Реликвия будущего

Жон когда-то слышал, что убийство человека похоже на случайную связь на одну ночь: звучит как отличная идея в тот момент, но всё, что остаётся после — смутное чувство неприязни и сожаления. Так было и с Артуром Ваттсом, который не оказал сопротивления, чтобы заставить кровь закипеть, и не умер с честью в бою, где можно было бы уважать своего противника. Артур умер так же, как и жил: трусом с большим количеством лая, чем укуса, отчаянно пытающимся прислуживать тем, кто сильнее его. Чувствовать меланхолию по такому человеку было странно. Возможно, дело было в том, как он умер, насколько это было затянуто, или просто в том, что трудно помнить, что кто-то был злым, когда он плачет и умоляет. В любом случае, Жон отвернулся от трупа, привязанного к скалам, слегка дрожа и желая, чтобы было за что держаться. — Ну? — спросила Райвен, всегда бессердечная. — Ты что-нибудь узнал? Ночь была бы ещё более жалкой, если бы он не узнал. — Думаю, да. Метка Салем… Я думаю, я мог бы удалить её. Она цепляется за душу, как… — Было трудно объяснить то, что было больше ощущением и инстинктом, чем практикой. Эта магия времён Салем и Озмы была такой ненаучной. — Она как множество маленьких рыболовных крючков, застрявших в куске ткани. Нужно осторожно отцеплять каждый из них, стараясь не тянуть слишком сильно, чтобы не повредить ткань. — Ткань — это душа? — Да. — Жон поднял руки, чтобы коснуться груди, а затем опустил их. Он был истощён скорее умственно, чем физически, но сейчас было не время для самоэкспериментов. — Думаю, я могу снять это, после отдыха. Думаю, я мог бы нанести это и на человека, хотя я не уверен, зачем мне это нужно. Нет, ну, есть одна идея… — Салем. Он кивнул. Тело и душа Салем были бессмертны, но это было не как у Озмы, чья душа постоянно покидала тело, чтобы найти нового носителя. Салем была заперта в своём теле, что вызывало интересное предположение о том, что произойдёт, если он вмешается в это. Мог бы он повредить или уничтожить её душу? Мог бы он вытащить её, как душу Винтер, а затем оставить её бессмертную душу запертой в каком-нибудь сосуде вдали от столь же бессмертного, но не реагирующего тела? Это звучало как пытка, которую не следовало бы желать никому, но это было бы способом разобраться с Салем раз и навсегда. — Разве не было бы иронично обратить идею Ваттса против неё. — сказала Райвен, жестоко смеясь. — Это даже избежало бы того, что сказала Джинн. Я спросила, как мы можем убить её, и она сказала, что не можем. Но это не убийство. Мы доминируем над ней. — Райвен фыркнула. — Глупая синяя сучка. — Джинн специфична, — устало сказал Жон. — Не по выбору. — Неважно. Давай оставим тело здесь. — Райвен посмотрела на Ваттса и фыркнула. — Животные о нём позаботятся. Как думаешь, у тебя достаточно знаний, чтобы вернуть душу Винтер в её тело? — Я не уверен. — Ты смог вытащить душу Ваттса… — Я знаю. Он умер до того, как я смог попытаться вернуть её обратно. — Шок, возможно, или недостаток ауры, или внезапность, с которой он это сделал. Могла быть любая причина. Он вряд ли был профессионалом в этом деле. — У меня не было шанса попрактиковаться в этом. Я… — Он сжал переносицу, голова пульсировала. — Я не хочу напортачить и уничтожить душу Винтер. — Не хочу показаться грубой… — тихо сказала Райвен. — Но либо ты пытаешься что-то сделать, и она, возможно, умрёт, либо ты оставляешь всё как есть, и она определённо умрёт. Если в любом случае это смерть, думаю, она предпочла бы, чтобы ты выбрал путь с шансом на выживание, даже если он невелик. — Я знаю это! Просто… Я бы хотел сначала больше попрактиковаться. — Вырывать души? — С магией. Мне уже нужно снять свою метку и метку Синдер. Это даст мне возможность получить некоторый контроль. — И ту, что на его младшем «я», хотя она не активна. — Не твою первой. — А? — Синдер. Если это всё ещё практика, рискни её жизнью прежде своей. — О, точно. Да, конечно, я не собираюсь рисковать… — Я знаю тебя, — сказала Райвен. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой в этом времени, благодаря тому, что Джинн вложила в мою голову. Возможно, я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. Если тебе придётся рисковать чьей-то вечной душой, пусть это будет душа Синдер. Не позволяй своему сердцу мешать. Какое сердце? Он, по сути, экспериментировал на человеке, пока тот не умер от того, что его душу высосали. Сердца почти не осталось. К тому же, Синдер убила Пирру. Почему Райвен думает, что он будет щадить эту девушку после этого? Если бы у него был лёгкий доступ к Тириану, тот был бы следующим подопытным. — Всё в порядке, — сказал он. — Я не буду рисковать без нужды.

***

Салем ещё не осознала, что Ваттс пропал, к утру следующего дня, когда Жон проснулся в своём особняке в Вейле и потёр глаза. Клеймо на его груди оставалось ярким и чёрным на его коже, и он ожидал, что оно станет источником агонии, когда она в конце концов узнает о своём ручном докторе. Тириан был прав — Салем сразу узнает, кто несёт ответственность за потерю, и он сомневался, что она будет снисходительна. Возможно, было бы неплохо снять его до этого. Это разорвало бы фасад того, что он на её стороне, но к этому моменту он уже использовал это в полной мере, убив двоих и медленно отвернув от неё Синдер. Тириан никогда не покинет свою богиню, так что ему придётся умереть вместе с ней, но с остальными уже разобрались. Он даже не был уверен, что она сможет осуществить свои планы в этом поколении, поскольку он устранил Хейзела, Ваттса и Белый Клык. Что осталось? Синдер снова устраивает падение Маяка? Ей понадобилась бы гораздо большая армия, чем в прошлый раз. Если бы она вообще захотела попробовать, учитывая, что она уже стала Девой Лета. Без Меркьюри и Эмеральд, которые помогали бы ей, она была намного слабее. Роман и Нео тоже были учтены. — Остались только Салем и Тириан… Его дверной звонок зазвонил. Жон вздохнул и встал с кровати, натянул куртку и брюки, прежде чем спуститься вниз. Дверной звонок прозвенел несколько раз, и Жон крикнул: — Иду. Имейте немного терпения. — Достигнув первого этажа, он снова зевнул и подошёл к двери, отпирая и рывком открывая её. — Привет. — Саммер неловко стояла с другой стороны. — Привет, — ответил он безучастно. — Есть причина, почему ты здесь так рано? Сейчас… — Он проверил свой свиток. — Час дня… Ладно. Неважно. Что случилось? — Озпин хочет поговорить с тобой. — Конечно, он хочет. — Застонав, Жон отступил внутрь, оставив дверь открытой, чтобы Саммер могла войти и осмотреться. — Дай мне секунду, чтобы подготовиться. Я проспал. — Я вижу. Хочешь, я приготовлю тебе еду? — Нет. Я возьму булочку по пути. Полтора часа, одна булочка с колбасой и луком и короткий перелёт на Булхеде позже они прибыли в Вейл. Полёт помог ему проснуться, и он размял мышцы, когда они спускались по трапу на территорию во время того, что, должно быть, было послеобеденными занятиями для студентов. Жон последовал за Саммер к центральному лифту и вошёл вместе с ней, поднимаясь в офис Озпина. Ну, поехали. Интересно, что на этот раз. Двери лифта открылись в кабинет Озпина, и впервые Глинды там не было, вероятно, она вела занятия. Молодой мальчик сидел за столом, тело Оскара выглядело слишком маленьким для окружающей обстановки. В прошлой жизни Оскару оставляли контроль большую часть времени, но теперь Жон не был уверен, что тот вообще ещё там. — Жон. — Тон голоса говорил, что это снова был Озма. — Входи. Входи. Ты тоже, Саммер. Хотите кофе? Чай? Он был в хорошем настроении. Жон согласился на чай и сел, а Саммер сделала то же самое, но отказалась от напитка. Странно. Я ожидал, что он будет зол из-за новостей от Айронвуда. Не счастлив. — Ты получил отчёт от Джеймса? — спросил Жон. — Получил! — Озпин продолжал улыбаться. — Конечно, жаль, но сам факт обнаружения, что Салем планировала что-то с CCT, очень ценен. Я принял предложение Джеймса проверить наши системы. — Жаль, что он сбежал. — Хммм. — Озпин проницательно посмотрел на него. — Возможно, ты сможешь подтвердить это в следующий раз, когда Салем вызовет тебя. У меня есть подозрение, что он мог не пережить попытку побега. Жон ничем себя не выдал. — Правда? Почему? — О, назови это предчувствием. Он знал. Или подозревал до такой степени, что был почти уверен. Справедливости ради, Джеймс, вероятно, тоже это предполагал, но всё, что заботило Жона, — это сделать это менее определённым. Пока они не знали наверняка, что он убрал Ваттса, он мог отрицать любые обвинения. — Я действительно верю, что Ваттс мёртв. — продолжил Озпин. — А это означает, что Салем потеряла большую часть своих сил. Поскольку Белый Клык привержен миру под руководством мистера Тауруса и миссис Белладонны, и с их последней попыткой подорвать нашу инфраструктуру, которая была сорвана, Салем никогда не была слабее. Мы практически гарантировали себе мирное поколение. — Правда?! — выдохнула Саммер. — Я почти уверен в этом. Жон, конечно, не по-настоящему предан Салем, а Тириан понадобится для защиты её интересов. Он ни в коем случае не является тонким противником. — Не слишком ли рано говорить о победе? — спросил Жон. — Вовсе нет. Салем может верить, что ты на её стороне, но мы знаем, что это ложь. Что она собирается делать только с Тирианом? Как только Джеймс закончит вычищать последние остатки вируса Ваттса из CCT, у Салем не останется ничего, кроме одного преданного охотника. Никаких планов, никаких ресурсов и никаких подчинённых, с которыми можно работать. Даже Лайонхарта больше нет. Озпин ярко рассмеялся, выглядя более живым, чем долгое время. Неудивительно. Он думал, что всё кончено. Он был убеждён, что Салем отступит. И она отступит. Не было никакой возможности продолжать свои планы без Ваттса, Хейзела или вируса, используемого для уничтожения CCT. Если Синдер сейчас прикажут атаковать Маяк во время Фестиваля Витала, её легко отбросят. Я предотвратил падение Маяка, осознал он. Отсутствие вируса означает отсутствие CCT, а отсутствие Белого Клыка означает отсутствие отвлекающих факторов. Маяк не падёт, Пирра не умрёт, и всем не придётся пробиваться через Мистраль, сражаясь с Тирианом, Хейзелом и Синдер по пути. Но Салем всё ещё была жива, всё ещё там, и рано или поздно она вернётся. Может быть, это займёт десять лет или даже пятьдесят, но она вернётся. Это ещё не конец. Они не выиграли ничего, кроме передышки. — Если я знаю её, она отступит, — продолжал Озпин, принимая молчание Жона за радость. — Её планы были сорваны на каждом этапе, её база поддержки сократилась, и сейчас для неё время зализать раны, набрать новые силы и строить планы на будущее. Однако на данный момент мы победили. — Это отличные новости! Жон, — сказала она счастливо. — Разве это не удивительно? — Да. — Он наклонился вперёд, глаза сузились. — Мы должны нанести удар сейчас, прежде чем у неё появится шанс собрать новые силы. Это наша лучшая возможность. Атаковать, штурмовать её башню и убить её раз и навсегда. Понадобится время, чтобы собрать четыре реликвии, но у него уже есть одна, и они могут заставить Синдер отдать им Реликвию Разрушения. Выбор легко доступен для Озпина, а Творение можно получить в любой момент. С ними вместе, с мёртвыми Ваттсом и Хейзелом и отвлечённой Синдер, будет намного легче покончить с Салем. Объединённые силы лучших охотников и охотниц при поддержке армады Айронвуда. — Давайте не будем спешить. — сказал Озпин. — Спешить? — спросил Жон, столь же удивлённый, сколь и позабавленный. — Что тут спешить? Как ты сказал, она в самом слабом положении. Мы сильны. У тебя сейчас больше активных охотников, чем было долгое время. — Он ударил рукой по столу. — Мы должны атаковать её. Покончить с ней. — Я существую в теле ребёнка. Лайонхарт был предателем. Атлас пострадал от кибер-атаки. Приближается Фестиваль Витала. — Озпин умолк. — Мы вряд ли в лучшей форме, Жон, и я не думаю, что сейчас разумно рисковать всем. У нас почти гарантированная победа. Салем придётся отступить. Сейчас время для нас консолидировать и наращивать наши силы, найти, обезопасить и обучить дев. Подготовить и укрепить человечество… — Чтобы следующее поколение сражалось? — резко спросил Жон. — Чтобы они были готовы. — рассудил Озпин. — Чтобы они были готовы, и, возможно, чтобы им не пришлось сражаться. — Или мы могли бы нанести удар и покончить с этим сейчас. Мы могли бы атаковать, покончить с ней и сделать так, чтобы следующему поколению не пришлось сражаться в битве, которую мы не удосужились закончить. Саммер тревожно смотрела между ними. В её характере не было оставлять проблему нерешённой, это Жон знал, но он также знал от Тайянга, что она хотела проводить больше времени со своими детьми. Она хотела замедлиться, уйти на пенсию и жить нормальной жизнью. Мысль о том, что она сможет назвать свою работу законченной, боролась с возможностью того, что Руби и Янг придётся продолжить её в будущем. — Всё не так просто. — устало сказал Озпин. — Ты знаешь, что она опасна, и ты знаешь риски, связанные с объединением Реликвий. Наша победа была бы почти определённой, да, но что, если мы потерпим неудачу? Что, если что-то пойдёт не так, и мы доставим реликвии ей? Что тогда, мистер Ашари? Это не остановило Озпина в прошлый раз, хотя, возможно, это было потому, что мир уже был обречён, потому что Салем победила почти во всём, и единственное, что осталось, — это попробовать последнюю злобную уловку. Озпин и Салем действовали как сверхдержавы с оружием массового уничтожения, отказываясь использовать их до тех пор, пока всё в любом случае не было потеряно, и они выбросили бы их, чтобы плюнуть друг другу в глаза. Жон не учёл это. Он предполагал, что Озпин захочет воссоздать последнюю временную линию и рискнуть всем, чтобы убить Салем. Это было неправильно. Единственная причина, по которой Озпин сделал это, заключалась в том, что всё остальное было потеряно, потому что это был последний вариант. Теперь Маяк всё ещё был жив. Королевства были стабильны. Зачем рисковать, провоцируя Салем? Почему бы не дать ей отступить и заново собрать свои силы? Лучше рискнуть свежим кровопролитием через двадцать или тридцать лет, чем рисковать всем в финальной атаке. Озпин боялся. Или, может быть, он слишком охотно принимал этот ложный мир. — Если мы отпустим её сейчас, мы обрекаем наших детей делать всё это снова! — закричал Жон, с силой опуская кружку и вскакивая на ноги. Саммер подпрыгнула, пытаясь успокоить его, но он стряхнул её руку. — Ты просишь меня отпустить её, дать ей всё время мира для наращивания сил, после всей работы, которую мы проделали? Мы должны закончить работу! — Будь это кто угодно другой, я бы согласился! — крикнул в ответ Озпин. — Но ты имеешь дело с бессмертной. Сядь, мистер Ашари. — Маленький мальчик указал своей кружкой на пустое место Жона. — Давайте поговорим об этом как взрослые. Ему хотелось бросить стул в Озпина, но Саммер вернула его на сиденье, поглаживая его руку, как будто он был диким животным. — Я думаю, что разделяю некоторые опасения Жона, — сказала она дипломатично. — Действительно ли это мудро, Озпин? Руби и Янг придётся продолжить борьбу. Я достаточно сильна, если я тебе нужна. Кроу и Тайянг поднимутся. Может быть, даже Райвен… — Дело не в числах, Саммер. У нас есть преимущество, как говорит Жон. Сейчас действительно хорошее время для удара с точки зрения стратегии. Вопрос в том, какой должна быть наша цель. Или какой она должна быть. Мы стремимся навсегда уничтожить её и угрозу Гриммов? Это невозможно. Лжец. Гриммы, да, но Салем можно убить. — Наши цели должны быть в том, чтобы принести мир, — продолжил он. — Ты охотница, Саммер, но быть охотницей не значит преследовать каждого Гримма на Ремнанте. Это значит защищать людей, поселения и семьи. Если бы нигде не было нападений, ты бы бродила по лесам в поисках Гриммов? — Нет… — Именно. Ты бы позволила Гриммам существовать, пока они никому не вредят. Так и должно быть, иначе охотники будут сражаться и умирать без цели. Здесь то же самое. Если Салем хочет отступить, если она хочет уступить, зачем нам форсировать войну? — Он развёл руками, широко улыбаясь. — Мы победили. Это наша победа. Королевства познают мир, подобного которому не было десятилетиями. Мы можем укрепить академии, укрепить стены, подготовить будущих охотников и обеспечить, чтобы, когда Салем вернётся, Ремнант был сильнее, чем когда-либо, более готов, чем были мы, чтобы отбросить её обратно в тень. Эта идея увлекала Саммер. Озпин, вероятно, уже поделился ею с Тайянгом, Кроу и остальными. Это было так легко — так просто. Просто признать, что они победили, позволить Салем ускользнуть и провести остаток жизни в мире. Жон хотел этого так же, как и любой другой, но он был не только этого поколения. Он был следующим. Это было его поколение, которое сражалось и умирало. — Я не допущу, чтобы Эмеральд и Вернал делали то же самое! — огрызнулся он. Саммер вздрогнула. — Что? Что то же самое…? Он стоял, тяжело дыша, на мгновение потерянный и переводя взгляд между ними обоими. — Я не хочу, чтобы они столкнулись с тем же, с чем столкнулись мы, — солгал он, восстанавливаясь как мог. — Если мы отступим сейчас, мы заставляем их заканчивать то, что начали мы. Я не приму этого. — Это уже решено. — сказал Озпин. — Мы не можем броситься на неё. Если она хочет отступить, мы позволим ей. — Он попытался понизить свой голос до спокойного и доброго, но голосовые связки Оскара не были созданы для этого. Он звучал по-детски. — Это действительно лучший результат, Жон. Мы победили на данный момент. Прими победу такой, какая она есть, и не рискуй своей жизнью в поисках большего. — Он улыбнулся. — Воин должен знать, когда пришло время повесить меч на гвоздь. Жон резко развернулся и бросился прочь, опрокинув стул по пути. — Жон! — крикнула Саммер, вставая. — Оставь его, Саммер, — сказал Озпин. Дверь лифта закрылась, увозя Жона вниз. — Дай ему время подумать. — Сэр… — Саммер закусила губу, но всё же села снова. — Это действительно правильный поступок? Я рада, что ты думаешь, что борьба может закончиться, но я вроде как согласна с Жоном. Не кажется правильным позволить Салем уйти. Она вернётся, не так ли? — Конечно. Может быть, не через десять лет, двадцать или даже пятьдесят. Ей может потребоваться время, чтобы собрать свои силы заново, но она вернётся. В тот или иной день. Это не остановить. Мистер Ашари просто злится, — рассуждал он. — Он человек, который хочет довести всё до конца, который не будет удовлетворён ничем, кроме полной победы. Я могу уважать это. Нам нужны такие люди. Однако Салем никогда не была проблемой, которую мы могли бы полностью решить. Лучшее, что мы можем выиграть — это передышка. Вы все должны быть довольны этим. Саммер слабо улыбнулась, счастливая — несомненно, так — но также обеспокоенная. Она не была уверена, почему. Как сказал Озпин, они всегда посвящали себя борьбе с Салем. Ну, её оттесняли назад. Разве не этого они хотели? Они победили. Они сделали это. — Мистер Ашари со временем поймёт, что это правильный образ действий. — продолжал Озпин. — Сейчас он злится. За то, что случилось с Винтер, за наши потери и на Салем в целом. Ему понадобится время, чтобы успокоиться, чтобы принять более мирный образ жизни. Саммер кивнула, думая о тех ветеранах-охотниках или солдатах, которым трудно вернуться в нормальное общество после окончания конфликта. Для некоторых они изменились так, что не могли описать, в то время как другие были слишком эмоционально привязаны. Они хотели закончить битву раз и навсегда, будь то к добру или к худу. — Будь рядом с ним, если ему это нужно, — сказал Озпин. — Ему понадобятся хорошие друзья рядом, и мы оба знаем, что его доверие ко мне невелико. В этом отношении он похож на Райвен. — Озпин махнул рукой, когда Саммер собралась возразить. — Я имею в виду только то, что у него мало веры в меня, а не его личность или характер. Всё в порядке, Саммер. Доверяет он мне или нет, Жон был готов работать со мной против Салем. Это делает его союзником в моих книгах. Постарайся не зацикливаться на этом. Мы отбросили её, Саммер. Радуйся этому и своей семье. Думаю, мы все заслужили шанс расслабиться. Для Саммер обещание более счастливых времён было всем, что требовалось. Её беспокойство было забыто, прекрасная улыбка появилась на её лице. — Ты прав. Не могу дождаться, чтобы рассказать Кроу и Тайянгу хорошие новости!

***

Жон мрачно смотрел на сообщение Кроу, приглашающее его выпить по случаю празднования, отключил звук на свитке и бросил его в угол комнаты. У него был свой напиток — чистый виски — и он уже выпил четверть бутылки, голова пульсировала, и кровь шумела в ушах. Победа. Вот как они это называют? Салем не побеждена. В лучшем случае, это была неудача. Она отступит, чтобы зализать раны, и вернётся. Может быть, его уже не будет в живых, когда это произойдёт, но она будет. Кому-то другому придётся иметь дело с ней и её новыми последователями. Какая-то другая команда, какой-то другой Жон и, может быть, какая-то другая Пирра умрут в процессе. Это будет кто-то другой. Он мог бы прожить хорошую жизнь с Эмеральд и Вернал, сосредоточиться на исправлении Винтер, привести Синдер на сторону добра и уйти на пенсию, чтобы увидеть, сойдётся ли Эмеральд с Саном, Витли или, может быть, разовьёт чувства к кому-то совершенно другому. Простая жизнь. Хорошая жизнь. И всё, что мне нужно сделать, это обречь кого-то другого пройти через тот ад, через который прошли мы. Черта. С. Два. Жон осушил ещё один глоток, откинулся в кресло и застонал, глядя в потолок. Возможно, более умным ходом было бы послушать Озпина и выйти из боя. Он ведь вернулся только для того, чтобы спасти своих друзей, не так ли? Миссия выполнена. Они все целы и невредимы. Если Салем не вытащит что-то из своей задницы — а у неё ничего нет — падение Маяка никогда не произойдёт. Кризис предотвращён. Он сделал то, что намеревался сделать. Разве этого недостаточно? Это не ощущалось достаточным. Салем была мертва в прошлый раз, или на грани этого. Она заключила сделку, чтобы сохранить свою жизнь, и если он сдастся сейчас, это будет означать, что она победила. Это будет означать, что её авантюра сработала. Конечно, она не уничтожит Маяк и не отправит Ремнант в тёмную эпоху, как она хотела, но она может подождать ещё сотню лет, чтобы это произошло. Пока пыль не закончится, у неё всё время мира, и теперь, когда она предупредила его и SDC об опасности, они всё равно будут сосредоточены на своей альтернативной энергии. С её точки зрения, она на самом деле ничего не потеряла. Только Хейзела и Ваттса, двух очень заменимых людей. Учитывая огромное количество сильных людей на стороне Озпина, выигрышной для неё стратегией действительно было бы ждать, пока он, Саммер, Кроу, Айронвуд и все остальные пешки Озмы умрут от старости. — Это не моё дело, — сказал он вслух. — Я вернулся, чтобы остановить смерть всех. Я сделал это. Я победил. Я могу провести остаток своей жизни, убеждаясь, что Салем никогда не вернётся. Разве этого недостаточно? Никто не ответил, но ведь он спрашивал самого себя. Своё нынешнее «я» или своё прошлое «я». Он был эгоистичен, когда вернулся, отказавшись от мира без Салем ради шанса спасти своих друзей, поэтому он был уверен, что его прошлое «я» было бы довольно таким поворотом событий. Конечно, он не был в Команде JNPR, и Команда JNPR даже не существовала, но Рен, Нора и Пирра были счастливы. В каком-то смысле они были счастливее сейчас, чем были с ним, особенно Пирра, разрешившая свои семейные проблемы, и её сестра была жива. Вайсс тоже. Несмотря на проблемы с Винтер, её семейная жизнь была в сто раз лучше, как и её отношения с отцом и братом. Больше не наследница и с SDC, принявшим более дружелюбный к фавнам взгляд, она была свободна от давления и могла быть тем, кем хотела. Руби и Янг вернули свою семью и не имели забот в мире. У Янг была рука, у Руби была мама, и Тайянг был намного более живым, чем был раньше, не говоря уже о том, что Кроу пережил свою встречу с Девой Лета в этот раз. Единственная несчастная — Блейк, но у него было чувство, что Блейк из его времени простила бы его. Он привёл к концу Белый Клык, искупил Адама и помог изменить SDC. Это стоило Гире жизни, но она бы поняла, что он не сделал этого и не имел выбора в этом вопросе. Всем стало лучше. Все были счастливее, чем были, особенно по сравнению с концом всего, где они все умерли. Сан, Нептун, Эмеральд, Синдер, Вернал, чёрт, даже Райвен. Им всем стало лучше от этого. Так почему же? Почему так трудно принять, что они победили? — Потому что мы не победили. — Он прижал холодную бутылку к своему лбу, глядя сквозь янтарную жидкость. — Мы не победим, пока Салем не умрёт. Пока и она, и Озма не умрут, и всё это не закончится. Однако никто другой, казалось, не соглашался. Нет, это не было правдой. Озпин не соглашался — конечно, не соглашался, он слишком привык пытаться сохранить мир, пытаться отбить Салем. На его плечах был вес мира, и он убедил себя, что он единственный защитник человечества. Поэтому он не мог рисковать, собирая реликвии и идя за Салем. Это было слишком большим риском. Его единственной целью была защита человечества. То же самое касалось Кроу, Саммер и других. Райвен была права насчёт них. Они были хорошими людьми — лучшими из людей — но они провели более двадцати лет, слушая Озпина. Они доверяли ему, но он не собирался менять их мнение в ближайшее время, не если Райвен не смогла. Если Тайянг и Саммер не поверят своему собственному товарищу по команде вместо Озпина, они не поверят и ему. Однако было несколько других, которые могли бы. Если Озпин не принесёт бой к Салем, ему просто придётся сделать это самому. У него уже была одна Реликвия, а также связь с каждой из дев, необходимых для доступа к трём другим. — Я закончу это, — пообещал Жон. — Даже если никто другой не будет.