Реликвия будущего

— Ты убил Артура. — Уоттс мёртв? Я понятия не имел— Слова Жона прервались криком, когда Салем взмахнула рукой и схватила воздух перед собой, скручивая печать на его теле, пока не показалось, что каждая кость в его теле ломается. Его крики эхом разнеслись по залу. Салем держала хватку дольше, чем было необходимо, превращая крики Жона в хрип, прежде чем отпустить его и позволить упасть вперёд на стол. Рядом с ним Синдер сидела неподвижно, широко раскрыв глаза и сжав руки в кулаки, прекрасно понимая, что может оказаться на его месте, что она столь же беспомощна. — Я не просила твоего остроумия, Ашари. Ни твоей лжи. Ты убил Артура. Я знаю это как факт. — Поднявшись со своего стула, Салем медленно обошла вокруг стола, на мгновение пройдя позади него и исчезнув из виду. Так близко. Если бы он сейчас повернулся, вытащил Кроцеа Морс и замахнулся… и что дальше? Он мог бы ранить её на мгновение. Причинить неудобство. Без всех четырёх Реликвий он не смог бы убить её, и она с такой же лёгкостью могла использовать свою магию, чтобы сразить его. Жон вместо этого тяжело дышал, позволяя ей цокать языком за его спиной и надеясь, что она будет слишком отчаянно нуждаться в компетентных прислужниках, чтобы убить его. У неё осталось не так много людей. — Я знаю, что Артур нанёс первый удар, — сказала она. — Его судьба заслужена. Я не потерплю больше лжи. Ты передал его на допрос в Атлас перед его смертью? — Н-нет. — прохрипел Жон. — Я инсценировал спасение и убил его после. Салем кивнула. — Хорошо. Не только то, что ты это сделал, но и то, что ты не солгал. Артур, может быть, и мёртв, но его контакты остаются, его шпионы, и если бы ты утверждал обратное, я бы узнала. Тебе повезло, что я так милосердна. — Его сердце сжалось, когда она повернула палец. — Достаточно милосердна, чтобы отпустить тебя с этим ясным предупреждением. Он рухнул, когда она отпустила. Держась за грудь одной рукой, он бросил злобный взгляд на тихо хихикающего Тириана, на секунду подумывая раскрыть его роль в происходящем. Однако это была бы мелкая месть. Это также настроило бы Тириана против него и, возможно, поставило бы под угрозу Эмеральд и Вернал. — Артур и Хейзел пропали. Девы Весны и Осени в руках Озмы. Лайонхарт мёртв. Атлас предупрежден о вирусах, которые Артур внедрил в их системы. Белого Клыка больше нет. — Салем остановилась, повернувшись к ним спиной, сложив руки за спиной и глядя в ближайшее окно. — Есть ли в этом какие-нибудь хорошие новости? Ашари, — рявкнула она, — Как твои… эксперименты? Тот факт, что она хотела знать, означал, что она считала его исследования одним из своих самых больших козырей, и это, вероятно, было причиной, по которой она была готова оставить его в живых. Он был важен сейчас, более чем когда-либо, когда её союзники падали как мухи вокруг неё. — Это выглядит многообещающе, — сказал он, его голос всё ещё был хриплым и сиплым. — Саботаж Уоттса отбросит вещи назад, в основном потому, что другие люди будут бояться попасть внутрь, если узнают, что случилось с Винтер. Технология работает. Как только люди увидят, что это безопасно, они будут готовы её использовать. — И её можно распространить по всему Ремнанту? — Она ещё недостаточно эффективна, — сказал он. — Но мои люди работают над тем, чтобы сделать её такой. Генерал Айронвуд теперь знает об угрозе истощения запасов Пыли, и он полон решимости распространить её по всему миру. Я думаю, что Озпи… Озма тоже. — Ещё бы он не был. Продолжение существования Ремнанта выгодно ему так же, как и мне. Это хорошо. Даже отлично. Если мы сможем продолжать ограничивать использование Пыли, то у меня будет больше времени. У Ремнанта будет больше времени. — Время для чего, богиня? — спросил Тириан. — Время подготовиться к следующей великой войне. Время подготовиться к моему следующему удару против Озмы и народов Ремнанта. Озпин был прав. Он предсказал это, и он знал её лучше всех, поэтому не должно было удивлять, что он не ошибся. Салем сдавалась. Вернее, она консолидировалась. Отказывалась от этого поколения, чтобы работать над следующим. Чёрт возьми. Если бы она продолжала, он мог бы донести это до Озпина и заставить его продолжать борьбу против неё. Он должен был попытаться. — Мы сдаёмся? — крикнул он. — Почему? — Её палец скрутился. Душа Жона задрожала. — Ааа! — Ты прекрасно знаешь, почему. Мы никогда не были слабее, чем сейчас, и Озма никогда не был сильнее. Мы потеряли все преимущества, которые у нас были, от живой силы с Белым Клыком до внутренней информации от Лайонхарта и возможности взять под контроль ССТ с помощью Артура. Мы даже потеряли элемент неожиданности, поскольку Амбер умерла, передав силу Девы не Синдер, как мы договаривались, а какой-то глупой девчонке в Мистрале. Пирра. Ну, Амбер не столько передала её, сколько у неё её украли, но новостью было услышать, что она заключила сделку, чтобы отдать её Синдер. Не новость, что она присоединилась к Салем, поскольку именно он убил её, когда она обернулась против него, но его удивило, что Амбер обещала думать о Синдер на своём смертном одре. Что угодно, лишь бы остаться в живых, я полагаю. Почему так получается, что столь многие Девы оказываются трусами? Вероятно, потому что храбрые Девы, как Пирра, оказывались мертвыми. — С другой стороны, у Озмы есть его верные приспешники в Маяке, доступ к резерву охотников из самой школы, союз с самой сильной военной нацией, а также две из четырех Дев. И я смею сказать, что он также знает, где находится Дева Зимы. У него также есть доступ к Реликвии Выбора и даже к Реликвии Знания, если ему это нужно. Бороться с ним сейчас бесполезно. С этим нельзя было поспорить, не так ли? Он хотел — он хотел дать ей веский повод для борьбы, чтобы он мог бороться против неё, но она должна была бы быть идиоткой, чтобы думать, что находится в каком-либо положении для этого. Он так усердно работал, чтобы подрезать ей крылья, что на самом деле не думал о том, что произойдет, когда он это сделает. Я ослабил влияние, которое она может оказать, но я также ослабил и себя. Я всегда предполагал, что все будут хотеть бороться с ней до горького конца, но мы делали это только потому, что всё в любом случае было испорчено. Для Саммер, Тайянга и Кроу мир всё ещё прекрасное место. Почему они должны были отказываться от всего этого, чтобы попытаться сразиться с Салем, когда она уже отступала? Если бы ситуация была обратной, и они с Пиррой, Норой и Реном всё ещё были командой, он бы тоже не хотел отказываться от всего, чтобы преследовать такого монстра, как Салем. — Тириан. — Салем повернулась к своему самому верному слуге. — Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность за поиск замены для всех вас. Найди самых сильных, самых умелых, самых умных и убедись, что они верны моему делу. Ты будешь иметь честь формировать их всех. — Моя богиня. — Он встал, прижал руку к груди и покачнулся на ногах. — Это была бы моя честь. Я убедюсь, что они будут лучшими — хи-хи! Они будут обожать вас. Нет, они будут любить… нет, они будут поклоняться вам, как это делаю я! Ему было даже наплевать, что она использовала слово замена. Все, что его волновало, было то, что на него полагались. Таким образом, Тириан получил именно то, чего хотел. Синдер, не совсем так. — Замена? — спросила она, тщательно подбирая слова, но не в силах скрыть тлеющий гнев. — Что вы имеете в виду под заменой, мэм? Я всё ещё могу сражаться. Я сильна, я обещаю. У меня есть— — Один сильный слуга не создает армию, — прервала Салем. — Не волнуйся, тебя не будут игнорировать. Ты можешь работать с Тирианом, чтобы тренировать его рекрутов, и в тот момент, когда одна из Дев Озмы будет выпущена из Маяка, ты пойдешь и убьешь их. Чем скорее они вернутся в общий пул, тем лучше. Мы должны сначала вернуться к статус-кво, прежде чем я смогу действовать против Озмы. — Это не то, о чём мы договаривались! — Ладони Синдер ударили по столу, и она встала. Все глаза были на ней, факт, который она быстро осознала, резко побледнев. — Я имею в виду, план был— — План изменился. — Салем подняла руку, и Синдер напряглась. — Думаю, она просто в замешательстве. — Жон встал прежде, чем могла начаться пытка, отвлекая Салем на короткую секунду. — Синдер молода и не полностью понимает суть того, что вы говорите. Она не пыталась ставить под сомнение ваши решения. Верно, Синдер? Золотистые глаза метнулись к нему. Её голова быстро кивнула. — Д-да. Прошу прощения. Салем не выглядела ни позабавленной, ни убежденной, но всё же отмахнулась рукой, казалось, ей было всё равно, пока никто не прерывал её. Синдер воспользовалась возможностью, чтобы рухнуть обратно на своё место, потрясенная близким знакомством с тем, через что уже прошёл Жон. Несмотря на весь её эгоизм, во взгляде, который она бросила на него, читалась неприкрытая благодарность. — У всех вас будут роли в ослаблении Озмы, — объявила Салем. — Больше ролей, чем когда-либо, теперь, когда Хейзел и Артур исчезли. Однако это всё, что мы будем делать. Ослаблять. Война на данный момент завершена. Это всего лишь незначительная неудача, передышка для него и его стороны. Это не продлится долго. Для неё, может быть. Для остальных эта передышка продлится всю жизнь.

***

Синдер была необычно тиха на протяжении всего остального собрания, поднявшись и поклонившись вместе с остальными, когда Салем закончила. Не обладая энтузиазмом Тириана, она последовала за Жоном из зала, ожидая портала, который перенесёт их обоих обратно в племя Бранвен, а затем в Маяк. Когда они оказались далеко от Салем, в глубинах её башни, она заговорила. — Как думаешь, она изменила бы своё решение, если бы знала, что я — Дева Лета? Жон на мгновение задумался. — А ты как думаешь? — Нет. — Глаза Синдер раздраженно закрылись. — Я не ребенок и не идиотка, — возразила она. — Я знаю, почему она хочет остановить наши планы и выждать время. — Знаю. Я просто придумал оправдание, чтобы спасти тебя. — Знаю. — Синдер прошептала его слова в ответ. — Спасибо. — Затем, как будто эта мгновенная доброта причинила ей боль, она добавила: — Ты заслужил то, что получил. Идти против неё, так нагло убив Уоттса, было обречено на провал. Я удивлена, что она не убила тебя. Я бы убила, если бы была на её месте. — Как мило с твоей стороны. — Жон усмехнулся. — Полагаю, я слишком важен для её будущих планов, чтобы убивать меня. Или мои связи с ШДК. Салем боится того, что произойдет, если вся Пыль закончится, и планета превратится в безжизненный камень, на котором она застрянет на вечность. Как бы зла она ни была на меня, проект, которым я руковожу, спасет её от этой участи. Думаю, этого достаточно, чтобы убедить её пощадить меня. — Он потер грудь. — Хотя не простить. Он не особо возражал против проекта альтернативной энергии, который поддерживает Салем живой, если это означало сохранить жизнь всем остальным. Какой смысл в их борьбе за её убийство, если Ремнант был обречен умереть, когда закончится Пыль? Возможно, Озпин не считал важным предупредить их, потому что они ничего не могли с этим поделать. Или, может быть, он считал, что незнание — это блаженство, или что человечество само найдет решение за то время, которое понадобится Пыли, чтобы полностью закончиться. В любом случае, он хотел, чтобы после исчезновения Салем остался мир. — Что теперь? — спросила она. — Салем обещала мне силу и средства, чтобы использовать её, но теперь она хочет потратить следующие пятьдесят лет на набор, обучение и создание силовой базы для своей следующей войны. Это не будет в течение моей жизни, потому что, если те Девы под влиянием Озпина не умрут, она будет ждать, пока они умрут от старости. И поскольку Пирра и Нора были примерно того же возраста, что и Синдер, у неё не хватило бы жизни, чтобы насладиться этим. — Я не думаю, что тебе стоит говорить ей, что ты — Дева Лета. Синдер посмотрела на него прищуренными глазами. — Почему? — Подумай. Ты уже знаешь, что она хочет новых слуг, свежих приспешников. Они должны быть в расцвете сил, когда Салем захочет начать своё следующее наступление. Будешь ли ты в расцвете сил в том возрасте? — Он посмотрел на неё. — Как ты думаешь, что она сделает, если узнает, что её престарелая слуга обладает этой силой, в то время как её более молодые, свежие и сильные — нет? Резкий вдох подсказал ему, что она поняла. Салем убьёт её. Это не было чем-то, что он планировал, но это было очевидно. Как только Салем подготовит свои новые силы, она не захочет рисковать, что Синдер умрёт от случайной болезни или сердечного приступа. Нет, было бы намного безопаснее взять молодую девушку, которую Синдер подготовила для этой задачи, и заставить её убить свою учительницу. Может быть, это было бы представлено как испытание верности или что-то в этом роде, но так или иначе Салем придумала бы способ, чтобы сила Девы Лета покинула Синдер и вошла в её замену. — Это… Это не то, о чем договаривались… — Ты знаешь, что говорят о сделках с дьяволом. — Нет. — Синдер покачала головой. — Я отказываюсь позволить этому случиться! — Может и не случится, если ты ей не расскажешь, — рассудил он. — Я не буду тем, кто это сделает. Он осознавал её внезапный холодный взгляд на себе и то, что это значило. Теперь он был её слабостью. Если бы он рассказал Салем о её силах, она бы оказалась в опасности. Прямо сейчас, он знал, она рассматривала возможность убить его. Или может ли она это сделать вообще. Жон дал ей момент, любопытствуя, что она решит. В конце концов, Синдер отвела взгляд. — Я буду держать тебя за слово. Он улыбнулся. — Не волнуйся, у меня тоже есть сомнения насчет моей сделки с ней. Я ищу выход. Ты можешь держать этот маленький кусочек шантажа против меня. — Мы не можем сбежать с этими метками на нас. Мы, да? Это было быстро. Не то чтобы он мог винить её после того, что она услышала. Даже если Салем никогда не узнает о силе Девы внутри неё, перспективы Синдер на будущее не выглядели хорошо. Она будет использована для ослабления Озпина, брошена на миссии без союзников, без элемента неожиданности и без особых шансов на успех, всё потому, что если ей удастся кого-то убить на последнем издыхании, положение Салем через сорок или более лет будет лучше. Синдер не привыкла быть такой расходуемой. Ей была обещана сила Девы, обещана ключевая позиция в совете Салем и, вероятно, много других вещей в новом мире, который создаст Салем. Всё это теперь пусто, потому что Салем ничего не будет создавать в их жизни. — Возможно, я искал способ решить эту проблему. — Он снова потёр грудь. — Это не большой сюрприз после того, как много она использовала его на мне, не так ли? Я думаю, что могу удалить их. — Ты думаешь…? — Я практиковался на Уоттсе перед его смертью. Синдер посмотрела вперёд, широко раскрыв глаза. — О. Это… сработало…? — Да. — Жон дал ей осознать это. — Мог бы ты… — Синдер замолчала. — Гипотетически говоря, возможно ли снять его с кого-то, не убивая их? — Я на это рассчитываю. Проблема в том, что мы — или те, о ком мы гипотетически говорим — могли бы сделать после этого. Салем не захотела бы, чтобы эти люди вернулись, и даже могла бы захотеть их убить. Может и нет, но такая возможность существует. Я не думаю, что Озпин тоже доверял бы этим людям, хотя он мог бы их принять. — Из инструмента одного человека в инструмент другого. Я сомневаюсь, что он предложил бы что-то, кроме радости искупления. Я не соглашалась на это просто так. Я хочу власти. Мне нужно— — У тебя есть сила, Синдер. Ты — Дева Лета. — Я… Да… — Она посмотрела на свои руки, словно только сейчас это осознала. — У меня действительно есть сила. У меня есть всё, что я хотела… хотя я не знаю, как её использовать. — Я могу предоставить тебе место для тренировки. Она резко повернула голову к нему. — Почему? Почему ты это делаешь? Ты прикрываешь меня, помогаешь мне, защищаешь меня от её гнева. Ты пытаешься завоевать мою преданность. Почему? Чего ты хочешь? Скажи ясно, — потребовала она. — Я отдала свою жизнь Салем за эту силу, и она не выполнила своё обещание. Ты — выполнил. Что я должна отдать тебе? Мою верность? Моё тело? Мою душу? — Неужели это должно быть так? — Да. Я не отрицаю, что есть… сентиментальные люди, но ты не из их числа. Ты убил Уоттса. Ты, вероятно, убил Хейзела. Ты уничтожил Белый Клык. Тот факт, что ты сделал всё это, и всё же ты… добр ко мне — явный знак. — Её губы скривились при этом слове. — Ты чего-то хочешь от меня. — Фыркнув, она добавила: — Я не против это дать. Чего ты хочешь? Ты, по крайней мере, более надёжен, чем Салем, в выполнении своих обещаний. Я выслушаю. Выслушает, но не последует. У Синдер было всё, что она хотела, так зачем связываться с кем-либо? Жон предположил, что мог бы сделать силу Девы Лета условной. Он мог бы сделать удаление её метки условием того, что она будет служить ему теперь. Всё, что ему нужно было сделать, это потребовать, чтобы она сражалась вместе с ним против Салем. Вот только у него не было способа быть уверенным, что она это сделает. — Я на самом деле не хочу ничего, кроме как обезопасить себя и своих близких. Эмеральд и Вернал не являются Девами, ты сама это видела, так что у тебя нет причин не любить их. — Кроме того, что Вернал — самый раздражающий человек на свете? — выплюнула Синдер. Он рассмеялся. — Кроме этого. Что касается тебя, ну, я не буду требовать твоей верности или чего-то подобного. Но… — Он заметил, как её глаза сузились. — У нас был союз раньше, не так ли? Соглашение работать вместе, чтобы хранить секреты и служить нашим собственным интересам. Я бы не отказался от этого снова. Союз предполагал равенство. Союз предполагал соглашение. Согласие. Выбор. Синдер хмыкнула и снова повернулась, чтобы смотреть вперёд, ведя Жона в комнату, откуда он мог связаться с Райвен для портала. Он отправил сообщение в тишине, позволяя ей подумать. — Что бы этот… союз подразумевал…? — Прикрывать друг друга от гнева Салем, если она пойдёт за нами после того, как мы уйдём от неё. Работать вместе, чтобы убедиться, что никто из нас не уязвим. В ответ я дам тебе место, чтобы практиковать твою новую магию в тайне. Я даже буду спарринговать с тобой, если это поможет. Понимание пришло. — Потому что чем сильнее я, тем больше я смогу помочь, если Тириан или кто-то ещё пойдёт за тобой или твоими дочерьми. — Как печально это ни звучало, тот факт, что у неё была причина верить в его манипулятивность, помог ей больше доверять ему. Теперь, когда Синдер могла видеть угол, она не была настолько напряжена. — Это было бы полезно и для меня, — сказала она. — Мне нужно время и практика с этой силой, ни того, ни другого я не могу легко получить в Маяке. Если бы Салем пошла за тобой, это также означало бы, что в конечном итоге она пошла бы и за мной, так что мы оба в любом случае были бы мишенями. — Ты больше, чем я, если бы она когда-нибудь узнала, что ты — Дева. — Верно. — Синдер глубоко вдохнула и выдохнула. Когда она заговорила снова, её голос был властным и уверенным. — Твоё предложение меня заинтриговало. Я была бы заинтересована обсудить это позже, возможно, после того, как ты убедишься, что мы можем быть свободны от этих меток в первую очередь. А пока, скажем, я заинтересована и буду хранить это в тайне. — Рад это слышать. — Он наблюдал, как появился красный портал. — Ты можешь сообщить мне своё решение в тренажёрном зале АШХ, когда и если ты его примешь. Пока спешки нет, хотя в момент, когда я сниму наши метки, мне нужен будет ответ. Синдер кивнула. — К тому времени у тебя будет ответ.

***

— Ну? Озпин нетерпеливо задал вопрос, и Жон заскрипел зубами под всеобщим вниманием. В кабинете был не только Озпин. Присутствовали Глинда, Саммер, Кроу и даже Тайянг, все люди, на которых Озпин полагался в своей войне против Салем в этом поколении. Все заинтересованные стороны в сражении, и все отчаянно хотели знать, что обнаружил их шпион в её рядах. — Салем отступает, — выдавил он. — Она набирает и тренирует на будущее. Новости были встречены возгласами и аплодисментами. Тайянг подхватил Саммер и закружил её, подняв в воздух, пока она хихикала. Кроу ухал, как какой-то поздний ночной тусовщик, и хотя реакция Глинды была гораздо более зрелой, она всё же позволила себе довольную улыбку и сняла очки, промокая глаза носовым платком, как будто она никогда не представляла день их победы. Вот только это не была победа. — Это всего лишь передышка, — сердито заявил Жон. — Салем сама так сказала. Она уже планирует способы ослабить Маяк, включая убийство Дев Осени и Весны, как только они закончат обучение. Смех утих. Ноги Саммер коснулись пола. — Прямо сейчас Тириан ищет лучших и самых ярких, чтобы служить ей, и ему поручено сделать их такими же фанатичными, как он сам! Она упомянула Айронвуда по имени, что означает, что она, вероятно, хочет убить его, не говоря уже о любом, кто есть у Озпина, кто может считаться активом. Это включает всех присутствующих здесь. Каждое слово разрушало атмосферу, которую они создавали, и хотя он ненавидел быть тем, кто это делает, он не принял бы эти полумеры, которые Озпин хотел предпринять. Это могло бы быть победой — отогнать Гримма от деревни, но это не было тем же самым. Салем была разумным существом, которое будет возвращаться снова и снова. — Так всегда и будет. — Озпин говорил медленно, спокойно, и это же спокойствие распространялось на присутствующих. На всех, кроме Жона. — Угроза для Дев всегда будет существовать, и наша ответственность — направлять и защищать их. Под наставничеством всех нас мисс Никос и Валкирия станут сильнее, чем когда-либо. Под нашим бдительным взором они достигнут зрелости. Что касается Джеймса, он будет знать об опасности, и я доверяю ему позаботиться о себе. Он не Лайонхарт, чтобы быть изгнанным в страхе. Нет, в некотором смысле он был хуже, если Атлас действительно окажется под давлением. Жон видел худшее в человеке, которого теперь называл другом, и не хотел, чтобы это произошло снова. — Тириан — непростая угроза. Он может игнорировать чью угодно ауру. — Мы будем охотиться на него. Очевидно. Я не имею в виду, что мы опустим нашу защиту и уйдём жить на пляже. Мы все ещё охотники и охотницы. — Он сделал паузу, чтобы Саммер, Тайянг и Кроу кивнули. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти и победить Тириана Каллоуса, и любого другого, кого Салем попытается завербовать. Однако это не означает, что мы не можем наслаждаться этим моментом мира. Зубы Жона заскрежетали. — Есть вещи, которые мы можем сделать во благо. — продолжал Озпин. — Белый Клык исчез, но если мы сможем дальше исцелить разрыв между людьми и фавнами, то сможем предотвратить ещё одно восстание. Есть деревни, которые можно укрепить, Мистраль нуждается во времени, чтобы исцелить раны, оставленные Лайонхартом, и грядет Фестиваль Витала. Мы будем достаточно заняты в ближайшее время, и знание о том, что нам не нужно бояться Салем в это время, по моему мнению, это хорошая новость. Другие кивали. Саммер прислонилась к плечу своего мужа и бросила Жону сочувствующую улыбку. — Ну же, Жон. Ты и так не проводишь достаточно времени с Эмми и Вернал. Ты можешь позволить себе взять немного отпуска и быть отцом для них. — Ты… Ты говоришь, что я пренебрегаю ими…? — Она не это имеет в виду, — сказал Тайянг. — Только то, что ты так сосредоточен на остановке Салем, что тебя не было рядом в последнее время. Тебе нужно сделать перерыв. Мы все ценим тяжёлую работу, которую ты вкладываешь. — Ещё кивки. — Но мы твои друзья. Если ты продолжишь в том же духе, ты загонишь себя в раннюю могилу. Я знаю, что это тяжело, особенно с Винтер и всем остальным, но это также шанс сосредоточиться на помощи и ей тоже. Они так отчаянно хотели закончить войну. Как он мог винить их? Мог ли он вообще их винить? Он и другие в последней временной линии сделали бы точно такой же выбор. — А что насчёт того, когда она вернётся? — спросил Жон. — Что насчёт того, когда она вернётся, и Руби и Янг придётся с ними сражаться. Что тогда? Будете ли вы счастливы, когда, будучи стариками, услышите, как они рискуют своими жизнями, потому что мы слишком стремились всё бросить и позволить Салем сбежать? — Эй. — Тайянг сделал шаг вперёд. — Это нечестно. Мы сражались двадцать лет! Это не значит, что мы ленивы. — Тогда давайте сражаться ещё два года! — Жон встал и развёл руки. — Салем сейчас на своём самом слабом уровне — она сама так сказала. Если бы мы ударили по ней сейчас, то даже если бы мы не смогли её убить, мы могли бы свести её к ничему. Мы могли бы отобрать у неё всё, что у неё есть, оставить её ни с чем и, возможно, выиграть два или три поколения мира. Столько, сколько нам может понадобиться. Озпин закрыл глаза и вздохнул. — Не могли бы вы все оставить меня, чтобы я мог спокойно поговорить с мистером Ашари? Ничего предосудительного, уверяю вас, — сказал он, когда Саммер выглядела обеспокоенной. — Я только хочу объяснить ему, почему это неразумно, почему мы должны принять победу, которая у нас есть. — Он улыбнулся им всем, этот жест казался отеческим даже из тела ребёнка. — А пока наслаждайтесь собой. Смотрите вперёд на дни, когда нашим величайшим стрессом будет простая бумажная работа и общение с детьми. Они ушли медленно, в некоторых случаях неохотно, в других — менее. Жон позволил им это, зная, что они встанут на сторону Озпина, если он попросит их в любом случае. Как и он сам, если бы был на их месте. Озпин был достаточно терпелив, чтобы позволить им уйти, прежде чем снова заговорить. — Теперь мы можем говорить свободно, Жон. — Это ошибка. Нам нужно покончить с Салем сейчас. — Я соглашался с этой линией мышления в прошлом, и это приводило к разрушению больше раз, чем я могу признать. Поколения, когда мы побеждали, когда Салем была оттеснена назад, выброшены, потому что я стал жадным и пытался преследовать её. — Он покачал головой. — Я не совершу эту ошибку снова. — Мы можем убить её. — Как можно убить то, что бессмертно, Жон…? — Используя Реликвии и выковав из них оружие. Озпин замер. Шок отразился в его глазах, но только на мгновение. — Откуда ты это знаешь? — потребовал он. — Это не должно быть возможно— — Салем упоминала об этом, — солгал он. — Как о способе убить бессмертного. Тебя. Озпин откинулся назад. Он, должно быть, размышлял, правда ли это, и почему Салем подвергла бы себя опасности, признавшись в этом кому-либо. Однако он не мог обвинить Жона в этом. — Есть способ. То, о чём ты говоришь, правда. — Озпин провёл рукой по лицу Оскара. — Это слишком опасно. Я не знаю, откуда ты знаешь, но это потребовало бы объединения всех четырёх Реликвий. Одно это рискует победой Салем. Это рискует всем. — Ты уже рискуешь всем, Озпин. Твой план — продолжать сражаться, продолжать оттеснять её назад, но Салем нужно победить только один раз, чтобы положить этому конец. Всё, что ей нужно сделать, это получить Реликвии один раз, и Ремнант обречён. Если ты дашь ей достаточно попыток вроде этой, в конечном итоге она победит. Это просто вопрос времени. — Даже если она это сделает, это не будет конец. — Как ты можешь так говорить? Она намеревается уничтожить почти всех на Ремнанте. — Это не будет первый раз, когда такое случилось. Жон замер. Его глаза расширились. — Нет… — Когда Боги ушли, они уничтожили почти каждого человека на планете. Вот какую резню они устроили. Ашари родились из этого, и мы помогали им, как могли, но и они тоже погибли, дав жизнь новым народам, народам, которые тоже погибли. Цивилизации возвышаются и падают, мистер Ашари. Это то, что я испытал множество раз. — Ты не можешь иметь в виду— — Я делаю всё возможное, чтобы помочь им всем, но если Салем преуспеет и почти очистит доску, что ж, для меня это будет возвращение к исходной точке, но я буду возрождён. Я буду в более слабой позиции, да, но я всё ещё смогу с ней бороться. Я поднимусь из недр её собственной империи и принесу ей поражение. — Но мы… Вейл, Атлас, Вакуо и Мистраль. Мы все будем уничтожены… — Как земли до вас были уничтожены. Как Ашари были. Ничто не длится вечно, ничто, кроме двух горьких бессмертных. Моя клятва — человечеству, делать всё возможное, чтобы защитить человечество. Она не Вейлу. Она не Атласу, Мистралю или Вакуо, ни Маяку и никому в нём. Она человечеству в целом, и лучший способ обеспечить человечеству шанс — не в объединении четырёх Реликвий. Это не в рисковании Ремнантом в одном последнем наступлении против Салем. Это в использовании возможности, которую мы имеем, чтобы подготовиться. Это в сопротивлении. — Это в том, чтобы позволить ей победить, если это означает, что человечество продолжит существование? — спросил Жон. — Если бы дошло до этого, да. — Озпин вздохнул. — Мне бы это не понравилось, но если лучший способ сохранить всё человечество живым — позволить большой его части умереть? Что ж, это не будет первый раз, когда такое ужасное событие произошло. И, я полагаю, не последний. — Ты сумасшедший. Озпин горько улыбнулся. — Может быть, я такой, Жон. Может быть, я такой. Я стар, устал и жажду долгого сна смерти. Вместо этого я застрял в войне против женщины, которую любил всем сердцем. Проведи несколько тысяч лет в моей шкуре и посмотри, насколько разумнее ты будешь. — Я иду за ней. — сказал Жон. — Я собираюсь убить Салем. — Ты сам погибнешь, если попытаешься. Не от моей руки — я не твой враг — но от её или от рук её людей. Я попрошу тебя не делать этого, Жон. Ты мне дорог. Я бы предпочёл, чтобы ты жил мирной жизнью со своими дочерьми. — Не если это означает поставить их на передовую позже. — Что ты будешь делать? Кто будет сражаться с тобой? Я не позволю никому из моих людей помогать тебе, Жон. Это слишком опасно. — Я найду своих собственных союзников, — прорычал Жон, отворачиваясь. — Я желаю тебе удачи в этом, Жон. Правда, желаю. Экран затрещал и превратился в помехи. Через мгновение его выключили, Жон убрал палец с кнопки воспроизведения. Он посмотрел поверх терминала на человека, сидящего за ним, его измученное лицо было изрезано морщинами от глубокой хмурости. Генерал Джеймс Айронвуд издал долгий и гневный звук, потянувшись, чтобы удалить копию записи на своём компьютере. — Ты скрывал секреты, — прорычал он. — Я не отрицаю этого. — Я хочу ответов, Ашари. Если ты хочешь моей помощи, это цена. Я не буду поддерживать того, кто идёт против Озпина, если ты не расскажешь мне всю историю. — Ты поверишь мне, если я это сделаю? Это довольно неразумно. — Я живу в мире магии, бессмертных волшебников и вмешивающихся богов. Думаю, я смогу принять любую чушь, которую ты собираешься мне рассказать. — Он уставился на экран, где только что было лицо Озпина. — Если ничего другого, я верю, что ты хочешь лучшего для нас. Не для человечества, не для какой-то туманной будущей версии нас через десять тысяч лет, а для жизней, которые я поклялся защищать здесь и сейчас. Жизней твоих детей, твоей невесты и тех, кого ты называешь друзьями. — Так и есть. — Жон сел. — Тебе, возможно, понадобится выпивка. И кто-то, способный провести анализ крови.