Реликвия будущего

Остерегайся Оскара. Ему нельзя доверять. Удали это сообщение. Эмеральд удалила его не раздумывая, выполнив просьбу отца. Несмотря на тревожное уведомление, она сохранила спокойное выражение лица и вернулась к тому, чтобы слушать, как Руби с восторгом рассказывает о своей работе в медицинском крыле Маяка. Руби обычно была застенчивой, но стоило её увлечь чем-то, что ей нравилось, и её уже было не остановить. — Ты что-нибудь знаешь об Оскаре? — спросила Эмеральд, когда у неё появилась возможность. — Оскаре? Ты имеешь в виду Оскара Пайна? — Когда Эмеральд кивнула, Руби продолжила. — Он… честно говоря, он немного странный. — Странный в каком смысле? — Он иногда странно говорит. По-старомодному. Бывают моменты, когда он как любой другой человек нашего возраста, а иногда кажется, будто он снисходит до тебя. Потакает тебе. — Руби скорчила гримасу. — Я не могу сказать, покровительственный он или нет. Он кажется милым большую часть времени, даже когда только притворяется, что слушает. Просто… — Странный? — подсказала Эмеральд. — Да. А почему ты спрашиваешь? — спросила она. — Он тебе нравится? Такой вопрос заслуживал быстрого шлепка, который Эмеральд ей дала, заставив Руби хихикнуть. — Не глупи. Меня никто так не интересует. — Немногие люди её возраста сравнивались в её сознании с идеалом, которого она хотела. — Я просто думаю, что странно, что его так рано допустили в Маяк. — Почему? Меня же допустили. — Работать в медицинском отсеке, а не как охотницу. — Да, но Озпин пригласил меня стать охотницей, когда мне было пятнадцать. Эмеральд повернула к ней голову. — Правда? Но я думала, ты не хотела ею быть. Ты же ненавидела это. — Хм. — Руби быстро кивнула. — Мама и папа были очень злы, что он продолжал спрашивать. Как будто он ожидал, что я стану охотницей только потому, что они охотники. — Руби нервно огляделась. — Можем мы не говорить о нём? Это кажется неправильным, когда он… ну, знаешь… — Мёртв? — Эмми! — Что? Он действительно мёртв. — Эмеральд закатила глаза. Хотя она знала, что люди называли её прямолинейной, она не была уверена, что когда кто-то умирает, о нём сразу нельзя говорить. Это было бы слишком странно. — Неважно. Оскар когда-нибудь просил тебя что-нибудь сделать? — Угх. — Руби посмотрела на неё. — Тебя Янг на это подбила? — Отвечай на вопрос. — Нет, он не пытался пригласить меня на свидание. — Руби. Я имела в виду что-нибудь странное. Не о свиданиях… — Ну как я должна знать, что странно, а что нет?! — громко спросила Руби. Это было признаком того, насколько они были близки, что Руби вообще могла терять с ней терпение. В других случаях она была слишком застенчивой. — Я странная, Эм. Я говорю об открытых ранах, операциях и о том, как собирать людей по частям. Все говорят, что я странная из-за этого. — Учиться собирать людей ничем не отличается от того, чтобы учиться собирать оружие. Мы делаем это в Маяке, так что я не понимаю, почему люди говорят, что ты странная. — Именно! — с энтузиазмом сказала Руби. — Подожди, это напомнило мне, Оскар действительно много говорит об охотничьих делах. — Она взялась за подбородок, постукивая пальцем по щеке. — Он всегда спрашивает, не хочу ли я спарринговаться или немного потренироваться. Я продолжаю говорить ему, что не хочу, потому что не собираюсь быть охотницей, а он говорит, что умение защищаться в любом случае было бы ценным знанием. Ценным знанием? Эмеральд начинала понимать, почему Руби иногда считала, что Оскар говорит странно. Папа сказал, что мальчику нельзя доверять — и это означало, что нельзя. Что бы её папа ни решил, она с этим согласна. Вот и всё. Почему этот парень так хочет, чтобы Руби научилась сражаться? — Он часто пытается втянуть тебя в это? — Почти каждый день, — проныла Руби. — А когда не пытается, то просит меня помочь с его домашней работой и изучать инженерию оружия вместе. Как будто я вообще знаю, что делать! Какой от меня толк? — Никакого. Это странно. Он даже не учится с нами… — Я спрашивала об этом, — гордо сказала Руби. — Он говорит, что проходит стажировку у мисс Гудвитч и берёт у неё частные уроки, поэтому ему не нужно ходить на занятия со всеми остальными. — Её лицо изменилось. — Потом он сказал, что может устроить мне частные уроки с ней, если я захочу. Как собака с костью. Эмеральд нахмурилась, чувствуя, как в ней поднимается знакомое чувство защиты. Руби была её подругой ещё до того, как она и Янг стали близки, а это значило, что Руби принадлежала ей. Тётя Саммер имела бы что сказать на этот счёт, но это работало в обе стороны. Руби принадлежала ей, а она принадлежала Руби. То, что какой-то жуткий и ненадёжный ребёнок пытается заставить её делать то, чего она не хочет, действовало Эмеральд на нервы. — Ты сказала нет? — Ага. Я стажируюсь у Тсуне. — Руби вздрогнула. — О-она тоже странная, но по крайней мере она хороший учитель. Хе-хе. Тсуне очень любит собирать людей обратно. Обычно чтобы вылечить повреждения, которые она наносит. Это было не то, чего она не слышала раньше о страшном докторе Маяка. У Тсуне была репутация, но по крайней мере Руби была слишком мягкой, работая под её началом, чтобы перенять те же наклонности. Подожди-ка, Руби работает под началом Тсуне в лазарете. Почему Оскар вообще там? Если он проходит стажировку у Глинды, то должен проводить свободное время либо на тренировочных рингах, в библиотеке или в своих комнатах. Никто не ходил в лазарет, если в этом не было необходимости, отчасти потому, что в этом был весь смысл, но в основном из-за вышеупомянутой репутации Тсуне. Просто не имело смысла, что он загоняет Руби в угол там или вообще встречается с ней. — Ты рассказывала Янг об Оскаре? — Нет. Янг просто отреагирует слишком остро и загонит его в угол из-за этого. Тогда мисс Гудвитч отругает её. — Руби тихо вздохнула. — Всё в порядке. Он странный, но я не думаю, что он злой. Мне просто нужно продолжать говорить ему, что я не заинтересована в том, чтобы быть охотницей. Это всё равно было плохо. Эмеральд оставила Руби немного подумать об этом, но только для того, чтобы быть загнанной в угол в тихом коридоре своим заклятым врагом и теперь сестрой. Эмеральд нахмурилась, когда Вернал облокотилась на её голову, упираясь локтем в её зелёные волосы. Даже если они не так часто ссорились сейчас, когда папа не хотел, чтобы они ссорились, Вернал всё равно пользовалась каждой возможностью, чтобы превозносить над ней свой рост, силу, грудь или что-либо ещё, что она могла. — Йо, креветка. Ты получила это сообщение от па… мудака? — Да. — С подозрением она спросила. — Ты же удалила его, не так ли? Папа сказал удалить. — Я не подчиняюсь ничьим приказам. Эмеральд уставилась на неё. — Н-но да, я удалила его. Только потому, что я сама хотела, ясно? Странное сообщение засоряет мой свиток и всё такое. В любом случае, что с этим парнем Оскаром? Эмеральд пересказала историю своей старшей сестре. Вернал знала Руби, даже если они не были близки. Эти двое ни в коем случае не были друзьями, но Руби привыкла видеть её и не ненавидела её, и, как ни странно, Вернал была с ней милой в ответ. Что-то насчёт того, что целители уважаемы и ценны в её старом племени. К концу рассказа Вернал нахмурилась и скрестила руки. — Грёбаный мудак должен научиться оставлять людей в покое. Если она не хочет драться, значит, не хочет драться. Я бы отправила его восвояси, если бы была на её месте. — Она проницательно посмотрела на Эмеральд. — Хочешь загнать его в угол и окунуть его голову в унитаз, пока он не расскажет нам, что ему нужно? Заманчиво. Это было бы издевательством, конечно, но Эмеральд чувствовала, что это было бы приемлемо, если бы работало на достижение цели. В конце концов, хулиганы издеваются, потому что им это нравится — так что это на самом деле было бы скорее допросом. К тому же, это было бы для защиты Руби, так что это была и самооборона тоже. Если бы всё ограничивалось этим, она была бы более чем готова. — Мы попадём в неприятности. — Тц. И что? — И, возможно, есть лучший способ выяснить правду. Может быть, мы сможем помочь и папе тоже. Вернал разжала руки. — Я слушаю…

***

— Тётя Саммер? Саммер Роуз подняла взгляд от своего стола и почувствовала, как улыбка расползается по её лицу. Только один человек называл её так, и этот человек очаровательно выглядывал из-за края двери в её кабинет, пальцами держась за дерево. — Привет, Эмеральд. Тебе нужна помощь с нашим сегодняшним уроком? — Не-а. — Эмеральд вошла и закрыла за собой дверь. — Я поняла с первого раза. Я же не Янг. Это её дочь Эм оскорбляла, но Саммер только рассмеялась. Эти двое были как горошины в стручке и любили обмениваться маленькими колкостями. Это никогда не было серьёзно, не с тем, насколько они были близки. — Хм. Тогда есть что-то ещё, о чём ты хотела поговорить? Ты не скучаешь по своему отцу, не так ли? — Нет. Папа всё время уезжает. — Он правда часто уезжает. — Саммер вздохнула. — Ему следовало бы проводить больше времени дома с тобой и Вернал… — Всё в порядке. Папа занят. Боже. Эмеральд действительно была такой преданной и любящей дочерью. Учитывая, что она выросла, ничего не имея, она ценила Жона так, как большинство детей не ценили своих родителей. Тем не менее, она могла бы позволить себе быть немного более эгоистичной временами. Не было ничего плохого в том, чтобы хотеть, чтобы её отец проводил с ней больше времени. — Что случилось, тогда? — Это насчёт Руби. — Эмеральд села на один из стульев напротив её стола. — Я думаю, у неё проблемы. Жизнерадостность Саммер исчезла. — Что ты имеешь в виду? — Есть этот жуткий парень, который продолжает проводить много времени рядом с ней. О боже. Саммер позволила себе расслабиться, выдохнув с облегчением. На секунду она подумала, что Руби была ранена или в опасности, но это-? Она чуть не рассмеялась. Из всех людей, от которых она ожидала чрезмерной защиты Руби от мальчиков, она думала, что это будут Янг или Тайянг, но не Эмеральд. — Нет ничего плохого в том, что мальчики хотят познакомиться с ней. — Не в этом дело. Он постоянно пытается заставить её делать то, чего она не хочет. Иии хмурый взгляд вернулся. Это звучало слишком знакомо, как когда она была молодой. — Какого рода вещи? Курение, выпивка, наркотики или секс были первыми вещами, пришедшими ей в голову. Это могло показаться крайностью, когда речь шла о пятнадцатилетней девочке, но не то чтобы этого не происходило в школах, в которые ходила Саммер, и люди были даже более осведомлены сейчас благодаря телевидению и онлайн-культуре. Не то чтобы Янг не убегала выпить с друзьями больше одного раза, и она всегда обещала иметь открытый ум. Лучше, чтобы её дети чувствовали, что они могут прийти к ней за советом, чем скрывать эти вещи и потенциально совершать огромные ошибки. — Он постоянно просит её сразиться с ним или тренироваться. Разговор о том, как её дёргали туда-сюда, как йо-йо. Дело было в том, как Эмеральд говорила вещи; она никогда не думала о том, как что-то звучит, просто грубо переходя к смертельному удару. Просить девушку сразиться с тобой было обычным, если и не оригинальным, способом флирта, когда она была в Маяке. Количество раз, когда Тайянг просил Райвен сразиться с ним, было чисто разочаровывающим, особенно потому, что Райвен всегда соглашалась и никогда не понимала, что Тайянг пытается ухаживать за ней. Это продолжало давать ему надежду и было самым большим препятствием для неё, чтобы получить шанс завоевать его внимание. — Разве это такая большая проблема, Эмеральд? Может быть, он хочет познакомиться с ней. — Это было бы нормально, если бы это была я или Янг, — сказала юная девушка. — Но Руби не охотница. Как она должна сражаться с охотником? Это… Это была хорошая мысль. Может быть, поклонник Руби просто использовал то, что работает, или был застенчив, но Руби могла серьёзно пострадать в спарринге. — Хм. У тебя есть мысль. — И он продолжает пытаться заставить её сразиться, даже когда она говорит нет, — продолжила Эмеральд. — Руби продолжает говорить нет и что она не хочет, но он продолжает пытаться давить на неё. Он даже предложил тренировать её самому. — Правда? — глаза Саммер сузились. — Это немного неуместно, особенно для студента. Труднее тренировать новичка сражаться, чем ты можешь представить. Ты говоришь, Руби отказывает ему? — Каждый раз, — подтвердила Эмеральд. — И он продолжает возвращаться, чтобы спросить. Мне это не нравится, тётя Саммер. Он пытается заставить Руби делать то, чего она не хочет, а ты знаешь, какая она застенчивая. Что, если она согласится только потому, что он продолжает спрашивать? Руби может пострадать или быть вынужденной делать то, чего она не хочет. И правда, что. Саммер была готова позволить своим девочкам делать собственный выбор в жизни, но она не собиралась игнорировать что-то подобное. Руби решила, что хочет быть целителем, а не охотницей. Тайянг и я поддержали это. Никто не имеет права изменить её решение, кроме неё самой. — Я поговорю с ней, — пообещала Саммер. — И с парнем, который давит на неё, если он не перестанет. — Может быть, он просто хотел познакомиться с ней, как она думала, в таком случае её «разговор» с ним будет мягким предложением попробовать другой подход. Не было необходимости быть грубой с бедным парнем, но маленький совет мог бы помочь ему и сделать Руби более комфортно. — Как зовут этого загадочного мальчика? Я посмотрю, смогу ли я поговорить с ним. Ответ Эмеральд скрутил её желудок узлами. — Оскар Пайн. Оскар. Или Озпин. Предыдущее весёлое настроение Саммер мгновенно испарилось, сменившись неприятным ощущением в животе. Озпин был старым человеком. Даже не принимая во внимание его тысячи лет, он был намного старше Руби. Не то чтобы она на мгновение подумала, что он заинтересован в ней таким образом, но даже мысль о том, что он взаимодействует с её дочерью в теле ребёнка, была… ну, это было похоже на представление о старике, притворяющемся ребёнком в интернете. Озпин хотел, чтобы она изучала навыки охотницы вместо чего-либо ещё, но то, как он это делал, всё равно казалось хищным. Он знает, что Руби сказала нет. Я знаю, что он продолжал пытаться убедить нас изменить её решение, но я думала, что он уже перешагнул через это. Очевидно, нет. Чёрт возьми. Дело снова в серебряных глазах, не так ли? Это не имеет никакого смысла. Салем сдалась, так что ему не должно быть дела. Если только он не хотел убедиться, что дети Руби станут охотниками или охотницами. Как бы ни была открыта эта карьера для всех, нельзя было отрицать, что дети, рожденные от родителей-охотников, имели преимущества — часто в форме тренировок с родителями вне школы. Озпин мог хотеть, чтобы Руби была способна к бою, чтобы её дети тоже склонялись к тому, чтобы быть охотниками. В конце концов, дети, интересующиеся медициной, были бы такой тратой, если бы у них были серебряные глаза. — С-спасибо, что обратила на это моё внимание, — сказала она Эмеральд. — Я поговорю с Оскаром, когда в следующий раз увижу его, и попытаюсь разрешить эту ситуацию. — Хорошо, тётя Саммер. — Эмеральд глубоко заглянула ей в глаза. — Я сейчас ухожу, — сказала она, что казалось странным заявлением. — Увидимся позже. — Да. Конечно… Эмеральд встала и, без звука, направилась к двери и вышла. Саммер обмякла в кресле, закрыв лицо рукой. Разговор о нежелательном сообщении. Ей придётся рассказать об этом Таю и Кроу позже. Им бы не понравилось, что на Руби давят, не больше, чем ей самой. Ещё один стук в дверь раздался прежде, чем она смогла что-то решить, и Саммер застонала. Эмеральд вернулась с ещё более тревожными новостями? — Войдите! — позвала она. Человек, который вошёл, был последним, кого она хотела видеть. Оскар Пайн — или Озпин для тех, кто знал — вошёл с почти самоуверенной походкой. Это было не похоже на него, и сейчас она не ценила это ни капли. — Миссис Роуз, — сказал он детским голосом. — Я слышал, вы хотели меня видеть. Неужели? С каких пор-? Чёрт возьми, Эмеральд. Она не имела в виду, что проведёт этот разговор с ним прямо сейчас. Ей действительно нужно быть менее буквальной. Тем не менее, она не была в настроении ходить вокруг да около. — Хватит притворяться, Озпин. Я не в настроении. Оскар вздрогнул. — Миссис Роуз…? — С каких пор ты называешь меня так? Обращайся со мной нормально, Озпин. Я не разговариваю с Оскаром здесь. Мы оба это знаем. Проблеск удивления растянулся на лице Оскара, прежде чем его сменило спокойствие. Его голос выровнялся, становясь почти идентичным тому, каким был голос Озпина до его смерти. Было жутко слышать, как Оскар говорит так. — Очень хорошо, Саммер. Чему я обязан вашим гневом? — Ты чертовски хорошо знаешь, что ты сделал! — прошипела она. — Я сказала тебе, что Руби сделала свой выбор. Она хочет быть целителем, а не охотницей. Ты сказал, что будешь уважать это! — Я уважаю— — Не рассказывай мне это! Загонять её в угол, давить на неё, просить её сражаться. Ты думаешь, я идиотка? Мне всё равно, каковы твои причины, и мне всё равно, считаешь ли ты, что будущие поколения выиграют. Руби имеет право жить своей жизнью так, как она сама того хочет, серебряные глаза или нет! — Саммер— — Нет. — Саммер ударила руками по столу и прорычала ему. — Это мой окончательный ответ, Озпин. Нет. Руби не интересует битва, в которой ты хочешь, чтобы она сражалась. Не испытывай меня, или ты обнаружишь, что Жон не единственный человек, способный дать тебе отпор! Озпин поднял руки перед собой в том, что Саммер решила считать капитуляцией. Она будет держать его под присмотром на всякий случай, потому что она знала из личного опыта, что когда Озпин отказывается от одной вещи, это только означает, что он собирается попробовать что-то ещё. — Похоже, я расстроил вас, — сказал он медленно. — Да. Расстроил. Держись подальше от моей дочери, старик! — Хорошо. Хорошо. — Он отступил к двери и открыл её. Его форменный пиджак внезапно покачнулся, хотя не было никакого ветерка. — Я оставлю вас, Саммер. Доброго дня. Дверь захлопнулась. Саммер рухнула обратно в кресло. Это было слишком легко, слишком легко для её вкуса. Лучше предупредить Кроу, чтобы он ожидал разговора, подумала она, потянувшись за своим свитком. Я не собираюсь мириться с тем, что Озпин играет свои игры с моей семьёй.

***

— Ты сделала это неправильно! — прошипела Вернал. — Ты заставила меня выглядеть как старый, мёртвый человек. — Нет. — Эмеральд возразила. — Саммер видела Оскара, когда смотрела на тебя. Я обещаю. — Тогда почему она назвала меня Озпином? — В этом и вопрос, не так ли? Я заставила тебя звучать как Оскар, когда ты начала говорить, но когда она сказала тебе прекратить говорить так, я изменила то, что она слышала, чтобы ты звучала как Озпин. Насколько я могла вспомнить, как он говорил, в любом случае. — Подожди, ты имеешь в виду, я звучала как старик? Эмеральд кивнула. — И она вела себя так, как будто это нормально? — Да. — Ладно, это чертовски подозрительно. Я думаю, твоё Проявление не испортилось в конце концов. Тем не менее, Оскар — это Озпин? И она упомянула Салем. Это та злая ведьма, о которой нам рассказывал папа, не так ли? Эмеральд хотела отметить, что Вернал назвала его папой, но решила пропустить это в этот раз. Это было гораздо важнее. — Она обвинила его в том, что он хочет, чтобы Руби была на его стороне. Что-то связанное с её серебряными глазами. — Райвен всегда говорила, что Озпину нельзя доверять… — Но он мёртв, — сказала Эмеральд. — Его убил Лайонхарт. — Не по словам Саммер Роуз, — сказала Вернал, показывая большим пальцем назад в сторону офиса. — По её словам, он жив и здоров, и в настоящее время выглядит как молодой ребёнок с тревожным интересом к малышке. — Она вздрогнула. — Чёрт, это жутко, когда я говорю это так. Думаешь, вот почему па… мудак сказал нам остерегаться его? Возможно. Если они могли выяснить это, то папа определённо мог, и тётя Саммер упомянула, что папа даёт отпор Озпину. Это было похоже на него. Он никогда бы не позволил какому-то старому мерзавцу решать, что делать с его детьми. — Что нам делать с этим? — спросила Вернал. — Мы не можем выгнать его, если Гуд-сука и остальные учителя уже знают об этом. Это что-то, что они позволяют происходить. Эмеральд тоже так думала. История со стажировкой у Гудвитч была, очевидно, прикрытием и помогала объяснить, почему они никогда не видели, как Оскар сражается или тренируется с кем-либо. Очевидно, ему это не нужно. Это также объясняло, почему он чувствовал, что может тренировать Руби. Если он действительно был Озпином, то у него абсолютно были навыки и опыт, чтобы сделать Руби прекрасной охотницей. Если бы она хотела ею быть, конечно. — Мы будем присматривать за ним, — сказала Эмеральд. — Но мы подождём, пока папа вернётся и расскажет нам всю историю. — А расскажет? Он, очевидно, уже знает и не сказал нам. — Тогда мы загоним его в угол, — сказала Эмеральд. — А если он скажет нет? — Он не скажет. Не если мы скажем, что попытаемся выяснить правду сами, если он не расскажет нам. Мы могли бы попасть во всякие неприятности, если бы сделали это. — Ты хочешь шантажировать его? — Вернал внезапно рассмеялась. — Чёрт, это великолепно. Хорошо, я с тобой. Райвен всегда была права о людях раньше; если она говорит, что Озпину нельзя доверять, это уже минус ему. Папа тоже так говорит, это решает дело. Ты скажешь своей команде? Эмеральд покачала головой. Хотя она хотела бы рассказать Янг, она боялась того, что её подруга могла бы сделать, если бы узнала, что Руби в опасности. Это также дошло бы до Саммер, которой, вероятно, не понравилось бы слышать, как Эмеральд использовала своё Проявление, чтобы обманом заставить её раскрыть вещи. Папа тоже не одобрил бы, но он определённо делал — и сделал бы — то же самое, если бы был на её месте. Эмеральд не собиралась попадаться на эту чушь «делай, как я говорю, а не как я делаю». Что касается Сана и Жона, ну, она не была уверена, какую пользу они могли бы принести. К тому же, это также поставило бы их в неприятное положение. Это было её дело, или её и Вернал пока что. Это не было их делом. — Насколько ты уверена в использовании своего Проявления? — внезапно спросила Вернал. — Мне нужен отдых, и я могу делать только одного человека, не получая головных болей, но я достаточно уверена. Почему? — Потому что Озпин — или Оскар; кем бы он ни был — будет довольно подозрительным, если миссис Роуз столкнётся с ним по этому поводу, а он не вспомнит первый разговор. Мы могли бы сделать это снова, но на этот раз пойти прямо к источнику, а затем разыграть тот же разговор, чтобы замести следы. Если она когда-нибудь поговорит с ним об этом, он вспомнит, что она действительно противостояла ему. Только вот это была бы не Саммер, а они. Это была хорошая идея, умная для Вернал в любом случае. Единственный риск заключался в том, что им пришлось бы пойти к Оскару самим, а папа специально предупреждал их не приближаться к нему. Однако она права. Он или Саммер поймут, что что-то не так, если она расскажет ему о сегодняшнем дне, а он будет знать, что она никогда не отчитывала его в своём кабинете. Если бы мы могли это подделать, у них не было бы причин для подозрений, И мы могли бы получить от него больше ответов. — А что, если он поймает нас? — спросила Эмеральд. — Я связана с Райвен, — гордо сказала Вернал. — И я не настолько трусиха, чтобы использовать своё спасение одноразового использования. Если всё пойдёт не так, он не сможет нас запереть или что-то в этом роде. Она может открыть портал прямо к нам, чтобы папа пришёл спасти нас. — А если он попытается убить нас…? — Тогда мы заранее расскажем Райвен, что мы делаем. — Вернал звучала раздражённо. — Давай. Неужели ты такая трусиха? Как ты ожидаешь, что мудак вовлечёт нас во что-то, если мы не покажем, что готовы рискнуть? Это, для Эмеральд, имело абсолютный смысл. — Хорошо. Я в деле.