Реликвия будущего

Полет обратно в Вейл прошел без происшествий. В город на фестиваль направлялись тысячи людей, поэтому, хотя авиакомпания брала непомерную цену, рейсов было предостаточно. Синдер, казалось, была поражена первым классом, который он забронировал для них, вытягивая ноги и пробуя немного вина, которое он позволил ей заказать. Не его дело указывать ей, что она может, а что нет. Реликвия Разрушения была надежно спрятана в грузовом отсеке внутри ножен Кроцеа Морс — идеальная маскировка, как он надеялся. — Я могла бы привыкнуть к такой роскоши, — сказала Синдер. — Это деньги, которые ты получил, женившись на СДК? — Нет. У меня они были и раньше. — От Рашема, хотя он не стал это упоминать. — Раньше я никогда не был богатым и никогда не видел в этом особой выгоды. Сейчас это открывает множество дверей. Удобно, так бы он это назвал. Деньги не были проблемой, когда они убегали от Салем и собирали Реликвии под контролем Озпина. У них было ровно столько, чтобы купить еду и снять комнаты в гостиницах, через которые они проезжали, и это было все, что им нужно. Теперь он задумался, не было бы путешествие легче с большим количеством ресурсов. Возможно. Вейл был почти в руинах, когда они покинули его и направились в Мистраль, но они могли бы позволить себе заказать рейс, который занял бы полдня, а не тащиться через дикую местность шесть месяцев. Если подумать, почему мы так поступили? В Вейле наверняка остались Булхеды, Глинда могла бы реквизировать один для нас, если бы знала, что мы помогаем Озпину. Черт, мы двигались так медленно, что даже Янг нас догнала. Легко оглядываться на себя в прошлом и удивляться, почему ты был таким глупым — взять хотя бы чувства Пирры — но он всё равно не мог понять, как они могли быть настолько недалекими. Они даже не отправились в путь с какими-то общими планами, просто пошли в Хейвен, потому что оттуда пришла Синдер. Если бы не Кроу, они бы блуждали вечно. — Ты снимешь с меня эту метку, когда мы вернемся? Жон вынырнул из своих мыслей и взглянул на Синдер. Молодая женщина откинулась в удобном кресле, ее бутылка вина уже наполовину опустела, а на лице застыло томное выражение. Если судить по легкому румянцу, она либо испытывала к нему сильные чувства, либо была немного более пьяной, чем осознавала. Лёгкая икота выдала, что именно из этого было правдой. Синдер всегда казалась каким-то неизмеримым и бесчеловечным монстром, такой собранной и пугающей. Наверное, трудно осознать, что кто-то едва достиг совершеннолетия, когда тебе самому всего семнадцать. Для тех, кто потерял все и не имел никакого контроля, Синдер, должно быть, казалась такой доминирующей. В реальности же, с преимуществом взгляда в прошлое, она была довольно бесполезной. Даже Салем и Уоттс это понимали. Постоянные ошибки, чрезмерно сложные планы, хвастовство. То, что она вообще преуспела, было как свидетельством их наивности, так и… ну, он не был уверен, о чем это говорило об Озпине. Как бессмертный с многовековым опытом не заметил её или хотя бы не заподозрил неладное, когда был атакован ЦКТ, оставалось загадкой для всех. — Я сказал, что сниму его, когда у нас будут все Реликвии. Помнишь? — Я помню. — Синдер попыталась нахмуриться, но у нее получилась только гримаса. — Я просто — кхм. — Она прочистила горло и сделала ещё один долгий глоток. Скорее, большой глоток. — Я не хочу ждать. Что, если она узнает? Что, если у неё были шпионы в Шейде, и они видели нас? Она может активировать наши печати прямо сейчас и убить нас. — Думаю, она бы уже сделала это, если бы знала. — Кто бьёт первым, тот побеждает. — Ещё глоток, пустой бокал, и Синдер наливает себе ещё. У него мелькнула мысль сказать, что ей уже хватит. — Твоё — наше — предательство скоро заметят. М-мы должны ударить первыми. Лишить её любого шанса остановить нас. Синдер боялась, что их обнаружат, или у неё были сомнения? Существовала очень реальная вероятность того, что Салем передумает, наведёт порядок или выяснит, что происходит. Если так, то наличие печатей на их телах в тот момент могло оказаться смертельным. Жон хмыкнул и подумал, не начала ли она пить, уже планируя этот разговор. Жидкая храбрость, так сказать. Синдер должна была понимать, что снятие печати сопряжено с риском, поэтому решила подкрепиться, прежде чем предлагать это. Или он слишком много додумывает. Трудно сказать. — Ты понимаешь, что в тот момент, когда мы её снимем, она узнает. Практически немедленно. — У нас уже есть три Реликвии. Не то чтобы она могла вмешаться в дела Маяка… Верно. У Салем не осталось агентов, с которыми можно было бы работать, а Маяк был на пике своей силы. С другой стороны, они говорили так и раньше, а потом наблюдали его падение. Сейчас всё по-другому. Роман не работает с Синдер, Синдер не работает с Салем, а Уоттса нет рядом, чтобы создать вирус для захвата роботизированных солдат Атласа. Даже Белый Клык исчез. Фестиваль Витала теперь нельзя было сорвать. Просто не было времени. — Ты так отчаянно хочешь избавиться от неё? — спросил он. — Я получила от неё всё, что мне нужно. Нет, я даже не получила это от неё. Я сейчас сильна, но пока эта штука на мне, у меня нет власти выбирать свою судьбу. — Вот что бывает, когда продаешь душу дьяволу. — Будто у меня был выбор, — пробормотала Синдер себе под нос. Ему пришло в голову, что он ничего не знал о том, почему она пала или какие другие варианты у неё были. Синдер тоже не собиралась ему рассказывать. — Я хочу от неё избавиться. Ты можешь сначала сделать это на мне, если хочешь. Как только мы приземлимся. Это, по крайней мере, понравилось бы Райвен. Он обещал не экспериментировать на себе, не проверив сначала на Синдер. Салем узнала бы о предательстве после, но не было смысла продолжать притворяться. Даже если она узнает, что она могла бы сделать? Рассказать Озпину? Он не увидел бы ничего подозрительного в том, что Жон хочет избавиться от этого. — Хорошо. Сделаем это у меня дома. Оба вместе. Синдер опустила глаза и налила себе ещё один бокал, выпив его залпом. Поставив пустую бутылку дрожащими руками, она кивнула и прошептала «Спасибо» себе под нос.

***

Жон убедился, что Реликвия Разрушения надежно спрятана в подвале и за достаточным количеством предметов мебели, чтобы быть вне поля зрения. Затем он закрыл дверь, запер её и вернулся в основную жилую зону, где Синдер была занята психологической подготовкой. — Ты уверена, что хочешь сделать это сейчас? — Да, — сказала она. — Пока моя уверенность не пошатнулась. Что мне нужно делать? — Ложись на живот. Мне нужен доступ к твоей спине. Синдер кивнула и, к его удивлению, начала расстегивать свой топ. Жон отвел взгляд, слыша звук шуршащей рубашки, падающей на пол, а затем скрип дивана под её весом. — Я готова… Лежа на животе, она оставалась в юбке и лямке бюстгальтера. Это было ничто по сравнению с тем, что он видел раньше, и от гораздо более развитых женщин, чем она. Жон подтянул табурет к левой стороне её тела, глядя на черную печать между лопатками. — Мне придется отодвинуть твои волосы в сторону, — предупредил он, дожидаясь её кивка, чтобы сделать это. Он не хотел её напугать. — И… ну, она под лямкой. Ты не против, если я расстегну? — Мхм. Лицом вниз, прижимая грудь к дивану, это ничем не отличалось от человека, получающего массаж, или расстегивающего свой купальник на пляже, чтобы получить ровный загар. Он говорил себе это, расстегивая её бюстгальтер и отодвигая лямки в сторону. В целом, с угрозой Салем и тем, что она могла сделать с ними, в этом не было ничего даже отдаленно сексуального. — Тебе нужно постараться лежать неподвижно, пока я это делаю. Может быть немного больно, или, может быть, просто будет странное ощущение. Синдер повернула голову, её желтые глаза сузились. — Ты не знаешь? — Я не был особенно нежным с Уоттсом. — Отлично. — Фыркнув, она уткнулась лицом в ткань, либо чтобы заглушить крики, либо просто чтобы не видеть, как он начнет. — Делай всё, что нужно. Я справлюсь. Ну, раз она настаивает. Его левая рука начала светиться, когда он поднес её к печати. Правая листала фолиант, выводя изображения, которые он неуклюже перевел. Теперь там было больше заметок, взятых из его экспериментов над Уоттсом. Небольшие подсказки и вещи, которые он узнал методом проб и ошибок на умирающем человеке. Магия была неточной наукой, если вообще можно было называть её наукой. Эта сила Богов, которую оставил Бог Тьмы, была столь же непостижимой, как и само существо, но метка на Синдер не была создана Богами. Она была создана людьми, человеком, превратившимся в нечто гораздо худшее после того, как бросился в бассейны тьмы. Это означало, что её было несколько легче понять. Теоретически, если Боги прокляли Салем на вечную жизнь своей собственной силой, а магия была остатком этой силы, то он тоже должен быть способен прекратить бессмертие Салем. Или Озпин и она должны были бы. Вот где важен создатель. Он мог работать с логикой людей, понимая и разбирая видимую печать на спине Синдер. Пытаться понять, как Боги сделали то, что они сделали? Невозможно. С таким же успехом он мог быть новорожденным младенцем, пытающимся понять сложную математику. Это связано с её аурой — её душой. Моё Проявление позволяет мне в какой-то степени манипулировать аурой. Вероятно, это было бы не так просто для кого-то другого. Не то чтобы сейчас это было легко, но могло бы быть и труднее. Синдер внезапно вздохнула, когда он коснулся её спины. Его пальцы были ледяными, или, по крайней мере, так ей должно было казаться. На самом деле холодной была её спина, печать, оставленная Салем, испускала маленькие струйки холодного пара, когда он касался её. Почти казалось, что он мог надавить и погрузить пальцы сквозь спину Синдер прямо в её душу. В этом была какая-то неправильность, скверна. Не какое-то злокачественное или живое существо зла, скорее… скорее как если бы кто-то перенес операцию, а врачи отказались зашить его после. Это было похоже на то, словно у Синдер было маленькое отверстие в теле, под поверхностью которого пузырилась её аура, как кровь. Салем создала это отверстие и оставила его открытым, чтобы иметь возможность в любой момент дотянуться и исказить его. — А-Аккк! — Тело Синдер содрогнулось, когда он это сделал. — Каа- Кааак! Хнгх! — Прости, — сказал Жон. — Потерпи ещё немного. Если бы это была буквальная рана, то он мог бы зашить её, но это была всего лишь метафора. Метка Салем удерживала односторонний путь в её душу открытым, и её нужно было удалить, как осколок стекла, застрявший в теле. Проблема была в том, что она переплелась и вплелась в саму сущность Синдер, в её кожу, разум и душу. Все эти вещи были крепче, чем люди считали. Можно оправиться от множества физических повреждений, а душа? Что ж, охотники и охотницы хорошо знали, какое наказание она может выдержать. Синдер могла и, надеюсь, восстановится после этого, но только если он избавится от гнили. В идеальном мире он мог бы осторожно вытащить её, но этот мир был далек от идеала. Он прижал пальцы к её спине, закрыв глаза и используя своё Проявление, чтобы представить, как он берет метку Салем между пальцами. — Может быть немного больно… Синдер, уже тяжело дыша и потея, задрожала. — Подожди секунду… Жон сжал метку и скрутил её резко. — Хваааааах- — Всё тело Синдер выгнулось назад, когда она набрала воздуха, чтобы закричать. Жон прижал её обратно, скручивая ещё сильнее и просунув руку ей в открытый рот. — Кусай. Зубы вонзились в его кожу, почти пробивая ауру. Язык Синдер прижался к тыльной стороне его ладони, приглушённые звуки агонии просачивались наружу, когда она кричала в его кожу. — Осталось немного, — солгал он, скручивая и вытягивая заимствованную магию. Это не было ни добрым, ни нежным. Продолжая медицинские метафоры, это было похоже на то, как если бы он взял раковую клетку голыми руками и вытаскивал её, маленькие нити кожи — или в данном случае магии — цеплялись за душу Синдер в попытке удержаться. У него не было волшебных хирургических инструментов, чтобы разрезать их, поэтому он продолжал тянуть, играя в жестокую игру в перетягивание каната с телом Синдер, дергая, вытягивая и отрывая эту штуку от неё, пока она извивалась, корчилась и плакала на его руке. — Уже близко. Ещё немного. Он чувствовал, как она освобождается. С последним рывком он выдернул руку назад. Свет вспыхнул из позвоночника Синдер, рассеиваясь в воздухе с невероятно громким раскатом грома. Её тело подпрыгнуло над диваном, ударившись о него, прежде чем рухнуть обратно. Как высохшая краска, татуировка на её спине рассеялась в воздухе, рассыпаясь за секунды. — Готово. Магия, во всяком случае. Боль — не совсем. Синдер дернула бедрами и оттолкнула его назад, затем перевернулась на спину и отчаянно пыталась коснуться места, где было его не слишком нежное обращение. Её лицо было темно-красным, и она схватила одну из его подушек, вцепившись в неё зубами и крича. Жон отвел взгляд, не только чтобы избавить её от наблюдения за моментом слабости, но и потому, что она оставила свой бюстгальтер лицевой стороной вниз на диване, когда перевернулась. Он сомневался, что её сейчас волновала скромность, особенно с тем, как она продолжала извиваться и выгибать спину, зажимая руку там, где была метка, и дергая ногами. Возможно, он немного ввел её в заблуждение относительно того, насколько легким будет этот процесс. Технически он удалил её, как и обещал, но не предупредил, что это будет меньше похоже на удаление и больше на вырывание из её души. Он бы предложил ей пакет со льдом, если бы только боль была на её теле. Это не особо помогло бы облегчить рану, которую он оставил на её душе. Однако она заживет. Душа удивительна в этом отношении. — Прости за это. — Он сел и притянул её тело к своей груди, скрывая от своих глаз как её лицо, так и обнаженное тело. Синдер попыталась оттолкнуть его, но у неё действительно не было сил. — Теперь всё кончено. Татуировка полностью исчезла, как и способность Салем когда-либо использовать её против тебя. — Т-Ты ублюдок! — прошипела Синдер, ругаясь нехарактерно для себя. — Т-Ты… ак… Ты ч-чёртов… у-ублюдок… — Ты научилась такому языку у Вернал? Я знал, что она окажет на тебя дурное влияние. Тело Синдер сотрясалось от смеха, гнева или боли. — Т-Ты ублю… Он потер её обнаженную спину, пытаясь успокоить место, откуда вырвал метку. — Вот так. Вот так. Выпусти всё наружу. Худшее уже позади. Синдер, к его удивлению, действительно позволила ему держать её добрых десять минут. Десять минут и не дольше. Как только непосредственная боль прошла, она оттолкнулась и повернулась, прикрывая грудь одной рукой и нащупывая свой бюстгальтер, затем надела его и натянула рубашку на себя. — Я не одна из твоих бездомных, — пробормотала она сердито. — Хм? — Твои дочери. Я не бездомная, которую нужно подобрать, как ты сделал с Эмеральд и Вернал. Я ценю это, — добавила она. — И твою помощь, и руку, которую можно было укусить, но мне не нужно… я не хочу кого-то такого. Жон моргнул, не уверенный, смущена она или нет. — Это нормально. — Пока ты понимаешь. Наши отношения — это отношения партнеров, а не… не что-то другое. Когда большинство женщин говорили это, они имели в виду партнеров, а не романтические отношения — особенно когда они были без верха на твоем диване. Его немного забавляло, что Синдер предупреждала его не пытаться удочерить и задушить её заботой, как еще одну из его дочерей. — Я не хожу вокруг и не собираю людей. Эмеральд не было даже десяти. Вернал практически удочерила меня, а не наоборот. Тебе ничто не угрожает. — Он усмехнулся и махнул ей рукой. — Как ощущения? Боль прошла? — Сейчас только ноет. У меня такое чувство, что было бы хуже, если бы я не онемела от чистой агонии первой порции. — Она опасно посмотрела на него. — Ты не сказал мне, что будет так больно! — Опять же, я тренировался только на Уоттсе, и я не был нежен. — Это было нежно?! Он мрачно улыбнулся. — Да. Синдер наблюдала за ним мгновение, а затем вздрогнула, несомненно, говоря себе, что он не тот человек, с которым стоит враждовать. Хороший урок для неё. — Ты не собираешься сделать это с собой? И вот оно, то, чего он не ждал с нетерпением. — Думаю, я должен. Если Салем может почувствовать, что твоя печать разрушена, неизвестно, активирует ли она мою, чтобы попытаться убить меня. Что ж, будем надеяться, что она подумает, что ты мертва, на час или два. — Он расстегнул свою рубашку и снял её, сидя с обнаженным торсом перед Синдер. Его черная татуировка располагалась над сердцем. — Мне понадобится твоя помощь. Надо отдать ей должное, она не дрогнула. — Что мне делать? — Постарайся не дать мне потерять сознание, пока я это делаю. И не дай мне остановиться. Это была очень реальная проблема, не потому, что он не думал, что у него хватит смелости для этого, а потому, что боль влияет на всех, независимо от того, насколько ты считаешь себя крутым. Как бы он ни старался, его тело может не позволить ему снять собственную печать. Если он поколеблется хоть на секунду, он потеряет концентрацию, и она останется. Мне нужно сорвать её быстро. Так быстро, чтобы у меня не было времени потерять концентрацию. Это было… немного пугающе. Душа сильна, напомнил он себе. Она могла выдержать наказание. Всё, что он чувствовал, было просто болью — сигналом от тела о неприятном стимуле. Я должен игнорировать это. Прорваться через это. — Хорошо, — сказал он. — Я готов. Я попытаюсь сделать это быстро. Быстрее, чем с твоей. — Это разумно? Это безопасно? — Нет. — Жон усмехнулся. — На оба вопроса. Но это должно быть сделано. Синдер вздохнула. — Если ты настаиваешь… Он должен был. Это был единственный способ заставить это работать. Сделав глубокий вдох, он поднес светящуюся руку к своей груди и закрыл глаза. Ощутить скверну в себе было труднее, чем с Синдер, но он всё равно нашел её. Дотянувшись и коснувшись её, он застыл как ледяная глыба. Он ошибался, говоря, что это похоже на прикосновение к душе — на самом деле казалось, будто он засунул руку в собственную грудную клетку и обхватил пальцами свое всё ещё бьющееся сердце. Очевидно, это было не так, но ощущалось именно так. Его пульс стучал в голове. А теперь… теперь ему нужно было вытащить это. Как будто он пытался вырвать собственное сердце из груди. Каждая часть его тела восставала против этого, даже если он знал, что это не то же самое, даже если он говорил себе, что это чужеродная сущность от Салем. Его тело не хотело ничего из того «лекарства», которое он предлагал. Я должен сделать это. Ради себя, ради Джеймса и всех людей, которые рассчитывают на то, что я остановлю Салем. Он не мог этого сделать. Ради Эмеральд и Вернал. Они снова останутся одни, если я не смогу сделать это, и Салем убьет меня. Вот что решило дело. Вдох. Два вдоха. Жон крепко схватил магию внутри своей души и сделал глубокий вдох. — С-Сейчас я начну. Поймай меня. — Поймать тебя? Что ты-? Он не дал Синдер времени закончить, а себе — времени сомневаться. Мощным рывком он вырвал магию Салем прямо из своего тела — вырвав своё метафорическое сердце из груди одним быстрым движением. Боль не пришла. Или если и пришла, то не продлилась долго. Всё, что он почувствовал, был краткий момент шока, ощущение того, как татуировка отслаивается, а затем мир рухнул вокруг его головы и погрузил его во тьму. Синдер даже не поймала его, когда он упал с дивана на плитку.

***

— Вы двое хотите попытать счастья и выяснить это, да? Райвен Бранвен рассмеялась над их дерзким отношением, даже если ей пришлось тревожно оглядываться. Они связались с ней в одной из многочисленных раздевалок Маяка, и ей не нравилась мысль о том, что Саммер узнает о её визите. То, что Вернал и Эмеральд вообще вызвали её, было сюрпризом; приятным, когда она узнала, для чего. Озпин был бы в ярости, узнав, что даже дети становятся подозрительными к нему. А после того, что они устроили с Саммер, она наконец-то начнет видеть его манипуляции. Слишком поздно, чтобы исправить это, конечно, но всё же. Лучше поздно, чем никогда. — Папа говорит, что он подозрителен. Тётя Саммер назвала его Озпином. — Эмеральд выглядела скорее раздраженной, чем любопытной. — И он интересуется Руби так, что Саммер это не нравится. Мне это тоже не нравится. Я остановлю его, если придется. — Я просто не выношу секреты этого ублюдка. — сказала Вернал. — Если он не скажет мне, что происходит, я выясню сама. — Альтернативно, — предложила Райвен, — я могла бы просто рассказать вам… — Тч. Мы можем разобраться в этом сами. Нам не нужна благотворительность! Уверенная маленькая бандитка, не так ли? Райвен одобряла. Была определенная гордость в том, чтобы делать всё самостоятельно. — Тогда зачем вообще звать меня? Или вам нужно, чтобы я держала вас за руку, пока вы это делаете? — Мы хотим, чтобы ты сказала папе, если что-то пойдет не так. — сказала Эмеральд. Свидетель, значит. Справедливо. Или было бы, если бы она могла просто рассказать ему. Она могла представить реакцию Жона, если бы она сказала ему, что знала, что они делают, и оставила их в покое. У него была бы истерика. Задумывали они это так или нет, но я действительно не могу просто позволить им попасть в неприятности. Угх. Вот почему я ненавижу детей. — Неплохой план, мелюзга, но вы не видите полной картины в этом отношении. Ваш план не сработает. — Почему нет? — возмущенно спросила Эмеральд. — Моё Проявление может контролировать то, что он видит и слышит. Если мы загоним его в угол наедине, он увидит только то, что я захочу. — Ваш план — и твоё Проявление — сработали бы с кем угодно другим. К сожалению, с ним это не сработает. В этом нет вашей вины, — добавила она, скорее чтобы заглушить их жалобы, чем смягчить удар. — Вы не знаете его возможностей. Вы также не знаете, почему твоё Проявление не подействует на него. Эмеральд нахмурилась. — Почему не подействует? — Скажем так, у него есть два взгляда на ситуацию. Ты повлияешь на один, но другой заметит, что что-то не так, когда его взгляд не будет совпадать с первым. Выбери неправильный, и ты можешь оказаться в настоящей беде. Такой, из которой даже мне будет трудно вас вытащить. Неизвестно, был ли этот парень Оскар всё ещё рядом, симпатизировал он Озпину или нет, но он испытает некоторую степень замешательства, когда увидит, как Озпин разговаривает с Эмеральд и Вернал, как будто они Саммер. Этого будет достаточно, чтобы дать Озпину подсказку. Было бы ещё хуже, если бы они поймали Оскара в Проявление Эмеральд и оставили Озпина вне его. Убил бы их старый волшебник? Вероятно, нет. Он не из тех, кто делает это, но он, безусловно, начал бы их индоктринировать. Как он мог не сделать этого, когда они обнаружили его секрет? Их бы привели к Саммер и Кроу и любому другому, кто нужен Озпину, и они бы объединились, чтобы вбить девочкам в голову, как важно, чтобы они следовали за ним и только за ним. Райвен сомневалась, что это сработает. Эти двое умерли бы за Жона. Эмеральд сделала бы это не задумываясь, и хотя Вернал гораздо менее охотно признавала это, у Райвен было ощущение, что она станет агрессивной, если кто-то предложит забрать её от нового отца. Невероятно агрессивной. В этот момент Озпин мог бы оказаться в отчаянном положении. Он, конечно, не хотел бы причинить вред двум невинным, но если бы это был выбор между этим и тем, что все узнают о Салем, паникой, которую это вызовет, и смертями, которые наступят в результате, то она не была уверена, какие другие варианты у него были бы. Возможно, шантаж, или, может быть, он знал кого-то с Проявлением, которое могло бы его выручить — заставить их забыть или повлиять на их лояльность, как мог бы Джакс Астуриас. В любом случае, я не могу позволить этому случиться, иначе Жон сойдет с ума. Им нужен он в здравом уме, чтобы сражаться с Салем, а не на тропе войны против Озпина и Маяка. На самом деле, Озпин мог бы сделать это и принять последствия, если бы знал о текущем плане. Лучше ему иметь дело с убийственным Жоном, жаждущим мести, чем оставить Жона забрать Реликвии и сражаться с Салем. — Хорошо. Этот план не подходит. Он хорош, но нет. Я расскажу вам по старинке. — Вернал выглядела раздраженной. — Вы это заслужили, — сказала Райвен. — Поверьте мне, вы хорошо поработали, чтобы узнать так много. Схватка с Озпином — это не то же самое. Вы не можете перехитрить кого-то такого старого, как он. — Значит, это действительно Озпин? — спросила Эмеральд с самодовольной ухмылкой. Она толкнула сестру локтем. — Я же говорила. — Ты мне ничего не говорила. Только то, что Саммер назвала его так. Что происходит? Этот старый ископаемый должен быть мертв. Я видела отчет и всё такое. У нас была минута молчания по всей школе в его память. Уроки отменили и всё такое. — А затем, поскольку Вернал была Вернал, она фыркнула и сказала: — Чёртовы слабаки. — Да. Да. — Райвен закатила глаза. Возможно, она создала дом, в котором выросла Вернал, но именно другие бандиты научили её такой ненужной ругани. Обычно вокруг игорных столов. — Здесь происходят вещи, о которых вы двое действительно не знаете. У Озпина есть… давайте назовем это Проявлением на данный момент. Очень мощное Проявление, которое имеет очень большой недостаток…