Реликвия будущего

— Это точно заметят… Тихое предупреждение Райвен прервало смятенные мысли Жона. Он вздрогнул и отвел взгляд от Реликвии Выбора, отбрасывая видения на задворки сознания. — Что? — Вот это, — сказала она, указывая на разрушения. Кабинет Озпина был уничтожен, и не бесшумно. Они боролись за свои жизни, так что Райвен не нужно было пояснять, что она имела в виду. — Гудвитч уже в пути. Кроу тоже, если он поблизости. — Его нет, — сказала Саммер. — И позволь… позволь мне разобраться с Глиндой. Я скажу, что пришла слишком поздно и видела, как Тириан сбежал. Рана… — Саммер посмотрела с тела Оскара на меч в своей руке, подняла его, чтобы вытереть кровь, и засунула запачканную ткань в юбку. — Она не слишком характерная. — Скрываешь своё первое убийство, — насмехалась Райвен. — Как низко пали могущественные. — Иди к чёрту, Рей. Только потому, что я откликнулась на твой призыв о помощи, не значит, что всё прощено. У нас с тобой будет разговор. — Не здесь, — сказал Жон. — Нам нужно уходить. Саммер кивнула. — Хм. Я пришла поздно, Озпин погиб, а Тириан сбежал. Я не видела ничего о Реликвии. Хотя… если он как-то свяжется с Глиндой, то сможет раскрыть всё. Может, мне стоит покинуть Маяк. Взять Янг и Руби с собой. С нами. Стоит ли мне рассказать Тайяну? Кроу? Он понимал, что времени мало, но лифт ещё не отправился вниз, и Райвен могла вывести их через портал в любой момент. — Рассмотри вариант сначала рассказать Тайяну. Думаю, они оба поверят тебе, но с Кроу будет сложнее. Возможно, вам стоит взяться за него вдвоем. — Он будет упрямо доверять Озпину, но Кроу никогда не пойдёт против Янг или Руби. — Теперь у нас ограниченное время. У нас есть время до тех пор, пока Озпин не сможет повлиять на своего следующего носителя, чтобы взять контроль. Я не знаю, сколько времени это у него занимает, но это не мгновенно, иначе Оскар связался бы с Маяком задолго до того, как мы с Саммер нашли его. Однако он будет настойчивее обычного. Озпин попытается заставить своего носителя выйти на связь, чтобы разоблачить их. Это всё равно даёт им несколько дней, может быть неделю или две, если повезёт. Неделя в лучшем случае. Мы не можем полагаться на удачу, когда Озпин будет использовать все возможные уловки, чтобы вернуться. — Атака произойдёт в течение недели. — Атака? — спросила Саммер. — На Салем. Наш шанс покончить с ней. Тебе не нужно там быть. Останься здесь и позаботься о Руби и Янг. — Я… но… — Лицо Саммер представляло собой смесь эмоций: облегчение, вину, гнев. Он знал, что она хотела остаться, уйти на пенсию, быть со своей семьей. В то же время, она была отвращена собой за это. — Я могу сражаться… Он дал ей лёгкий выход. — Райвен откроет портал, если нам действительно понадобишься. Если дела пойдут плохо, нам понадобится каждый союзник, которого мы сможем найти, но нет смысла тебе идти с нами в другом случае. — П-правильно. Звучит хорошо. — Облегчение. Чистое и простое. — Но обязательно позовите меня. Вам может понадобиться воительница с серебряными глазами на вашей стороне. Озпин всегда говорил, что они важны. — Она горько улыбнулась. — Я бы предпочла, чтобы это была я, а не Руби. — Руби и близко не подойдет к месту действий. Это я обещаю. — Я верю тебе. — Саммер оглянулась на Оскара и поморщилась. — Я верю тебе больше, чем Озпину. — Она тяжело вздохнула. — Тебе следует идти. Уходи, прежде чем прибудут Глинда и остальные. Я… я буду отвлекать их как могу. Удачи. — Спасибо. Райвен, можешь открыть портал обратно к Вернал? — Тч. Конечно. — Красный разрез прорезал воздух. Она сделала шаг в него, но была остановлена пальцами Саммер, схватившими её за рукав. — Что ещё? — огрызнулась она. — Разве мы не сказали всё, что нужно было сказать? Саммер Роуз хихикнула. — Мы не сказали ни чёрта, ты большая глупая птица. Нам нужно сказать гораздо больше. Так что… не умирай, хорошо? Оставайся в живых, чтобы я могла надрать тебе задницу позже. Удачи, Рей. Райвен смотрела на свою невысокую соратницу. В её глазах на краткий миг промелькнуло что-то необработанное. Оно исчезло прежде, чем Жон смог это определить. Райвен отвернула голову, вырвав свой рукав из хватки Саммер. — Богато звучит от той, кто умер первой в другом времени. Я выживальщик. Мне не нужна твоя удача. — Тебя расстроило известие о моей смерти…? — Как будто. — Ложь Райвен была так же очевидна, как и её дискомфорт. Она ворвалась в портал без лишних слов. Портал остался открытым для него, Саммер хихикала, вытирая глаза. Жон положил руку ей на плечо. — Это было немного жестоко с моей стороны, не так ли? Я не могу ничего поделать. Я всегда боялась, что Райвен ненавидит меня или ей будет всё равно, если я умру. — Это не так… — Я знаю. Я видела это. — Саммер громко шмыгнула носом. — Иди, — сказала она, подталкивая его. — Я со всем разберусь. Я поговорю с Таем и Кроу и заставлю их понять. Даже если они не поймут, я могу приехать к вам с Райвен, не так ли? Жон ни на секунду не верил, что это произойдёт. Не было ни малейшего шанса, что эти двое отвернутся от Саммер. Возможно, он преувеличивал их преданность — обычно память о ком-то ценишь гораздо больше, когда этого человека нет — но он всё равно верил, что они встанут на её сторону. Они были командой. Ты не можешь просто так игнорировать своих товарищей по команде. — Мы будем здесь, если ты нам понадобишься. Присматривай за Руби и Янг. Жон быстро отошел, бросив последний взгляд на тело Оскара. Они никогда не были близки, он и Оскар. Ему нравился этот мальчик, он уважал его, может быть, даже жалел его за то, что он был выбран в качестве носителя Озпина. Проблема всегда заключалась в его недоверии к Озпину после смерти Пирры и в знании, что даже если бы он попытался поговорить с Оскаром, Озпин был бы там и слушал. Это отталкивало его от мальчика. Испортило отношения. Сейчас он чувствовал себя ужасно из-за этого, но был ли в этом какой-то смысл? Озпин и Оскар завершили слияние почти на целый год раньше графика. Такого человека, как Оскар Пайн, просто больше не существовало; он был гранью личности Озпина. Оскар перестал существовать в тот момент, когда это произошло. — Прости, — тихо пробормотал Жон, затем шагнул через портал и вернулся в Атлас.

***

Джеймс выглядел усталым и измученным, когда Жон зашёл к нему на следующее утро и положил деревянную шкатулку на его стол. Генерал открыл крышку и заглянул внутрь, затем захлопнул её, когда увидел корону. Если что-то изменилось, то он выглядел ещё более измученным. — Вам обязательно было его убивать? — Глинда связалась с вами? — Со всеми союзниками Озпина, — подтвердил Джеймс. — История на данный момент такова, что это было убийство со стороны Салем в момент, когда она знала, что его бдительность будет ослаблена. Это даже близко не похоже на правду, не так ли? — Он был в контакте с Салем. Просил её убить меня. Джеймс вздохнул. В его реакции не было удивления. Это был человек, привыкший принимать жёсткие решения в глобальном масштабе. Он знал о жертвах, о предательстве, о контактах с врагом. Джеймс даже знал, что в другое время он стал бы почти таким же плохим, как она. — Он хотел минимизировать риск, — сказал Жон. — Я даже рассказал ему о путешествии во времени. Он был зол на то, что я сделал. Сказал, что я разрушил лучший шанс мира избавиться от неё, и что он убьёт меня за это. — Полагаю, он убил бы и меня за предательство. Не может допустить, чтобы кто-то, следующий за его врагом, управлял военными Атласа. — Джеймс открыл шкаф в своём столе, достал бутылку и два стакана. Он налил по одному для каждого из них, и Жон взял стакан в руку. — Мы скрепили сделку, Ашари. Пути назад нет. — А был ли он когда-нибудь? — На самом деле нет. Будем надеяться, что это сработает. — Сработает. Я использовал Реликвию. Небольшое расширение глаз над краем стакана было заметной реакцией, которую он получил. Джеймс не фыркнул и не выкашлял свой бурбон на стол. Он медленно допил его, обдумывая свои мысли и выставляя их рядом со стаканом, который со звоном опустился на стол. — Вы использовали Реликвию Выбора, чтобы увидеть, чем это закончится? — Нельзя выбирать, как её использовать. Она сама выбирает видение. Полагаю, в моём будущем нет выбора важнее, чем этот, так что неудивительно, что она показала мне его. И его последствия. — И каковы эти последствия…? Насколько всё плохо? Жон покрутил свой стакан, наблюдая, как остатки кружатся по дну. — Не так плохо, как в прошлый раз. — Могу ли я узнать какие-нибудь подробности? — Люди действительно умирают. Это не бескровно… — Ни одно сражение не бывает таким. — быстро сказал Джеймс. Твёрдо. — Нельзя тратить жизнь на поиски такого. Никому не нравится это слышать, но существует понятие приемлемых потерь. Это одна из первых и самых трудных вещей, которую вы усваиваете. Объективно он знал, что это правда. Однако на субъективном уровне ничего подобного не существовало. Невозможно убедить кого-то, что потеря их любимого человека была к лучшему. Если так, то ему приходилось принимать Пирру как таковую, потому что смерть Пирры была катализатором для раскрытия силы Руби и замораживания дракона над Маяком. Если бы она этого не сделала, многие бы погибли. Было ли это иронией или лицемерием, что теперь он принимал эту концепцию, когда умирали другие люди? Может быть, немного и того, и другого. Потери не будут столь высокими, как в прошлый раз, ни с точки зрения личных потерь для него, ни среди сил, помогающих против Салем. По сравнению с прошлым, это было практически бескровно. Практически. Худшее было то, что он чувствовал, что смог бы узнать лица тех, кого видел умирающими в видении, если бы встретил их в коридоре. Эти образы были свежи в его голове неестественным образом, как идеально чёткие воспоминания, которые отказывались тускнеть или терять детали. — Не говорите мне никаких подробностей, — сказал Джеймс. — На самом деле, не говорите никому. Даже если вы видели, что они выживут, знание может заставить их стать самоуверенными и погибнуть в любом случае. Лучше, чтобы только вы знали. — Были одна или две вещи, которые мне не понравились, но у меня есть ощущение, что они должны произойти, чтобы видение сбылось. — Вещи, такие как…? — Эмеральд и Вернал были там. — Хммм. — промычал Джеймс. — Они являются охотницами. Пусть они и твои дочери, но они умеют сражаться. Я могу держать их при себе, если ты хочешь. Это будет держать их в максимальной безопасности. Жон благодарно кивнул. Часть его хотела вообще предотвратить их прибытие, но они были живы в конце, поэтому лучше всего было следовать этому. Это даже могло быть самоисполняющимся пророчеством, когда он отказал им, и они прокрались тайком. Проявление Эмеральд позволило бы им обмануть случайного солдата, чтобы он пустил их на воздушный корабль. Лучше, чтобы они сделали это открыто и безопасно. По крайней мере, Руби и Янг там не было, как и Блейк, Вайсс и других. Они были детьми, и их следовало избавить от этого. С удачей они будут наслаждаться Фестивалем Витала, пока более старшие и квалифицированные люди спасают мир. — Есть ли ещё какие-либо детали, которые, по вашему мнению, я должен знать? — Нет. Это всё. — Жон допил свой напиток и поставил стакан. — Стоит спланировать, что делать с Озпином. Он будет в ярости, и я беспокоюсь, что он свяжется с Глиндой как можно скорее. Вы можете что-нибудь сделать? — Кроме отключения ССТ? Нет. Жон наклонил голову в сторону. — Вы серьезно? — спросил Джеймс. Он вздохнул секунду спустя, обхватив лицо. — Конечно, вы серьезны. Угх. Посмотрю, что можно сделать. Полностью отключить всё опасно, но, возможно, я смогу внедрить сбой в систему Вейла. Это не продлится долго, но мы можем отложить отправку команды техников для исправления. Это не остановит Озпина от связи с внешним миром за пределами Вейла, но он не сможет позвонить никому в Маяке. — Звучит неплохо. Есть ли у него агенты в Атласе, о которых нам стоит беспокоиться? — Я предполагаю, что да, но скоро будет слишком поздно что-либо делать с нами. Если только он не планирует убить нас обоих. Я уже под постоянной охраной Ace-Ops. Поместье Шни должно быть безопасным. В любом случае, мы уезжаем через три дня, поэтому я сомневаюсь, что у него будет время представиться, взять контроль, найти станцию ССТ и убедить любых кротов здесь действовать от его имени в ближайшее время. Три дня? Это было намного быстрее, чем он ожидал. К лучшему, однако. Чем скорее это будет сделано, тем безопаснее будет для всех. Жон кивнул, сглатывая небольшую тошноту, которая угрожала пузыриться у его губ. Должно быть, он покачнулся, потому что Джеймс протянул руку, чтобы поддержать его своей здоровой рукой. — Вы в порядке? — Д-да. — Вы выглядели так, будто вас вот-вот вырвет. — Нервы. Даже если я видел, что это сработает… — Всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, — закончил он, похлопывая Жона по плечу. — Я знаю. Доверьтесь этому, Ашари. Доверьтесь мне. Я вложил в это всё, что мог, как и вы. У нас есть Реликвии, у нас есть численное превосходство, и Салем ослаблена. Это сработает. Через три дня всё это закончится. Это точно произойдет…

***

Многие называли Эмеральд ненаблюдательной; она предпочитала считать себя избирательной в том, на что обращать внимание. Многие вещи просто не стоили её полного внимания. Наиболее важные для неё люди, конечно, того стоили. Анти и дядя, Янг, Руби, Вернал (неохотно) и, конечно, её команда. Всё это меркло по сравнению с человеком, который спас её. С человеком, который дал ей всё. С человеком, которого она могла называть папой. С человеком, который в этот самый момент во время завтрака не прикоснулся ни к чему и у которого были темные круги под глазами. Она заметила это, как только он спустился, и тут же прервала разговор с Витли, чтобы уставиться на него. Все остальные были либо слишком глупы, чтобы заметить, либо слишком вежливы, чтобы упомянуть об этом. Поскольку оба результата были глупыми, она выбрала именно это. Внезапно её собственный аппетит куда-то пропал. Эмеральд заставила себя есть в любом случае, потому что еда важна — урок, которому её отец должен был следовать. Кроме того, она не могла выяснить, что не так, и исправить это на пустой желудок. — Мистер Ашари сегодня утром молчалив… Возможно, Витли был не так глуп, как она сначала думала. Хорошо для него. Она бы поощрила это, если бы не была уверена, что он воспримет это как знак пригласить её на Фестиваль Витала. Мальчики сейчас не важны. Мужчины важны. И не в том смысле, в котором Янг дразнила бы её. — Хм, — ответила она. — Ты собираешься поговорить с ним? — Хм! — промычала она снова, на этот раз резко. — Ты не думаешь, что что-то случилось с Винтер, не так ли? Эмеральд замерла. Ненаблюдательная — да, жестокая — нет. Винтер умерла…? Нет. Ни за что. Мистер Шни не выглядел расстроенным, и кто-то бы точно уже сказал что-нибудь. — Дело не в Винтер. Не паникуй так. — Ты права. Извини, я просто… — Он вздохнул и провёл рукой по своим белым волосам. — Трудно не беспокоиться, когда твоя сестра в коме. — Я понимаю. Ну, в теории. Если бы Вернал впала в кому, то её реакция могла бы быть немного другой. Эмеральд никогда бы не пожелала смерти своей стервозной сестре, но совершенно мирный и безопасный сон продолжительностью в десять или пятнадцать лет не был бы таким уж плохим. Просто представление, сколько покоя и тишины это принесло бы, было прекрасным. Но отец отругал бы её, если бы она сказала это, поэтому Эмеральд держала фантазию при себе. Когда завтрак закончился, Эмеральд спросила одну из горничных, уносящих его, могла бы она взять один из выпеченных хлебов и немного джема. Женщина проницательно посмотрела на неё, пока Эмеральд не пообещала, что это для её отца, после чего горничная растаяла и дала ей целую тарелку, а также отличную ветчину и дорогие сыры. — Ваш отец не притронулся к еде, — сказала она. — Убедитесь, что он ест правильно. — Я позабочусь. — Такая исполнительная дочь. Ему повезло, что у него есть ты. Эмеральд считала, что скорее наоборот, но ей нравилась похвала за то, что она лучшая дочь, поэтому она всё равно улыбнулась. Получай, Вернал. Она была добросовестной и милой дочерью. Однако это не означало, что она была единственной дочерью с функционирующей парой глаз, потому что к тому времени, когда она добралась до целого крыла особняка, предоставленного их семье, Вернал уже загнала их отца в угол своим обычным, грубым способом. — Ладно. Что тебя беспокоит? Давай, выкладывай. — Вернал. Я не уверен, что ты— — Никакой фигни, старик! Я не слепая, чёрт возьми. Выкладывай. Нетактичная, неблагодарная, неприятная сука. Эмеральд прокралась в комнату и изобразила на лице обожающую улыбку. — Я принесла тебе немного завтрака, папочка. Тебе нужно есть больше. — А? — Он оглянулся. — О, Эмеральд. Это мило, но я уже поел— — Ты не ел достаточно. — Эмеральд подпрыгнула на подушке рядом с ним на диване и положила тарелку с едой себе на колени. Она взяла ломтик тоста и положила на него немного ветчины. — Открывай рот. — Эмеральд… — Эй! — Вернал запрыгнула с другой стороны и злобно посмотрела через грудь их отца. — Не перебивай меня, когда я говорю, стерва. — Не говори так со своей сестрой, мпф! — Упрёк отца был прерван Эмеральд, которая воспользовалась шансом его накормить. Его глаза расширились вокруг ломтика тоста, прежде чем он машинально откусил его. Он прожевал и проглотил, прежде чем сказать: — И ты не должна совать еду людям в лицо вот так. — Ты голоден. — Я не голоден. — Твоё тело голодно, — заявила она. — Ты кормил меня, когда я была голодна. Я возвращаю услугу. — Это и то — две разные вещи. Ты была голодающим ребёнком, а я взрослый мужчина. Кроме того, я был терпелив с тобой. В отличие от того, как ты ведёшь себя со мной прямо сейчас. Эмеральд пожала плечами и использовала тарелку с едой как оружие. — Ты будешь есть так или иначе. Он поднял бровь. — Неужели…? — Да. — А потом ты расскажешь нам, что заставляет тебя быть таким унылым сегодня утром, — потребовала Вернал. Впервые Эмеральд согласилась с ней. — Мы семья, не так ли? — Щёки Вернал покраснели. — Это значит, что мы держимся вместе. Твои проблемы — наши проблемы. — Вернал права… — Да, чёрт возьми! — В кои-то веки. — Эй! Иди на фиг! — Хорошо. Хорошо. Ладно, вы двое… — Жон улыбнулся и раскрыл обе руки. Эмеральд немедленно прижалась, занимая своё законное место. Вернал была гораздо более упрямой в этом, даже если Эм знала, что она очень этого хотела. Она сидела там, отказываясь наклоняться к нему, но отказываясь и отодвигаться, заставляя Жона протянуть руку и взять её, после чего она не оказала абсолютно никакого сопротивления и позволила ему прижать её к своему боку. Какая трата времени. Почему бы просто не принять возможность обниматься? Эмеральд поджала колени на диване и прижалась к его боку, закрыв глаза и слушая его сердцебиение. Его ритмичное биение почти усыпляло её. Это, решила она, было идеально. Не было лучшего чувства, чем это. — Я скажу вам, что не так. Вы обе знаете о Салем, верно? Эмеральд кивнула в его грудь. — Большая злая сука, с которой вы с Райвен сражаетесь? Да, я знаю о ней. — Хорошо. Мы планируем нашу последнюю атаку на неё, и это произойдёт через три дня. — Он обнял их обеих. — Думаю, я просто беспокоюсь об этом. — Через три дня? Мы идём! — решила Вернал. Эмеральд быстро кивнула. — Вы обе идёте, — сказал он, заставляя Эмеральд расслабиться. Хорошо. Если бы он сказал нет, то она бы начала планировать, как прокрасться туда в любом случае. Это сэкономило ей усилия. — Вы будете держаться подальше от самых ожесточённых боёв, но мы могли бы использовать помощь против Гримм. Я хочу, чтобы вы обе присматривали друг за другом. Я имею это в виду, хорошо? Никакого соперничества, никаких глупостей и никакого риска. Ни одна из вас не должна пострадать. Они обе кивнули. Не то чтобы она позволила Вернал умереть или что-то в этом роде. Это бы раздавило отца. И, может быть, отчасти она не хотела, чтобы Вернал умерла. Униженной — конечно, но не мёртвой. Эмеральд была уверена, что в другую сторону было так же, только хуже, потому что Вернал была сукой. — Мы будем в порядке, — сказала Вернал. — Ты тоже. Ты самый крутой мужик на свете. Он и был. Эмеральд кивнула вместе со своей сестрой. Почти каждый ребёнок думает, что его отец — самый сильный человек в мире, но они находились в уникальном положении, зная, что это правда. Может быть, не самый сильный политически или что-то в этом роде, но они обе знали, что наступит холодный день в аду, когда кто-то сможет превзойти их старика на ринге. — В войне никогда нельзя быть уверенным, девочки. Салем не так просто победить, и нам придётся пробираться через Гримм, чтобы добраться до неё. Я не пытаюсь вас напугать, но вы должны быть готовы ко всему. — Он крепко обнял их. — Даже к тому, что я не выживу. Нет, подумала Эмеральд. — Нет! — выплюнула Вернал. — Слушайте, — сказал он, одновременно гладя обеих по голове. — Вы знаете меня. Я сделаю всё возможное, чтобы выжить, несмотря ни на что. Я говорю это только потому, что вы хотели знать, почему я так обеспокоен. Вот что меня беспокоит. — Мысль о смерти? — тихо спросила Эмеральд. — Нет. Мысль о том, что случится с вами двумя, если я умру. Те, кто умирают, не чувствуют боли; страдают те, кто остаётся. Я знаю это слишком хорошо. Я не хочу, чтобы вы принимали какие-либо необдуманные решения, как я. Я не хочу, чтобы вы страдали, как я. Я оставил вам обеим равные доли своего состояния… Глаза Эмеральд наполнились слезами. — Папа. Перестань… — У каждой из вас будет достаточно, чтобы комфортно жить всю свою жизнь, даже если вы не будете работать ни дня. Тётя Саммер и дядя Тайянг согласились принять вас, если вы недостаточно взрослые. Так же, как произошло бы с Янг и Руби, если бы они умерли. Это было согласовано некоторое время назад. — Перестань, — умоляла Эмеральд. Даже если это просто планирование, даже если это просто на всякий случай, она не хотела это слышать. Её руки вцепились в его пальто, и она сильнее зарылась лицом в него. Она не хотела денег. Она хотела его. — …вы будете в порядке финансово и во всех других отношениях, но я хочу, чтобы вы пообещали мне, что будете заботиться друг о друге. Я знаю, что вы ссоритесь. Я знаю, что у вас есть разногласия, и это нормально, но мне было бы намного легче знать, что вы отложите их в сторону, если меня не станет. Вы сёстры. Я хочу, чтобы вы защищали друг друга. — Если мы скажем, что будем, ты заткнёшься с этой фигнёй? — огрызнулась Вернал. — Это… Я не хочу это, блядь, слышать. Ты беспокоишься на пустом месте. Ты слишком силён, чтобы умереть. Эмеральд не могла бы согласиться больше. — Я позабочусь о ней, если это поможет, — сказала она. — Какого хрена? Я старшая сестра. Он явно просит меня заботиться о тебе. — Старше физически, может быть. Не умственно. — Иди к чёрту. Жон усмехнулся и притянул их обеих. — Я рад это слышать.

***

Райвен выглядела лучше после отдыха и восстановления после битвы с Озпином. Она вышла через портал с перевязанным боком и неприятным синяком, формирующимся на левой стороне лица. Это не помешало ей саркастически поднять бровь, увидев его застрявшим между двумя девочками, все прижались и спали. Он держал руку на обеих их головах, слушая их ровное дыхание. — Ты сделал Вернал слабой. — Мы согласимся не соглашаться с этим, — сказал он. — И я попрошу тебя шептать. Я не хочу, чтобы они просыпались. Райвен пожала плечами. — Похоже, они плакали. — Мы говорили о жизни и смерти. О возможности моей смерти и что это будет означать. — Почему? — Я беспокоюсь, — признался он. — История повторяется, и мы снова идём против Салем. Это заставляет меня думать о первом разе, когда мы это сделали. Мы… Мы не были честны с собой тогда. Никто не прощался, потому что мы отказывались верить, что кто-то из нас может умереть. — Безрассудство молодости. — Да. Мы думали, что бессмертны. Мы не были. — Он сглотнул и откинул голову назад. — Я не знаю, помогло бы это каким-либо образом. Я всё ещё был один и скорбел, когда Салем пришла ко мне со своей сделкой. Я хочу думать, что могло бы помочь. По крайней мере, я не хочу, чтобы Эмеральд или Вернал заключали такую же сделку, если я сыграю в ящик. Разве это не было бы иронично? — Эмеральд возвращается назад, усыновляет твоё младшее я и тренирует тебя. — Затем Эмеральд идёт мстить Салем, побеждает, умирает, и тот Жон заключает с ней сделку в своём горе и возвращается назад, удочеряет Эмеральд… — Он замолчал. — Ты понимаешь идею. Всё это будет напрасно, если это произойдёт. Так же, как я сделал план Озпина и его победу напрасными, когда сделал это в первый раз. — Если она заключила сделку один раз, она может сделать это снова, — сказала Райвен. — Нам просто нужно будет найти время, чтобы окончательно покончить с ней. Она не сможет отправить никого назад, если мы сделаем это. По крайней мере, ей нужны реликвии для этого, иначе она бы уже отправила Тириана назад. — Путешествие во времени — это магия, с которой не стоит играть. — Если это вообще путешествие во времени, — заметила Райвен. — Это могут быть альтернативные вселенные. Возможно, мир, который ты оставил, где Озпин победил, продолжил существовать без тебя. Может быть, и так. Там всё равно не осталось никого, кто бы скорбел о его потере, так что он не будет терять из-за этого сон. — В любом случае, я не хочу, чтобы они делали то же самое. Что бы ни случилось, пусть будет. Я бы предпочёл, чтобы меня помнили, а не мстили за меня. Райвен подняла бровь. — Ты хочешь, чтобы я остановила их…? — Если они попытаются. Я надеюсь, что не будут. — Почему я? — Потому что я тебе доверяю. Она отвернулась, нахмурилась и скрестила руки. — Не понимаю, почему. Ты больше, чем кто-либо, знаешь, какая я. Я трусиха. Почему я должна вмешиваться, чтобы помешать им совершить ту же ошибку, что и ты? — Потому что если они это сделают, то вся тяжёлая работа, которую ты проделала, может быть выброшена на ветер. К тому же, они могут вернуть Салем, если потерпят неудачу. Как самопровозглашённая трусиха, я думал, это было бы последнее, чего бы ты хотела. — Совершенно верно. Хорошо. — Райвен продемонстрировала вздох, вся драма и помпезность. — Я сделаю твою грязную работу за тебя, если произойдёт худшее. Я надеюсь, ты не ожидаешь, что я умру. У меня есть личная заинтересованность в выживании. Жон рассмеялся. — Ты будешь в порядке. — Ты не будешь…? — Это в подвешенном состоянии. Оспаривается. — А. — Райвен нахмурилась, понимая, что то, что он говорил, не было ни теорией, ни беспочвенным страхом. — Это… неудачно. Ты уверен, что это последствие, а не что-то другое? — Салем создала это тело. Её магия поддерживает меня. Я на самом деле не более чем голем, созданный из плоти, крови и ауры. Либо меня поддерживает живым Салем, либо меня поддерживают живым Реликвии, которые она использовала, чтобы создать меня. И то, и другое исчезнет, когда она умрёт. Боги создали их только для того, чтобы помочь нам победить Салем, а не для того, чтобы они оставались после. Между нами говоря, я не уверен, что пара Богов, которые наказали Салем за попытку игнорировать цикл жизни и смерти, оценят меня за то, что я делал то же самое в масштабе, настолько большом, что ломает само время. — Понятно. — Трудно было сказать, расстроена ли Райвен. Трудно, но не невозможно. Это было в том, как она продолжала отводить взгляд, в том, как её пальцы сжимались вокруг рукояти её оружия. — Это не будет ощущаться как победа, — сказала она тихо. — Особенно не для них. И не для меня. Жон Ашари, Жон Арк, улыбнулся ей в ответ. — Мне жаль. Это не по моему выбору. — Я знаю. — Кроваво-красные глаза Райвен закрылись. — Это… Возможно, это то, чем должен был быть Озпин. Я бы последовала за ним, если бы это чувствовалось хоть отдалённо так же. — Её глаза открылись и посмотрели на Эмеральд и Вернал, на мгновение выражая жалость. — Я оставлю тебя проводить время с ними. — Открылся портал, и она направилась к нему. Она остановилась в последний момент, не оглядываясь. — Жаль, что ты не скрыл это от меня. — Извини. Я хотел быть честным. — Ха. — Горький смех. — Я просила тебя быть честным, так что мне некого винить, кроме себя. Однако наконец почувствовать, что у меня снова есть товарищ по команде, и затем обнаружить, что я должна его потерять. — Её волосы колыхнулись, когда она покачала головой. — Полагаю, Кроу не единственный в семье с паршивой удачей. — Ещё раз. Мне очень жаль… Райвен хотела ответить, но не смогла. Покачав головой, она прошла через портал и ушла. Жон вздохнул после её ухода, откинув голову назад и глядя в потолок. Его пальцы играли с волосами Эмеральд и Вернал, это действие больше чтобы успокоить себя, чем их. Это то, что ты чувствовала, Пирра…? Как тебе удалось сделать это с улыбкой на лице?