Реликвия будущего

Это было похоже на демона из глубин преисподней, поднявшегося, чтобы встретиться с ними. Из его пасти выходили Гримм, его руки раскалывали землю, а пылающие красные глаза оглядывали каждого из них, заставляя охотников застыть на месте, пока шок и страх распространялись среди атакующих. А затем, словно выключили свет, всё прошло. Новые виды Гримм всегда вызывали мгновенную вспышку удивления, шока или страха, но никто не называл себя охотником, если этого было достаточно, чтобы их остановить. Стряхнув оцепенение, мужчины и женщины повернулись к новому врагу, оценивая его, быстро понимая, что нижняя часть его тела застряла, и что при всех своих размерах и возможной мощи, он был обездвижен и беспомощен. Сработали рефлексы. Оружие было направлено. Огонь обрушился на его чудовищное лицо, разрывая черную плоть и обнажая костяные пластины под ней. Его голова откинулась назад, мощный стон вырвался из его рта, поднимаясь и опускаясь по тону, пока Гримм продолжали вытекать и блокировать звуковые волны. Одна из его огромных рук поднялась и сжалась в кулак. Он обрушился на группу охотников. Земля раскололась под ним, камни треснули и взлетели вверх от силы удара. Никто не остался проверять его на своей ауре — удар был настолько предсказуем, что даже самые медленные успели убежать. Другой кулак опустился подобным образом и тоже не смог никого поймать, кроме собственных Гримм. Разочарованный, или просто наполненный яростью, он опустил голову и закричал на них. Вытащив высокоэкспозивную пылевую гранату из своего пояса, Жон снял предохранитель и бросил её в пасть чудовища. Она не попала внутрь. Слишком много Гримм выползало из его губ, падая вниз или просто выпрыгивая из челюсти, и одна из них поймала гранату своей грудью, вызвав взрыв. Взрыв уничтожил её и нескольких других, опалил губы гигантского Гримма и заставил его направить красный взгляд на Жона. Монстр пристально смотрел на него, игнорируя всех остальных в течение долгого момента. Пока новый огонь не прокатился по боку его головы. Бомбы, гранаты, ракеты, разрывные патроны и даже старые добрые Проявления. Лед, огонь, молния, камни и все другие странные и чудесные средства, которыми располагали охотники. Обстрел был настолько мощным, что заставил зверя повернуть голову влево, вынуждая его опереться о землю локтем, когда он прогнулся под натиском, который не прекращался. Его дети-Гримм были скошены оружейным огнем, те немногие, кому удалось вырваться, пали от клинков. Если это было секретное оружие Салем, то она сильно недооценила своих противников. Грубая сила срабатывала против охотников только потому, что они так часто были изолированы и в меньшинстве, вынуждены сражаться против орды ради какой-нибудь бедной деревни, всё время сопровождая жертв или пытаясь спасти тех, на кого охотились. Там численность имела значение, потому что охотники были конечны, и их обучение от детей до профессионалов занимало десять и более лет. Каждый потерянный охотник отбрасывал назад на десять и более лет. То же самое нельзя было сказать об этом. Один большой Гримм — даже если он мог порождать других — не оказался такой большой проблемой, как могла ожидать Салем. У него было всего две руки, какими бы сильными они ни были, и даже когда он опускал одну и проводил ею по земле, пытаясь кого-то схватить, этого было недостаточно. Несколько охотников были отброшены его рукой, но мало кто оказался настолько медленным, чтобы не увернуться хотя бы от хватающих пальцев. Одна даже испытала свою удачу, воткнув основание своего мощного металлического копья в землю, выждав до последнего момента и отпрыгнув. Ладонь Гримма, движимая всей его силой, ударилась об него без всякой осторожности. Металл проткнул ладонь и вышел через тыльную сторону руки, пронзив конечность. Он завизжал от ярости и поднял руку, все еще пронзенную. По крайней мере, он мог выдержать избиение. Возможно, в этом и был ее план — задерживать и задерживать, пока он либо не породит достаточно Гримм, чтобы их подавить, либо Гримм позади не догонят и не присоединятся к битве. Жон прервал свой натиск и позволил остальным пробежать мимо него. Там, где зверь поднялся из-под земли, всё ещё зияла глубокая расщелина, ведущая вниз. Это могло быть опасно даже для лучшего охотника, особенно если нижняя часть его тела металась и могла раздавить их о стену. В любом случае, существо было занято дальнобойным оружием и Проявлениями, а те охотники, которые вынуждены были сражаться в ближнем бою, разбирались с руками, когда те атаковали. — Этого будет недостаточно, — Кроу озвучил его мысли. — Думаешь, тут есть что-то больше, чем кажется на первый взгляд? — Может быть, — Жон оглядел его талию и место, где он исчезал под землей. — Возможно, буквально. Если эта штука достаточно высока, чтобы дотянуться и схватить боевой корабль с воздуха, то я понимаю, как она могла быть полезна. — Гримм размером с титана, да? А я думал, что Голиафы достаточно плохи. Что нам делать? Вот в чем вопрос. Сейчас Гримм размахивал руками, как человек, пытающийся отбиться от разъяренных шершней. Ему с трудом удавалось атаковать их каким-либо значимым образом, но то же самое можно было сказать и о них. В его скелетном теле было мало мышц или кожи, которые можно было атаковать, и поскольку он был таким гигантским, они вряд ли смогли бы скоро сломать эти кости. В некоторых местах они казались толще дуба, и это было проблемой. Охотникам редко требовалась такая огневая мощь. Они полагались на скорость, мастерство и точность, чтобы превзойти Гримм и ударить по их слабым местам. — Нам нужен Айронвуд, — сказал Жон. — Это его работа. Кивнув, Кроу бросился к охотнику, державшемуся в стороне от битвы. На нем был рюкзак с длинным металлическим шестом, торчащим вверх, и форма Атласа. Один из агентов связи, отправленных вниз для передачи информации в местности без какого-либо покрытия ССТ. Мужчина не отреагировал на Кроу, но когда он увидел Жона, то быстро отсалютовал. Похоже, Джеймс снова раздавал ему звания. — Мне нужно связаться с генералом, — сказал Жон. Мужчина повернулся и опустился на колено, открывая свой рюкзак и механизмы на нем. Ничего слишком сложного — там был экран, похожий на свиток, хотя и закрепленный в рюкзаке. Остальное было, по сути, каждым компонентом ССТ, только в гораздо меньшем масштабе. Была только одна кнопка вызова, и нетрудно догадаться, с кем она соединит. Жон нажал ее. Экран стал нечетким, и даже когда сигнал прошел, изображение было ужасным. Лицо Айронвуда мерцало и сдвигалось, постоянно искажаемое статическими помехами и вспышками света, которые могли быть или не быть с его стороны и от воздушного боя, всё ещё продолжавшегося. По крайней мере, его голос был ясным. — Докладывайте. — Ашари на связи. Мы зачистили ПВО, но подверглись нападению какого-то костяного гиганта. Последнее творение Салем. У нас нет вооружения, чтобы его уничтожить, и нам нужна помощь. — Понял. Отведите своих людей. Его люди? Жон быстро кивнул и завершил вызов. Джеймс был тем, кто организовал это и привел сюда большинство охотников, но, полагаю, это было сказано в пылу момента. — Всем освободить пространство! — взревел Жон, его голос едва пробивался сквозь рев монстра. — Воздушная поддержка на подходе! Мало кто его услышал, но эти немногие тоже начали кричать, передавая сообщение дальше. Медленно, окружавшие огромного Гримма начали отступать. Те, кто сражался на расстоянии, продолжали удерживать его внимание, обстреливая его лицо и плечи. Освободившись от досаждавших ему охотников, зверь снова начал бить и размахивать руками, нанося удары во всех направлениях и вырывая огромные куски камня и земли. Жону пришлось пригнуться, чтобы избежать валуна, который тот случайно швырнул в его сторону. Он рухнул позади, осыпав его и Кроу галькой и крупицами пыли. Пыли? Оглянувшись, глаза Жона расширились, когда он увидел кристаллическое вещество, проходящее через весь валун. Такие жилы — это то, за что SDC убила бы, и, как говорили, они находились только глубоко под поверхностью. То, что у этого было столько, что даже земля, на которой они стояли, была ею насыщена, было нелепо. Это еще одна из пещер, которую мы с Саммер исследовали? Одна из ферм пыли Озмы и Салем? Это имело смысл. Озпин хранил свой секрет, оставляя их в скрытых местах, запертых за опечатанными дверями храмов. Зачем Салем беспокоиться об этом, когда она может просто убить любого, кто приблизится? Если это так, то эта штука могла родиться из одной из рек чистой сущности Гримм, стекающей с такого количества кристаллизованной пыли. Вполне возможно, она и была этой рекой, обретшей форму. Та расщелина, из которой она вышла, могла быть прямой линией вниз ко всей этой пыли. Рев двигателей в воздухе позади них вернул Жона к жизни. Его глаза расширились, план Салем наконец дошел до него. Она вовсе не недооценила их. Она точно знала, что они будут делать и как этим воспользоваться. — БЕГИТЕ! — закричал Жон. — ВСЕМ БЕЖАТЬ! Его страх, должно быть, был очевиден. Охотники и охотницы оглянулись, неуверенные, но когда те, кто был верен Атласу и кому было приказано следовать его инструкциям, подчинились, сработало групповое поведение. Те, кто не был из Атласа, решили, что бегущие увидели что-то, чего не заметили они. За ними последовали еще, затем еще и еще, пока последние не захотели быть единственными людьми, которые не убегали, и тоже присоединились к отступлению. По потрескавшейся земле, мимо сломанного противовоздушного оружия и тел фанатиков Тириана, подальше от брошенных камней и валунов, и Гримм позади. Ноги Жона продолжали стучать, даже когда четыре истребителя пронеслись над головой и выпустили свои ракеты. Пылевое оружие, винтом прорезав воздух, ударило монстра в грудь и голову, взорвавшись и отбросив его назад. Его толстая, смолоподобная кожа загорелась и горела, делая его еще больше похожим на демона. Самолеты развернулись и улетели. Вдалеке армада заметно сдвинулась. Бок флота открылся, обнажив один корабль — большой, но казавшийся маленьким на расстоянии — светящийся бледно-голубым светом. Он горел как нейтронная звезда, свет усиливался, пока не заглушил звуки выстрелов и взрывов вокруг него. Даже с расстояния в несколько километров угрожающий гул достиг ушей Жона. Гул, который нарастал по интенсивности, становясь почти оглушающим. Воздух потрескивал, наполненный статическим электричеством. — ВНИЗ! Жон прыгнул. Кроу сделал то же самое, и двести охотников и охотниц последовали их примеру. Вдалеке, новейшее оружие Айронвуда, казалось, моргнуло. И затем они все моргнули. Или, может быть, мир моргнул. Все, что знал Жон, это то, что на короткую долю секунды мир стал черным. Что-то пронеслось над головой, но он не мог это осознать. Не мог видеть. Его глаза были покрыты пятнами, темные участки делали его слепым. Затем, спустя целых две секунды, могучий бум прокатился по воздуху, разрывая барабанные перепонки и оставляя звон в его собственных ушах. Даже это опоздало, он знал. Свет распространяется быстрее звука. Оглянувшись, Жон увидел, как чудовищный голем опрокидывается назад, его пасть открыта, руки падают от тела, разорванного на буквальные части и горящего. Позади него все еще зияла гигантская круглая дыра, прорезанная в центре башни Салем. Без звука, или, возможно, они просто были оглушены, пылающее тело зверя упало обратно в расщелину, из которой оно появилось. Рот Жона открывался и закрывался. Он не был уверен, почему кричал предупреждение, потому что ничего не было слышно. Ни его собственного голоса, ни рева Гримм, ни звука пламени, падающего обратно в пещеру, стены которой были усеяны кристаллизованной пылью. Тысячи тонн сырой пыли. Десятки тысяч тонн — пыль в чистейшей форме, неочищенная и неразбавленная SDC. Говорили, что добыча пыли опасна не из-за плохих условий работы, а из-за того, насколько нестабильной может быть пыль. Один удар, одно неверное воздействие, один язык пламени фонаря — и вся шахта могла взлететь на воздух. Это была не шахта с тонкими жилами пыли. Это был мир кристалла, выращиваемый и сохраняемый тысячи лет. Земля под ними вздрогнула, треснула и раскололась. А затем взорвалась вверх.

***

— Двадцать шесть погибших, сорок тяжело раненых — двенадцать в интенсивной терапии. Девяносто пять с более легкими травмами, в основном ожогами. В целом, все еще более ста охотников доступны для боя. — Генерал Айронвуд опустил отчет. — Вы сделали все, что могли, учитывая обстоятельства. Это не поражение. Жон не ответил, лицо в ладонях, голова опущена. Его слух все еще был притуплен, аура низкая, тело покрыто царапинами, порезами и обожженными клочками одежды. Живой. Сильно ранен, но жив. Это было больше, чем можно было сказать о некоторых. Сверху, с воздушных кораблей, на которые их эвакуировали, гигантский кратер перед башней Салем продолжал гореть, пыль внутри служила, казалось, почти неограниченным топливом. Расщелина была намного больше другой. Люди Айронвуда оценили ее размер в три километра в длину, два в ширину и не менее двух в глубину. Теперь это был рваный, овальный, горящий вход в преисподнюю. По крайней мере, так это выглядело. — Невозможно сказать, сколько пыли было там внизу. Некоторые инженеры оценивают ее количество более чем в сто тысяч тонн. Я слышал, как один из них упомянул цифру в тринадцать триллионов лиен. — Айронвуд хмыкнул. — Жак потеряет сознание. Жон не был удивлен. Пещеры с пылью, через которые они с Саммер прошли, были потрясающими, буквально стенами чистой, кристаллической пыли. Эти были столь же старыми и, вероятно, лучше защищенными. Если бассейны Гримм были на поверхности здесь, то это было только доказательством того, насколько много пыли было под землей, действуя как источник. Это легко могло быть в два-три раза больше, чем в Вейле, и Салем сознательно взорвала это. — Это была ловушка… — Да. — признал Джеймс. — И мы прямо в нее попали. Тем не менее, я не уверен, что мы могли бы избежать этого. Нам нужно было высадиться в какой-то момент, чтобы штурмовать башню. Лучшие ловушки — те, в которые ты вынужден войти, знаешь ты о их существовании или нет. Салем предвидела их действия. Охотники не были настолько глупы, чтобы устраивать взрывы рядом с таким количеством пыли, но созданный ею подземный монстр был разработан, чтобы это скрыть. Он был создан, чтобы выдержать избиение, потому что Салем знала, что они вызовут более тяжелое вооружение, чтобы избавиться от него, особенно когда он не мог двигаться. Она сыграла нами, как дураками. Мы думали, что это она идиотка, когда оставила Гримма наполовину застрявшим в земле. Очевидно, мы бы отступили и обстреливали его артиллерией, пока он не умрет. Что и было всей сутью. Достаточно было бы одного неудачного снаряда, одной неудачной гранаты или даже просто монстра, который умирает и падает обратно в пыль, и вся пещера взорвалась бы цепной реакцией. То, что Салем пожертвовала бы таким количеством пыли, было поразительно. Это была жизненная сила планеты по ее собственным словам, и это… сколько времени это отняло у Ремнанта? Тысячу лет? Сотни? Салем могло и не волновать это, потому что ее победа означала бы мир без людей, которые использовали бы то, что осталось, а если она проиграет? Ну, она с таким же успехом может отомстить им, уменьшая время. — Это было похоже на стену огня, — сказал Джеймс. — Мы могли видеть каждую ее часть даже с расстояния в два километра. Представляю, люди в Вакуо могли это видеть. Нам повезло, что столько выжило. Только благодаря твоему предупреждению они вообще выжили. — Кроме того, что я тоже вызвал удар. — Это не имело бы значения. Сколько бы прошло времени, прежде чем кто-то решил бы выстрелить по его ногам в надежде найти слабое место? Или что гранатомет промахнулся бы и отправил гранату вниз? Эта пещера была обречена взорваться в тот момент, когда она заставила его прорваться на поверхность. — Джеймс схватил его за плечо и встряхнул. — Если бы ты не призвал к отступлению, ни один человек не выжил бы. Ни один. — Он посмотрел Жону в глаза. — Помни об этом. — Джимми прав, — Кроу выглядел потрепанным, часть его волос была обожжена, а лицо впервые было чисто выбрито. Должно быть, это было для медицинских команд, чтобы лечить ожог вдоль левой стороны его челюсти. — Мы извлекли максимум из паршивой ситуации, и мы выполнили то, для чего были отправлены. Это успешная миссия, насколько это касается кого-либо. — Я — мы — попались в ловушку Салем. — Да, но ты должен помнить, что она занимается этим… сколько, две тысячи лет? Пять? Ты правда думаешь, что у нее нет пары трюков в рукаве? — Кроу говорит правду, — сказал Айронвуд. — Опыт имеет большое значение, и у нее он очевидно есть. Сам Озпин говорил, что он раньше организовывал атаки. Полагаю, он бывал на нашем месте снова и снова. За тысячелетия она стала очень опытной в отражении его армий. Это все хорошо, но от этого ему стало только хуже. Если бы он мог убедить Озпина, если бы он мог справиться лучше, то у них могло бы быть предупреждение об этом. Озпин мог бы быть здесь, чтобы рассказать им о ее уловках. Вместо этого, он был неизвестно где, пытаясь захватить контроль над еще одной бедной душой и убедить их бежать в Маяк, чтобы он мог свернуть всю эту операцию. Я сделал друзей из врагов, но плохо справился с сохранением моих прежних друзей в качестве союзников, подумал он. Сейчас уже слишком поздно что-либо менять — гораздо слишком поздно. Озпин не изменил бы своего мнения. У меня не было выбора, кроме как убить его. Это был либо он, либо я. — Надеюсь, это худшее из того, что могло случиться, — сказал Кроу. — Она не может больше ничего взорвать, верно? Это вся пыль, которая у нее есть. — Должно быть так, — сказал Айронвуд. — Взрыв был настолько большим, что я не представляю, чтобы какая-то пыль выжила. Этот резервуар- — Он нахмурился на этот термин, — -охватывает около двух третей ее башни. Последняя треть должна быть твердой землей, но мы узнаем, когда начнем обстрел. Я собираюсь приказать артиллерийским кораблям сосредоточиться на земле вокруг ее башни в течение первых двадцати часов. Я выясню, что находится под этой скалой, даже если мне придется заняться ударным терраформированием. — Обычно я бы сказал, что это перебор, — сказал Кроу, смеясь. — Обычно. Сейчас я полностью за. Превратите это дерьмо в пустыню. Не может выглядеть хуже, чем уже есть. Ну, если вы оба не против, я пойду спать. — Конечно, — Джеймс отступил в сторону, чтобы позволить охотнику добраться до двери. — Ты более чем заслужил это. У нас хороший запас еды и питья, даже избыточный, так что не стесняйся есть и отдыхать сколько душе угодно. — Есть пиво? — На военном корабле? — Суровое лицо Айронвуда смягчилось. — Не открыто, но, вероятно, где-то есть. Проверь казармы и предложи деньги. Могу поспорить на свою руку, что несколько человек контрабандой пронесли что-то на борт и будут готовы продать. Хотя тебе придется заплатить за это огромные деньги. — Сейчас я готов к этому. Когда Кроу ушел, генерал Айронвуд вздохнул и сел на скамейку рядом с Жоном. Мужчина хотел обнять его рукой, но передумал. Он не был склонен к таким проявлениям, и это было заметно. — Это никогда не бывает легко, — сказал он вместо этого, сцепив между колен одну человеческую и одну кибернетическую руку. — Каждое решение, которое ты принимаешь, взвешивается в жизнях, и иногда ты принимаешь неправильное. Это случается со всеми рано или поздно. Это никогда не вопрос если при неудаче, только когда. Жон вздохнул. — Я знаю это. Это не то, чтобы я раньше не терпел неудачу. — Пирра, Блейк, Гира. Список продолжался бесконечно, особенно в его предыдущей жизни. — Я просто… Было бы неправильно не винить себя хоть немного. Ради тех, кто погиб. Они заслуживают лучшего, а я не лучший. — Ты один из лучших, если не самый лучший охотник, который у нас есть. — Охотник, — подчеркнул Жон. — Не лидер. Это был бы ты. — И я буду вести с этого момента, — сказал Айронвуд. — Ты на самом деле не был лидером атакующих сил. Никто не был. Охотники так часто привыкли работать независимо, что мы не пытаемся давать им приказы. Ты взял командование и приказал отступать, но у тебя не было никакой ответственности за это. Вся эта скорбь справедлива и правильна, но вина лежит на плечах Салем. Не твоих. Жон кивнул. Это немного помогло, даже если он все еще чувствовал, что мог бы сделать лучше. — Я отвлекаю тебя. — Все в порядке. Я организовал бомбардировку, и я не нужен только для того, чтобы сказать `огонь` и наблюдать, как это происходит. Хотя мне пришлось поговорить с твоими дочерьми, — сказал он с мягким смехом. — Что-то о том, что все вернулись, но тебя там не было, чтобы увидеть их, кажется, вывело их из себя. Черт. Ругаясь, Жон поднялся на ноги. Он забыл в своем горе о том, что другие могут думать или чувствовать, особенно о его неспособности открыто вернуться. Кто-то должен был сказать им, что он ранен, а не мертв, но это не остановило бы их панику. Эмеральд и Вернал выросли без кого-либо, на кого можно было бы положиться. Страх быть отправленными обратно в это состояние все еще был с ними. — Я думал, что это заставит тебя двигаться, — сказал Айронвуд. — Постарайся сохранять уверенность. Потеря стольких людей причиняет боль, и так и должно быть, но это ничто по сравнению с будущим, о котором ты мне рассказал. С тем, сколько людей погибло там, это благословение. Спорить было бесполезно. Жон кивнул и открыл дверь, вышел и поспешил назад к комнате, которую он делил с Эмеральд и Вернал. Было нечестно заставлять их беспокоиться. Было нечестно оказывать на них давление. По пути он встретил Кроу, который делал глоток из бутылки водки и показал ему большой палец вверх. Рядом солдат, невысокая девушка с синими волосами, с удовольствием пересчитывала лиены. Когда он достиг своей комнаты, он увидел, что дверь открыта, а Вернал уже стоит на страже. Ее глаза расширились, увидев его, и она бросилась вперед, врезавшись в его грудь. — Придурок! — попыталась она прорычать, но это вышло слабо и хрупко. — Тебя там не было! Ты должен был прийти к нам! — Папа. — Еще один удар пришелся в его бок, и тонкие руки обвили его. — Ты был ранен? — Немного, — признался он ради них обеих. Он позволил им увидеть ожоги и синяки, а затем позволил им затащить его на одну из кроватей и суетиться над ними. Эмеральд взяла бутылку с кремом, который ему выдали, открутила крышку и начала наносить немного на свою руку. — Большая часть поверхностная, но меня нужно было осмотреть. — Мы должны были быть там внизу с тобой! — прорычала Вернал. — Я рад, что вас не было, — ответил он. Они замолчали. Эмеральд начала втирать крем в его руку. Он был холодным и онемляющим. — Не все вернулись, и не из-за недостатка мастерства. Вы видели кратер, я полагаю? — Он чертовски огромный! — Он действительно чертовски огромный, — согласился он, присоединяясь к вульгарности Вернал. — Я в таком состоянии только потому, что был одним из первых, кто начал бежать. Там внизу не было битвы. Это была односторонняя бойня с нашей стороны, за которой последовал взрыв бомбы. Самой большой бомбы на Ремнанте. Той, что затмила все остальные. — Он вздохнул. — Я рад, что вы обе были далеко, очень далеко от всего этого. Эмеральд приостановила свои действия. Она позволила Вернал забрать бутылку и налить немного на свои руки. Не дав ему времени поспорить или сделать это за нее, она начала стягивать его рубашку. Жон вздохнул и позволил им, наклонившись вперед, чтобы они могли провести руками по его обожженной спине. — Но мы будем там, когда ты пойдешь на штурм башни, — сказала Эмеральд. — Не так ли? Ты обещал. — Я обещал. И я намерен сдержать свое слово. — Он закрыл глаза и облегченно вздохнул, чувствуя, как крем начинает творить свое волшебство. — Я не отступлю от этого. Мы остановим Салем вместе, раз и навсегда.

***

Салем с удовольствием наблюдала, как флот отступал от ее маленькой уловки. Гримм, действовавший как отвлечение, прекрасно справился с задачей, продержавшись, пока они не совершили ошибку. Извержение было прекрасным, самым дорогим праздничным фейерверком, который когда-либо видел мир. Тириан все еще был в восторге, глядя в окно с пеплом на лице. — Почему ты не позволила мне выйти туда? — спросил он ее. — Я мог бы убить выживших. — Их было довольно много, Тириан. — Я мог бы убить одного. Я мог бы найти его и перерезать ему горло. — Возможно. — Или, возможно, его бы уничтожили выжившие. Они никогда не узнают. — Но я не боюсь его, Тириан. Я не боюсь никого. Пусть приходят, пусть Ашари приходит. Если он хочет заменить Озму, я доставлю ему удовольствие его первого поражения. Я буду наблюдать, как надежда исчезает из его глаз, когда все, что он знает, все, что он любит, будет отнято у него. Это было бы подходящим наказанием за его предательство. Если бы ее это волновало. Однако в этом не было настоящей боли. Нельзя чувствовать себя преданным из-за потери людей, о которых ты по-настоящему не заботишься. Вместо этого, это было любопытство, жгучее желание узнать, сможет ли он занять место Озмы. Или если, в конце концов, он будет не лучше, если он отступит и сдастся, когда столкнется с тщетностью. Что за человек этот Ашари? Салем ухмыльнулась и откинулась назад, когда воздушные корабли открыли огонь. Земля снаружи была разорвана, расколота огромными взрывами, которые сотрясали башню. Посмеиваясь и игнорируя пыль, падающую с ее трясущегося потолка, Салем откинулась на своем троне и закрыла глаза. Полагаю, я скоро узнаю.