Реликвия будущего

Магия встретилась с магией, и порыв ветра и силы, возникший от этого, был ошеломляющим. Широкий меч, наполненный силой Реликвии, врезался в заклинание, которое применила Салем, затем прорезал и разорвал его. Как вакуум в космосе, область, через которую он прорезался, всосала окружающий воздух, сжигая его, словно топливо, вытекающее из горящего мотора. Оно воспламенилось и взорвалось наружу, отбросив руку Салем назад и заставив Жона сощурить глаза от яркой вспышки. Магия сама по себе была силой Богов, переданной и оставленной как наследие среди людей, но Реликвия была чистой магией. Она была свежей, или настолько свежей, насколько может быть божественная сила, магией, принявшей физическую форму. Какой бы могущественной ни была Салем, она не могла сравниться с настоящим Богом. И судя по паническому выражению её лица, она это знала. Исчезли насмешки; исчезла уверенность; Салем взмахнула рукой в сторону его ног, пытаясь выбить их из-под него. Её глаза горели, а губы обнажили зубы. Когда Кроу прыгнул на неё сзади, у неё не осталось терпения для него, она ударила охотника тыльной стороной ладони в середину тела и отбросила его прочь с невероятной силой. — Боги, — выплюнула она. — В конце концов, всё всегда сводится к ним, не так ли? Они разрушили мою жизнь, когда я была обычной женщиной, а теперь намереваются сделать это снова. Чтобы исправить ошибку, которую они совершили. К чёрту их! — завизжала она, метнув в его сторону зелёную молнию. Жон поднял Кроцеа Морс и принял удар, как громоотвод. Его кожа покалывала и дёргалась, когда ток проходил через него в землю. Это было гораздо меньше, чем должно было быть. Реликвия либо защищала его, либо крала её магию, чтобы питать себя — а почему бы и нет? Она была сделана из того же вещества, которым разбрасывалась Салем. Несмотря на ситуацию, он не мог не согласиться с Салем в принципе. Боги действительно создали её, они выпустили её на волю, и если им не нравилось то, что она сделала, они могли прийти и исправить это в любое время. Вместо этого они прокляли Озму жить мучительным существованием тысячи и тысячи лет, а Озма не был богом. Он сломался. Любой бы сломался под таким стрессом, давлением и временем. Боги действовали так, будто Салем наказывали за её ошибки, как будто человечеству давали шанс искупить свою вину, но всё, что пошло не так, было их рук делом. Единственная вина Салем была в том, что она попросила вернуть своего мужа к жизни. Если бы Бог Тьмы просто отказал, никого из них здесь бы не было. И всё же они были здесь, и всё же он был здесь, и всё же сотни тысяч людей погибли из-за этого, и он собирался убедиться, что это число не будет расти, даже если это убьёт его. Даже когда это убьёт его. Жон рванул к Салем. Райвен, Синдер и Айронвуд атаковали со всех других сторон, не с надеждой победить её, а исключительно чтобы отвлечь, потребовать внимания. Салем тоже это осознавала. Она знала, кто настоящая угроза. Однако это не значило, что она могла позволить себе бездействовать, когда Айронвуд схватил её за левую руку и потянул вниз за неё, или когда Синдер бросила ей в глаза пламя, горячее, чем солнце. Салем метала и атаковала дико, пытаясь удерживать внимание на нём, одновременно разбираясь с раздражителями. Она отбросила Айронвуда прочь и послала волну гравитации или ветра или чего-то такого в Синдер, подняв её и разбив о потолок. Синдер протащило по нему, а затем ударило о заднюю стену, как куклу, брошенную капризным ребёнком. Прежде чем Салем успела прикончить её, Кроцеа Морс опустился и отсёк её левую руку, всё ещё направленную на Синдер. — Аргххх! — В отличие от многих прошлых случаев, Салем закричала. Её рука перевернулась в воздухе — без крови, но с частицами золотой пыли, вытекающими из её запястья, как влажный туман весенним утром. — Нет! — завыла она, отдёрнула руку и направила другую на него. Красный свет потрескивал в её ладони. — Ум- Кроцеа Морс крутанулся и рубанул вверх. Жон находился в постоянном движении с первой атаки. Хотя второй удар был направлен в её тело, её правая рука оказалась на пути. Заострённый кончик прорезал низ её ладони и пошёл вверх, отсекая мизинец и безымянный палец вместе с большим куском ладони. Это работает, — подумал он тупо. — Она умирает. Возбуждение было слабым, мрачным, и Жон одновременно услышал и почувствовал сдавленное рыдание Эмеральд далеко позади. После всех этих лет подготовки к этому моменту, всех лет борьбы, реальность происходящего медленно доходила до сознания. Это было то, чего он хотел, что ему нужно было сделать, и почему он вернулся, и всё же сейчас всё, что он мог делать, — это колебаться. Он не мог себе этого позволить. Райвен и Вернал атаковали как одно целое, обретя новую уверенность после калечащей травмы Салем. Отсутствие руки и половины другой, казалось, не мешало ей использовать магию, но боль должна была отвлекать. Молния была грубой и нефокусированной, ударяя по девушкам, но также и по полу вокруг них. Этого всё ещё было достаточно, чтобы заставить обеих упасть на колени, но это лишь позволило чёрной птице, парящей высоко впереди, превратиться обратно в человека. Кроу ударил сверху обеими руками, попал Салем в шею и разрезал всё вниз до левого бедра. Это разрезало бы обычного человека пополам. Это разрезало и Салем тоже, даже если она исцелилась от этого так быстро, что нельзя было сказать наверняка. Боги, очевидно, не притупили боль, потому что она стиснула зубы и прекратила атаковать молниями Райвен и Вернал, направив обе культи на Кроу. На этот раз не молния. Огонь. Волны огня, которые поднялись по его телу и обвились вокруг головы, чтобы выжечь кислород, который ему был нужен. Жон выругался и бросился вперёд. Это всё, что ему нужно было сделать. Салем либо почувствовала оружие, либо знала, где настоящая угроза, отпустив Кроу, который упал на одно колено и хватал ртом воздух — а затем был оттащен в сторону Айронвудом. Салем повернулась и отпрыгнула назад обеими ногами, отбрасывая себя от острого кончика, ищущего её плоть. — Как ты думаешь, что произойдёт, если я умру? — быстро выплюнула она, огибая комнату с преследующим её Жоном. — Ты думаешь, что все Гримм упадут замертво? Перестанут быть проблемой? Умрут? Они не умрут. Озма и я сражались против них, и они были гораздо безжалостнее тогда, звери чистого убийства, которые неустанно охотились на всё живое. Они были достаточно серьёзной угрозой, чтобы уничтожить наше Королевство. Ты действительно хочешь вернуть человечество в тёмные века? Как будто она была лучше. Салем могла контролировать Гримм сейчас, но они всё ещё представляли угрозу. Больше для крупных городов, чем для деревень, но всё равно убийцы. Жон увернулся от порыва ветра и рубанул по её колену. Она отдёрнула ногу в последний возможный момент, чуть не споткнувшись в спешке убраться подальше. — Дело не только во мне, — поспешно сказала она. — Озма умирает вместе со мной, наконец освобождённый от своего проклятия. Единственная причина, по которой человечество вообще выжило до сих пор, — его работа. Ты можешь позволить себе остаться без неё? — Мы справимся. — Вы справитесь? Высокомерный глупец! Мы направляли вас; мы защищали вас; мы создали вас! Если бы не Озма и я, вы бы все стучали камнями друг о друга в пещерах, пытаясь открыть огонь! Пища для любого проходящего мимо Гримма! Единственная причина, по которой человечество пережило крах, — это то, что мы провели вас через него! Без нас, без меня, вы потеряете то единственное, что держит ваши ничтожные Королевства вместе! — кричала она. — Что тогда? Война, конфликт, беспорядки. Королевства обратятся друг против друга в постоянно расширяющейся борьбе за землю и ресурсы. У вас уже есть конфликты, когда мои Гримм занимают девяносто процентов суши мира. Как ты думаешь, насколько хуже будет, когда ваши границы соприкоснутся и перекроются? Хаос! — обвиняла она. — Это будет хаос! Вполне возможно, так и будет. Жон не претендовал на роль предсказателя, и не утверждал, что по-настоящему понимает махинации наций и тех, кто ими управлял. Гримм, а следовательно, и Салем, выступали в роли общего врага для четырёх королевств и сохраняли единство всех. Без этой угрозы уничтожения вполне возможно, что могла начаться ещё одна Великая Война, на этот раз не между фавнами и людьми, а между Королевствами. И всё же это была человеческая жизнь. Это была история. Королевства поднимались и падали; империи завоёвывали и рассыпались в прах. Притворяться, что этого никогда не произойдёт, было наивно, а обрекать всех на страдания как способ ограничить человеческое поведение было нигилизмом на уровне, который сам себя разрушал. Он мог лишь надеяться, что, несмотря на войну, несмотря на конфликт, следующие поколения поймут последствия своих действий. Это не произойдёт в этом и следующем поколении. Даже если бы все Гримм исчезли, население Ремнанта ещё не было достаточно высоким, чтобы быть проблемой. Пространство не было нужно, так как города ещё не расширились. Это проблема для внуков Эмеральд. Или, может быть, даже для её правнуков. Такой период времени, возможно, ничего не значил для Салем и Озмы, но для них он значил всё. Это была целая жизнь и даже больше. Жон поднял Кроцеа Морс и двинулся вперёд, его намерение горело в его тёмно-синих глазах. — Ха… — Салем засмеялась, но она также немного обмякла. По справедливости, она встречала свою окончательную гибель лучше, чем Озпин. — Так вот оно что? — пробормотала она. — С вашим родом никогда нельзя было договориться. Они обвиняли меня во вспышках Гримм в империи Ашари. Говорили, что мы вызвали их своей жадностью и высокомерием. Они приносили детей в жертву в пропасти, чтобы изгнать злых духов, и когда Озма и я нашли и казнили их за это, они всё ещё придерживались своих убеждений. Вы, люди, такие чертовски упрямые! Салем раскинула руки, внезапно разъярённая и кричащая. — Мы старались изо всех сил! Мы сделали всё, что могли! Ты думаешь, мы хотели, чтобы наше королевство пало? Ты думаешь, кто-то из нас хотел этого? Посмотри на меня! — взревела она. — Посмотри, что эти проклятые Боги сделали со мной! Я чудовище! Отрицание. Гнев. Горе. Торг. Всё, что осталось теперь, — принятие. Салем и Озма действительно помогли человечеству. Они спасли его. Без них Гримм могли бы захватить мир давным-давно, и без постоянной заботы Озмы и создания академий, без секретов ауры и проявлений, они бы не выжили. Нельзя отрицать то, что эти двое сделали, и он не стал бы пытаться. — Я не ненавижу тебя, — мягко сказал Жон Салем. Он подошёл к ней, и она не пыталась бежать. Места для этого не было. Её красные глаза встретились с его, дрожащие и мокрые, и он знал, что она смирилась с тем, что должно произойти. — Насколько я понимаю, вы оба жертвы сил, далеко превосходящих всех нас. Они были жестоки, ты горевала, и ты не заслуживала того, что они с тобой сделали. Мерцающая линия слёз стекала по её щекам. — Не заслуживала, — прохрипела она. — Я любила его. Я просто… не хотела его терять… — Хороший человек утешил бы тебя. Они бы поняли, что тебе нужно время, что ты была в отчаянии. Если большинство людей могут справиться с этим, то у Бога не должно было возникнуть никаких проблем. — Жон положил левую руку ей на плечо, а кончик Кроцеа Морс приставил к её животу. — Возможно, это мало значит, но я не ненавижу тебя, Салем. И не жалею тебя. Тебе выпала дерьмовая карта, и тебе пришлось терпеть нечто, что никто, кроме Озмы, не может претендовать на понимание. Бессмертие. Проклятие вечной жизни. Он мог сколько угодно поэтично рассуждать о том, как он никогда не поддался бы злу, как она, но что он знал? Что он мог утверждать об этом? Не пройдя тысячу лет в её туфлях, он понятия не имел, сохранил бы он рассудок или нет. То, что Салем плакала и смотрела в его глаза с таким облегчением, такой привязанностью, только говорило о том, насколько фрагментирован стал её разум. Была ли она счастлива, что кто-то простил её? Испытывала ли облегчение, что ей наконец сказали, что это была не её ошибка, или получила какое-то сочувствие к своему проклятию? Или она просто нашла некоторое утешение в его уверении, что она не была злой тогда, когда просила вернуть Озму к жизни. Что её просьба не была признаком зла, присутствующего в человечестве, а просто скорбной мольбой глубоко влюблённого человека. — Что ты такое…? — прошептала она. — Ты кажешься таким тонким. Твоё присутствие… его почти нет. Я не могу… Ты даже не кажешься живым. Как конструкт или… — Глаза Салем ненадолго расширились. — О, — выдохнула она. — О, я… я понимаю. Это не первый раз для тебя, не так ли? Для нас обоих? Жон грустно улыбнулся. — Ты помнишь? — Нет. Но это была идея, которая у меня была. План на последний момент, если однажды всё пойдёт не так… Это имело смысл. Думать, что Салем придумала план отправить его назад, когда она буквально была в предсмертные моменты, было, пожалуй, слишком. Он не думал об этом тогда, слишком отчаянно желая изменить всё, но она, должно быть, придумала эту идею задолго до этого, а затем сохранила её как гамбит, который можно использовать, если Озма когда-нибудь одержит победу. Салем горько рассмеялась. — Полагаю, всё действительно пошло не так. У меня действительно не было шанса, да? У меня никогда не было шанса. Прокляните этих Богов! — прошипела она. — Прокляните их, прокляните их на вечность. — Её глаза снова сфокусировались на его. — Делай. Пожалуйста, просто закончи этот кошмар. Жон закрыл глаза. — Мне жаль. — Это не твоя вина. Ни у кого из нас никогда не было выбора. Рука Жона сжалась. С внезапным всплеском силы он вонзил меч в её живот. Бессмертная плоть Салем поддалась слишком легко, эхом раздался хриплый звук, когда культи её рук толкнули его в плечи. Она пыталась цепляться за него, пыталась облегчить боль. Жон обхватил свободной рукой её талию и продолжал толкать внутрь и вверх, пока меч не пронзил её спину. Одна рана была, несомненно, смертельной, разрывая её позвоночник и, надеюсь, не давая ей чувствовать слишком много боли. Её тело потеряло способность стоять, и она опустилась на колени. Жон опустил её, вытащив свой меч и положив его на пол, когда укладывал её. Золотая пыль скапливалась, как кровь, под ней, мерцая по полу. — Э-это всё? — осмелился спросить Кроу. — Всё кончено. Салем мертва…? Умирающая ведьма усмехнулась. — Да, дитя. Радуйтесь. Злое чудовище повержено. П-По крайней мере, не его рукой. — Озма. — Я-я не знаю, смогла бы я справиться. Я-я не уверена, была бы я зла или плакала бы, — призналась она шёпотом, который услышал только Жон. — Д-думаю, часть меня всё ещё любит его. — Это всё? — снова спросил Кроу. Жон вздохнул. — Всё кончено. Салем побеждена. Кроу издал радостный возглас и ударил кулаком в воздух. Жон не мог упрекать его, и он был не единственным, кто праздновал. Синдер долго и громко смеялась, в то время как Айронвуд сжал руки вместе и улыбался так, что его лицо чуть не треснуло пополам. — Миссия выполнена, — сообщил он вслух, для всех, кто ждал в напряжении. — Это генерал Айронвуд сообщает об успешном выполнении миссии. Подготовьте воздушное судно для эвакуации. — Мы сделали это! — Кроу возбуждённо засмеялся и потянулся к ближайшему человеку, которым оказалась его сестра. Он обхватил её шею рукой и притянул для объятия одной рукой. — Мы, блядь, сдела-уф! — выдохнул он, когда она вонзила локоть ему в бок. — Ч-чёрт. Ты не будешь праздновать даже это? Это- — Чувствуй, блядь, обстановку! — огрызнулась Райвен. Нельзя было не заметить, как треснул её голос. Горе. Это заставило Кроу немедленно остановиться, смущение нарастало, когда он заметил, как влажно блестели её красные глаза. — Что? Что такое? — Кроу повернулся к единственному, кто мог понять его стервозную сестру. Его близкому другу, Жону. — О чём она говор- — Дыхание Кроу прервалось. — Ж-Жон…? Он поднял правую руку перед лицом. Она то появлялась, то исчезала из виду, становясь настолько прозрачной, что он мог видеть сквозь неё. Жон поднял другую руку, чтобы увидеть то же самое, затем посмотрел на себя. Он мог видеть каменные плиты, на которых стоял на коленях, под своими собственными коленями, и даже его тень, казалось, мерцала, появляясь и исчезая, как будто в ней был сбой. Возбуждение Кроу угасло. — Что? Что происходит? У Райвен был ответ. — Он умирает. Вернал опустилась на одно колено слева от Жона. На её лице было храброе выражение, она всё ещё боялась показывать слишком много эмоций, даже если он был достаточно опытен, чтобы видеть их ясно как день. Он улыбнулся ей, но не думал, что это как-то утешило девушку. — Папа! — закричала Эмеральд, подбегая справа с раскрытыми руками и лицом, красным от прилива крови, слёзы текли по её щекам, когда она издавала некрасивые рыдания. — Нет! Она бросилась вперёд, чтобы схватить его, чтобы попытаться вернуть его в реальность, но в жестоком повороте судьбы её руки и тело прошли прямо сквозь него. Вместо того чтобы найти тёплые объятия отца, Эмеральд упала на холодный, бесчувственный пол, её руки распластались на грубом камне, глаза широко смотрели на трещины. Его собственные глаза болезненно щипало, когда Жон пытался положить руку ей на спину. Она прошла прямо сквозь неё, не находя опоры и не предлагая утешения. Он не мог сказать, было ли это его возвращением в его реальность или его физическое тело, созданное Салем, просто исчезало. В любом случае, это было быстро. Безболезненно. Физически, во всяком случае. Прямо сейчас он бы предпочёл жестокую и мучительную смерть ради возможности обнять каждого из них. — Мне жаль. Я не могу это остановить… — П-папа… — Эмеральд поднялась и села на колени. В редком проявлении поддержки Вернал притянула её к своему боку, положив щеку на волосы Эмеральд, одну руку на другую щеку девушки. — Э-это несправедливо. — Эмеральд плакала. — Это несправедливо. Я-я люблю тебя. Ты нужен мне. — Я тоже тебя люблю. Я люблю вас обеих. И всех, кто здесь, — сказал он, повысив голос. — Вы все значите для меня чертовски много. Я… я не смог бы зайти так далеко без вас всех. Никто из нас не смог бы. Райвен кивнула. Айронвуд крепко зажмурился. Даже Синдер стояла неподвижно — никаких слёз от неё, но она послала ему медленный и уважительный кивок, который от неё значил столько же. Кроу стоял ошеломлённый, его руки безжизненно висели по бокам, а рот был искривлён в страдании. — Почему…? — спросил Кроу. — Почему это в довершение ко всему остальному? Что насчёт Саммер и Тайянга? Что насчёт Янг и Руби? — Я бы сказал им что-нибудь, если бы мог, Кроу. — Жон слабо улыбнулся. Он знал, что мужчина не обвиняет его ни в чём. Просто борется. Страдает. Он уже встречал Кроу, который потерял себя после потери близкого друга, и, несмотря на все его усилия сделать всё лучше, казалось, что Кроу снова потеряет близкого человека. — Райвен может рассказать тебе полную историю. Если вкратце, я существую только из-за магии Салем. Без неё, без неё, я не могу существовать. Понимание снизошло на него. — Ты знал. — Знал. Но это… это всё равно должно было быть сделано… — Чёрт… — Кроу посмотрел вниз, сжал руки и задрожал. — Чёрт, — сказал он снова, затем развернулся на ногах и отбросил Харбингер. — ЧЁРТ! — взревел он. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Аргххх! Жон хотел бы сделать больше или иметь больше времени. Он исчезал быстрее. — Вы двое заботьтесь друг о друге, — сказал он Вернал и Эмеральд. — Я оформил своё завещание, и у вас будет достаточно, чтобы жить хорошей жизнью. Пожалуйста, будьте рядом друг с другом там, где я не могу. Утешайте друг друга. Помогайте друг другу. — Я буду. — хрипло сказала Вернал. — Я… чёрт. Я буду, папа. — Не уходи… — снова умоляла Эмеральд. — Пожалуйста… — Я не могу остаться. Я ничего не могу сделать. Никто ничего не может сделать. — Н-неправда… Два бледных пальца и большой палец схватили лицо Жона. Как они вообще коснулись его, он не знал, но внезапный прилив огня, проникающий в его тело, вырвал болезненный хрип из его лёгких. Воздух. Кислород. Он резко вдохнул, наполняя лёгкие, которые почти опустошились. Холодное прикосновение пола вернулось в его тело, как и вес его истощения, тупая боль его ауры и холодный воздух. Его руки дрожали, поднимаясь ладонями вверх, внезапно став намного более реальными. Твёрдыми. Цветными. Непрозрачными. Жон задрожал и посмотрел на себя, чтобы действительно увидеть себя. А затем Эмеральд ударила его, как ракета — и на этот раз она не прошла сквозь. Её руки обвились вокруг его плеч, её лицо прижалось к его шее, а её мокрые глаза уткнулись в его кожу. — Как? — прошептал Жон. — Я… жив…? — Нет. — Салем сказала это с грустной маленькой улыбкой. — Я не Бог. Я не могу даровать жизнь. Е-если бы я могла, мне бы никогда не понадобились они. Это… отсрочка. П-последняя частица моей магии. Жон сглотнул. — Время. С-сколько? — Недолго. Месяц. Два. Потом ты умрёшь. — Рука Салем оставила его лицо и потянулась, чтобы коснуться локтя Эмеральд. Его дочь повернулась, чтобы посмотреть на неё, заплаканные глаза встретились с глазами Салем. — В-вот всё, что я могу тебе дать. — Спасибо! — прохрипела Эмеральд. — С-спасибо! — Э-это меньше, чем могли бы сделать Боги, но без проклятия. Н-ничего больше, чем время попрощаться. Время, которого у нас с Озмой никогда не было. Е-если бы Боги даровали это вместо того, что они сделали, м-может быть, всё было бы лучше… Дыхание Салем прервалось, и её голова упала набок, глаза затуманились в смерти. Если раньше она использовала последнюю частицу своей умирающей магии, чтобы создать тело и отправить его душу назад, то теперь она влила её в него исключительно, чтобы поддержать магию, удерживающую его здесь. Это работало постоянно в этом времени, потому что источник этой магии всё ещё был жив, но теперь, когда она ушла, это исчезнет. Один месяц. Может быть, два, если повезёт. Это было не так много времени, но это было время, которого он никогда не думал, что у него будет, и дарованное последним человеком, от которого он мог это представить. Жон протянул руку и нежно провёл ладонью по лицу Салем, закрывая её глаза в последний раз. С некоторой удачей, она наконец обрела покой. — Спасибо. Вернал быстро переместилась на другую его сторону и, после короткого момента колебания, прижалась и обняла его справа. Оба их лица прижались к его шее, и Жон смотрел в потолок, потерянный и смущённый. Реликвия Выбора показала его смерть, и вот он здесь, но она показала только, что он умирает. Не момент смерти. Живой, хоть и на время, он не знал, что делать. А затем Джеймс положил твёрдую руку на его плечо и крепко сжал. — Давайте отправимся домой, — сказал он, такой уверенный и твёрдый, как гора. Жон мог только дрожаще кивнуть и позволить себе быть поднятым между своими дочерьми. — Да, — согласился он. — Я… я думаю, я хочу вернуться домой.