Реликвия будущего

— Тесты дали отрицательный результат. Вы образец идеального здоровья. — Этого не может быть! — огрызнулся Джеймс. — У меня есть видеозапись! Вы сами её видели! — Я действительно видел её, генерал. — Военный хирург встретил своего командующего с невозмутимым спокойствием; он не вздрогнул и ни на шаг не отступил, и на самом деле именно Джеймс отступил с тихим извинением за потерю самообладания. Доктор принял это кивком. — Я согласен, что проблема есть. Я говорю вам, что она не проявляется ни в каких медицинских тестах. Нечего найти, и, соответственно, нечего лечить. — Мужчина мягко посмотрел на Жона. — Мне жаль. — Это не ваша вина. — Жон потирал руку, откуда ассистент только что вытащил очередную иглу, взяв еще одну пробирку свежей крови, которая, он был уверен, ни к чему не приведет. — Оставь его, Джеймс. Я ценю твои попытки, правда, но ничего нельзя сделать. Генерал Джеймс Айронвуд выглядел крайне огорченным. — Я не могу это принять. Мы слишком много пожертвовали, слишком упорно боролись, чтобы просто позволить тебе исчезнуть… Я никогда не смогу себе этого простить. Жон сглотнул ком в горле. Джеймс действительно был хорошим другом, одним из лучших, и было невероятно осознавать, как мало он знал этого человека в своем первоначальном времени. В возвращении было много поводов для благодарности — спасение Саммер, спасение Пирры, даже спасение Адама — но были и другие, менее значительные вещи. Возможность встретиться с Джеймсом и Кроу на равных, возможность выпить с Тайяном, обмениваться оскорблениями с Райвен и формировать новые связи, такие же крепкие, как когда-то были в команде JNPR. И со всем этим тоже приходилось прощаться. Это действительно было несправедливо, и всё же это было больше, чем он мог когда-либо ожидать. И спасибо Салем. Почему она это сделала? Почему она сдалась? Даже если так, почему она потратила последнюю энергию, чтобы дать мне больше времени? Эти вопросы преследовали его и наяву, и во сне, и единственное, до чего он действительно мог додуматься, это то, что ей стало жаль Эмеральд, и, возможно, она хотела в последний раз показать Богам средний палец, технически исполнив желание лучшим способом, чем это сделали Боги. Если так, то он признал бы, что ей это удалось. — Что я могу сказать, — произнёс доктор, — так это то, что анализы слишком чистые, слишком хорошие. Я назвал вас образцом идеального здоровья, мистер Ашари, и это так. Слишком идеального. Я допускаю, что образ жизни охотника творит чудеса для тела, но не настолько. Ваше кровяное давление идеальное, пульс устойчивый, вены и артерии не показывают признаков истончения, а ваши органы, несмотря на суровость вашей жизни, демонстрируют удивительно мало признаков износа. Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что они созданы как лакмусовые тесты для начинающих медицинских работников, чтобы показать, каким должно быть здоровое человеческое тело. — Никто раньше этого не замечал. — Мы привыкли искать то, что не так, мистер Ашари. Ни один врач не воспринял бы это как проблему. К сожалению, это означает, что я мало что могу предложить. Приношу свои извинения, генерал Айронвуд. Жон поднялся с медицинского кресла и надел куртку. Он слушал лишь вполуха, как генерал Айронвуд требовал отправить анализы крови и результаты в его офис. Он оставил его заниматься этим и вышел в коридор, где его тут же окружили Эмеральд и Вернал. — Идеальное здоровье, — сказал он им, притягивая девочек ближе. — Это значит, что они мало что могут для меня сделать, но я также никуда не денусь, пока не закончится сила Салем. Кроу встал. — Значит, они не могут…? Жон покачал головой. Нельзя лечить то, что не является неправильным, а магия была непонятным и расплывчатым явлением. Единственным оставшимся практиком, помимо его собственной рудиментарной способности, был Озма, и тот потерял большую часть своей силы, создав дев. Собственная способность Жона, символ на его левой руке, теперь поблекла. Это тоже был скорее проводник к Салем, чем его собственный магический талант, и с её исчезновением больше не было источника силы, из которого можно было черпать. Кроу закусил губу и взглянул на Эмеральд и Вернал. Жон уловил сообщение и присел. — Я довольно голоден после этих анализов крови. Не могли бы вы двое принести мне что-нибудь поесть? Я скоро подойду. Ни та, ни другая не были настолько тупы, чтобы не понять, что они с Кроу хотят поговорить наедине, но они также стремились угодить — отчаянно, даже с учетом того, как мало времени осталось. Эмеральд поцеловала его в щеку, и Вернал удивила его, сделав то же самое, покраснев как маков цвет и всё время сверля его взглядом. Затем они обе умчались. Кроу фыркнул. — Знаешь, Янг ничуть не лучше в проявлении привязанности в наши дни. Подростковые годы. Слишком не круто сидеть на коленях у дяди, как она делала раньше. Не говоря уже о том, что мне приходилось мириться с тем, что её рвало на меня, когда она была ребенком. — Дети, да? Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести своих? — Не думал. Со своей работой, своими обязательствами против Салем, я никогда не хотел делать это с кем-то. Теперь… — Он выглядел задумчивым. Удивленным. — Полагаю, ничто меня не останавливает. — Кроме твоей внешности и характера. Кроу расхохотался. — Придурок! — Стараюсь. О чём ты хотел спросить? — А. Да. — Кроу вздохнул и выпрямился. — Значит, это необратимо? Ты исчезнешь? — Да. — Чёрт. — Он резко выдохнул. — Чёрт возьми. Я… Дерьмо. — Отвернувшись в сторону, он прошипел сквозь стиснутые зубы. — Это неправильно. Неужели мы ничего не можем сделать? Должно же быть что-то. — Джеймс старается. — Жон оглянулся на комнату, где тот все еще спорил с главным медицинским офицером. — Он действительно пробует всё. Думаю, он хочет подключить меня к машине передачи ауры, посмотреть, не подпитает ли это меня. Потом попробовать с Пылью. Но это не то же самое. Пыль — это их магия. Я рожден от магии Салем. — Нельзя винить его за попытки. Похоже, под всей этой сталью действительно есть человек. — Он хороший человек, Кроу. — Знаю. — Кроу криво улыбнулся. — Я подшучиваю только над хорошими. Итак, путешествие во времени. Когда ты собирался рассказать мне об этом? — Никогда. — И всё же ты рассказал Райвен. — Райвен использовала Реликвию Знания, чтобы узнать. Я ей ничего не рассказывал. — Справедливо. — Кроу выглядел так, будто хотел разозлиться, но не мог. Справедливости ради, они только что покончили с Салем, выиграли войну и вернулись домой. Снаружи Атлас праздновал. Они не знали всей правды и, возможно, никогда не узнают, но им сообщили, что самое большое скопление Гримм, когда-либо виденное, было уничтожено, и что их лидеры надеются, что это ознаменует новую эру процветания и безопасности для Королевства. — У меня есть один вопрос, — сказал Кроу. — Он не дает мне покоя. — Давай. — Ты знал меня, верно? Раньше. — Я знал тебя. — Кем я был тогда? Для тебя, я имею в виду. — Моим любовником. Кроу фыркнул и ударил его по руке. — Серьезно, мужик. — Ты был наставником, — сказал Жон с собственной усмешкой. — Ты был нашим проводником и чаще всего нашим защитником. Ты присматривал за нами, сохранял нам жизни и учил меня, как быть настоящим охотником. Как сражаться грязно, видеть больше, чем на поверхности, и сосредотачиваться на том, что мне нужно сделать, чтобы победить. Кроу скрестил руки, сквозь его позу проступало смущение. — Я хорошо к тебе относился? — спросил он грубовато. — Я не облажался, да? — Ты был одним из лучших. Почти все нас рано или поздно подводили. Айронвуд, Озпин, Райвен. Ты — никогда. — Даже Саммер? — Саммер была мертва. Погибла в Вакуо, когда Руби и Янг были детьми. Он резко втянул воздух и уставился на Жона. — Когда ты…? — Одно из первых, что я изменил, вернувшись. Даже не осознавая, кто она, где я нахожусь или когда я нахожусь. Счастливая случайность, хотя я о ней не жалею. Ты тоже погиб в Вакуо. Гораздо позже. Дева Лета. — А. Ааа. — Нелегко, правда? Слышать о своей смерти? — Не очень, — признал он. — В таком случае я рад, что ты вернулся. Рад, что ты изменил вещи. Звучит эгоистично, особенно учитывая, что это больше принесло пользы нам, чем тебе… — Я обрел друзей, спас больше людей и получил шанс иметь семью. Я выиграл, Кроу. Больше всех. — Если ты так говоришь. Мы скоро отправляемся обратно в Вейл? Саммер и Тайян захотят увидеть тебя… и они заслуживают знать, что с тобой произойдет, верно? Янг и Руби тоже. Они действительно заслуживали знать. Жон закрыл глаза, вздохнул и кивнул. Он не думал, что ему придется вести этот разговор, и, возможно, это было трусостью с его стороны пытаться избежать его. Хотя Эмеральд и Вернал нужно было вернуться в Маяк. Единственной причиной оставаться в Атласе была Винтер. Если она проснется, он сможет быстро вернуться через один из порталов Райвен. Когда он сказал это Кроу, тот напрягся. — Райвен… — Его лицо сморщилось. — Райвен ушла. — Ушла…? — Сказала, что теперь, когда Салем мертва и битва окончена, у нее нет причин оставаться. Ничто ее не держит. Она вернулась к племени, и я полагаю, что прямо сейчас она их перемещает. Гнев. Печаль. Шок. Жон испытал их все одно за другим, но они улеглись в слабый гул разочарования. — Так вот как, да? — Нет. — Кроу резко прервал его. — Райвен в глубине души трусиха. Ты это знаешь; я это знаю; даже она это признает. Это не что иное, как её страх и бегство. Бегство от горя, от мысли о твоем исчезновении и от собственных чувств. Так вот в чём дело? Жон выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. — Я почти уверен, что она любит тебя. — Я догадывался. — Нет. — сказал Кроу. — Я имею в виду, она влюблена в тебя. Жон криво улыбнулся. — Я догадывался. — Он усмехнулся, увидев удивленное выражение лица Кроу. — Признаюсь, мне потребовалось время; она совсем не похожа на Пирру или Винтер. Но то, сколько времени она проводила рядом, как она заставляла себя терпеть Эмеральд и все эти мелочи… её реакция, когда я сказал ей, что собираюсь умереть. — Жон скривился. — Полагаю, это было что-то, что у нее никогда не хватало смелости сказать. А потом, когда Винтер сделала предложение, было уже слишком поздно. — Ты в её вкусе. Светлые волосы, голубые глаза, есть причина, почему ей нравился Тайян. И ты заступился за неё против меня ещё тогда, и я держу пари, это значило для неё больше, чем любой из нас понимает. Тот факт, что ты не доверял Озпину и был готов терпеть её выходки, вероятно, помог. Она никак не могла влюбиться в кого-то из племени; они все её боятся или благоговеют перед ней. Это всегда должен был быть кто-то извне. Он действительно подозревал это — сначала лишь немного, но всё больше с течением времени. То, что он сам не поднимал эту тему, было скорее потому, что к тому времени, когда он был уверен, он уже был помолвлен и также должен был умереть. Им обоим не нужно было такое отвлечение или боль, которая с этим приходила. Теперь? Что ж, он всё ещё был помолвлен, всё ещё умирал, но у него также было время. — Думаю, мне придется выследить эту глупую идиотку, — сказал Жон. — Если она собирается сбежать, а не столкнуться с фактом, что я умираю, я заставлю её. — Он улыбнулся. — Хотя бы для того, чтобы попрощаться и обнять её в последний раз. — Ей это не понравится. — Будет ли ей больнее, если она никогда больше меня не увидит и через два месяца поймет, что упустила свой шанс навсегда? — Да. — Кроу поморщился. — Да, думаю, это причинит ей гораздо больше боли…

***

Машина передачи ауры не дала результатов. Его аура была полна и не истощалась, поэтому добавление большего количества просто приводило к тому, что всё вытекало и тратилось впустую. Пыль также не вызывала никакой реакции — и не должна была. Если бы он начал поглощать её для получения энергии, он бы начал делать это с первого прикосновения. Джеймс отказывался сдаваться. Он цеплялся за малейшие надежды, боролся за самые скромные победы. Именно это делало его таким хорошим другом. — Я вернусь. — пообещал Жон. — Мне нужно снова встретиться с Винтер и семьей Шни, так что это не прощание. И да, я пройду еще твои тесты. Мне просто нужно вернуться в Вейл и увидеть остальных. — А если там будет Озпин? — Что ему осталось сказать или сделать на данном этапе? Салем исчезла, его проклятие тоже должно исчезнуть. Не думаю, что у него хватило бы энергии убить меня сейчас, даже если бы он хотел. Кроме того, Кроу поедет со мной. Я все время буду окружен людьми. — Хорошо. — Джеймс проворчал и отложил последние результаты тестов. — Я не буду удерживать тебя здесь, но знай, что Атлас всегда будет для тебя домом. Ты сделал достаточно, чтобы заслужить это, и даже больше. Твоя служба также заслуживает признания. Не останешься ли ты на церемонию награждения? Ты сыграл решающую роль в этом. — Я собрал Реликвии и сражался со знаниями, полученными из будущего. Ты сыграл решающую роль. Твои люди сыграли решающую роль. Без них мы бы никогда не справились. — И всё же… — Мне не нужна медаль. Мне нужно максимально использовать оставшееся у меня время. Айронвуд кивнул, решительно сжал челюсть и протянул руку. Жон взял её, сжал, и они позволили своим грудным клеткам столкнуться, свободные руки похлопывали друг друга по спинам. Не было сказано ни слова, и Жон не был уверен, то ли потому, что слова не требовались, то ли потому, что, как и он, Джеймс не мог сформировать слова в своем горле. В сопровождении Эмеральд и Вернал Жон поднялся на борт Булхеда и встретился взглядом с мужчиной, когда рампа поднялась. Айронвуд отдал честь, и Жон ответил тем же, сохраняя положение до тех пор, пока двери не закрылись. Даже если это будет не последний раз, когда они увидят друг друга, всё равно ощущалось слишком окончательным. Слишком скорым. Это будет становиться намного хуже…

***

Руби, Янг, а затем Саммер. Таков был порядок тел, которые врезались в него — хотя Саммер быстро поняла, что его руки заняты, и пошла к Кроу. Мужчина рассмеялся и похлопал её по спине, громко жалуясь на то, что является «утешительным призом» для своих собственных племянниц. Это заставило Янг и Руби хихикать и подбежать, чтобы обнять его как следует, оставив Жона пожимать руку Тайяна и принимать грубоватые объятия от старшего мужчины. Маяк выглядел хорошо. Живым. Целым, совсем не как в его времени. Глинда стояла рядом, наблюдая с нежной улыбкой — здоровый признак того, что Озпин не выходил на связь. Сан и Жон Арк младший собрались вокруг Эмеральд, засыпая её вопросами и проверяя на наличие травм. Велвет и Коко собирались сделать то же самое с Вернал, но им было сказано «отвалить и сдохнуть», после чего трио погрузилось в свои обычные оскорбления и споры. Он не был уверен, заметили ли они отсутствие Синдер, или что будет сказано о её решении не возвращаться с ними. Она осталась в Атласе, свободная от Салем и свободная от любых ожиданий, и было действительно непонятно, что она будет делать со своей жизнью, но она решила, что Маяк — это не то, чего она хотела, и он не собирался принуждать её ни к чему. Они расстались с хорошими словами, твердым рукопожатием и самой маленькой улыбкой с её стороны. Это было примерно так хорошо, как можно было ожидать. — Это действительно кончено? — спросила его Саммер, когда наконец освободилась из путаницы конечностей вокруг Кроу. Она выглядела полной надежды, но также и подавленной. У него было ощущение, что она плакала, и он задумался, не предупредил ли её Кроу о том, что должно произойти, или она не винила себя за то, что не участвовала. — Салем действительно…? — Мертва. Мертва и ушла. Мы все видели, как она умерла. — А Реликвии? — Бесполезные куски металла. Мы бросили одну в Землях Гримм, выбросили другую в океан на обратном пути, и Айронвуд собирается разбросать остальные с воздуха в отдаленных местах. — Вероятно, снова в океан. Жон не спрашивал. — Мы проверили Реликвию Выбора, и она не работала. Её сила исчезла, и теперь это не более чем корона. — Значит, всё кончено. Нет больше Салем. Нет больше войны. — Гримм всё еще есть. — сказал Тайян. — Я видел некоторых прошлой ночью в Изумрудном лесу. — Гримм всё еще будут существовать, и всё еще будет потребность в Охотниках, — сказал Жон. — Но без Салем, которая бы их контролировала или вела, они не будут представлять большей угрозы, чем дикие животные. Они, вероятно, никогда больше не двинутся на Королевства, и не должно быть никаких катастроф, подобных Горной Гленн. — Оставьте это городским планировщикам. — громко сказала Саммер. — Я не хочу слышать о Гримм, я хочу услышать о том, как вы двое столкнулись с Салем и победили её! За ужином! — провозгласила она. — Я приготовлю. Эмеральд может поиграть с Руби и Янг, и я уверена, что Тай будет не против немного поспарринговаться с Вернал. Как это звучит? Обычно все бы ухватились за такую возможность. У Вернал, в частности, была странная уважительная динамика с Тайяном, которая, как он чувствовал, исходила от Райвен. В этом участвовало странное восхищение и небольшой страх, как будто она знала, что это был кто-то, кто «смирил» Райвен и поэтому заслуживал её осторожного уважения. Даже без этого возможность потренироваться с охотником заставила бы её согласиться, а Эмеральд любила проводить время с Янг и Руби. Обычно. — Я бы предпочла остаться с папой. — сказала Эмеральд. Вернал согласилась с тяжелым кивком, фактически взяв в заложники его левую руку и отказываясь её отпускать. Должно быть, что-то было в их глазах, какого-то рода отчаяние, которое привлекло внимание Саммер, потому что она повернулась, чтобы зафиксировать Жона требовательным взглядом. Жон резко вздохнул. Разговор всё равно состоялся бы в конце концов, но он не ожидал, что это произойдет так внезапно. Кроу давал ему взгляд, который говорил, что он не собирается помогать, и что это исключительно ответственность Жона. — Как насчет того, чтобы отправиться к вам на этот ужин? — предложил Жон. — Думаю, есть несколько вещей, которые я должен объяснить вам обоим. Янг и Руби… Они, вероятно, тоже заслуживают услышать это. — Ты меня пугаешь… — прошептала Саммер. Жон улыбнулся, но не извинился, и не мог извиниться. — Я не многое могу сделать, чтобы этому помешать.

***

Было поздно, когда Тайян выполз из своей спальни и вошел в гостиную, протянул Жону бутылку пива через плечо, а затем устроился в одном из трех кресел в комнате. Мужчина выглядел измотанным и усталым; его рубашка была мокрой от того, что он обнимал Саммер. Тайян не выглядел намного лучше, с покрасневшими глазами, но еще не закончил с тем, как обстояли дела. — Саммер плакала, пока не уснула, — сказал он. — Янг и Руби… им нехорошо, совсем нехорошо, но они сейчас спят с Эмеральд. Думаю, они в шоке. Жон теребил бутылку, не особо желая её пить. — Мне жаль. — Это не твоя вина. Или, ну, это так, но не намеренно. — Тайян горько усмехнулся. — С нами, охотниками, можно было бы подумать, что мы будем больше привыкшими к мысли о потере людей. Саммер и я уже превысили среднюю продолжительность жизни. Один из нас должен был уже умереть. — Тайян сделал тяжелую паузу, затем сказал: — Если бы не ты, один из нас уже был бы мертв. — Я оказался в нужном месте в нужное время. — И я никогда не перестану быть благодарным за это. Я поклялся в ту секунду, когда услышал, что мы с тобой будем друзьями на всю жизнь. — Дыхание Тайяна прервалось. — Я просто не думал, что жизнь будет измеряться всего парой лет. Глаза Жона снова загорелись. Он плакал, когда плакала Саммер — скорее реакция на вид близкого друга в боли, чем что-либо еще. Это была цепная реакция, которая разрушила их всех. Вечер должен был быть праздником, а он пошел и испортил его своими новостями. — Мне жаль за сегодняшний вечер. — Не стоит. — Тайян был твёрд, когда говорил это. Требовательно. — Лучше… Лучше выплеснуть всё сейчас. Справиться с болью заранее, чтобы мы могли наслаждаться временем, которое у нас осталось. Вот что говорил мой старик, когда был смертельно болен. Он не хотел, чтобы мои последние воспоминания о нем были несчастными, поэтому мы ходили на рыбалку, катались на картинге, стреляли, мы делали всё вместе до конца… — Я планирую оставаться рядом. Хотя если Винтер проснется, мне придется вернуться в Атлас, чтобы увидеть её. — Очевидно. Может, мы могли бы поехать с тобой…? Жон улыбнулся. — Мне бы это понравилось. Вы с Саммер сможете взять отгул? — Мы заставим, если не сможем. Глинда поймет Саммер, и я не побоюсь уволиться с работы, если придется. Это важнее. Жон хотел сказать Тайяну, что тот не должен отказываться от своей карьеры ради этого, но как он мог? Как он мог решать, что лучше для этого взрослого человека? Как он мог предположить, что его собственная жизнь стоит меньше, чем работа? Он не мог, и поэтому кивнул, кивнул и наконец сделал глоток. — Мы позаботимся об Эмеральд и Вернал. — пообещал Тайян. — Если ты позволишь, я буду заботиться о них, как о своих собственных дочерях. — Я бы… Мне бы это понравилось. Вместе с Руби и Янг? — Как будто я стану их разделять. Они уже почти взрослые, но мы дадим им понять, что у них есть дом здесь. Даже когда… когда тебя не станет, — он с трудом выдавил, — Мы будем проверять их каждые несколько дней. Убедимся, что с ними всё в порядке. Черт, я, возможно, просто заставлю их жить здесь первые несколько недель. Пока им не станет лучше. Вернал не посмеет сказать мне нет, а Саммер не примет отказа от Эмеральд по этому вопросу. — Спасибо. — Жон немного поперхнулся, говоря это. Он подавил слезы еще одним долгим глотком. — Это… Это много для меня значит. Черт, — выругался он, смеясь сквозь слезы. — Я поклялся, что этого больше не произойдет. У меня осталось два месяца. Я не могу провести их все в слезах и несчастье. — Не проведешь. — Тайян подошел и сел рядом с ним, толкнув его локтем. — Мы не позволим. Дай Саммер сегодня вечером пожалеть себя; она скоро поймет, насколько несправедливо себя ведет, и тогда ты не сможешь от неё избавиться. Она была в отчаянии раньше, знаешь. Когда вы с Кроу отправились на встречу с Салем. — Потому что она не пошла? — Жон покачал головой. — Я сказал ей, что это не было необходимо. У неё есть семья, две дочери и ты, о которых нужно думать. Кроме того, она выбыла из игры с тех пор, как была в Вакуо. — Вышла из практики. — Она бы погибла. — Думаю, она это знала, но это не мешало ей чувствовать, что она тебя подвела. Полагаю, в её голове она всё еще та крутая охотница, которой была в двадцать пять лет. Или она видела себя такой. — Я рад, что она не пришла. — Я тоже, — сказал Тайян. — И я рад, что всё закончилось. — Он поднял бутылку. — За победу. — За победу. — сказал Жон, и они вдвоем пили в комфортном молчании.

***

Жон проснулся от щебетания птиц и яркого солнечного света сквозь тонкие занавески. Он проснулся с Эмеральд в своей постели, каким-то образом проскользнувшей ночью в своей пижаме и пробравшейся под изгиб его левого плеча. Он проснулся на свежем воздухе, с запахом тостов и жарящегося бекона внизу, и звуками играющих детей снаружи таунхауса Саммер и Тайяна в Вейле. Он проснулся бодрым и полным жизни, с широко открытыми глазами и грудью, поднимающейся в медленном, легком ритме. Это был еще один прошедший день, и всё же он проснулся освеженным и не беспокоящимся об этом. Свободным и расслабленным. В самом реальном смысле, осталась только Винтер, которой нужно было всё рассказать, никого, кому нужно было сообщить ужасную новость, и казалось, будто с его плеч сняли тяжесть. В отличие от прошлой ночи, когда он плакал больше, чем со времен смерти Пирры, сегодня он чувствовал себя… спокойно. Расслабленно. Даже. Толкая Эмеральд, он получил немалое забавное удовольствие от того, как девочка с дикими волосами зарычала, как дикое животное, и зарылась в его бок. Он снова ткнул ее, наслаждаясь мучительными звуками, которые она издавала. — Просыпайся, соня. У нас впереди целый день. Неохотно и с изрядной долей стонов Эмеральд открыла глаза и зашипела на солнечный свет, прикрывая лицо его пижамой. — Почему? — простонала она, еще не совсем проснувшись. — Почему…? — Потому что сегодня яркий день, и есть дела. — Какие дела? Жон открыл рот, а затем снова закрыл. Он не знал. По правде говоря, «дел» как таковых почти не было. Салем исчезла, с Озпином разобрались, Реликвии были навсегда потеряны, и было раннее утро, прекрасная погода, и весь день принадлежал ему. — Ну… — сказал он после минутного молчания. — Я подумал, что мы могли бы провести день вместе. Позавтракать здесь, сходить в кино, заглянуть в спортзал ASH, чтобы Вернал могла немного потренироваться, а затем посетить тот книжный магазин, который ты так любишь. Книжный магазин, который они не посещали месяцами, потому что последние несколько месяцев были постоянной битвой за судьбу Ремнанта. — Может быть, потом мы можем остановиться и купить шоколадный торт в том месте на углу главной улицы. Эмеральд выглянула из-под одеяла. — Где мы впервые встретились…? — Хмм. — Жон кивнул, улыбаясь воспоминанию. — Когда ты всё еще смотрела на меня, как будто я какой-то растлитель, подкупающий тебя тортом, чтобы заманить в свою постель. Эмеральд покраснела от смущения и опустила голову ему в бок. Он всё же услышал, как она пробормотала: — Я и есть в твоей постели… — Жон рассмеялся над этим, ероша её волосы, пока они не стали еще более растрепанными, чем раньше. — А потом что? — спросила она его. — Что мы будем делать после? Это не займет много времени. — После…? — Он не думал так далеко, и впервые за долгое время не было ничего, что заставило бы его сократить время с дочерью. С любой из них. — После мы можем делать всё, что захотите вы с Вернал. День наш, и я думаю, мы можем провести его вместе. Как это звучит? — Хорошо. — прошептала Эмеральд ему в грудь. — Это звучит хорошо, папа.