Реликвия будущего

Пробуждение Винтер оказалось именно таким взрывным моментом, как он и представлял. И это для него. Гамма эмоций, через которые ей пришлось пройти, была ошеломляющей — шок от долгого пребывания в коме, гнев от осознания, что он отправился за Салем в одиночку, облегчение от её поражения, отчаяние от его ограниченного оставшегося времени, ошеломлённое молчание от жертвы, на которую пошла её мать, и тихая, глубокая печаль от понимания, что у неё никогда не будет возможности лучше её понять. Должно быть, это было истощающе, потому что Винтер попросилась поспать после всего лишь часа бодрствования, и новый доктор заверил их, что это стоило ожидать. Её предыдущий отдых не был полностью восстанавливающим, и хотя её тело не нуждалось в этом, её разуму нужно было многое обработать. Вайсс и Витли выглядели наиболее разочарованными. Они изо всех сил старались это скрыть: Вайсс вытерла лицо, когда Жон посмотрел в её сторону, а Витли скрыл свои чувства резким кашлем. Оба бы его обманули, если бы ему было столько же лет, но он уже был не тем. «Винтер потребуется много помощи в первые дни. Я верю, что вы двое позаботитесь о ней?» «Конечно!» сказала Вайсс и встала немного ровнее. «Я буду—» Витли снова кашлянул. «Мы позаботимся о нашей сестре. Вам не нужно в этом сомневаться, мистер Ашари». «Хорошо». «Ашари». Жак тихо произнёс его имя. «Можно вас на пару слов? Вайсс, Витли, не могли бы вы, пожалуйста, пойти и убедиться, что комната Винтер в порядке? У меня такое чувство, что она захочет вернуться туда, как только сможет». Двое подростков кивнули и поспешили прочь. Вероятно, они поручат это слугам, но суть была в том, чтобы дать ему и Жаку немного времени наедине. Пожилой мужчина жестом пригласил его следовать в соседнюю комнату, а затем закрыл за ними дверь. «Что это за разговоры об ограниченной продолжительности жизни?» — прямо спросил Жак. «Я умираю». Жон ответил с той же прямотой. Он наблюдал за выражением лица другого мужчины, ожидая гнева, но заметил лишь краткое закрытие глаз и усталое опускание плеч. «Как скоро?» «У нас нет точной даты. Месяц. Может, немного больше, может, немного меньше». «Так быстро…» Жак наклонил голову и покачал ею из стороны в сторону. «Так скоро после того, как она потеряла мать, она потеряет тебя. Что это за больная шутка?» Он беспокоился о Винтер. Жон отбросил свои подозрения. На мгновение он подумал, что Жак может разозлиться ради SDC, что он может захотеть отменить помолвку, поскольку она не приведёт ни к чему существенному. Он неправильно понял этого человека, но ведь Жак был сейчас таким отличным от того, каким он был раньше. «Это не то, как я предпочёл бы, чтобы всё сложилось», — сказал Жон. «Я оставляю своих дочерей». Жак посмотрел вверх, на мгновение широко раскрыв глаза, прежде чем сказать: «Семья Шни примет их. Они практически семья, раз ты женишься на моей дочери. Они ни в чём не будут нуждаться». «Спасибо. Они останутся в Вейле, но… для меня многое значило бы, если бы вы присмотрели за ними. Я уверен, что Винтер будет, но—» «О них позаботятся так же, как ты заботился о моих. Я обещаю тебе это. В конце концов, они будут моими внуками, не так ли? При условии, что ты намерен выполнить свои обещания». Жон улыбнулся. «Если Винтер примет меня, то да». «Хмпф». Несмотря на фырканье, Жак улыбнулся. «Эти два слова ты должен приберечь для неё. Я надеялся на грандиозную церемонию, что-то, что шокировало бы мир, но если время так ограничено, то это может быть не лучшим вариантом». «Дай Винтер время на восстановление». «Конечно. Я полагаю, ты будешь оставаться здесь». «У меня есть несколько дел, которые мне нужно завершить до…» Ему не нужно было это говорить. «Но я буду рядом, если вы не против. Я могу путешествовать туда и обратно, и как только Винтер будет готова к путешествиям, я с радостью возьму её с собой». «Только когда врач разрешит ей». Жак поставил условие с твёрдым взглядом. «Это трудно для меня», — признался он. «Часть меня хочет злиться на то, что ты пытаешься таскать её за собой и не желаешь проводить время рядом с ней, пока она восстанавливается, но в то же время у тебя есть дела, которые нужно уладить…» «Винтер важна для меня. Однако она не единственный близкий мне человек, и они заслуживают видеть меня. Не говоря уже о моих собственных дочерях…» «Я понимаю. У моего собственного отца никогда не было времени, чтобы увидеть меня. Он умер до того, как я смог добраться до больницы, чтобы попрощаться». Глаза Жака закрылись, и он тихо выдохнул. «Одно из моих величайших сожалений. И, полагаю, одно из его в последние моменты жизни. Но останься сегодня. Пожалуйста. Винтер заслуживает хотя бы день с тобой». Жон кивнул. «Я намерен остаться на все выходные, прежде чем что-либо планировать. И, если возможно, я готов отложить планы, если это значит взять её с собой». «Хорошо. Спасибо. Я позабочусь обо всём в её отсутствие. Я сделаю всё возможное, чтобы дать вам двоим столько времени, сколько возможно». Жак оглядел его с ног до головы и снова вздохнул. «Такие молодые не должны умирать так рано». «Нет», — согласился Жон, думая о Руби, Янг, Вайсс и всех остальных, кого он потерял в своей жизни. «Нет, не должны. Но они умирают, и единственное, что мы можем с этим сделать, — это убедиться, что мы проживаем данную нам жизнь как можно лучше». Две дочери, невеста и множество друзей, которые умерли бы за него, и за которых он был бы готов умереть в свою очередь. Жон не думал, что в этот раз он справился так уж плохо. Но, может быть, только может быть, он не так уж плохо справился и в первый раз…

***

Они обнимались. Это было примерно всё, на что у Винтер хватало сил. Он сидел на стуле, а она сидела у него на коленях боком, её ноги свисали с его колен, а тело прижималось к его груди, голова на его плече, нос прижат к его шее. Они просидели в таком положении больше часа, и после небольших подвижек и настройки, чтобы найти удобное положение, это перестало казаться неловким. По крайней мере, физически. Мысленно он не мог не чувствовать, что они пытаются торопиться — и оба знали почему. — Не могу поверить, что я пропустила всё… — Это моя вина. Винтер ущипнула его за руку. — Каким образом? Ты заставил Уоттса напасть на меня? — Нет, но я знал, каким он был. Я должен был— — Ничего подобного. Я не потерплю, чтобы наше время тратилось на это. Жон усмехнулся и притянул её ближе. — Да, дорогая. — И подумать только, если бы не Салем, у нас бы не было этого времени вместе… — Если бы не Салем, — сказал Жон, — Мы бы никогда не встретились. Во всяком случае, не такими, какие они сейчас. В будущем она могла бы встретить Жона Арка, молодого человека, увлечённого её младшей сестрой, а затем переживающего горе утраты друга. Она, возможно, пришла бы к уважению этого парня, но только как охотника. Жон Ашари и Винтер Шни никогда бы не встретились. — Ты когда-нибудь жалеешь об этом? — спросила она. — О возвращении? — Нет… — Я чувствую «но». — Я не жалею. Просто… в последнее время я думаю о том, что произойдёт после моего ухода, и это заставляет меня задумываться, что они думали, когда умирали. Может быть, они все решили, что это стоило бы того, если бы даже один из нас выжил, что мир стал бы лучше. — Я был готов умереть в битве с Салем, — сказал он. Для Винтер это не было сюрпризом. — Я был готов отдать свою жизнь и умереть, если бы это означало, что у вас всех будет лучший мир для жизни. И я был в ужасе, когда Эмеральд взяла Реликвию и убежала. Я думал, что она собирается сделать то, что сделал я, заключить сделку, вернуться назад и аннулировать всё, что я сделал. — Она не сделала этого, — сказала Винтер. — Я знаю, но… это заставило меня задуматься. Когда я говорил с ней, я сказал, что это будет ошибкой. Что было бы неправильно вернуться и изменить всё. Что это было бы эгоистичным решением. Винтер промычала ему в шею. — И теперь ты думаешь, правильно ли было тебе делать всё это. Не делает ли это тебя лицемером. — Да. «Делай, как я говорю, а не как я делаю» было основой родительства ещё до его рождения, но он был так зол на Эмеральд тогда. Чувствовали бы его друзья то же самое по отношению к нему? Кричали ли они в ярости из загробной жизни, когда он уничтожал результаты всей их тяжёлой работы? Трудно представить, что они не были бы хоть немного расстроены. — Что ты думаешь? — спросил он Винтер. — Я лицемер? — Да. — Эй! — Он подпрыгнул коленями, чтобы покачать её. — Ты могла бы хотя бы наносекунду помедлить перед ответом! — Чего ты от меня хочешь? — спросила Винтер между приступами смеха. Было так странно слышать, как она издаёт такой девичий звук. Странно, но весело. — Твои действия — это определение лицемерия. Делает ли это их неправильными? Я не знаю. Лицемерие не всегда плохо. Отец однажды сказал, что отречётся от меня, если я пойду учиться в Атлас, а потом не сделал этого. Иногда правильный поступок — это пойти против того, во что ты верил. По твоим словам, в твоём времени я провозглашала верность генералу Айронвуду, но я предала эту верность, чтобы остановить проект «Ковчег». Это был свой особый вид лицемерия, но я бы предпочла быть лицемером, чем обречь население Ремнанта на смерть. Лицемерие плохо только если ты делаешь это привычкой. Я думаю, один раз можно простить, особенно если это было случайно. — Ты бы не вернулась, чтобы спасти меня, не так ли? — Я не могу. Салем исчезла, как и Реликвии. Нет пути назад. — Если бы ты могла… — Я не думаю, что стала бы, но трудно сказать, когда ты всё ещё здесь со мной. — Винтер грустно улыбнулась. — Спроси меня снова, когда тебя не станет, и мой ответ может измениться. Он крепко обнял её. — Надеюсь, что не изменится. — Может быть, тебе стоит дать мне что-то, от чего я не смогла бы отказаться, — сказала Винтер лукаво и не без изрядной доли смущения. Мозг Жона вихрем закружился, но она не оставила никакой путаницы, взяв его руку и положив на свой живот. — Е-если бы у меня было что-то, что напоминало бы о тебе, что-то, ради чего стоит жить, тогда я не была бы склонна делать что-либо глупое. Жону с трудом удавалось дышать. — Некоторые сказали бы, что это глупая идея… — Я так не думаю. — Винтер приподнялась, чтобы прижаться губами к его. — А ты? Его единственным ответом было просунуть руки под её ноги и поднять её, а затем унести с кресла, в котором они обнимались, к её кровати неподалёку. Это было нежно. Медленно. Так и должно было быть, учитывая её состояние, но это только сделало всё лучше, когда их руки блуждали, их тела соединились, и Винтер хрипло выдохнула его имя в ночной воздух. После, потные и удовлетворённые, они лежали вместе, её белые волосы разметались по его груди, а рука лежала поперёк него. Возможно, она была права. Он действительно покинул свой мир, вернувшись назад, он отбросил жертвы своих друзей, и всё же, чтобы достичь этого, создать что-то подобное, он мог только думать, что это того стоило. И если он мог оставить после себя какую-то частичку себя, если он мог оставить свой след в мире, то не имело значения, уйдёт он или нет. Его будут помнить. Как Пирру и всех его старых друзей никогда по-настоящему не забудут.

***

В итоге он провёл неделю в поместье Шни, помогая Винтер прийти в норму, работая с ней над предписанной врачом физиотерапией. Её кома не длилась достаточно долго, чтобы лишить её возможности двигаться, поэтому, к счастью, это было больше направлено на восстановление её прежней силы, чем на её построение с нуля. Это не значит, что он пренебрегал девочками. Эмеральд и Вернал проводили с ними большую часть каждого дня, за исключением случаев, когда Жон убеждал их также проводить время с Вайсс и Витли. Новости о выздоровлении Винтер и о том, что их свадьба состоится в ближайшее время, уже распространились. СМИ требовали интервью и пресс-релизы, но Жак, к удивлению всех, блокировал их все. — Проводите время вместе, — резко сказал он, когда они услышали об этом. — Это важнее того, чего хотят наши PR-консультанты. Если бы всё было по-ихнему, вас двоих таскали бы от интервью к конференциям и на все телеканалы Ремнанта. Спустя неделю сила Винтер начала возвращаться. Она не скоро будет сражаться, но могла ходить, бегать, растягиваться и принимать более активное участие в спальне, и поэтому врач, после нескольких последних тестов, дал ей разрешение путешествовать. Через день слуги упаковали небольшой рюкзак, который Жон будет нести, и для них был подготовлен Булхед с пилотом. — Ты уверен, что не возьмёшь с собой охранников? — спросил Жак. — Я знаю, что ты способен, но Винтер— — Никто не подойдёт к ней близко. — Всё будет в порядке, отец, — сказала Винтер. — Мистраль не настолько небезопасен. — Знаю. Знаю. Я просто беспокоюсь. — Жак провёл рукой по лицу, говоря это, затем улыбнулся. — Я знаю, что увижу вас снова на свадьбе. Береги её, Ашари. Ты забираешь мою дочь. Я не прощу тебя, если с ней что-нибудь случится. — Я позабочусь о ней, сэр. — Проследи за этим! Вернал и Эмеральд уже были пристёгнуты. Одна из них выглядела более довольной их пунктом назначения, чем другая. Не то чтобы он мог винить Эмеральд. Она никогда не была самой большой поклонницей Райвен, в то время как Вернал боготворила её в молодые годы. Жон нашёл время похлопотать и помочь Винтер сесть, причём Винтер отбивала его руки с ворчанием: — Я могу сделать и это. Перестань волноваться. — Ты слышала своего отца. Он с меня шкуру снимет. Булхед взлетел вскоре после этого, плавно поднимаясь и улетая вдаль, пока поместье Шни не скрылось за окружающими деревьями. Совсем недавно они путешествовали так через земли Гримм, но теперь всё было по-другому. Несколько Неверморов пролетели мимо, повернулись к ним и бросились в погоню, но не смогли удержать темп и вскоре сдались. Им не хватало той бесконечной агрессии, которую вложила в них Салем. Они всё ещё представляли угрозу, всё ещё были опасны для обычного человека, но теперь они стали более территориальными, и как бы плохо это ни звучало, это было в сто раз лучше, чем то, какими они были раньше. — У тебя есть идея, где найти Райвен? — спросила Винтер. — Никакой. — И разве она не почувствует твоё приближение? — Почувствует. — Тогда что помешает ей использовать свои порталы, чтобы постоянно убегать от тебя? — Совершенно ничего, — ответил он. Хотя Райвен не стала бы создавать портал к любому члену команды STRQ, она могла путешествовать к его младшему «я» и прятаться вокруг Академии Маяк, или просто превращаться в птицу и улетать, когда он приближался. Если бы Райвен хотела избежать его, она бы это сделала. Он рассчитывал на обратное. Райвен боялась, боялась сближения, а затем необходимости столкнуться с его потерей. И, как по-детски она часто поступала, она решила, что лучший способ справиться с этим — избежать этого. Сбежать. Спрятаться. Он назвал бы это жалким, если бы это не было чем-то, что въелось в неё. Никто не мог назвать воспитание в племени Бранвен нормальным. — Я знаю некоторые из обычных мест, которые они посещают, — сказала Вернал. — Папа говорит, что мы проверим их, а затем сузим круг, куда она пошла. — А если она будет избегать нас? — Она не будет, — сказал Жон. — Если она сбежит, она будет плохо выглядеть перед племенем, — сказала Вернал. — Ей придётся встретиться с ним. Всё остальное будет проявлением слабости, а она не может себе этого позволить. Таков был его план. Или его часть.

***

Найти новости о племени Бранвен оказалось сложнее, чем ожидалось. В последнее время не было никаких набегов или нападений, потому что Райвен либо уважала то, что они сделали, либо не хотела привлекать внимание к себе или племени теперь, когда у Джеймса была огромная армия и никого, на кого её направить. Бандитизм как бизнес был сомнителен в лучшие времена, но это определённо не было хорошей идеей, когда хранители закона не были отвлечены. То, что они смогли найти, были сообщения о дыме, замеченном над верхушками деревьев. И в сочетании со знанием Вернал об их обычных маршрутах, было нетрудно понять, что они находились где-то в северных просторах леса и лесных массивов выше Мистраля. Оттуда они приземлились в Аргусе для дозаправки, а затем пилот полетел с ними высоко над лесами, ниже облачного покрова, в поисках любых видимых лагерей, повозок или дыма от костров. Нужно было покрыть много дикой местности, но бандиты не отходили так далеко от цивилизации. В конце концов, им нужно было кого-то грабить. В общей сложности у них ушло шесть часов, но пешком это заняло бы столько же дней или недель. Как раз когда солнце садилось, и небо было окрашено в красный цвет, тёмные клубы дыма, поднимающиеся из района, где не было поселений, привлекли внимание пилота. Жон пробрался вперёд в кабину пилота, чтобы посмотреть, и кивнул. Дыма было слишком много для нескольких человек. — Посадите нас поблизости, но не пролетайте над ними. Я не исключаю, что у них есть какое-то противовоздушное вооружение. Остаток пути мы пройдём пешком. — А я, сэр? — Ты можешь вернуться в Аргус и оставаться там, пока мы не позвоним. — Если вы уверены… — Уверен. Мы будем в порядке. — Жон забрался обратно и похлопал Вернал по голове. — Хорошая работа. Они именно там, где ты думала. Они всегда такие предсказуемые? — Нет. Ты думаешь, она хочет, чтобы её нашли? Может быть. Кто мог по-настоящему понять Райвен? Она сбежала от Тайянга, несмотря на то, что явно всё ещё что-то к нему испытывала, а теперь сбежала от него в ту же секунду, когда Салем была повержена. Если бы Райвен захотела, она могла бы сделать так, чтобы её было труднее найти. Может быть, она и хотела убежать, и хотела, чтобы они встретились, и это была её борьба с самой собой. А может, он слишком всё усложнял. Только Райвен знала наверняка. Когда они нашли поляну и приземлились, Жон помог Винтер сойти, в то время как Эмеральд и Вернал несли рюкзаки. Пилот помахал через окно, прежде чем снова взлететь, на этот раз обратно в Аргус. Я сомневаюсь, что племя это пропустило. Наверное, стоит ожидать разведывательный отряд. — Внимание, — сказал он девушкам. — Скорее всего, у нас будет компания. Винтер слишком слаба, чтобы сражаться— — Он проигнорировал её жалобу. — Так что это зависит от нас. Вернал, ты можешь пойти вперёд и попытаться перехватить их? Они должны всё ещё узнать тебя. Не позволяй им ничего выкинуть. — Хех. Как будто я бы позволила. — Вернал убежала в ближайшие деревья. — С ней всё будет в порядке? — Вернал считалась сильной в племени до того, как я её тренировал. — Он обнял Винтер за талию, в то время как Эмеральд шла впереди, настороженно глядя вперёд. — После обучения в Маяке я сомневаюсь, что кто-то, кроме Райвен, мог бы справиться с ней в бою. Большинство этих людей не охотники. Они даже не солдаты. Они просто жестокие головорезы с общей целью. — И нам пришлось приехать сюда, чтобы попрощаться с ними… — Райвен другая. — На самом деле нет. — То есть… Райвен очень помогла мне. Не только в борьбе с Салем, но она много раз спасала мне жизнь и помогала перемещаться по всему Ремнанту через порталы. — Он начал двигаться. — Я не оставлю всё как есть. Примет она это или нет, мы друзья, и я не позволю ей прятаться вот так, пока я умираю. Винтер вздохнула. — Ты всегда такой. Ладно, просто пусть она знает своё место. — Своё место? — Ты мой жених… Ах. Значит, Винтер, вероятно, догадалась, что Райвен интересуется им. Или она подозревала. А он-то думал, что был таким умным, сопоставляя все подсказки. Это лишь показывало, что он был не так умён, как думал. Они двигались вместе как группа, и было ли это решением Райвен или вмешательством Вернал, но никто не бросил им вызов. Через пятнадцать минут они подошли к краю деревьев и началу поляны. Вокруг множества палаток был возведён круглый деревянный частокол, с центральными рядами грунтовых дорог, ведущих через центр. Племя Бранвен было шумным. Всегда было. Они смеялись, пили, кричали и дрались, как во время непрекращающейся трактирной драки, и всё же среди этого дети бегали, ударяя друг друга палками, а пожилые люди делали то же самое, только ударяя каждого, кто вставал на их пути, будь то ребёнок или взрослый. Это был беспорядок. Большой, неорганизованный беспорядок, который каким-то образом работал не благодаря какому-либо планированию, а потому что должен был. Охотники собирали пищу, потому что им нужно было есть, другие учились лечить, потому что им нужно было кого-то лечить, а отходы утилизировались, потому что если их не убирать, они накапливались. Где-то на этом пути племя начало специализировать своих людей для выполнения отдельных задач, и теперь они были полностью функционирующим, хоть и дерьмовым, сообществом. — Похоже, у нас гости! — прокричал мужчина с периметра. Он подошёл к ним вразвалку с двумя другими на буксире. — Вот это пара прекрасных дам. Слишком хороши для такого хлюпика, как ты. Что скажешь, если мы— — Он замолчал, когда другой ударил его прямо в челюсть кулаком. — Заткнись нахуй! Это же Ашари! — К-кто? — спросил парень, морщась и держась за челюсть. — Никогда о нём не слышал. — Тупой придурок. — Быстрый удар ногой сбил первого с ног. — Я бы позволил тебе продолжить и посмотрел, как он разорвёт тебя на части. Жаль, что твоя мамаша сделает то же самое со мной после. Приветствую, Ашари. — Он демонстративно встал перед поверженным бандитом. — Ищешь босса? — Да. Я пришёл навестить её. — Жон протянул руку, и мужчина схватил её с напряжённой улыбкой. — Новый член? — Недавно получил боевое крещение. Только из пелёнок вылез. — Бандит злобно посмотрел назад. — Думает, что он крутой. Босс в своей палатке. Уже несколько дней. Она странная в последнее время. — Он посмотрел на Жона. — Что-то, о чём ты знаешь? — Что-то, что я пришёл исправить. — Надеюсь. Слышал, некоторые люди говорят о том, чтобы бросить ей вызов. Заменить её. Единственная причина, по которой этого ещё не произошло, в том, что все знают, что никто не достаточно силён, чтобы сделать это. — Всё настолько плохо? — Мы не совершали набегов уже месяц. Не двигались две недели. — Он сердито вздохнул. — Босс не руководит, а это её работа. При таком раскладе люди начнут дезертировать, и тогда не будет никакого племени. — Какая ужасная потеря это была бы, — протянула Винтер не слишком тихо. Часовой бросил на неё гневный взгляд, но лишь мимолётно. Он не станет создавать проблемы, когда Жон Ашари чётко заявил о своём попечении над здоровьем Винтер, и все они знали, что лучше не трогать ни одну из его дочерей. — Я поговорю с Райвен, — пообещал Жон. — После этого она либо вернётся в нормальное состояние, либо я убежу её отказаться от племени, если оно её больше не волнует. Сегодня вечером всё изменится. Уверяю вас. — Я поверю тебе на слово. Проходи. Никто тебя не остановит. Верный своим словам, никто не преградил им путь. Люди смотрели, некоторые подшучивали, а другие узнавали его и приветствовали. Тем не менее, в клане ощущалась странная атмосфера. Они были уставшими, скучающими и нервными, начинало поселяться нетерпение. Это проявлялось ближе к палатке Райвен, всё ещё установленной на деревянном помосте, но теперь с отодвинутыми другими палатками. Люди избегали ставить свои палатки рядом с её, что должно было быть тонким проявлением текущего настроения. Вернал ждала рядом, сидя на нижней ступеньке. Увидев их, она встала и подскочила, наклонившись, чтобы сказать: — Настроение не очень. Райвен не выполняет своих обязанностей, и они злятся. — Я вижу. — Он положил руку ей на плечо и отвёл назад. — Присмотри за Винтер для меня, хорошо? Разберись с любым, кто попытается тронуть её. Вернал злобно ухмыльнулась и скользнула за него. Сделав короткий вдох, Жон двинулся вперёд. Он подошёл к нижней ступеньке лестницы, остановился и взял деревянный факел, прикреплённый к деревянному столбу неподалёку. Небрежным броском он отправил пылающий факел на помост и в сторону палатки Райвен. Вздохи раздались из других палаток, многие из которых наблюдали, как палатка Салем лениво начала тлеть и гореть. Это не осталось незамеченным. Райвен выскочила наружу, меч рассёк горящую ткань, чтобы спасти остальное. Её волосы были растрёпаны, глаза дикие, и у неё был вид женщины, которая не мылась неделю. — Кто посмел?! — закричала она. — Кто посмел?! — Я посмел! Её взгляд расфокусировался, а затем сосредоточился на нём. Глаза расширились, и он знал в тот момент, что она даже не заметила его приближения с его Проявлением. Райвен была слишком рассеянна или слишком измотана. Теперь она покачала головой и нервно сделала шаг назад, крепко сжимая меч, как спасательный круг. — Ты… Жон… Тебя не должно здесь быть… — А ты не должна выглядеть как дерьмо, — тихо ответил он. Ухмыляясь, он отступил назад, вытащил Кроцеа Морс и направил на неё. — Райвен Бранвен, я объявляю тебе официальный вызов. Тебе не хватает силы, чтобы править кланом. Сдай свою позицию или встреться со мной в бою!