Да, черт возьми, я - слизеринка. Часть 2: Часовщик

      Том и Гермиона даже не подозревали, куда их могло забросить, учитывая то, что чёткого мечта никто из них так и не представил.       Резкий хлопок посреди пустой улицы, а следом из воздуха появились пятеро волшебников, двое из которых были взрослыми. Битва с Часовщиком далась нелегко, поэтому Гермиона, придя в себя, тут же бросилась к сыну. Он был без сознания, но женщину это не остановило, она взмахнула палочкой и ударила парня током. Резкий удар заставил сознание Эдди пробудиться. Жестокий метод, зато всегда срабатывал.       — Как он вообще нашёл нас… — спросила Эмили.       — Так же, как и всегда находил, — ответила Гермиона, — мы с Томом для него словно маяки для корабля.       — И что прикажешь делать в таком случае? — ухмыльнулся Том. — Если всё действительно так, как ты говоришь…       — А ты до этого момента сомневался? — удивилась женщина.       — …он найдёт нас, где угодно!       Эдди уже был в норме и собирался встать, как вдруг всё вокруг стало изумрудного цвета. Гермиона и Том ощутили это так же ясно, как и малец. Часовщик был зол. Он кричал, буквально надрываясь от крика. Рвал на себе волосы. И почему-то не мог их обнаружить, как ни пытался. Когда видение почти завершилось, все трое увидели какую-то пещеру, большой валун с какими-то иероглифами, зеркало, кровь и ещё один предмет.       Видение рассеялось, а когда троица пришла в себя, Том очухался на удивление, первым.       — Его что-то сбивает с толку, — сказал парень, — он сам удивлён такому исходу.       — Согласна, но вот что конкретно его сбивает…       — Может, пора подумать, где мы очутились? — ненавязчиво спросил Альбус.       Оглянувшись, наконец, по сторонам, все осознали, что очутились посреди пустынной улицы. Она была Гермионе незнакома, а вот Тома словно ушат ледяной воды вылили на голову. Увидев его смятение и сжатые кулаки, Гермиона подошла к нему.       — Тебе знакомо это место?       — К сожалению… — буквально прорычал Том.       — И, где же мы?       Компания оказалась в окрестностях Литтл-Хэнглтона. Не говоря ни слова, Том встал и пошёл вперед по дороге. Остальные последовали за ним. Парень вывел их к лесу, а точнее к небольшому перелеску. Они стремительно шли по проселочной дороге. По обочинам в летнее время здесь густо растёт жимолость и другие кустарники. Перед самым спуском в долину, где и раскинулась деревня, Том повернул направо, Гермиона, идущая следом, также шагнула за ним, как и остальные. Узкий проулок окаймлён запущенной изгородью. Тропинка выложена камнем и извивается под ногами, словно змея. Ничего, кроме деревьев, впереди не видно. Дальше открывается рощица, в которой царит полумрак и на редкость прохладно. Между плотно растущих деревьев с трудом различается какое-то строение. Это обветшалая хибарка, до окон заросшая мхом. Черепица с крыши давно осыпалась, в стенах дома есть несколько дыр. Вокруг растет очень много крапивы, да такой высокой, что она доходит до грязных и давно не мытых стёкол в крошечных рамах. Подойдя ближе к тому, что когда-то называлось домом, волшебники увидели характерный признак того, что здесь живет некто, имеющий отношение к магическому миру, — это мертвая змея, прибитая на входной двери. У Эмили от её вида свело желудок. Она раскачивалась из стороны в сторону каждый раз, когда дверь отворялась или закрывалась.       Отставляя в сторону брезгливость, Гермиона, увидев ступор Тома, открыла двери и первой зашла внутрь. В доме Мраксов было очень грязно — грязнее места женщина еще никогда не видела. Потолок покрывала плотная паутина, пол — глубоко въевшаяся сажа; на столе вперемешку с кучей немытых мисок и плошек валялись заплесневелые и гниющие объедки. Словно хозяева вот-вот должны вернуться. Следом за женщиной прошли остальные.       — Почему нас занесло именно в это место? — удивился Альбус.       — Это дом деда Тома, — ответила Гермиона, — Марволо Мракса.       — Не произноси его имени, — выплюнул Том.       — Почему? — удивилась слизеринка. Реддлу хватило взгляда, чтобы женщина всё поняла без слов. — Но даже если это некогда дом твоих родственников по матери, почему именно сюда ты занёс нас?       — Единственное, что осталось здесь ценное — это тайник, — сказал Том, — Дамблдор рассказывал, что у моей семьи было много грехов, однако они всегда чтили наследие. И если всё о Часовщике правда, и его связь с Салазаром имеет место быть, в тайнике мы найдём всё, что нам понадобится.       — И как же мы найдем этот тайник? — подал голос Эдди.       — С помощью моей крови, — спокойно ответил Том.       Парень уверенно шёл вперёд, хотя Гермиона могла бы подумать, что эта самоуверенность сравнима с боязнью. В какой-то степени Том так же, как и они, боялся нового появления Часовщика, хотя и не показывал этого. Под грудой каких-то старых затхлых и ужасно пахнущих вещей, волшебники обнаружили потайную дверь. Хватило взгляда Гермионы, чтобы Эмили, Альбус и Эдди вооружились палочками. Том не смог отпереть дверь, сколько бы раз не пытался, словно с другой стороны её что-то подпирало. Когда же ему это надоело, он повернулся к Гермионе.       — Придётся открыть её с той стороны, — сказал парень.       — Есть другой путь туда? — удивилась женщина. Но взгляд Тома говорил об обратном. Речь шла не о запасном ходе, а конкретно об этой двери, и чем больше Гермиона думала, тем ужасней казалась его идея. — Ты же не предлагаешь…       — Это единственный выход. Другой дороги к тайнику нет.       — Это безумие, — огрызнулась Гермиона, — Никто в здравом уме…       Но тут в голове проскользнула мысль, которая показалась Гермионе ещё более безумной. Для подтверждения своей догадки она подошла к двери и дотронулась до неё кончиком своей палочки. Что-то ей подсказывало, что заперта она не просто так. Поразмыслив ещё раз, она тяжело вздохнула.       — Есть более безопасный способ.       — Неужели в будущем создали что-то более совершенное, нежели аппарация? — усмехнулся Том. Щелкнув пальцами, Гермиона призвала зелёный дым, который в одно мгновение окутал её, затем она испарилась. Все, включая Тома, ужаснулись этому, но, прежде чем что-то произошло далее, дверь сама собой открылась, а с улицы послышался хлопок. Эдди встрепенулся и кинулся к выходу, чтобы проверить, но каково было его удивление, когда на пороге стояла побитая окровавленная мать.       — Мерлинова борода! — воскликнул парень. Эдди помог маме зайти в хижину и сесть на едва уцелевшую. Её руки были поцарапаны, словно она обо что-то схватилась и нанесла себе ранения. — Мама, ты где была?       — Откройте дверь… — пропустив вопрос мимо ушей, сказала Гермиона. Недолго думая, Том схватился за ручку двери и без каких-либо препятствий открыл проход. Конечно, для него не было неожиданностью — увидеть лестницу, ведущую куда-то вниз. Альбус посветил туда палочкой и ужаснулся увиденному — внизу, прямо у подножия лестницы был всё ещё разлагающийся труп мужчины.       — Фу… — скривился Альбус. К нему подошла Эмили и тут же закрыла нос пальцами.       — Будто трупа никогда не видели, — закатил глаза Том. Придя все-таки в норму, Гермиона подошла к троице вместе с Эдди, — может быть ты объяснишь, что произошло?       — Я вернулась в прошлое и убрала труп, — ответила Гермиона.       — Тот?! — удивился Альбус. — Хотите сказать, что всё это время именно он не давал нам открыть дверь?       — Марволо всегда беспокоился о безопасности своих тайников, — задумался Том, — возможно он зашёл туда без палочки и уже не смог выйти.       — Возможно, — пожала плечами Гермиона, — я застала его уже мёртвым и просто сбросила вниз по лестнице.       — За пару секунд, — сказала Эмили.       — Для вас — да, а у меня на это ушло несколько часов, учитывая то, что не было даже лишней минуты в запасе.       — То есть, это ты убрала его разлагающийся труп? — уточнил Том.       — Да. А теперь, давайте найдем его чёртов тайник.       Пройдя дальше в комнату, все поняли, что найти то, зачем они все пришли, будет не так-то просто, ведь по словам Тома, его дед был той ещё сволочью и жлобом, а это значит, что им придётся несладко. Благо, что угроза Часовщика пока им ничем не грозила, так что можно было спокойно пошарить по закоулкам этой грязной вонючей комнатушки и найти то, что они хотели.       Перевернув всё сверху донизу, пятеро посетителей никак не могли найти даже намёка на то, что здесь когда-то находился какой-то тайник. Учитывая то, каким был Марволо, стоило предположить, что он скорее уничтожил бы его, если бы у него возникла мысль о том, что кто-то посягнёт на его имущество. Но почему-то Гермиону не покидала мысль, что то, что им нужно, находится чуть ли не перед их носом.       «Если бы я чуть больше знала об этой семье… Том, конечно, изучал свою родословную, но подноготную, как мне кажется, не знает. Может быть…»       — Мам, а каким был Марволо Мракс? — поинтересовался Эдди.       — Ну… Он был жестоким, высокомерным человеком, придавал исключительно важное значение чистоте крови.       — Если я не ошибаюсь, имя «Марволо» образовано от имени Мальволио, что в переводе с латинского означает «злая воля»? — ни с того ни сего спросил Альбус.       — Да, — кивнул Том.       — А какой была последняя воля Марволо?       — Без понятия, — фыркнул Том, — я ни разу не встречал его, поэтому не знаю.       — Это также имя главного антогониста пьесы Уильяма Шекспира «Двенадцатая ночь, или Что угодно?» значит, Марволо был крайне ущербен и жесток, — словно зацепившись за какую-то невидимую догадку, предположила Эмили.       — На что ты намекаешь? — удивился Том.       Эмили начала ощупывать каждую стену, каждый кирпичик прогнившего потайного помещения. Её примеру последовали Альбус и Эдди, а Том и Гермиона, несмотря на более зрелый возраст, никак не могли понять, что происходит с детьми, они даже несколько раз в недоумении переглянулись. Нажав на какой-то из кирпичей, Эмили почувствовала, что он полый внутри, значит, там что-то теоретически может храниться.       — Ал, у тебя же есть ножик дяди Сириуса? — поинтересовалась Эмили.       — Ну, я… — парень сглотнул и посмотрел на Гермиону — лучшую подругу матери, но та лишь вздохнула. Приняв этот относительно положительный жест, Альбус достал из внутреннего кармана куртки складной нож и протянул его подруге. Та аккуратно поддела кирпич, а когда тот начал выходить из отверстия, спокойно отдала нож и уже самостоятельно достала желаемое.       — Гермиона, взгляните, — сказала Эмили, протягивая ей кирпич.       Действительно, тот оказался полым внутри, а в пустоте лежал какой-то свёрток. Там явно что-то было. Пересилив любопытство, женщина развернула тряпку и увидела несколько поломанных ключей, также на дне кирпича обнаружилась старая, едва читабельная записка, написанная корявым почерком, явно принадлежавшим Меропе Мракс.

«Не ищи меня, дорогой отец. Ты не даёшь мне дышать, а Том — моя жизнь. И мы будем с ним счастливы»

      — Это что… прощальное письмо? — удивилась Эмили. — Она сбежала с каким-то Томом?       — Полагаю, что речь идёт о его отце, — предположил Альбус, кивая в сторону Тома Реддла.       — Не хочу даже думать, на что ты намекаешь, — огрызнулся тот.       — Важно ни это, — сказала Гермиона.       — А что же? — усмехнулся Том.       — То, что твой дед хранил его все эти годы, да ещё и спрятал в тайник, тебе не кажется, что для человека, ненавидевшего свою дочь, это противоречивый жест?       — Не понимаю, о чём ты… — вздохнул Том, ему явно не нравилась тема его семьи.       — Ты изучал свою родословную и был уверен, что Марволо имел тайник, но я думаю, что он у него был не один, — сказала Гермиона, — если Марволо что-то и хотел спрятать, то не стал бы делать это таким неотёсанным способом — дыркой в стене. Так делают лишь магглы или глупейшие маги, не имевшие возможности соорудить более надёжный тайник.       — Мама… — Эдди был поражен, насколько холоднокровно Гермиона говорит об этом, но её это не шибко беспокоило.       Если Гермиона в чём-то и была уверена, так это в том, что у Марволо Мракса — одного из старейших потомков Слизерина, однозначно были тайники, в которых может содержаться важная информация. Проблема в том, что неясно, где этот тайник мог находиться. По словам Дамблдора, и тому, что рассказывал Гарри, Волан-де-Морт был точной копией своего деда, хоть никогда его и не видел. Возможно то, что скрывал Марволо находилось в его доме, а может, именно Том — ключ от всех тайн.       В какой-то момент у Эдди закружилась голова, после чего он упал на колени.       — Эдди! — воскликнула Эмили, бросаясь к нему на помощь. Подскочив к сыну, Гермиона придержала его, чтобы он не ударился головой. Хватило секунды, чтобы женщина всё поняла. — Что с ним?       — Всё в порядке, сейчас придёт в норму.       Гермиона встретилась взглядом с Томом, и тот тоже всё понял. Возможно он и не был связан с Часовщиком, однако ещё в раннем возрасте понимал, что за ним кто-то наблюдает, так что состояние Эдди было ему знакомо, как и Гермионе. Когда Эдди более или менее смог прийти в себя, он потряс головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. Гермиона погладила сына по спине, ожидая, когда он сам заговорит.       — Что ты видел? — тут же спросила женщина. Сын молчал. — Пожалуйста… от того, что ты будешь что-то скрывать, ни тебе, ни нам всем лучше не станет! — всё-таки приведя мысли и состояние в порядок, Эдди вздохнул.       — Я видел комнату с множеством шкафов и книг, был какой-то среднего размера камень, похожий… ну, помнишь, которые мы видели в Салеме, когда были на экскурсии?       — Жертвенный камень? — уточнила Гермиона.       — Да, — кивнул Эдди, — а ещё фигуру в капюшоне, она что-то колдовала над огнем в камине. Я поначалу думал, что она меня не видит, но, когда оказался в кандалах понял, над чем она так пыхтела.       — Что было потом?       — Потом… — внезапно глаза Эдди блеснули изумрудами, лишь на мгновение, но Тому и Гермионе и этой секунды хватило. — Потом у меня взяли кровь каким-то приспособлением, типа шприца или что-то вроде того. Затем я услышал странное шипение и тиканье, словно прямо под ухом были огромные часы. Звук был такой громкий, что голова до сих пор гудит от воспоминания о нём.       «Шипение… тиканье… какая-то фигура в капюшоне… кого же он видел?»       Что-то вызвало дикую боль во всём теле, от чего Гермиона вскрикнула и скорчилась от боли. Альбус хотел помочь, но Том подошёл первый и взмахнул палочкой. Боль не прошла, но резкое облегчение не заставило себя долго ждать.       — Такое шипение он мог слышать, — сказал Том, но не так, как обычно, это было словно шипение. Гермиона увидела, как глаза сына расширились от ужаса. И она поняла, что шипение — это парселтанг, который, вероятно, она до сих пор понимает.       — Ты тайник, — догадалась Гермиона, — речь шла о тебе.