задолбавшиеся (ПАНДЕМОНИУМ)

Тви умеет бесшумно ходить – этому она научилась у Уголька, своего чёрного кота, которого, как полагается, должна иметь каждая ведьма. Буквально сегодня же утром, когда Тви собиралась, Уголёк пытливо покачивал хвостом и щурился. В жёлтых кошачьих глазищах с вертикальными зрачками отчётливо читалось осуждение. Ну, в принципе, Уголёк беспокоился оправдано. Она шла на приличный такой риск. Не то чтобы Тви это заботило. Церкви и происходящий в них фарс всегда забавляли ведьму. Для неё не было никакого смысла в поклонении кому-либо, кроме своей собственной магии и природе. Матушка-природа приводила их в этот грешный мир, матушка-природа дарила им жизнь, матушка-природа её и забирала. И более разумной истины Тви не знала. Эта церковь была большой. Всё же, центр города, столица. Здесь проходили все важнейшие церемонии – даже король, по слухам, приходил сюда почти семнадцать лет назад на крестины его детей – мальчика и девочки, близнецов. Тви усмехнулась, словив себя на мысли, что это довольно иронично, учитывая то, зачем она, собственно, здесь. Высокий купол и массивные иконы, дубовые тёмные скамьи, расписанные стены, множество золотых и серебряных крестов, украшенных драгоценными камнями – Тви впервые была внутри именно этой церкви и рассматривала всё с любопытством. Не каждый ведь день она заходила в помещение, в котором абсолютно любой человек желал ей мучительной смерти. Благо, платок скрывал пожар непослушной волнистой копны на голове, а капюшон откидывал достаточную тень для подстраховки. Тви выхватила взглядом знакомую долговязую фигуру далеко не сразу. Высокий, одни сплошные острые линии – разлёт вечно слегка нахмурившихся бровей, аккуратные очки на ровном носу, широкие плечи, светлые волосы – Тсу очень выделялся из толпы, особенно в этой одежде. Этой... чёрной длинной... накидке? Тви не знала, как называется одежда священнослужителей, но эта маленькая повязочка с белой штучкой на шее вызывала у ведьмы желания, категорично осуждающиеся в подобном святом месте. Закусив губу, Тви едва сдержала смешок – о, когда-нибудь она обязательно воплотит их в реальность. Если, конечно, доживёт. Не то чтобы у неё когда-то были суицидальные наклонности... Тсу спрятался в какой-то странной деревянной комнатке и к нему туда, только с другой стороны, вошла какая-то женщина. Тви нахмурилась – это как вообще? Ей такое не нравилось. Исповеди могли затянуться. Вот уж нет, если сейчас его подобным образом так начнут все отвлекать, она точно не успеет! Благо, даже в церкви ведьминские штучки работали вполне хорошо, поэтому очередь быстро поредела – желающие исповедоваться начали расходиться. И таким образом церковь стала практически пуста. Тви лишь хмыкнула – всего лишь немножечко припудрить мозги и от набожности не останется ни следа. В кабинке было душно и мрачновато. Пыльно, но терпимо. Тви устроилась на жёсткой скамеечке, закинув ногу на ногу, и начала совершенно спокойно: – Святой Отец, я согрешила. Благо, говорить на «их языке» она умела. – Поведай мне о своих грехах, дитя, и покайся, ибо Бог наш милосерден к детям своим, – голос Тсу не выражал особых эмоций, был спокойным и ровным. Конечно, подумалось Тви, он ведь говорит примерно одно и то же на протяжении долгих часов. Так и свихнуться можно. Нужно бы в следующую их встречу дать Тсу мешочек лаванды, пусть положит под подушку и хотя бы высыпается спокойно. – Я грешу в мыслях, Отец, – губы Тви растянулись в лукавой ухмылочке. – Мои мысли такие распутные, когда я думаю о вас. Ночами, преимущественно. Такими тёмными и холодными, представляю, как мы бы могли согреть друг друга, если бы- – Какого чёрта?! – Тсу шипит из-за перегородки, отодвигая её и сверкая гневными искрами сквозь линзы очков. – О чём ты вообще думала, когда пришла сюда? Тви смеётся, а затем выглядывает из-за своей занавески. Рядом совершенно никого – лишь несколько человек молятся на скамейках. Она бесшумно шмыгает внутрь половины маленькой тесной каморки Тсу. – Ну, может быть соскучилась по тебе, ты не рад мне, сладкий? – мурлычет, усмехаясь. Вдвоём тут поместиться просто нереально – Тви усаживается прямо к нему на колени и забавляется. По скулам Тсу будто растекаются пятна краски, доходя до кончиков ушей. Он такой смешной, вот только открывает рот, чтобы выдать очередную порцию своего негодования, но Тви вовремя приставляет палец к его губам. Взгляд её становится серьёзнее. – Ночью к тебе придут люди из гвардии. Они охотятся за принцессой, которую ты скрываешь, – ведьма шепчет совсем тихо, но чётко, всматриваясь в глаза. – Я заберу девочек сегодня на закате. У меня их не найдёт никто. Тсу быстро принимает информацию, сглатывает, кивает. Медленно перехватывает запястье Тви и отводит её руку от своего лица. – Больше никогда не приходи сюда, – так же тихо говорит он, слегка хмурясь. – Это очень, – Тсу сжимает губы, – очень опасно. Тви улыбается, видя, как за тем самым гневом скрывается страх. Только боится Тсу совсем не за себя. – О, Святой Отец, вы обо мне беспокоитесь? – наигранно мурлычет она, тихо посмеиваясь. На самом деле, где-то в груди невольно покалывает от осознания, что Тсу так напряжён и взволнован именно из-за этого. Волнуется. Не хочет подвергать опасности. Боится потерять. – Даже и близко к церкви не подходи, ты поняла меня? Если епископ увидит – даже я не смогу помочь. Тви смотрит на эти слегка нахмуренные светлые брови, на напряжённый взгляд – и немножечко не выдерживает. Наклоняется, тянется навстречу и целует. А когда Тсу отвечает, думает о том, что в следующую их встречу Святой Отец точно согрешит. Она это устроит.