задолбавшиеся (ПАНДЕМОНИУМ)

– Они же реально одинаковые на ощупь! Как ты это делаешь? – Кота восхищённо наблюдал за тем, как Радик вертит в своих тонких длинных пальцах две иголки – одна с ели, другая с сосны. Привал был вынужденным, потому что парни проголодались и Эд ушёл на рыбалку около часа назад. А пока что юный принц развлекался с загадочно улыбающимся слепым шаманом. И, на самом деле, Коту это более чем устраивало. Будто он был действительно предназначен для такой жизни. Водоём был неподалёку – небольшая речушка, около которой они и решили сделать привал. Эд вернулся с четырьмя мелкими рыбёшками, которых тут же начал разделывать. Кота завороженно смотрел на то, как из скользких тушек Эд спокойно выгребает кишки и остальные внутренности. Радик сидел рядом, брал уже выпотрошенную рыбу и на ощупь начинал её чистить, срезая ножом чешую. Это всё происходило за негромкими перемолвками, смешками и периодическим мурлыканьем Радика какой-то песни под нос – так спокойно, привычно. Уютно. Эдик часто подбивал их шамана на то, чтобы спеть. И в песнях Радик рассказывал целые истории, легенды и мифы – о духах леса, о русалках и драконах, так ярко и красочно, будто действительно видел их своими слепыми глазами. Эд порой сбивался, мазал по струнам своей гитары, потому что невозможно было не засмотреться и не заслушаться, но Радик не возражал. Когда стемнело, парни развели костёр, дожидаясь Хэла. Тот пришёл с хорошими новостями – если идти на запад, то несколько километров точно будет чисто, а затем они доберутся до деревни и смогут перекантоваться там. Всё же, за игру Эда и песни Радика люди были готовы платить деньги. И эти деньги были им всем нужны. Обычно они ходили купаться по двое – Хэл с Котой, потому что пацан скорее утопится, чем нормально залезет в воду по темноте, а Эд – с Радиком. Это было чем-то тоже привычным, устоявшимся за долгое время их совместных путешествий, но у Эда всё равно каждый раз сердце бешено колотилось, когда Радик начинал раздеваться при нём. В этот раз они пошли уже после Хэла с Котой – мелкий завалился спать сразу же, а Хэл махнул им рукой, явно намереваясь охранять чужой сон и погружаться в собственные мысли наедине с собой. Он часто так делал и ребята знали всю его печальную историю, поэтому всегда тактично оставляли самого старшего члена их братства на столько, на сколько тому это требовалось. И Хэл был им благодарен. Радик раздевался сам, но цеплялся за руки после – здесь спуск был совсем пологий, со скользкими камнями. Даже Эд в полумраке видел, откровенно говоря, хреново, но он понимал насколько неудобно Радику. Поэтому, плюнув на собственные страхи, он просто подхватил шамана на руки и внёс в воду так. Было неловко осознавать тот факт, что при этом они оба были без одежды и выглядели со стороны наверняка весьма странно… Не то чтобы у Эда были какие-то предрассудки. Чёрт побери, да он вообще был влюблён в парня! Каким ещё предрассудкам тут место? – Ты оставишь мне синяк, – коротко посмеялся Радик. Сначала Эд не понял. – Синяк? – он оглядел руки, которыми придерживал друга до того, как опустил ниже, в воду. – Мне в бедро что-то упирается. И лучше бы это был твой член, а не какая-то речная тварь, желающая нами перекусить. Голос у шамана был спокоен, с лёгкой усмешкой. Эд тут же вспыхнул и отстранился. – Это… – он сглотнул, – здесь просто прохладно. – Когда прохладно, он наоборот уменьшается и скукоживается, – рассудил Радик, чуть отталкиваясь ногами от дна и двигая в воде руками, дабы держаться на плаву так. – Я, конечно, может и слепой, но… заметить, что я тебя привлекаю, не особо сложно. Эд, кажется, вмиг побледнел. Он даже не знал, что ответить и как реагировать. То есть… это было полным шоком – его раскрыли! Но никто не дал ему по морде, не назвал больным или извращенцем. Странно. – Мне просто интересно. Ты тоже меня привлекаешь, – Радик подался вперёд, приближаясь. А затем Эд едва не вскрикнул, задерживая дыхание. Рука с ловкими тонкими пальцами под водой накрывает член, тут же сцепляясь вокруг него в кольцо. Радик ничуть не смущается. Ему любопытно, он довольно кивает сам себе, загадочно улыбается и пару раз проворачивает запястье, добиваясь таки сдавленного мычания со стороны Эда. – Что ты… творишь… – хрипло выдыхает бард, не зная, куда деть свои руки. Хочется одновременно обнять Радика, притянуть ближе, но вместе с этим и оттолкнуть, потому что уже слишком сильно Эд теряет над своим телом и эмоциями контроль. – Не знаю, можно ли это назвать сексом. Я слышал, что во время него, обычно, приятно обоим. Не то чтобы мне неприятно, но… – Радик красноречиво хмыкает и находит свободной ладонью руку Эда, притягивая к себе вплотную. – Не хочешь поучаствовать? Эда накрывает смущением, возбуждением и шоком. То есть. Они сейчас. Он и Радик. Они вдвоём. Того… самого? – Ты меня с ума сведёшь, – сдавшись, стонет Эд (не совсем от процесса, скорее от ситуации в целом) и тут же находит член друга. Это совершенно не похоже на самоудовлетворение где-то за деревом, пока остальные ребята думают, что ты пошёл по-большому. Намного, намно-о-о-го лучше. – Могу я- – Да не спрашивай уже, – фыркает Радик, выдыхая куда-то в шею Эду. – Мы держим в руках члены друг друга, на что такое тебе требуется разрешение? – Поцелуй? – собственный голос Эду кажется каким-то сдавленным писком. Зато он набирается смелости и находит губы Радика своими. Целоваться с ним даже страннее, чем ласкать его член. Губы тонкие, холодные и мокрые, но влажный язык горячий, а то, с какой жадностью Радик целует – Эд, кажется, немножко улетает. Всё заканчивается так же внезапно, как и началось, но с небольшим интервалом – всё же, Радика хватило секунд на тридцать подольше. Они спокойно обмываются и вылезают из воды. Эд привык любоваться Радиком в лунном свете, вот и сейчас – бледная кожа, длинные ноги, везде выпирающие кости. По спине разметались намокшие волосы, доходящие Радику примерно до лопаток. Затем Радик держит в зубах ленту, что была намотана на руке, и собирает себе хвост, перевязывая этой лентой. Смотрит на Эда, точнее в его сторону, своими слепыми глазами цвета лунного камня. Завораживает. – Теперь нам не придётся тратиться на твоих трактирных девок, – как-то даже весело сообщает он. В уголках губ мелькает ухмылка. Эд краснеет снова и спешно одевается следом за другом. – Вообще-то, я трачу на них свои деньги, – он ворчит, а затем смягчается, видя, что Радик немного напрягается от такого ответа. Закусив губу, Эд выдыхает и берёт его за руку, притягивая к себе. Оставляет на губах короткий нежный поцелуй. Почти целомудренный. И это так неловко почему-то, но Эд видит, как Радик краснеет – скулы и кончики ушей, открытые от волос. И понимает – это того стоит. – Но… – говорит Эд после поцелуя, потираясь о нос шамана своим, – близость с кем-то, к кому у тебя есть чувства – намного приятнее. Поэтому мой выбор очевиден. Радик фыркает и смеётся, обнимая за шею. Коротко чмокает в уголок губ в ответ. – Ставлю три бронзовика, что Хэл раскусит нас через неделю. – Ставлю пять. И две недели. Радик усмехается. – Забились. Кажется, ничего особо и не меняется. Но те мягкие прикосновения, близость, долгие поцелуи в траве под звёздным небом и ураган из бабочек в животе указывают Эду на то, что, нет. Нет, кое-что действительно изменилось между ними. Но их обоих это более чем устраивает.