Экстрасенс по воле случая

      Антон с духом вернулись в его скромную холостяцкую обитель почти под полночь. Дома привычно стояла тишина. Даже домового не было ни видно, ни слышно. Бросив сумку с вещами у входа и чуть было не забыв закрыть дверь, Антон целенаправленно пошлёпал в сторону спальни. Он устал — физически, морально и эмоционально — тренер выжил из него все соки и даже чуть больше. Единственным желанием было расслабиться и отдохнуть, в идеале подрочить, но, увы, сил на это тоже не было.       Дух привычно летал неподалёку. Ему было явно скучно мотаться без дела, но он пытался не доставать уставшего Антона разговорами. Впрочем, терпения ему хватило ненадолго. — «Слушай, Антон. А помнишь, ты говорил мне, что ты видишь меня так, как ты представляешь? А можешь представлять меня не эээ… не светящимся летающим шариком?» — Без понятия. Я всегда души видел так, — пожал плечами Антон. Ему даже говорить было невероятно лень — настолько он устал. Язык ощущался во рту как инородное тело или вообще отдельная часть. — «А ты пробовал?» — не отставал дух. — «Я вот пробовал. Ну, как в фильмах говорят — мол, сосредоточиться, и всё получится. У меня вот нифига не вышло.» — Давай мы об этом потом поговорим? — попросил Антон устало. Уже раздевшись и рухнув в кровать, он всё же понял, что подрочить охота, тем более, что последние дни он этого сделать не мог, спя на соседней кровати с бабушкой под присмотром десятка мертвых родственников.       Дух благоразумно замолчал, как бы ему не хотелось поговорить. Он уже знал, что когда его хозяин в таком состоянии, то он не добьётся от него ничего интересного. Только монотонные «да», «нет» или «отвали». — Сделаешь доброе дело? — лениво спросил Антон, повернув голову в бок, чтобы не говорить в подушку. Парень явно был не готов к активности, но физиология штука страшная, особенно в его возрасте. — «Слушаю», — отозвался дух, устроившийся возле парня, на подушке. Он отметил про себя, что Антон в таком положении — сонно распластавшийся по постели, с разметавшимися по подушке волосами и крайне усталым видом — удивительно хорошо выглядел. Парень сейчас был невероятно томный и привлекательный. — Навести Иосифа Петровича, или девчонок найди. Я очень хочу подрочить, — честно сказал парень, чтобы не искать каких-либо предлогов, было слишком лень выдумывать что-то, а коробка с игрушками под кроватью, которая буквально жгла его через матрас, была еще чудом не найдена вездесущим духом, несмотря на банальность места. — «Вот как?» — хмыкнул дух. — «Хорошо, уйду. Но… Я вот думаю…» — сказал он, прежде чем, наконец, доставить Антону вожделенное удовольствие и оставить в одиночестве. — «Сегодня, в спортзале, ты снова смотрел на Диму. Ты мог бы… провести с ним время.» — Ты о чём? — лениво отозвался Антон, мысли текли вяло и лениво, между ног уже начинало накаляться, а теплый комок возбуждения спускался к низу живота в наиболее важное стратегическое место. — «У меня, конечно, нет глаз, но я всё вижу. Ты ни на одну девчонку так не смотришь, как на некоторых парней из зала», — сказал дух. — «Так чего не заведёшь отношений? Мне кажется, это куда приятнее, чем просто дрочка по вечерам на картинку из сети.» — Нет, это не приятней, в табло получать нефига не приятней, — отозвался парень, а после как-то вздрогнул поняв, что спалился. — Никому ни слова, ясно? Никто не знает, и я предпочту, чтобы так и осталось. Я десять лет хранил эту тайну и планирую унести её с собой в могилу, чего и тебе советую. — «Да кому я расскажу?» — обиделся дух. — «Разве что Тамаре — она единственная, кроме тебя, меня видит и слышит. А надо это Тамаре знать? Твоё дело, кого ты предпочитаешь. И вообще, Дима на тебя тоже смотрит, если ты не заметил. Даже сегодня он так прижимался к тебе, когда учил тому удару, который у тебя никак не получался» — Не надо, — Антон слабо качнул головой. — Не сыпь мне соль на рану и не обнадёживай. Я не хочу даже думать об этом. Я в жизни не поверю, что интересен Диме, кроме как в качестве друга. У нас просто достаточно много общих интересов. А сегодня он ко мне прижимался, потому что прием сложный и объяснить его с меньшим контактом довольно сложно.       Дух ему не ответил и некоторое время молчал, прежде чем озадачить Антона ещё одним неловким вопросом: — «А были у тебя отношения вообще?» — Девушки, на одной я даже планировал жениться, но ей не нравился секс со мной, и она ушла, — ответил спокойно Антон. — Серьёзных отношений с парнями не было, было несколько постоянных партнеров, но мне с ними было плохо. Они были из тех ребят, что берут своё, а в ответ ничего не дают. Это не секс, а спаривание. Я не мазохист, и потому сам уходил. Потом забросил эту идею. Одноразовые связи слишком опасны и непредсказуемы. Болеть СПИДом или заразиться ВИЧ я не горю желанием, а резинки далеко не всегда от этого спасают. — «Печально как-то… от меня и те, и другие с ума сходили. Говорили, что меня… невероятно красивые глаза», — вспомнилось вдруг духу. — «Я б тебе помог с твоей проблемой, но немного не в форме. Так что покидаю. Вернусь утром, не скучай», — сказал дух, собираясь уйти, как Антон и просил.       Антон лениво приподнял бровь, но комментировать очередной виток воспоминаний не стал, слишком сильно хотел расслабиться наедине с собой, да и просто из-за банальной лени. — Если станет скучно, то возвращайся, — предложил парень, а после, когда дух исчез за дверью, перевернулся на спину.       Уставившись в потолок, он размышлял о том, чего ему не хватает в этой жизни, а после, решив, что любящий человек рядом был бы идеальным вариантом, достал заветную коробку из-под кровати и, выбрав из скромного ассортимента не особо внушительные анальные бусы, кинул пачку салфеток, смазку и саму игрушку рядом с собой, после чего, не вставая, расстелил кровать и разведя ноги с удовольствием потянулся. Растяжка у него была гораздо лучше, чем силовая подготовка. Будь у него постоянный любовник, ему бы это понравилось.       Дух же, вылетев от парня, немного послонялся по квартире Антона и соседним в поисках компании. Но все мёртвые и нечеловечные жители куда-то подевались, так что он вернулся к Антону. Ему было любопытно хотя бы глазком глянуть, чем там занят парень. А если бы он даже заметил, то ведь сам предложил возвращаться.       Застал он парня в один из самых интимных моментов. Широко разведя ноги, упираясь пятками в матрас и гибко прогибаясь в спине, парень мял яйца и играл со своим отверстием. То проталкивая шарики внутрь, то вновь вытаскивая их, он тихо и сладко постанывал, подкидывая бёдра, словно насаживаясь на член. Ноги его тряслись, бедра и пресс покрылись испариной, а член был твердым, красным и налитым, венки на нём взбухли, но Антон не касался его, игнорируя, продолжая трахать себя игрушкой.       Дух, затаившись, не мог оторвать от этой картины взгляда. Парень был слишком хорош и, пожалуй, сейчас он куда сильнее жалел, что у него нет нормального человеческого тела, чтоб подойти, коснуться. Он словно наяву видел, как Антон выгнется со сладким стоном, как зажмурится от удовольствия, насколько он будет красивым в этот момент.       Парень на кровати пытался глушить стоны подушкой, в конечном итоге перевернувшись на живот, уткнулся в ткань наволочки лицом. Встав на колени и прогнувшись в спине, он продолжил использовать игрушку, вводя и вытаскивая её из отверстия, всхлипывая от чувственного напряжения.       Он понятия не имел, что за ним наблюдают и насколько сильно его хотят. Дух, пользуясь тем, что парень отвернулся, подлетел поближе, продолжая смотреть на непотребство, которое тот творил на постели. Несомненно, то, что он был маленьким и бесшумным, было плюсом. Он смотрел, и его совсем не смущало то, что подобное желание — потребность физического тела, которое обычно вызывается химической реакцией. Антон был совсем не тем, кого хотелось просто трахнуть для удовлетворения собственных потребностей, совсем наоборот — его, такого чувственного и нежного, хотелось любить и нежить.       Парень на кровати извивался, стонал, душа себя подушкой, лишь бы не орать в полный голос. Его дырочка блестела от количества смазки в тусклом свете, который проникал в комнату от уличного фонаря. Как бы сильно ему не хотелось кончить, он продолжал и продолжал вводить в себя игрушку, почти рыдая от удовольствия. Его бёдра были подняты максимально высоко, задница оттопырена, а щель между ними раскрыта настолько, что с того места, где находился дух, было всё отлично видно.       Зрелище было упоительным. Дух наблюдал за ним до тех пор, пока парнишка не рухнул на постель в полном изнеможении и блаженстве. Вспотевший, тяжело дышащий и совершенно расслабленный, Антон был просто прекрасен. Дух не удержался от удовольствия того, чтоб именно в этот момент коварно подплыть к нему и устроиться под боком, зная, что Антон будет чувствовать его теплоту.       Парень вздрогнул и резко откатился к краю кровати. С глаз ещё не прошла пелена слёз от оргазма, а потому он не сразу сообразил, что перед ним, точнее кто. Дух стал определено больше и приобрел человеческие черты, руки ноги, даже пальцы теперь были отчетливо видны, и свет стал не таким ярким и слепящим как раньше.       Когда минутное удивление прошло, Антон спешно завернулся в простыню, а после невзначай скинул на пол игрушку, делая вид что ничего не было и очень надеясь, что дух прилетел уже после того как он кончил. — Ты рано, — хрипло заметил парень, а после, откашлявшись, более осмысленно посмотрел на духа. — И ты изменился. Что-то случилось? — парня трясло после пережитого удовольствия, и руки нервно подрагивали. Ему было жарко и несколько стыдно от того, чему мог стать свидетелем дух. И даже не столько стыдно перед чужой душой, сколько он опасался, что тот кому-нибудь может рассказать. — «Чт.?» — хотел было спросить дух, но так и застыл, удивлённо опустив голову. — «Не знаю. Секунду назад всё было как прежде», — сообщил он. Было странно быть не простым шариком. Он даже мог двигаться, хотя по прежнему не ощущал ничего, кроме мягкой ауры Антона, приятно пружинившей под подушечками пальцев. — Офигеть, — пришел к выводу парень и, перегнувшись вперед, коснулся места на груди духа, где должно было биться сердце. Кончики пальцев почувствовали мерный и сильный ритм, бьющий прямо из-под метафорических ребер духа. — Ты твёрдый и тёплый, — заметил парень, прикладывая к груди всю ладонь, испытывая ощущение, словно у духа были крепкие и хорошо проработанные грудные мышцы. — Это или моя фантазия, или ты весьма накаченный малый. — «Странно, а?» — усмехнулся дух. — «Я чувствую тебя, а ты — меня. Как ты это сделал?» — поинтересовался он, накрыв ладошку парня, что покалывала ему несуществующую кожу будто бы статическим электричеством, своей большой и тёплой ладонью. — Не представляю, — честно признался Антон, поднимая на дух глаза. — Но лица я все равно не вижу, — заметил парень, а после слабо улыбнулся. — Зато мы знаем, что ты довольно крупный парень, — отметил он. — Ростом с Диму, и такой же в плечах. Надо же. Нет, ну это всё, конечно, если твой нынешний облик соответствует твоему веселю, — последнее парень пробормотал несколько смущенно, ощущая поглаживания горячей ладони духа, а после быстро убрал ладонь, аккуратно вытащив её из-под призрачной руки. — «Мне определённо нравится», — сообщил дух, расслабленно разлёгшийся у Антона на кровати. Подушка и матрац под ним не прогибались, он оставался всё так же невесом, и по прежнему ощущать его мог только сам Антон. — «Может, ты мне теперь и лицо нафантазируешь?» — Я не уверен, что причина только во мне, — заметил Антон. — Я даже не уверен, являюсь ли я в действительности причиной, — парень пожал плечами и нахмурился, натягивая простыню выше на плечи. — Как давно ты вернулся? — «Только что», — соврал дух без тени сомнения. Ему казалось, парень не переживет потрясения, когда узнает, что за ним наблюдали и его сладкие непотребства кто-то видел.       Антон заметно расслабился, напряженные плечи опустились, а на лицо вернулась улыбка. — Хорошо, а теперь если ты не против, я бы лёг спать, — произнёс парень, а после поднялся и пяткой словно одевая тапочки закатил игрушку под кровать. — Но сначала схожу попить, в горле пересохло, — с этими словами он ушёл, тихо шурша домашней обувью.       Дух за ним деликатно не пошёл, предполагая, что парень не только воды выпить захочет. А так и остался лежать на кровати, разглядывая белый потолок.

***

      Разминка была в самом разгаре. Антон уже завершил пробежку и растяжку, и принялся за первый этап силовых тренировок. Дух от скуки ходил рядом, летать он теперь мог, но не так легко, как было до этого. Парню тяжело давались такие упражнения и если на руки он более или менее принимал нормально, то ноги после каждого похода в зал ныли и гудели, да так, что встать утром с кровати было настоящим подвигом.       Дима обычно во время разминки парня не трогал, тренируясь самостоятельно и с товарищами. Вот и сейчас Антон мог наблюдать их спарринг на фоне, где они оттачивали какой-то особо сложный удар. То Дима, то его напарник периодически летели на маты, но неизменно вставали и продолжали, слушая комментарии изредка поглядывающего на них тренера.       Антон так засмотрелся, осторожно косясь из-под ресниц, что упустил момент и потерял равновесие при очередном подъеме на ноги со штангой. В итоге та полетела на пол, парень зацепился за тренажер и полетел следом, больно приложившись лбом о металлический блин штанги, попутно чувствуя резку боль в ноге. На секунду он потерял сознание, а потому не услышал дикий грохот что произвело его падение.       К нему тут же подскочил тренер и заметивший это Дима. Его перевернули на спину, а злополучную штангу убрали, кто-то побежал за аптечкой. — Антон! Чего ты такой рассеянный сегодня?! — услышал он громогласный голос тренера, уже успевшего его окликнуть сегодня пару раз. — Эй, ты как? — спросил в свою очередь Дима, аккуратно придерживая за плечи и не замечая ревностных взглядов духа у Антона за спиной. — Я нормально, нормально, простите тренер, — произнес Антон, откидываясь на плечо друга. Глаз залило кровью — видимо он рассек бровь, и завтра это обещало быть огромным синяком и яркой ссадиной на самом видном месте. — Задумался просто. — А если б совсем себе башку расшиб?! — продолжал свирепствовать тренер. Принесли аптечку и мокрую тряпку, стали вытирать кровь, которая всё не останавливалась. Принесли вторую тряпку, смоченную холодной водой, которую приложил к ране сам Дима. — Задумался он! На тренировке! Я тысячу раз повторял о том, что следует быть внимательным! — Да, я помню, — тихо отозвался парень, прикрывая глаза — от мельтешения перед лицом начинало подташнивать. Холодная тряпка приятно остужала корящую ссадину, а потому дышать было легче, и боль потихоньку убывала.       Как только кровь остановилась, парню обработали рану и заклеили пластырем. Благо, что та была не большой. — Лучше тебе оправиться домой, Антон, — оценив его состояние, покачал головой тренер. — И за руль не садиться. — Я провожу, — вызвался Дима. — «Я и сам могу тебя проводить! Ещё и присмотреть!» — фыркнул дух.       Антон благоразумно промолчал на эту реплику духа, всерьез опасаясь, что начни он разговаривать с воздухом, то ему точно вызовут скорую. С помощью Димы он добрался до душевых, но сил на него банально не было — парень буквально повис на друге, а потому это было определенно неудобно. Вести машину от так же не смог, потому пришлось Диме, под ленивым руководством Антона.       Дима об Антоне заботился, по мнению ворчащего на фоне духа, даже слишком. Тот поглядывал на них недовольно. Дима, в свою очередь, иногда уточнял у Антона, как проехать к его дому, а подъехав, помог выйти, опираясь об него и добраться до квартиры. — Ты как? — спросил парень, уже проводив Антона до дивана и уложив. — Стало лучше? Голова не кружится? Перед глазами не плывёт? — Нет, со мной всё нормально, — отмахнулся парень, прикрыв глаза и стараясь отвлечься от ворчания ходившего вокруг дивана духа. — Принеси, пожалуйста, воды — на кухне есть фильтр, — попросил Антон. — Чашки над раковиной.       Дима вернулся с кухни минуту спустя, с большой кружкой, полной воды.       Дух смирился, молча сидел в стороне и смотрел в окно на кошачью драку. Дима же подал стакан Антону и присел возле него на стул. — Ты один живёшь? — спросил он, оглядываясь. — Может, мне остаться на случай, если тебе станет плохо? — Один. Тебе до дома своим ходом добираться почти полтора часа, — заметил парень устало, принимая воду и благодарно за неё кивая. — На такси выйдет приличная сумма, так что я бы и так тебя не выгнал, на ночь глядя. Постелю на диване — он раскладывается, тебе даже с твоим ростом и комплекцией места хватит. — «Это с чего это вдруг ты один живёшь?!» — возмутился дух, аж вскочив. — «Ну ладно. Пусть остаётся. Но не нравится мне, как он на тебя смотрит»       За возмущениями духа Антон не услышал ответа Димы, который смотрел на него вопросительно. — Повтори, пожалуйста, ещё раз? — попросил Антон, несколько потеряно и смущенно улыбаясь. — Я не могу слушать и отвечать, когда со мной сразу, одновременно с разных сторон говорят. — Вообще я спрашивал, где здесь уборная. Прости, всё время забываю, что ты вроде как не один, — так же смутился и Дима. — «Вот пусть и не забывает», — фыркнул дух. — Напротив входной двери, — коротко обрисовал Антон, а когда Дима ушел, закрыл глаза и тихо вздохнул. — Слушай, что тебе не нравится? Ну, вот что этот парень лично тебе такого сделал, что ты к нему столь негативно относишься?       Дух и правда задумался — а действительно, чего это он? Сам же буквально прошлым вечером советовал Антону присмотреться к Диме и подумать об отношениях с ним, а тут вдруг заревновал. Но после того, что ему пришлось наблюдать с Антоном в постели, он просто не хотел им ни с кем делиться. — «Тебе показалось», — ответил в свою очередь дух. — «Я просто беспокоюсь о тебе.» — Нет, мне не показалось — ты целенаправленно имеешь что-то против него, — Антон устало поднял глаза на духа. — Он тебя не слышит в любом случае, и весь свой негатив ты сливаешь на меня. Зачем? Я уделяю тебе недостаточно внимания? Тебе чего-то не хватает? — «Дело не в нём», — сказал дух. — «Наверное, я просто ревную. Забей. Я просто привык к твоему одиночеству, к тому, что я — твоя единственная компания, вот мне и странно, что о тебе беспокоится кто-то ещё.» — Ты со мной ненадолго, рано или поздно мы найдём твоё тело, и я верну тебя твоей семье, — произнёс тихо Антон. — И я снова останусь один — это будет слишком трудно, потому что я привык к тому, что мне есть с кем общаться, и я не одинок. Я устал от этого, мне хочется тепла и неодиночества. И вообще, о какой ревности может быть речь? Мы друзья, и это не изменится, пока ты будешь меня помнить, и даже после. — «Я понимаю. Поэтому и говорю — забей, оно необоснованно», — дух подошёл к нему и сел рядом. — «Ты действительно дорог мне, а я ничем не могу тебе помочь, только общаться. Как ты себя чувствуешь? Отправляй уже этого парня спать и сам ложись. У тебя послезавтра испытание, тебе надо придти в себя до него.» — Я напишу сменщику, возьму отгул на завтра предупрежу его, — кивнул Антон, на предложение идти спать.       А вот чтобы уложить гостя, сначала надо было ему постелить и разобрать кровать. Про ревность он решил больше не спрашивать — мятущаяся душа могла сама не ведать, что творит. Поднявшись осторожно и стараясь не делать никаких резких движений, парень дошел до спальни и достал из шкафа свежий комплект белья, радуясь, что у него была возможность оставить его на нижних полках, и не пришлось за ним далеко тянуться.       В это время из уборной вернулся Дима. Забрав вещи у Антона из рук, парень велел возвращаться ему в постель, уверяя, что сможет расстелить себе сам, если Антон скажет где что. Парень слишком плохо выглядел даже для этого нехитрого дела. — Тебе точно не нужно в больницу? Может, всё-таки вызвать скорую? — в который раз спросил Дима. — Не умру — у меня даже сотрясения нет, — отмахнулся Антон. — Просто завтра я буду гулять с огромным воспаленным синяком, потому что сразу не приложили холод, — усмехнулся парень, а после поковылял в душ. Банально ополоснуться ему было просто жизненно необходимо, иначе он просто бы не уснул.       Дима уехал от него утром, убедившись, что Антону стало лучше, а синяк не превратится в гематому, которую надо будет вскрывать. Парень велел звонить ему в случае, если чего понадобится, и не стесняться просить помощи.       На следующий день всех участников конкурса пригласили на очередное место испытания. Никаких странных заброшек там не обнаружилось. Никаких лесов, только обычное здание в центре Москвы, с обычными людьми. Как поняли дух и Антон, то был головной офис этой передачи. Суть конкурса, как всегда, не разглашалась, участников забирали по одному. Впрочем, духа это не остановило и, проследив за одним из участников, тот быстро выяснил, в чем дело. — «Надо описать человека, тебе завяжут глаза и поставят перед ним», — сказал он, вернувшись к Антону. — Мистер Неизвестный? — спросил Антон для уточнения, хотя всё и так было более чем ясно. — Известный? Трудный? Помощник у нас будет или ничего полезного мы сказать не сможем, просто выполним задание и всё? — «Это молодая женщина, но явно не знаменитость, по крайней мере я её не узнал, да и выглядит она довольно просто. Азиатка, волосы по плеч, ростом ниже тебя примерно на голову. Одета в серое платье по колено и длинные сапоги. Помощник у нас будет — возле неё есть один дух. Поболтать с ним у меня пока не вышло», — рассказал дух то, что выяснил. — Смотри, как бы дух на китайском не заговорил, а то понять друг друга вы не сможете, — качнул головой Антон, а после замолчал. Тамара еще не приехала — она была последняя сегодня в очереди, а потому ей было некуда спешить. Парень чувствовал себя всё еще не важно, и всерьез хотел попросить кого-то из впереди идущих экстрасенсов пропустить его. — «Посмотрим, что можно будет сделать», — ответил ему дух.       Антона неохотно, но пропустили вперёд. Его уже привычно обыскали, завязали глаза и завели в комнату за руку. — «Кто вы?» — спросил в свою очередь дух, смотря на душу позади женщины. Некоторое время между ними шёл диалог — совершенно безмолвный. Это было странно, даже Антон ничего не понимал. Но слова словно были не нужны. — «Северная Корея», — через некоторое время сказал дух. — «Беженка. Тяжелая судьба, тяжелая история, постоянный страх за жизнь — свою и родных.»       Антону в этот момент ведущий объяснял, что за испытание, а потому парень с чистой совестью пропустив его объяснения, поинтересовался у духа, сформулировав так, словно обращался к человеку. — Это всё? — уточнил парень, спрашивая про возможность передачи информации от мертвых к живым, пока есть такая возможность. Мало ли? В прошлый раз это спасло жизнь. — «Нет. Она много чего ещё может рассказать. Но это информация не для огласки на камеру. Только то, что госпожа Лан счастлива, что её детям удалось вырваться на свободу.»       Антон едва заметно кивнул, давая понять, что всё услышал, а уже после сел на корточки, как несколько раз до этого и, повинуясь духу, развернулся чётко, чтобы смотреть именно в лицо девушке, прежде, чем начать говорить. Выдержав незначительную паузу, перебирая кончики пальцев одной руки пальцы другой, он замер на минуту, вовсе не дыша, а после поднялся и начал спокойно и уверено вещать о том, что ему уже успел поведать дух. — Передо мной девушка, даже, скорее, молодая женщина. Она не русская, имеет восточную внешность. Ростом ниже меня, причем значительно — на голову может чуть больше. Волосы распущены, лежат на плечах, но не длинные. Она молода, но уже так много пережила. Она живет в постоянном страхе, её что-то гложет, она нервничает и дергается, внутреннее, — парень пощёлкал пальцами, словно вспоминал нужные слова. — Она переживает за жизнь, за свою, за своих близких, за свою семью, — он замолчал на несколько секунд, прислушиваясь, не подскажет ли чего ещё дух, прежде чем он выдаст информацию про родную страну девушки и передаст послание от родных.       Сидящая напротив него женщина подалась вперёд, следя за каждым словом медиума. Дух же, уставившись куда-то в сторону от неё, словно продолжал вести безмолвную беседу. — «Куан Сен. Её имя. Лан Сен — её бабка, была публично казнена за оскорбление власти. Остальное — слишком личное, Антон. Она не хочет на камеру», — сказал дух парню.       Парень понимающе кивнул. — Каун Сен, я хочу поговорить с вами без камер. Ваша бабушка Лан Сен очень переживает за вас и хочет поговорить. Вы мне позволите? — прямо заявил парень, вслушиваясь в судорожные и удивленные вздохи людей за камерами, статистов, слушая как перешептываются наблюдатели, и с удовлетворением отмечая, что прямо-таки ощущает шок ведущего. Это была своего рода победа, правда после его определенно будут шмонать на поиск тех, кто мог слить ему информацию, потому что поведать даже полное имя было почти невозможно, пусть и были и ранее экстрасенсы, которые действительно могли указать имя. — Достаточно, — услышал он тихий женский голос. — Он сказал достаточно, — повторила она — Снимите повязку, Антон, — попросил ведущий.       Прозрев, он увидел ровно то, что описывал ему дух. Азиатка напротив была удивлена и поражена и попросила оставить их наедине, желая поговорить с медиумом и своей бабушкой. — Никто не знал этого имени, — сообщила ему она, как только выключили камеры и оставили их наедине. — И если кто узнает — это обернётся для меня огромными проблемами, вы же понимаете это? — Я не знал, простите, — искренне повинился парень. — Мне сказали, что вы беженка из Северной Кореи, но я не предполагал, что ваше имя стоит держать в тайне, — замолчав ненадолго, он продолжил. — Думаю, по вашей просьбе его скроют при показе программы. Но я здесь не для этого — ваша бабушка хочет с вами пообщаться и попросила сделать это без камер. Я так понимаю, вам как минимум интересно, и вы мне верите? — решил уточнить на всякий случай Антон, привыкший по рассказам родни, что далеко не все к подобному предложению относятся с энтузиазмом. — Конечно, — кивнула женщина. — Никто больше не мог раскрыть вам моего настоящего имени, только моя родня. А бабушка Лан была близким мне человеком, — на глазах девушки выступили слёзы — она явно вспомнила и бабушку, и то, как её лишилась. — Вы… видите её? Что она говорит? — Я не вижу её и не слышу, но смогу получить её слова через посредника, — ответил коротко и тихо парень, садясь у ног девушки на небольшой помост, где располагался стул, на котором она сидела. — Если вас что-то конкретное интересует, то вы можете задать этот вопрос, а я передам её ответ. — Она… — девушка утёрла побежавшую по щекам слезу. — Как она? — «Хорошо», — ответил дух на вопрос. — «То, что они с матерью в безопасности, делает её смерть спокойной и радостной». — Гораздо лучше, чем могла бы быть. Она очень рада, что вы и ваша мама в безопасности и с вами всё хорошо. Это делает её посмертие гораздо более приятным, чем оно могло бы быть, — произнёс Антон очень осторожно. — Вот как? — спросила девушка, вновь утирая обе щеки.       Они долго беседовали с бабушкой через Антона и духа. Куан в свою очередь рассказала парню и свою историю — о своём побеге в Китай, о тяжелой жизни у дальних родственников, о постоянным страхе из-за того, что её могут поймать и отослать на родину в любой момент, о страхе за оставшуюся в стране мать, о жутко опасном предприятии и долгом путешествии, которая она провернула, чтоб мать оттуда вытащить. Женщина плакала, вспоминая, в итоге оказавшись в объятиях Антона, сидя на полу. А бабушка передавала ей, что всё теперь будет хорошо и она всегда будет рядом с ними.       Антон исправно передавал слова мёртвой бабушки, которые говорил ему дух, сидящий рядом с ними. Парень, как мог, успокаивал плачущую девушку, видя, что в проходе уже маячит вездесущая съемочная группа, несколько недовольная тем, что съемки пришлось так надолго отложить. В конечном итоге, парень подозвал одного из статистов и попросил принести воды и бумажных салфеток, а позже позвал гримёра, чтобы поправить потекший макияж девушки. Расстались они определено довольные друг другом, но на душе у парня остался осадок — всё же, он в который раз задумал о своей семье. Ему явно жилось гораздо лучше, но той любви и тепла, что он ощутил в кореянке, рассказывающей о своей семье, в собственной он не ощущал никогда. Возможно, трудности и правда сплочают, раз разница настолько очевидна.       Уходили они оттуда с духом явно под впечатлением. Прежде обоим приходилось слышать о тяжёлых судьбах разве что по телевизору или читать в сети. Девушка его сердечно поблагодарила и пожелала успехов в конкурсе, под конец уже полностью убедившись в реальности таланта парня. После всех танцев с бубном, что ей демонстрировали, это был первый конкурсант, который действительно удивил и помог.       В довольно смешанных чувствах, Антон покинул зал, где проходило испытание, и спустился в комнату где можно было перекусить и попить чаю — там почти никого не было, те кто уже завершил испытание предпочли отправиться по своим делам. А вот ему ещё предстояло дождаться Тамару, чтобы довезти до дома.       Это испытание, в отличии от других, длилось недолго — конкурсантов пропускали в течении четверти часа каждого, ибо в основном никто ничего особенного сказать не мог, и девушка их у себя не задерживала.       Тамаре повезло больше. То ли покойная бабка постаралась и созвала других духов, то ли они всё время за ними наблюдала, но медиум смогла устроить девушке ещё пару бесед. К тому же, совсем накануне девушку научили пропускать духов через себя и позволять говорить со смертными через своё тело, что было к тому же весьма эффектным зрелищем. А на случай непредвиденных злых духов девушку страховала прабабка Антона с весьма боевым нравом и тяжелым кулаком.       Единственным минусом данного способа было то, что Тамара очень устала, да так сильно, что стоило ей покинуть зал испытания и оказаться в комнате отдыха, где её ждал Антон, как она рухнула ему в руки крепко и спокойно уснув, стоило ему подойти к ней и обозначить своё местонахождение.       Под весом хрупкой с виду девушки парень крякнул и, перехватив её удобней, донёс до кресла, куда аккуратно сгрузил, а после набрал Диму, спрашивая, куда везти крепко спящую подругу. Точного адреса Тамары он так и не узнал за это время.       Дима тихо выматерился и назвал адрес. Ведь девушка уверяла его с утра, что всё будет в порядке, и она справится сама, но теперь его мучили угрызения совести, что он не поехал с ней.       Также Дима предложил Антону заглянуть к нему, как только он сдаст девушку на руки родителей — ведь он как раз вернулся с работы, а по телику будут сегодня крутить в прямом эфире бой его кумира, а в холодильнике у него имеется отличное пиво. — Пиво — это хорошо, но мне, если честно, хотелось бы чего-нибудь посущественней, — произнёс Антон, прикидывая, как будет ехать вечером по Москве, так ещё и в сторону центра. — Чего ты хочешь? Я закажу доставкой, — сказал в ответ Дима. — Мне вообще-то тоже жрать охота. — Мясо и овощи? — предположил Антон. — Из нас двоих ты о здоровом питание знаешь определено больше, — заметил парень, а после присев проверить Тамару, оставил выбор блюд на Диму — уже был вечер, и Томе надо было отдохнуть.       Донести девушку до машины стало настоящим испытанием. Она так крепко спала, что не просыпалась от чертыханий парня, его подъемов и спусков по лестницам, даже холод улицы её, казалось, вовсе не смутил, пока Антон в сопровождении сердобольного статиста, нёсшего их вещи, укладывал девушку на заднем сидении машины, разувая её и накрывая тонким пледом, припасённым на подобные случаи.       Родители Тамары Антону были очень благодарны и всё уговаривали остаться на ужин и чай — тем более, что сама девушка к тому времени уже пришла в себя — особенно, когда какими-то хитростями вызнали у парня, что тот не женат и пассии не имеет. На аргумент о том, что его ждёт Дима и крутой бой, они его всё же отпустили, но велели непременно заходить ещё.       Заходить ещё Антон зарёкся только в случае, если кто-то будет умирать, потому что судя по нездоровому блеску глаз матери Томы, он ей понравился, а значит, его могут начать сватать, чего он категорически не хотел. Ему было достаточно странно притихшего духа и своей бабушки, которая регулярно рассказывала об успехах Тамары, намекая, что у неё сильный дар и дети от неё будут весьма необычны.       Дух следовал за ним удивительно молча, особых восторгов по поводу его похода в гости не испытывая. Он надеялся провести этот вечер с парнем наедине и, может, даже немного соблазнить на что-то сумасшедшее и приятное, но Дима расстроил ему все планы. Единственное, что поднимало ему настроение, так это бой. Как оказалось, дух просто обожал спорт.