Экстрасенс по воле случая

      До дома дух и Антон добрались без приключений и даже относительно быстро. — О! надо же, вернулся! — услышал он с порога сварливый старческий голосок, а в коридор, опираясь на клюшку, тяжело вышагал домовой. — Пока бедный и несчастный домовой тут помирает с голоду, гуляет он! — «Иосиф Петрович, не прибедняйтесь. Я-то знаю, что вы ещё живчик», — хмыкнул ему дух. — А ты… а ты вообще молчи тут! Ишь, разговорился. Говорливый.       Антон, впервые увидев в лицо своего домового, был несколько удивлён, но, тем не менее, поздоровался и первым делом отправился на кухню, выдавать паёк для поддержания сил старика. — Простите Иосиф Петрович, весь день не к черту. Вон, нашли пропажу у нашего постояльца. Теперь его Паулем можно знать. — А имечко-то какое! Из далёких мест, вижу. А какими судьбами в наших краях вспомнилось-то? — спросил пытливо домовой, проследовав на кухню вслед за Антоном и забравшись на стул у стола. — «Вспомнилось, — кивнул дух с улыбкой. — Всё вспомнилось».       Антон молчаливо достал из шкафа специально закупленные пару дней назад бублики, налил в стакан свежего молока и поставил на стол перед домовым. — Нам вас оставить? Или вы не против компании, Иосиф Петрович? У меня как-то раньше не было возможности спросить, как вам больше нравится. — Идите отсюда. Вон, посекретничайте у себя, наверняка есть, о чём друг дружку расспросить. Дайте старому домовому потрапезничать, — махнул рукой старичок.       Антон кивнул и, налив себе так же, как и домовому, стакан молока, взял припасённую плюшку и ушёл, уводя с собой и Паула, в сторону большой комнаты, где оставил съестное. Сходив в спальню переодеться, по возвращении он с удобством разместился на диване, спрятав под себя замерзшие ноги, укутанные в тёплые вязанные носки. — «Как ты? — спросил дух, присев к нему рядом и положив руку на плечо. — Ты неважно выглядел всю дорогу домой». — Я в шоке — не ожидал просто, что всё так неожиданно и скоро разрешится, — честно признался Антон. — И не ожидал, что ты выглядишь вот так, — парень многозначительно обвел, вновь имеющего имя духа, взглядом. — «А как я выгляжу? — спросил с интересом дух. Сам он себя не видел, а зеркала его не отражали. Так что сейчас он видел только идиотскую больничную сорочку на себе, с которой ничего нельзя было поделать. — Обычно всем нравилось». — Я не знаю, как ты выглядел раньше, потому не могу судить об этом, — Резонно заметил Антон в ответку, попивая спокойно своё молоко и заедая его булочкой. Это была последняя еда на сегодня. Больше в доме просто нечего было есть. — «Вот как? Значит, сейчас я не очень? Обидно, — сказал дух, поморщившись. — Значит, у меня никаких шансов перед остальными твоими ухажерами? Вон, какие красавцы к тебе пристают». — Пауль, — сурово произнёс Антон. — Ты все равно останешься лучшим из них — сильно сомневаюсь, что хоть кто-то сможет тебя переплюнуть, — парень невесело усмехнулся. — Да и прежде, чем начать за мной ухаживать, тебе стоит для начала обрести своё тело и начать восстановительную терапию. Почти полгода комы — это много, мышцы уже знатно атрофировались, если ты провел это время без специализированного массажа и прочей лабуды. — «Не напоминай», — сказал дух, покачав головой и сморщившись. Он знал, что будет не просто, но пугало его не это. Он был не просто человеком, попавшим в кому, он был спортсменом. Его пугала возможная перспектива не вернуться в спорт, или тот период времени, когда он не сможет это сделать — ведь не известно, сколько понадобится для восстановления. — Я думаю, что твоя сестра хорошо о тебе заботилась и наверняка делала всё, чтобы ты не потерял форму. Так что вполне вероятно, что уже в следующем сезоне ты вновь будешь на высоте, — парень потянулся и мягко похлопал духа по тыльной стороне ладони. — Не расстраивайся, всё будет отлично. И даже лучше. — «Посмотрим, — кивнул дух серьёзно. — Кристин, разумеется, сделала всё возможное, но она не может оставить тренировки и быть в больнице двадцать четыре на семь». — Но врачей хороших нанять она может. И отдать твоё бренное тело в специализированную больницу — вполне, более того, с её стороны это лучший из возможных вариантов, ведь в твоей родной стране к медицине относятся гораздо более серьёзно и ответственно, чем в России. — «Верно. Потому она мою бездушную тушку туда и забрала, — кивнул дух. — Зато нам теперь к ней так просто не подобраться», — сказал он не слишком радостно. — Если твоя сестра не ответит в течении недели, то тогда рванем по завершению конкурса в Норвегию, или же я просто на следующем сборе объявлю, что ухожу по личным причинам из проекта. И полетим в Норвегию, а там я уже постараюсь её убедить в необходимости дать мне возможность помочь тебе. — «Это будет непросто, — покачал головой дух. — К тому же, при таком раскладе, даже при моём пробуждении тебя выставят за дверь. А если я ничего не вспомню? Тогда мы больше никогда не увидимся!» — Если всё сложится, как сейчас идет, то увидимся. Ты хорошо дружишь с Константином Николаевичем, а я действительно не против сменить профиль работы. Когда ты придешь в себя, думаю, он не откажет мне в просьбе повторно представить нас друг другу. И даже не помня меня, ты, тем не менее, будешь ощущать хотя бы доверие и желание стать друзьями. Всё же столь долгое и тесное общение так просто не проходят, — Антон мягко улыбнулся. — «Надеюсь на это», — улыбнулся дух, притягивая парня к себе в объятия и отказываясь выпускать. За время его амнезии Антон стал для него всем. И сейчас, вспомнив всё, ему по прежнему не хотелось расставаться с парнем.       Молодой экстрасенс расслабленно устроился в призрачных объятьях своего визави и лениво размышлял о будущем. Тема было неприятной и довольно щекотливой, но, увы, неизбежное приближалось к нему со скоростью сапсана, и вариантов дальнейшего развития было печально мало.       Они молчали, уткнувшись в вещавший о последних новостях ящик. Пауль чувствовал, что просто обнимать и ощущать парня тактильно ему мало. Хотелось чувствовать его тепло и тяжесть, ощущать запах волос. И он не был уверен, будет ли это когда-нибудь.       Через час Антон ушёл в душ, а после отправился спать, утаскивая с собой вместе и духа. Парень уже привык спать в его непосредственной близости и, судя по прошедшему вечеру, того это вполне устраивало, а потому устроить себе очередную ночь крепкого и спокойного сна было святым делом.

      На очередное испытание пришлось ехать через два дня. И снова за город. На сей раз никому не стали ни глаз закрывать, ничего. Только вывели на чистую лесную поляну, сейчас белую от обильно выпавшего снега, и попросили описать то, что экстрасенсы видят тут странного и потустороннего.       Антон, как всегда, шёл последним и чётко видел следы, которыми была истоптана полянка. Наверняка первому из оставшихся четырех участников полянка досталась девственной. — Ну, что, — провозгласил Антон, потряхивая своей сумкой с магическими предметами. — Приступим, что ли, — с этими словами парень смело плюхнулся на колени в самый сугроб и, открыв небольшой саквояж, принялся там копаться.       За прошедшее время он научился не только позвать к себе нужного духа, но так и блокировать их видение. А для того, чтобы вновь увидеть, да так, чтобы потом суметь вновь развидеть, ему нужна была специальная травка, а точнее — дым, который она испускает, если её поджечь.       Такое изменение в поведении и методах парня, разумеется, не ускользнуло от съемочной группы и уже давно было красочно освещено в разных выпусках. Даже в сети появлялись удивлённо-восторженные отзывы о том, как изменился пришедший на программу скромный и непримечательный паренёк в такого прожженного колдуна.       Поджигая специальной длинной спичкой небольшой пучок трав, парень велел съемочной группе и конкретно операторам отойти хотя бы на пару метров, чтобы не дышать вредным дымом, а после, когда пучок знатно горел, он дважды его сильно стряхнул в разные стороны, заставив огонь затухнуть, и травы принялись тлеть. Густой светло-серый дым заволок взор, когда Антон поднёс травы к лицу, а после, когда он рассеялся, перед экстрасенсом предстало удивительное зрелище — десятки, если не сотни, духов сидели, стояли, ходили, летали, ползали по поляне: кто-то кричал, мучаясь в агонии; кто-то бормотал что-то, словно сойдя с ума; кто-то молча смотрел на живых; иные игнорировали смертных и общались меж собою.       Уверено пойдя меж рядов мертвецов, парень недоумевал, откуда столько людей. Они все были в одеждах разных эпох, кто-то даже в лаптях, кто-то в военной форме Великой Отечественной войны, остальные в лохмотьях, попался даже какой-то дух с густой бородой и в соболином полушубке, рядом с ним был другой мужчина — тоже бородатый и в теплом плаще с оторочкой на воротнике и драгоценными камнями в петлицах. — Это, бл*ть, что за *баная братская могила! — ругнулся Антон, оборачиваясь к съемочной группе. — Вы, мать вашу, куда меня привели? Тут мертвецов, как на неосвященном кладбище! — О чем вы, Антон? — удивлённо спросил ведущий, переглянувшись с оператором. Парень явно говорил что-то не по плану. — Тут не упокоенных душ хватит на целый батальон! — взвился парень, осматриваясь — духи с интересом уставились на него. Передним были и старорусы, и бояре времён Грозного, судя по их одежде, и последователи Петра Первого в расшитых камзолах и париках, красногвардейцы, солдаты Союза времен Великой Отечественной, и парочка современных людей. — Ребят, вы откуда? — спросил тихо, у выглядящих вполне современно духов, Антон. Души поджали плечами и показали в землю. — Вы тут прикопаны? — спросил он, присаживаясь на корточки напротив душ. — «Нет, мы смертники. В стране мораторий на такую казнь, потому нас официально ссылают на пожизненное, а неофициально привозят в лаборатории. Под нами такая, мы тут с 98-го кукуем, а закрылась она в 2000-х». — Так, эту информацию я лучше придержу, мне еще жить хочется, — тихо заметил парень. — Как насчёт записать вас в беглецы? Типо, слиняли с тюряги? Я понимаю, что не равнозначно, но меня к вам сюда ещё одним духом пришлют, если это в эфир попадёт, — тихо заметил парень. — «Да говори, что хочешь — нам то что?» — пожал плечами дух, сидящий рядом с ним согласно угукнул, хмуро смотря на экстрасенса. — В общем, господа, это какое-то тёмное место, хочу я вам сказать, — обратился Антон уже громко к ведущему и съемочной группе, — походив ещё между рядов душ, он вернулся к своей сумке и, достав какой-то непонятный маленький прибор, похожий на компас, вернулся в центр полянки. Походив там и покрутившись, он вернулся обратно к съёмочной группе, чтобы всё рассказать. — А поточнее, Антон? Можете сказать что-то конкретное? — спросил ведущий крайне заинтересованно. Ему было очень любопытно, что может сказать парень, который всегда видел крайне точно и ни разу не ошибался. — Что поточнее? Скажите, что вас конкретно интересует. Я могу поговорить с каждым, кто захочет мне что-то сказать, но их тут сотни! Я должен у каждой подробности жизни выспрашивать? — спросил в ответ Антон. — Что конкретно вы хотите знать. Имя, год смерти, что сделал в жизни полезного, где и когда родился, как здесь оказался? Мы на месте пересечения энергетических потоков Земли находимся. Сюда души стекаются со всей округи. Если по ближайшему леску походить, уверен, я ещё столько же душ обнаружу, если не больше. — Если это всё, то пройдёмте за мной, Антон, — попросил ведущий, кивнув куда-то в сторону. Они не отошли слишком далеко, только ушли с полянки, немного зайдя в лес. Среди разрытого снега, земли и лесного мусора был виден вход в старый, проржавевший люк. — Вы понимаете, куда ведёт этот вход? Духи не сказали вам этого? — спросил ведущий, хотя уже было по его виду понятно, что задание провалено.       Антон нахмурился, а после подошёл ближе к ведущему, тихо начав говорить. — Двое духов рассказали мне, что под поляной была лаборатория. Там ставили опыты на людях, приговорённых к пожизненному, так как в стране мораторий на смертную казнь. Лабораторию закрыли в 2000-м. Но я не стану говорить это на камеры на всю страну. У меня семья, я жить хочу, а те, кто много знают долго не живут, — парень пожал плечами. — Лаборатория? Нет, Антон. Ничего такого ни в каких документах нет, да и не допустили бы нас к подобному объекту, — покачал головой ведущий. — А вот старый военный бункер времён второй мировой имеет место быть. Сожалею. — О чём? — удивился парень, разглядывая давно не крашенную и местами ржавую дверь бункера. — Мы не можем засчитать вам это задание, — ответил ведущий. — Это почему? — заметно напрягся и набычился парень. — Я выполнил поставленную задачу? Рассказал о необычном и сверхъестественном на поляне? Рассказал, задание в той формулировке, что оно было мне озвучено, я выполнил — не вижу причин не засчитать. — Но тому нет ни одного исторического задокументированного доказательства. Так что мы не можем считать информацию достоверной, — стоял на своём ведущий. — Вы моё знание истории проверяли или способности экстрасенса? Хотите, давайте вернёмся обратно на поляну, и я спрошу кого-нибудь, где и когда он родился, как сюда попал и как умер, тогда и проверим? — предложил закипающий Антон. — Для вас задание окончено, — был непреклонен ведущий, совершенно не обращая внимания на проступающие в голосе парня злые нотки. — Ясно, — кивнул Антон.       Он больше ничего не сказал, молча удалился, сегодня его разозлили окончательно. Решение было принято — теперь у него были гораздо более важные и серьёзные дела, нежели игра в этом шоу. До сбора экстрасенсов было два дня, оба из которых Антон работал. Завтра ему нужно будет быть на сутках в морге, а послезавтра на катке. Потому он хотел сегодня расслабиться и хорошенько отдохнуть перед грядущими «буднями».       Впрочем, куда больше Антона итогом задания был возмущён Пауль. Он всю дорогу негодовал — это как же так? И вообще, откуда эти имбицилы могли быть так уверенны, что так нужных им доказательств нет в природе, если они их сами не видели? Если бы высшие силы послушали сегодня духа, то ведущему грозили бы все муки ада, причём незамедлительно. — Дурак, он и в Африке дурак. Буду надеяться, что до конца недели твоя сестра даст ответ, и мы сможем поехать в Норвегию возвращать тебя в нормальное состояние. А сегодня я бы хотел расслабиться, — с определённым подтекстом заметил парень, садясь в машину и пристегиваясь. — «Хорошая мысль», — поддержать его Пауль, подмигнув.       Этим вечером дух сделал всё, чтоб Антон не думал ни о конкурсе с его дурными ведущими, ни о работе, и ни о чём больше, кроме как о своём духе и как ему хорошо в его объятиях.       Полночи соседи и Иосиф Петрович слушали концерт в исполнении Антона, который честно пытался заткнуть себя подушкой, одеялом, рукой, чем угодно, но то, что творил с ним дух, было за гранью плотских утех и приносило удовольствие, граничащее с нирваной. Утром парень ощущал сладкую негу во всём теле, никакой боли от перетруженных мышц или намятого зада, как было бы при сексе с человеком. Да определенно в любовных утехах с нефизическим телом были свои неоспоримые плюсы.       Дух лежал рядом, как обычно изучая потолок. Ибо если он не сбегал от Антона сразу, пока тот не заснул, то в течение ночи вывернуться из его ловких медицинских ручонок было просто за пределами возможностей. Да и слишком трогательно парень к нему прижимался. — Доброе утро, — сипло после ночных криков поприветствовал духа Антон. Перевернувшись лицом к Паулю, парень уложил голову ему на плечо, уткнулся носом в шею и довольно засопел. Будильник разорялся уже минут десять, но патологоанатом явно никуда не торопился.       В постели валялись они ещё долго — выползать оттуда куда-либо было безумно лень. К тому же тут, под тёплым одеялом и в уютных объятиях, было так хорошо.       На кухне они обнаружили пустую бутылку молока и вазу от конфет. Судя по всему, Иосиф Петрович провёл тут всю ночь и пытался заесть весь пережитый спектакль с участием Антона, ибо молока в холодильнике не осталось совершенно.       Выбросив пустую тару и прибрав фантики напополам с крошками, парень печально отправился гипнотизировать холодильник на предмет съестного. Единственное, что нашлось — это вареники в самом нижнем ящике в дальнем уголке. Поставив воду на плиту кипятится, чтобы сварить остатки былой роскоши.       Он уже сел за стол и принялся завтракать, как зазвонил лежащий рядом мобильный. Номер звонящего был скрыт, заставив удивиться. А взяв трубку, Антон услышал женский голос со знакомым акцентом. — Здравствуйте. Beklager forstyrrelsen, это Кристин Фельсенбург. Я дозвонилась к Антону Ведунову? — спросила девушка на другом конце провода. — Да, мисс Кристина, это я. У вас что-то случилось? — удивленно произнёс парень. Он много ожидал, но не того, что девушка перезвонит буквально на следующий день. Это было странно, если учитывать всё то, что рассказал Пауль Антону о своей сестре. — Случилось. Когда вы сможет приехать в Норвегия в ближайшее срок? — спросила его собеседница прямо и без промедления. — «Интересно, что заставило её так быстро принять решение?» — спросил в свою очередь дух задумчиво, тоже явно удивлённый. — Конец недели — начало следующей, — ответил быстро Антон. — Опишите суть проблемы — возможно, я смогу подсказать что делать, пока я не приеду? — проговорил парень, кидая обеспокоенный взгляд на Пауля. — Состояние мой брата стало плохо сегодняшний ночь. Пауль всполошить вся больница, а утром доктор говорил, что далее держать его бессмысленно. Но Пауль — мой брат, а не расходный материал, я ни за что не отдавать его под их нож, пока не испробую все методы, — сказала девушка твёрдо и решительно. — Я буду в ближайшие дни, — хрипло ответил Антон. — Мне нужно уладить несколько вопросов, и я прилечу с первым же рейсом, как закончу. В какой мне приехать аэропорт, чтобы быстрее добраться до больницы? И как с вами встретиться, чтобы не мешкать и не потеряться? Можете оставить ваши данные? Телефон, адрес или электронную почту? — быстро и деловито начал расспросы Антон. Если врач заговорил о донорстве, значит, дело дрянь — времени рассусоливать и растягивать больше нет совсем! — Сейчас. Я отправлять вам смс, — сказала собеседница, а через минуту Антону и правда пришло сообщение с данными. — Хорошо, — просмотрев их. пробормотал парень, а после, оставив свой завтрак, отправился в большую комнату, где был ноутбук, чтобы посмотреть ближайшие рейсы в нужный ему аэропорт. — А теперь давайте по порядку, что там с Паулем? Что конкретно изменилось в его показаниях? Во сколько случилось? Как долго длилось? Какое состояние у него сейчас? — наконец, отойдя от шока, парень вспомнил, что по сути он дипломированный врач и вполне способен если не досконально, то примерно представить по словам девушки, что творится с весилем Духа. — Вчера, где-то в девять ночь. У него подскочил пульс, — ответила девушка. — Неожиданно и очень высоко. Он биться и кричать. Сейчас он придти в норма, но доктор… — В девять вечера? — нерешительно переспросил Антон, несколько скуксившись и подняв на Пауля немного виноватый взгляд. — А раньше были, эм, похожие скачки пульса? Давление росло? Было ли это похоже на э-э-э…. Проявление физической активности в обычных условиях? — Да, прецеденты бывал… несколько раз. Но что это может значить? — спросила девушка. — Можете припомнить даты? — спросил Антон, уже просматривая сайты авиакомпаний, которые предлагали рейсы по нужному ему пути следования. — Пожалуй, нет, но… они все были или поздним вечером, или утром, — ответила ему сестра Пауля, в то время как сам дух, умирая со смеху, уже догадывался, на что именно приходились приступы. — Ясно, — Антон потёр переносицу. — Я знаю, что это — можете не переживать, есть вероятность, что подобные всплески активности — это та причина, почему он здесь, — устало вздохнул парень. А после принялся вбивать паспортные данные в графу заказа авиабилета, готовый оплатить его со своего изрядно обнищавшего счета. — Вот как… И, мистер Ведунов, сколько будет стоить ваш поездка? В Норвегия путь не близкий, я оплачу вам дорога, — сказала Кристин. — Давайте мы обсудим это, когда с Паулем всё будет хорошо? Когда он очнется и начнёт идти на поправку, — предложил Антон, хотя брать хоть копейку с семьи Фельсенбург не планировал ни тогда, ни сейчас. — Я отнимать у вас время и вырвать из страна, что стоит денег. Полагаю, больших, — сказала девушка. — «Послушай её. Твой кошелёк вряд ли потянет такую поездку, а если потянет — то изрядно прохудится, а с неё не убудет», — сказал в свою очередь Пауль. — Я не оказываю услугу, Пауль, — произнёс Антон, вовсе забыв, что сестра духа слышит их, даже несмотря на отведенный в сторону телефон. — Я это делаю для тебя и твоей семьи. Никакие деньги я не возьму, — окончательно припечатал парень. — Я прилечу в пятницу утром в девять пятнадцать по-местному. — Я закажу вам такси, — сказала девушка. — А теперь прошу извинить, я вынуждена прервать разговор. Vi ringes, — сказала она на прощание, прежде чем положить трубку. — Надо быстро уладить дела и собирать вещи, — пробормотал Антон и рванул на кухню. Запихнув в себя холодный завтрак, он бросил грязную посуду в раковину и отправился спешно одеваться, уже набирая номер бабы Жени.       Дух едва за ним поспевал, хотя ничего не говорил. Это, конечно, хорошо, что Кристин так быстро согласилась на помощь, но вот из-за чего это произошло, его совсем не радовало. — Да, слушаю? — ответила бабушка на том конце. — Мне нужен ликбез по целительству. Не знаешь, как вывести человека из комы? У меня три дня на выяснения того, как это сделать грамотно и аккуратно, — быстро проговорил Антон, застёгивая штаны, попутно пытаясь натянуть тёплый свитер. — Три дня?! Ты с ума сошёл! Этому годами учатся — со слишком тонкой материей работать. Во всяком случае, тебе лучше приехать ко мне, я покажу основы, — сказала бабка, порядком удивлённая и возмущённая. — У меня нет годов — у меня есть три дня. Тогда я приеду после обеда. Мне нужно заехать на обе работы и поставить перед фактом, что уезжаю. Если бы в больнице не был такой напряг со специалистами, то меня бы давно уволили, — пробурчал парень. — Так что жди меня — сегодня буду. — Будь осторожнее в дороге, — только вздохнула бабушка, прежде чем прервать связь. — «А чему именно она тебя учить будет? — спросил в свою очередь дух с интересом. — Ты же, вроде, говорил, что вот я себя увижу и тут же целым с телом стану». — Это один из вариантов, и если это не произойдёт, то, скорее всего, нужно будет проводить ритуал, а то и не один, а целый комплекс, — со вздохом ответил Антон. — Когда я тебе это говорил, я был, как оказалось, ещё очень далёк от реальных знаний, а теперь мне это насильно впихивают. — «Как всё сложно… — сказал дух, тоскливо закатив глаза. — Тётка Гудрун ещё б не припёрлась с тобой знакомиться — она у меня тоже ведьма. Уж она-то устроит тебе веселье». — Почему бы и не познакомиться, — пожал плечами Антон. — Глядишь, может в подмастерья возьмет на обучение, иностранный опыт весьма и весьма полезен бывает в некоторых случаях. А с работой у меня сейчас напряг — как только программа подойдет к финалу выпуска и придет какая-никакая известность, мне нужно будет на этом сыграть и попытаться заработать, хоть что-то, — вздохнул патологоанатом. — Плюс я действительно задумался о том, чтобы менять квалификацию, тем более, если есть реальная возможность. — «Кстати, насчёт программы. Тебе разумно сейчас вот так просто покидать Россию? Неизвестно, сколько придётся проторчать в Норвегии и как они поставят свой график. Мы же уже поняли, что это — люди нелогичные и непредсказуемые», — сказал дух. — Я ухожу, — спокойно произнёс Антон. — На днях будет очередной сбор участников, и там я официально объявлю, что знать их больше не желаю и ухожу с проекта. Мне там больше, по большому счёту, делать нечего. Так что отговорюсь и уеду спокойно в Норвегию. В больнице возьму больничный, а на катке Константин Николаевич меня прикроет, придержит место. Программа все равно ничего кроме известности не приносит. — «А призовой фонд? Кроме тебя и Томы остальные два участника там чисто номинально, а если победишь?» — спросил дух с интересом. Всё же должен же быть у парня какой-то корыстный интерес. Если руководители конкурса относятся к участникам чисто потребительски, то почему бы не поступить так же? — Он не настолько большой, чтобы рисковать ради него твоим здоровьем, — качнул головой Антон. — К тому же, если, как ты выразился, все, кроме нас с Томой, там номинально, то Тамара и победит — может, выцыганю с неё процент за помощь в победе, — хмыкнул парень, а после обулся и выскочил из квартиры — впереди было еще не мало дел. — Благородная ты задница, — сказал Пауль. — Впрочем, как знаешь, я, в общем-то, не против. Давай собираться — до бабушки добираться долго.

***

— Астрид? Ты же хотела отдохнуть сегодня, — удивилась Кристин Фельсенбург, когда дверь палаты отворилась, а внутрь зашла другая девушка с накинутым на плечи медицинским халатом. Доктор говорил, что она ушла вчера, накануне приступа Пауля, и была изнурена дежурством. — Мне позвонил доктор и сказал, что случилось — я не могла не приехать, — проговорила девушка. — Он был слишком настойчив в моём присутствие. Всё пытается донести мысль о том, чтобы я уговорила тебя подписать договор о донорстве, — девушка вздохнула и отбросила с лица аккуратно завитый локон.       Она прошла до кровати, на которой лежал худой и изможденный Пауль, которого она проводила в конце сентября в Россию, о чём сейчас непомерно жалела. Не поддайся она тогда на его уговоры, он был бы здоров, и они были бы уже женаты. Дата их несостоявшейся свадьбы отгремела буквально вчера. — Думаю, мне стоит задуматься об идее смены лечащего врача или больницы, — сказала задумчиво девушка, чуть наморщив аккуратные брови. Кристин с истинно северным достоинством выдерживала все нападки и давление на неё, хотя от некоторых не укрылось пара прецедентов, когда она почти отчаялась и сдалась, на что сейчас все и давили. — Крис, я понимаю, что это трудно, и я совсем не хочу этого, но может доктор прав? — тихо спросила девушка.       На фоне сложившихся обстоятельств ей было ясно, что если Пауль и выйдет из комы, то не факт, что он будет собой, а не овощем; не факт, что это случится достаточно скоро. Она молода, но ждать годами суженого не собирается. Красота быстротечна, а ей нужно устроится в жизни, получить достойную финансовую поддержку, которую всего лишь невесте не оказывают. Да, за дом, в котором они с Паулем живут, уже год плата идёт с его счёта, но и он не резиновый, да и ей не платят за то, что она невеста, а работать последний год она не могла из-за подготовки к свадьбе, и деньги в домашнем сейфе стремительно заканчивались. — Прав? В том, чтоб убить моего брата? — спросила Кристин, окатив девушку возле неё холодным, злым взглядом. — Люди в коме годами лежат и просыпаются, а мне предлагают сдаться спустя каких-то несколько месяцев!       Она была зла и раздражена. Ей казалось — в который раз — что тема исчерпана и закрыта, но в очередной раз её поднимали, испытывая её выдержку, да ещё кто! Та, кого она была готова принять в свою семью и назвать сестрой. — Крис, сама подумай, сколько из этих людей выходили из комы? В каком они были состоянии. Дай бог, чтобы один из ста смог вернуться к нормальной жизни. Это такой маленький процент! А Пауль, он так сильно пострадал в той аварии, ещё и русские врачи оказали недостаточно внимания и помощи — сама вспомни, как ругались наши доктора, когда ты его привезла? Он в ужасном состоянии, и за прошедшее время стало только хуже. Его травмы срастаются, но медленно, а он сам увядает буквально на глазах. Это просто издевательство над ним! — Что за глупости? Пауль ещё живой, а значит, я буду бороться за его жизнь, и когда он очнётся, сделаю всё, чтоб вернуть его к обычной жизни. Уж не хочешь ли ты сказать, что готова опустить руки? — спросила Кристин пытливо, внимательно глядя на Астрид. — Я не готова спустя годы ожидания и страданий получить в награду овощ, вместо своего любимого жениха, а с учетом его повреждений и длительной комы, эта вероятность выше, чем полное исцеление Пауля, — ответила девушка, поёжившись. — Я хочу назад своего любимого мужчину, а не неадекватного инвалида, которым он скорее всего станет. — Да? В таком случае, дорогая, у тебя есть два выхода — не увидеть его больше никогда, лично обрубив ему все шансы одним нажатием кнопки, или попытаться это сделать путём труда и надежды. Прости, но я выбираю второй вариант. Одна из ста девочек, принятых в балетную школу, становится балериной, и одна из тысячи, в лучшем случае, — балериной мирового класса. Относись я к этому так, как ты к Паулю, я бы покинула школу более двадцати лет назад. Балет — это всего лишь профессия, а Пауль — мой брат, нечто большее и гораздо более важное. Так что я готова спустя года ожиданий и страданий получить назад своего брата, которого я люблю. — Балет — это труд, Крис, и тут многое зависит от вложенных усилий. А Паулю мы помочь ничем не можем, только ждать. А очнётся ли он вовсе? Он был мертв почти пятнацдать минут, его мозг поврежден аварией, он может вовсе не проснуться. Ты готова тянуть на шее всю оставшуюся жизнь ярмо? А ты не думаешь, что он страдает? — спросила в ответ Астрид. — Я… надеюсь выяснить это в ближайшем будущем, — сказала девушка, отвернувшись к окну. За окном стояла ночь — в их краях они наблюдали ночь почти круглый год, слишком северными были широты. — И как же ты собираешься это делать? Что такого ты мне не сказала, что так упорно продолжаешь настаивать на продолжении подержания жизнеобеспечения? — спросила невеста хоккеиста, подходя ближе к сестре жениха, с вопросом в глазах.       Кристин некоторое время молчала, размышляя. Она глядела на изнеможенное лицо Пауля и отражающуюся в стекле окна Астрид и понимала, что не отдаст брата этим живодёрам ни за что. — На днях со мной связались из России, — сказала она. — Тренер Пауля, помнишь? У него длинное и сложное имя. Но поговорить со мной хотел не он. Мужчина, утверждающий, что он… обладает некими способностями и может помочь вернуть Пауля к жизни. Что якобы его… дух, — Кристин явно тяжело давались эти слова. Она пыталась бороться с мыслями о абсурдности собственных слов, — находится рядом с ним. У меня было то же выражение лица, что у тебя сейчас, я готова была возмутиться и немедленно бросить трубку, но он привёл… доказательства, которые никто, кроме меня и Пауля знать не мог. Я решила принять его помощь. — Пауль трепло в некоторых случаях, он мог кому угодно, о чём угодно рассказать, — заметила Астрид. — Это глупо — доверять какому-то неизвестному мужчине из другой страны! Тем более тому, кто говорит столь абсурдные вещи. Он просто хочет выкачать из тебя денег! Он ничем не поможет! — Астрид была явно недовольна таким ходом сестры Пауля — это казалось уже просто бредом и попыткой зацепиться за соломинку. — Он отказался даже брать деньги на перелёт! — возразила Кристин. — К тому же, что страшного может случиться, если он попытается? Это точно не сделает Паулю хуже. А если не выйдет — я тут же его выгоню. — Он пока ещё набивает цену! И думаешь, не сделает хуже? Ты так уверена?! — Астрид уже откровенно злилась. — Наверняка попросит остаться с Паулем наедине, и кто знает, что этот сумасшедший может сотворить с ним! — Я не оставлю его с ним наедине, я же не похожа на дуру, — сказала Кристин. — Я буду крайне осторожна, я обещаю. К тому же, это же тренер Пауля со мной связался! Он бы не позволил причинить ему вред, ведь Пауль ему, как сын. — А если этот некто владеет гипнозом? Или втерся в доверие, к тренеру, которому ты так безгранично доверяешь. Нет уж, я против, Кристина, я категорически против. И я позвоню «маме», чтобы она вправила тебе мозги на место — это просто безумие, очнись! — девушка не верила, что всегда разумная Кристин так легко попалась на чужую уловку. — Звони. Она гостит у тётушки Гудрун, — кивнула Кристин без всяких эмоций.       Показания на аппаратах были ровными и низкими. Сердечная линия ползла медленно и без скачков. А Пауль лежал так спокойно, безмятежно. Кристин было трудно на него смотреть, не в силах ничего для него больше сделать. Она действительно хотела вернуть брата.       Астрид фыркнула и покинула палату — она обязательно свяжется с матерью жениха, чтобы она вернула Кристине разум. Творить такое — уже последняя инстанция, девушка сама не хочет признать, что отчаялась, а вера в столь безумное — это первый шаг на пути к помешательству.

***

— Приветствую, экстрасенсы, — сказал ведущий, как всегда появившись в студии неожиданно и эффектно. — Вас осталось всего четверо. И сегодня, через несколько мгновений, решится, кто же является тройкой лучших магов России, — ведущий прошёл к своему месту за изрядно опустевшим круглым столом и занял его, разложив конверты. — И прежде чем я извлеку из конвертов содержимое, хочет ли кто-то что-то сказать? — Да, я бы хотел высказаться, — произнёс Антон. словно вернувшись в мир живых, до этого внимательно разглядывающий духа за спиной ведущего. — Во-первых, ваша бабушка крайне недовольна именем своего правнука и продолжает настаивать на Арсении, во-вторых, — парень лучезарно улыбнулся, — я страстно желаю покинуть эту богадельню. Так что, чёрный конверт можете не вскрывать — я сам ухожу, — парень, судя по внешнему виду, был совсем не опечален данный фактом, а словно даже счастлив. — Но как же, Антон? Вы хорошо подумали? — спросил ведущий, посмотрев на него внимательно. — У меня нет времени и желания продолжать испытания, тем более те, которые организованы абсолютно непрофессионально. Меня ждут в другом месте, и там я буду гораздо полезней, чем здесь. Потому я совершенно уверен в том, что хочу покинуть проект, — парень для верности даже повторно кивнул. — Что ж, это ваш выбор, — кивнул ведущий, ничуть не огорчившись. — В таком случае, пусть содержимое чёрного конверта останется тайной, а мы прощаемся с вами, Антон, — сказал он.       Ведущий говорил ещё какие-то там слова прощания и напутствия, прежде чем Антон покинул зал, оставив там Тамару, Григореуса и ещё одного экстрасенса, а дух последовал за ним. — «Ну наконец мы больше не будем видеть его самодовольную рожу», — сказал дух по выходу из зала. — Пожалуй, это действительно праздник. А пока поехали домой — надо перекусить и отправляться уже в аэропорт — я не хочу опоздать на самолёт, — вздохнул парень, уже предвкушая ожидающий его пиздец на таможне, когда из его сумки начнут вытаскивать для проверки все его магические атрибуты. Вот народ развлечётся.