Экстрасенс по воле случая

      На пороге дома его встретили все оставшиеся там обитатели. Пёс радостно тявкал и бегал вокруг Пауля, махая хвостом, а кот сидел на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж. — «Он ждёт, пока его будут кормить», — прокомментировал Пауль, глянув на котяру. — Покормим? — полюбопытствовал Антон, присаживаясь на колени чтобы потискать счастливо скакавшего и ластившегося пса. Тот, очевидно, решил раз хозяин не гладит, то можно воспользоваться услугами и более доступного на данный момент человеческого индивида. — «Он всегда ждёт, пока его будут кормить, — фыркнул Пауль. — Но вообще, не мешало б — он давно не жравший. Только не забудь предупредить Тину, а то он и у неё будет выманивать корм — это его любимое дело».       Псу, очевидно, ласка понравилось. Он замахал хвостом интенсивнее и радостно обслюнявил Антону все руки.       Раздевшись и разувшись, парень отправился в сторону кухни, где вымыл руки и по указаниям Пауля наложил коту нужное количество еды. После с интересом изучил состояние холодильника, определил, какие есть продукты, придумав, что из этого можно приготовить. Поставив чайник на плиту, чтобы позже попить горячего чая, он отправился на разведку по дому, любопытствуя что и где находится.       Пауль ему в этом вопросе с радостью помогал, показывая, что где находится. За ними неотрывно следовал Макс, путаясь между ногами.       Дом был старый, как и его наполнение. Например, в гостиной стоял старинный деревянный комод, отреставрированный, но так и дышащий прошлыми веками, и такой же древний обеденный стол с высокими стульями. Старинной мебели было полно и в других комнатах, и она причудливо мешалась с вполне современными предметами. — Здесь очень уютно и даже не пахнет магической роднёй, — с определённой ноткой зависти заметил Антон, обходя комнаты, оглаживая спинки кресел, внимательно изучая, стоящие на комодах, полках каминов и столах рамки с фотографиями. У Пауля оказалась очень большая семья, много детей и молодых людей; стариков почти не было — очевидно, что дети были поздние и они просто не дожили до этих фотографий, не считая нескольких чёрно-белых снимков. — «У меня её особо и нет, — пожал плечами Пауль. — Этот дом очень старый, ещё моих бабки и деда. Раньше, в детстве, тут собиралось всё семейство и друзья на все праздники. Сейчас все стали занятыми и утонули в делах», — рассказывал он. — Ну не особо много — это не означает, что нет, и хоть что-то да должно быть, а я ничего не вижу, — качнул головой Антон. — Разве что при входе защита. И то, скорее номинальная, а на неё даже внимания не обратил, когда впервые увидел, — парень с улыбкой рассмотрел на одной из старых фотографий маленького рыженького мальчугана, что задорно смеялся, отмечая в детских круглых чертах своего будущего «любовника».       Мальчуган весело улыбался, обнажая ряд белых зубов с огромной зияющей дыркой прямо в центре, а рука его лежала на холке пса, что был едва ли не в два раза больше него. Взгляд у пса был печальный и обреченный, перед снимком его явно порядком погоняли. — «Да они тут и не обитают особо. Разве что в гости тётка приедет изредка», — сказал Пауль. — Хотелось бы с ней пообщаться, но не в этот раз, — заметил Антон, продолжая изучать взглядом фотографии. На одной из последних он обнаружил фото всей команды Пауля, его в форме капитана с кубком в центре композиции. — И всё же ты красивый, — вывел вердикт парень. — Во всяком случае, когда не лежишь пластом в коме. — «Приятно слышать, — улыбнулся дух, приобняв парня сзади. А то он уж начал сомневаться в своей неотразимости. — Мой первый», — сказал он, кивнул на этот самый кубок. — Что-то ты тут староват для первого кубка. Или он сразу был каким-то особо значимым? - поинтересовался Антон, чуть облокачиваясь на стоящего позади духа. Парень уже с огромным нетерпением и отчего-то возрастающим волнением ожидал тот день, когда сможет так же прижиматься к физической оболочке Пауля. Душа — это хорошо, но слишком много чувств и эмоций вызывал столь тесный духовный контакт. — «Неправильно выразился, — покачал головой Пауль. — Первый международный, — поправился он. — Мы были очень горды этим достижением тогда. Славное было времечко». — Ещё будет, впереди олимпиада, на которую ты вполне успеешь, если возьмёшься за реабилитацию усиленно сразу по возвращению, — отметил медиум, ласково поглаживая лежащую поперек его живота руку Пауля. Он понимал, что тот не чествует прикосновения как таковое, но чувствует тепло и эмоции, которые экстрасенс ему отдает и получает свою долю удовольствия. — Свою комнату покажешь? — «Пойдём», — кивнул Пауль, взяв Антона за руку.       Они поднялись на второй этаж. Окна спальни Пауля выходили на задний двор и раскинувшийся там зимний лес. По стенам были развешены постеры и плакаты, расставлены вещицы с символикой различных команд, а одну из полок занимали медали, грамоты, кубки и иные награды, гордо выставленные на показ. Большая кровать сейчас была застелена покрывалом, возле неё стоял убранный подчистую письменный стол с одним лишь ноутбуком и напротив — платяной шкаф. — Что ж, ты предсказуем, — хмыкнул Антон, медленно проходя по периметру комнаты, рассматривая навешанное на стенах богатство. Когда осматривать особо стало нечего парень присел на край кровати, а после и лёг, устремляя взгляд в потолок. Невольно промелькнула в голове сцена, где его так же на этой кровати раскладывает уже вернувший себя в нормальное состояние Пауль, но он отогнал от себя эту мысль, решив, что думать о таком пока рано. Но вот приобщить духа вполне можно. — Иди сюда, — позвал парень, намекающе раскинув руки в стороны.       Пауль не заставил себя уговаривать. Подойдя к кровати, он уперся в неё коленом между ног Антона и навис над парнем, прежде чем склониться и поцеловать его, лаская его нежную кожу призрачными пальцами. Шёлковое покрывало под Антоном было невероятно мягким, а кровать — широкой; млеть от ласк и поцелуев на ней было одно удовольствие. Антон смотрелся невероятно хорошо на тонких узорах, а уж если его раздеть — то наверняка ещё лучше. — Не думаю что это хорошая идея, — произнёс Антон нежась несколько минут в призрачных объятьях. — Твоя сестра мне подобного не простит, и ей не объяснишь всех хитросплетений, да и краснеть перед твоей бабкой или ещё кем-то из родни, которая может тут бывать, мне не хочется, — парень вздохнул, прогоняя минутное возбуждение. — «Сестра придёт не скоро, а бабка уже мертва, — пожал плечами Пауль. — Ну же, Антон! Когда я ещё раз смогу приласкать тебя на такой постели? Когда ещё будет такая удобная возможность? А о том, что кто-то пришёл, нас предупредит Максик». — Ты же знаешь, что у меня по лицу видно, когда меня отымели, — со смехом ответил парень. — Вот вернешь своё тело тогда, и опробуем кровать, — решил Антон, ловко выскальзывая из-под Пауля, уползая ближе к подушкам, при этом держа взгляд «любовника». — «Когда я вернусь к жизни, мне ещё долго будет не до этого, — сказал дух. — Когда я ещё хоть ложку смогу нормально в руках держать, не то, что любовника. Нравится?» — спросил он, окидывая взглядом раскинувшегося на постели Антона. От их небольшой возни покрывало съехало и скомкалось, открывая чистые хрустящие простыни. — Очень, — честно признался Антон, который подобной роскоши никогда раньше не имел и даже не видел. А тут даже пользоваться разрешают. — И я никуда не спешу, а потому помогу восстановится, и буду терпеливо ждать этого знаменательного момента, когда ты не только ложку в руках сможешь удержать, но и любовника, — подразнивая, ответил экстрасенс. — И раз уж ты наладил контакт с сестрой, то вполне можешь уговорить её выделить мне эту комнату в распоряжение, тогда я, так быть, подумаю, чтобы не дожидаться знаменательного события твоего окончательного выздоровления. — «Сомневаюсь, что она тебя сюда пустит, — покачал головой Пауль. — Тут, кхм, аскетичный свинарник, в который не то, что гостей заводить, самому заходить нежелательно. Но она, как я вижу, потратила время на уборку, уважаю. Мы тут однажды потеряли даже Мистера Мура».       По весьма скептическому взгляду Антона стало понятно, что он в это откровенно не верит. — Это тоже самое, что потерять атомную бомбу в поле, — заметил парень, резонно окидывая комнату быстрым взглядом. — Тут чисто, но нет, так нет. Значит, точно ждать, пока ты вернешься в форму. — «Это ты сейчас не веришь. А вот зайди ты сюда на полгода ранее… — проговорил Пауль. — А его кошачье величество тогда сожрал шнурки от моих кроссовок, благополучно заснул в свалке вещей и проспал весь день, пока мы разводили панику и обходили всех соседей. Если б я нечаянно не наступил на его хвост, пока ложился спать, так бы и не узнали, что он был тут». — Это звучит слишком фантастически, но, так и быть, сделаю вид, что поверил, — все ещё хохоча, заметил Антон, а после подскочил. — Чайник! — с этим восклицанием он вылетел из комнаты, забыв одернуть сбитое покрывало.       Про воду на плите он вспомнил во время, так как она давно скипела и ещё минут десять — и вовсе выкипела бы. Налив себе чай, парень решил, что пора немного похозяйничать, и принялся доставать из холодильника продукты для готовки. В кой-то веки у него было кого порадовать вкусной едой.       К нему под руки тут же сунул свой нос Пауль, которому, разумеется, тут же стало жутко интересно, что парень собрался готовить. Делал Антон это не часто, предпочитая еду покупную, но если уж брался за сковородку, то от того, что получалось, в итоге можно было подавиться слюнями.       В этот раз он готовил ризотто с соусом. Через десять минут в шеренгу были выстроены разные специи, колбочки, баночки, сосуды с непонятными жидкостями, которые Антон удивительным образом определял на аромат и вкус, полностью игнорируя этикетки, написанные чьим-то убористым подчерком. Кухня, полная холодных стальных оттенков в отделке, словно наполнилась светом и уютом, на запах еды выполз даже мистер Мур, который тоже с интересом стал погладывать за пришельцем, как и не отходящий от него Максимилиан. Антон же, ловко орудуя разнокалиберными лопаточками, венчиками и прочей неизвестной Паулю по названию кухонной утварью, казалось, творил магию, уверено и щедро добавляя приправы, а какие-то перед этим даже заранее подготавливая. Рис тушеный в мясном бульоне, мясо от которого пошло после в салат с добавлением какого-то ловко порезанного небольшими кубиками сыра. А спустя еще полчаса в духовку был отправлен черничный пирог, который, по словам Пауля, очень любила его сестра, что подтвердилось ещё и найденным на одной из полок рецептом. Правда, как признался дух, готовила девушка посредственно, и чаще всего пирог был или сырым или наоборот подгорал.       К тому времени вернулась и Кристин, с кем-то яростно ругаясь по телефону, тут же убежала наверх. Вниз спустилась уже без телефона. — Ох, ужин, счастье-то какое, — обрадовалась девушка. — А я уж думала заказывать пиццу, — призналась она, завидев творение рук Антона. — А как пахнет-то! — В духовке черничный пирог, я на полке рецепт нашёл, — добавил парень, споро заправляя салат приготовленным соусом. — Надеюсь, это не будет проблемой? То, что я на кухне хозяйничал? — спросил парень, чтобы получить твердое «да» или «нет» и больше к этой теме не возвращаться. — Это я после теста тебе скажу, — сказала Кристин. — «Вот же хитрая задница», — хмыкнул Пауль, сидя рядом с сестрой. — Окей, — коротко согласился Антон, а после начал накрывать на стол с помощью споро помогающей в этом и голодной девушки. — Как там дела с Паулем? Удалось его перевести из той клиники? — раскладывая приборы у тарелок, задал самый животрепещущий вопрос медиум. — Нет, его состояние назвали слишком тяжёлым для перевода. Но врача ему сменила, — сказала девушка. — Посмотрю, что будет говорить он. — Тогда почему, если его состояние настолько тяжелое, он в обычной палате лежит, а не в реанимации? — спросил недовольно Антон, беспокоясь за сохранность тела Пауля. Тому и так досталось от «врачей», которые уже поставили на нём крест и словно не планировали его спасать, и лишь ждавшие и готовые в любой момент распотрошить здоровое тело спортсмена на органы. — Будут собирать консилиум и выяснять, — сказала девушка, не слишком довольно поморщившись. Отношение врачей к этому делу ей откровено не нравилось, и она волновалась, как бы они не залечили её брата до смерти. — Когда? Ты можешь там присутствовать, как родственник? — спросил Антон приглашая жестом девушку за стол и галантно отодвигая стул, на что получил недоуменный взгляд, но Кристин присела на указанное место, чтобы спустя пару минут увидеть перед собой первое готовое блюдо и салат. — Надеюсь. Сегодня уже было поздно, завтра мне дадут более точный ответ, — сказала девушка, взявшись за вилку. Она выглядела уставшей и раздраженной, её явно вымотало всё это. — Поедем вместе? Я сойду хотя бы за моральную поддержку, — предложил Антон — ему не хотелось похерить всё у самой финишной черты, тем более, когда Пауль оказался не только красивым, веселым и влюбленным, но ещё и довольно обеспеченным, что пусть и не совсем для меркантильного, но всё же домовитого медиума было весьма неплохим бонусом. Но в мыслях Антон всё еще слишком переживал за то, что, очнувшись, хоккеист его не вспомнит, и тогда он уйдёт с разбитым сердцем и, возможно, разрушенной жизнью. — Если медики позволят — то пожалуйста. Я буду благодарна, — кивнула девушка. — «Чего-то она бледная, — заметил Пауль, сидевший рядом с сестрой. — Снова, что ли, перетрудилась и переволновалась? Ох, вечно она так».       Антон понимающе кивнул на обе реплики, а после подвинул блюдо с ризотто поближе к Кристин. Она в отличии от брата нуждалась в нормальной пище, а не внутривенной и духовной, как некоторые рыжие личности.       Ужин прошёл в целом мирно и спокойно. Завязался разговор о России и Антоне, а Кристин, в свою очередь, делилась и своей жизнью. На колени Антона взобрался Мистер Мур, изрядно удивив обоих его хозяев — материальную и полупрозрачного, а так как котика сгонять было жаль, посуду собирала и мыла Кристин.       Антон лениво и меланхолично гладил удивительно ласкового кота, который буквально тёрся об парня всеми доступными частями тела, при это урча, как заправский трактор, вспахивающий поле. Парень лишь непонимающе пожимал плечами — он тоже не понимал эту неожиданно воспылавшую любовь кота к себе.       На пути к спальне кот мешал ему идти, крутился под ногами о тёрся о штаны, привлекая к себе внимание. — «А ты нравишься ему, — хмыкнул Пауль, шедший рядом. — Обычно он очень боится чужих, очень странно. Я очень удивился, когда он вышел к тебе в самый первый день». — Может, чувствует рядом со мной твоё присутствие? Раз твою душу даже Макс видит, хотя собаки априори в этом плане слабее кошек, — предположил Антон, а после с тяжёлым вздохом поднял ну руки кота, тот пусть и был тяжелым, но идти, неся его, чем переступая и боясь наступить, было удобней. — «Кто знает», — пожал плечами Пауль.       В итоге кот отказался уходить, оставшись ночевать и грея Антону ноги всю ночь. Ушёл только утром, когда со стороны кухни донеслись звуки возни Кристин, ибо еда — это святое.       Антон спал сладко и крепко. Его ничто не будило. Вокруг была непривычная ему тишина, она обволакивала, убаюкивала и успокаивала. Парень давно так чудесно не отдыхал. В какой-то момент он даже подумал, что было бы неплохо выучить норвежский и переехать в это королевство снега и красивых мужчин на пмж.       Утром, почти днём, парня плотно покормили завтраком по пути в больницу, куда он увязался за Кристин. Провели даже экскурсию по городу. А после ожесточенного спора с врачами и начальством больницы, окончившимся полной капитуляций стороны медиков и согласием выполнять все поставленные условия, отвели обедать в кафе прямо на набережной, откуда было видно море и плавающие там суда — в основном небольшие, прогулочные яхточки.       Антон, бывавший на море исключительно в глубоком детстве, когда ещё толком не осознавал даже себя, не то что окружающий мир, с поистине детским любопытством и непосредственностью весь обед наблюдал за небольшими судами, не смея оторваться ни на секунду. Теперь, когда первоочередная проблема с сохранностью тела Пауля была решена, его ожидали несколько недель подготовки, которые обещали быть муторными и изматывающими, как и сама процедура возвращения души в тело.       Кристин посещала брата каждый день — проверяла, как за ним ухаживают, не делают ли ничего лишнего, не подпускают ли кого-то незапланированного. Он ещё несколько раз говорил с ней дома — запотевающие стёкла балкона прекрасно подходили для этой цели, оставляя следы от его призрачных пальцев. К Антону периодически являлась бабка Пауля, тоже тщательно следя за тем, что делает молодой медиум. Удивительно, но у знающей о русском только понаслышке мёртвой женщины и почти совершенно не понимающего норвежский парня совершенно не возникало с этим проблем — они прекрасно могли друг друга понимать.       Приготовления Антон закончил только в православное рождество, когда давно отгремели все европейские праздники. Далее дело было связано непосредственно с контактом души и носителя — ещё недели полторы активной работы, и Пауль вернется в мир живых полноценным человеком. Но в очередное посещение медиумом своего подопечного и проверке его состояния со стороны медицины случилось то, а точнее, открылось то, о чём Пауль всё это время старательно молчал, то ли не зная, как начать разговор, то ли вовсе решив оставить данный факт при себе, а может, и вовсе забыв о существовании некой светловолосой и волоокой девушки.       В дверях палаты Астрид появилась весьма неожиданно и довольно тихо, возможно, оттого Антон и не заметил её, и в этот самый момент как раз поправлял подушку Паулю, не отпуская его худой руки из своей ладони, прижимая пальцы к запястью, где бился ровный пульс.       Призрачный Пауль выругался совершенно непристойно и по-русски, видимо, не найдя подходящих слов на родном языке. Кристин в это время вышла, обещав вернуться через несколько минут. И Антон оказался в лапах норвежки совершенно один. — Вы ещё кто такой! — воскликнула девушка достаточно громко и явно с угрозой обращаясь к Антону. — Уберите от него свои руки! — воскликнула следом девушка. Весь её вид кричал он негодовании и недовольстве поведением неизвестного мужчины рядом с её женихом. — Я доктор, — по-норвежски проговорил заученную фразу Антон. — Кристин пригласила меня помочь Паулю, — выдал парень вторую заученную фразу, уворачиваясь от шипящей на него девушки.       На крики почти тут же прибежала Кристин, ворвавшись в палату перепуганная. — Астрид! Что ты тут делаешь? — возмущённо спросила она. — Почему ты не предупредила меня, что придёшь? — А я должна каждый раз отчитываться о том, что хочу навестить своего жениха?! — недовольно воскликнула девушка, а после перевела гневный взгляд на Антона: — И кто это?! Он плохо говорит по-норвежски, — презрительно произнесла девушка. — Это тот самый ненормальный, о котором ты говорила? Свихнулась?! Ты же обещала не оставлять Пауля один на один с ним. Он тебя околдовал!       Девушки ещё долго ругались, перебивая друг друга, но Антон, начавший учить норвежский и уже в тихую изучая законы новой страны, в том числе и брачные, всерьёз размышляя о переезде, расслышал до боли знакомое слово. — Жених? — спросил он, недоуменно вставив свой комментарий на русском, обращаясь не к психованной девушке, а к злой, как чёрт Кристине.       Спор прервался, девушки недоумевающее взглянули на парня, о котором успели позабыть. Пауль, в свою очередь тихо матерился уже не вслух, но связанный с ним узами Антон всё прекрасно разбирал. — «Неловко получилось», — только и сказал дух. — Она его невеста? — спросил ещё раз Антон.       Парень выглядел обескуражено и удивленно, он даже предположить не мог, что Пауль, оказывается, не был свободен, и если пока он был беспамятен, их развлечения и объятия можно было понять, то почему дух не прекратил это, всё вспомнив о девушке, Антон не понимал. Пусть это и было эгоистично, но парень не понимал, почему тот, о ком он заботился и переживал, тот ради кого он перекроил свою жизнь, не сообщил ему о невесте, дав надежду на то, что что-то между ними возможно и после его возвращения в мир живых, даже если не будет помнить. — Да, — только и сказала Кристин, одним словом разрушив все планы и мечты Антона. — А ты не знал? — спросила девушка удивлённо. — «Послушай, я всё могу объяснить», — сказал в свою очередь дух, обеспокоенно косясь на злую, как разъяренная кошка, Астрид. Эта женщина на самом деле была страшной, и он не представлял, чем это может закончиться. — Нет, он мне не говорил об этом, — качнул головой парень, а после вымучено улыбнулся Астрид. — Я на сегодня закончил, думаю, я могу ехать домой, а им стоит пообщаться — теперь Пауль услышит, что ему говорит любимая девушка, — с этими словами он под недоумёнными взглядами девушек вышел в коридор и, пройдя до ближайшей скамейки, сел на неё.       Сейчас он сам себе казался хрупкой вазой, оказавшейся столько неожиданно на самом краю стола и готовой рухнуть вниз и разбиться в дребезги. В груди больно пекло, а дышать было трудно, но он упорно, сквозь зубы раз за разом вбирал воздух и выдыхал. За ним вслед выбежал и Пауль, совсем не обратив внимание на невесту, с которой продолжала ругаться сестра. — «Антон. Послушай. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь; умоляю, дай мне объясниться. Я не собирался тебя бросать, честное слово. Астрид, она… не к месту. Она никогда не к месту — ни в разговорах, ни в жизни, мне о ней не то, что говорить, думать жутко было. Антон?» — Уйди, — голос парня был тихим и пустым, он не слушал, что говорил ему Пауль. Тот был пристрастен, так как без физической оболочки касаться его мог только Антон, а значит, он зависел от него в той или иной мере. — Я не хочу знать. Уйди, — просто велел парень, не подняв глаза на Пауля. — Я подожду, пока вы пообщаетесь. А потом поеду к Кристин. Я закончу то что обещал. — «Не хочу, — покачал головой Пауль, присев напротив парня, взял его за руки, смотря снизу вверх, как провинившийся щенок. — Не хочу её видеть».       Это не имело и смысла. Астрид не верит в паранормальную чушь, доказывать ей что-то бесполезно, и Пауль это знал. Эта женщина была из тех, которые находятся рядом, пока то удобно, чтоб если что — тут же разойтись. И отношения у них были довольно потребительские. — Ты по-русски понимать разучился? — спросил Антон зло. Обида слышалась в его голосе. — Могу по-норвежски разъяснить, где ты не прав, — холодно произнёс парень. — Не хочешь к ней — твоё право, тогда я поехал отдыхать, но тебя я видеть и слышать не хочу. Уйди, иначе я насильно от тебя скроюсь, и ты знаешь, что приятным это не будет, — с этими словами Антон поднялся с лавки в пустом коридоре и, ссутулившись, быстро пошёл на выход. Такси он поймает по дороге или пойдёт пешком — плевать, что дорога займёт больше часа по холодной улице. Он был слишком не в себе, чтобы мыслить адекватно.       Паулю ничего не оставалось, кроме как идти за ним, но на разумном расстоянии и прячась за стеночками, чтоб не попасться на глаза и не бесить. Он не представлял, что сейчас ощущает Антон. Астрид, как всегда, появилась именно в тот момент, когда она совершенно была не нужна. Пауль надеялся, что эти двое вообще никогда не пересекутся — с Кристин невеста общалась мало и в гости не ходила, а вот оно как вышло.       Антон так и не сел в такси — шёл до самого дома пешком, благополучно забыв, что поехал днём в больницу без денег, уверенный, что уедет оттуда с Кристин. А потому, идя полтора часа под сильным снегопадом, он приходил в себя, ежась от холода, выбивая дискомфорт душевный физическим, стараясь не тревожить рану, нанесённую тем, кто оказался небезразличным, а просто смирится с ней, привыкнуть и жить дальше. Действительно, чего он ожидал — это не сказка, а жизнь, и здесь принцы женятся на принцессах, а не нищих крестьянах. Но ото лжи, точнее, молчания, которым пичкал Пауль Антона, и было более всего противно. Чёрт возьми! Антон ему душу открыл, пустил так глубоко, как ни один живой не сможет попасть, отдал всего себя буквально, а в ответ получил такой плевок. Он чувствовал себя грязным, им воспользовались в своих целях, и единственным желание было сейчас же собрать вещи и уехать отсюда, забыв про всё, но увы. Он обещал помощь, и слово привык держать, а потому оставалось только смирится и, засунув гордость до поры и времени поглубже, помогать.       Кристин в этот день пришла довольно поздно и была зла — в том числе и на Антона. Она его отругала за то, что он внезапно пропал и не отвечал на звонки, назвала его поведение ужасным и напомнила, что фактически она за него отвечает в этой стране, пристыдив тем, что обегала всю больницу, поставила на уши персонал и хотела сообщать в полицию, если не найдёт.

***

      Ритуал был перенесён на более ранний срок, чем изначально планировалось. Антон был бледен, под его глазами висели огромные мешки, и Кристин вместе с бабулей Сванхильдой отговаривали его от проведения. Нет, Пауль был вполне готов, дальше ждать не имело смысла, но вот самому Антону это могло аукнуться.       Парень же не желал оставаться в этой стране, рядом с этими людьми, дольше, чем-то могло потребоваться. С момента «знакомства» с невестой Пауля он не разговаривал со своим духом совсем и, казалось бы, не смотрел лишний раз в его сторону. А взгляд потух. Молчание Пауля сильно аукнулось ему и больно ударило по гордости и самолюбию Антона, а также по его чувствам.       В назначенный день он предупредил Кристин, что могут потребоваться реаниматологи, а потому попросил предупредить врача о готовности. В палате была устроена небольшая перестановка, которая освободила максимум пространства. Антон предлагал временно избавить палату от лишних приборов, мотивируя тем, что они могут выйти из строя, но его проигнорировали, а потому своей вины он чувствовать не будет, если испортит аппараты стоимостью в сотни тысяч долларов.       Пауль за это время пытался несколько раз до него достучаться, но всё бесполезно. И это действие со стороны Антона выглядело, как обрубание всех нитей, сожжение всех мостов. Антон и прежде говорил, что шанс, что Пауль что-то вспомнит, слишком мизерен, один к ста. А значит, Антону просто хотелось забыть не только самому, но и чтоб не вспоминали о нём. Это было подло с его стороны, ведь мнение самого Пауля он не спросил. Но с другой стороны, и сам медиум чувствовал, что ему сделали подлость, и хотел отплатить той же монетой.       В день ритуала Антон был молчалив гораздо сильнее, чем до того, хмур, серьёзен и как никогда напоминал колдуна, тёмного и замкнутого, но никак не самого себя. Половину ночи он не спал, а медитировал, собирая необходимые на проведение ритуала силы. Потому утро он встретил не в самом радужном настроении, зато максимально собранный и сосредоточенный. Завтраком он пренебрёг, даже лишнего глотка воды не сделал, лишь смотрел перед собой и словно о чём-то беседовал молча. В больнице он, как сомнамбула, дошёл до палаты, а после, нежно, почти интимно, обняв ладонями руку Пауля, упал перед кроватью на колени и, склонив голову, коснувшись лбом их сцепленных рук, заговорил тихим голосом непонятные фразы, то нараспев, то жёстко чеканя ритм, а после вовсе замолчал, просидев несколько часов неподвижно.       А когда очнулся, тут же почувствовал, что что-то изменялось. В голове была абсолютная пустота, словно бы её содержимое куда-то выкинули, чего-то не хватало. Это было неприятное ощущение. Он чувствовал себя почти голым, хотелось метаться в поисках потери или накрыться с ног до головы, укутаться хотя бы в куртку, но это не помогало, ибо материальное не могло заменить духовное.       Но по-настоящему он проснулся тогда, когда мерный писк на приборах вдруг стал прерывистый, не ровный, не ритмичный. Ладонь, которую он сжимал, слабо дёрнулась, а её хозяин застонал, сорвавшись на хрип и глухо закашлявшись, давясь. В палату тут же ворвался врач, медицинская сестра и Кристин. Антона от парня оттащили, усадив на стул рядом, и всё суетились вокруг парня. А Пауль повернул голову — слабую и тяжелую — на Антона, посмотрев на него прищуренными и слезящимися от непривычного света глазами. Тёмно-серыми, как грозовые облака, как норвежское ненастное море или благородная сталь.       Ледяной поток окатил Антона, последняя, пусть и крохотная, надежда умерла. В серый глазах не было ни капли узнавания, лишь непонимание и потерянность. Пауль не вспомнил, а Антон не нашёл в себе сил даже попрощаться. Медленно и тяжело поднявшись, он вышел из палаты, чтобы не мешаться под ногами, но сил у него хватило лишь на то, чтобы выйти за дверь и пройти несколько шагов, после чего он грузно привалился к стене и стёк по ней, окончательно признавая своё вновь ставшим неизбежным одиночество.