Экстрасенс по воле случая

      Из Норвегии Антон сумел улететь не сразу. Денег на счету на обратный билет не хватило, а просить средства на перелет у Кристин он посчитал кощунством, да и иметь дел с этой семьей ему больше не хотелось. Мавр сделал своё дело, Мавр может уходить. Рассудив так, он снял кровать в хостеле недалеко от аэропорта, чтобы иметь возможность добраться туда на общественном транспорте и, написав в Россию, впервые за почти десять лет попросил у отца денег. Тот выслал их лишь спустя два дня, приписав в сообщении о переводе, что крайне недоволен сыном, который непонятно куда уехал, непонятно что сделал и просрал работу.       Антон всё отведённое на ожидание время провёл в номере хостела — здесь было много людей, все кровати были заняты, но соседи по комнате дважды успели смениться полностью на всех койках, прежде чем он, подхватив свой чемодан с магическими штучками и сумку с вещами, покинул тепло гостеприимного хостела. За эти сутки он не делал абсолютно ничего, просто лежал и смотрел в потолок, размышляя о том, за что это ему, мучаясь от острой, выжигающей грудную клетку боли предательства. Он до сих пор помнил, как ругался Пауль, когда прибыла его невеста. Дух определенно не собирался их с Антоном знакомить или вовсе сообщать парню о том, что занят — он лишь воспользовался его доверчивостью и, подарив надежду на что-то большее по возвращению в мир живых, буквально вынудил тонкой психологией ему помогать. И если до того, как он всё вспомнил, он делал это и вел себя так потому что искренне этого хотел, то после возвращения памяти просто не захотел всё прекратить, остановить это, пока живой и дышащий Антон не прикипел к нему еще сильнее.       В голове там, где ощущалась связь с Паулем, крепнущая день ото дня, что они проводили вместе, было гулко и пусто и, если так можно выразиться, гулял ветер. Казалось, там начались арктические холода, которые постепенно переползали и на другие части тела, медленно и мучительно больно.       В детстве Антон как-то уснул у холодной стены в месте, для этого не предназначавшегося, и умудрился обморозить кожу руки, вот и сейчас он чувствовал схожие ощущения, как медленно клетка за клеткой холод окутывает его, поглощает, мешает ощущать и чувствовать, и это даже казалось благом — настолько ему было плохо и больно.       Наверное, все же Антон слишком идеалист, и тогда, когда вся эта история только начиналась он был прав. Не нужно было идти на поводу у заблудшего духа, нужно было просто его прогнать, а там, может, он и вернулся бы к своему телу, а, может, и продолжил таскаться по миру — в любом случае, его бы это уже не касалось, а теперь… теперь он остался с разодранным в клочья сердцем, без денег, без работы в другой стране и оставалось надеяться лишь на то, что тренер Стёпин все же пригрел для него место, как и было договорено. Там он сможет начать жить по-новому: новые люди, работа, смена специальности — окунется в травматологию и посттравматическую реабилитацию, возможно, ещё не поздно кардинально всё изменить. Да и Владимир, вроде как, не оставил попытки одаривать его авансами, может, и поможет забыться.       От собственных мыслей было гадко, но лучшего придумать парень не мог. Не ожидал он никогда что в двадцать семь лет будет находится без денег в чужой стране с разбитым сердцем и реветь, как девчонка, в дешёвом хостеле.              Перелёт был тяжелый, Домодево встретил его гулом голосов, криками недовольных из-за отменённых рейсов пассажиров, туманом и слякотью, ставшей уже привычной в конце января. Люди спешили куда-то, маячили перед глазами, а досмотр занял невероятно много времени. Добравшись до выхода из аэропорта, Антон был буквально раздавлен количеством людей, количеством вопросов, задаваемых ему таможенниками, количеством сумок вокруг, а ещё уровнем шума, что издавали окружающие его люди. Голова болела нещадно, и это отвлекало от неприятных мыслей о том, что жить следующий месяц ему не на что, последние скопления ушли на оплату квартиры пару дней назад. И жить следующее время ему предстояло у бабушки.       Остатки наличных, что были при нём, он угрохал на такси, едва наскребя нужную сумму, и оказавшись дома, отказался от всего одним взмахом руки, сразу же завалившись в кровать, отрубаясь в полёте к подушке. Тёмный провал сна был благословением, не иначе — он позволял забыться и не думать, позволял оставить тревоги и окунуться в блаженную тишину. Но тут так же остро ощущалось и одиночество. Проведенные в хостеле ночи Антон почти не спал, а если спал, то плохо. Он слишком привык к присутствию рядом или где-то поблизости Пауля, и сейчас эта пустота угнетала, мешала спать, есть и даже думать. Но вспомнить об этом было так же больно, как проткнуть ладонь ножом.       Жалеть себя и убиваться у него не было времени. Нужно было работать и жить дальше, чтобы не сдохнуть от голода, где-то под забором. Сидеть на шее бабушки не позволит гордость и совесть, но впереди его ещё ожидал трудный разговор с родительницей о том, как всё прошло. Пока же он мог немного отдохнуть, насколько позволит его измученная совестью и бессонницей гудящая голова.       Утро встретило его без оптимизма проливным дождем. Вставать не хотелось от слова совсем, но нужно было поесть, помыться, связаться с Константином Николаевичем и отчитаться перед бабушкой о проведенных изысканиях за границей. Старшим родственникам наверняка придётся по душе история о магической бабке Пауля и внеземных зимних красотах Норвегии, которые он успел углядеть краем глаза, мотаясь почти каждый день в больницу к хладному телу своего протеже.       Начать парень решил с малого — поставил телефон на зарядку и отписался Стёпину о возвращении и готовности приступить к не совсем легально-официальной службе на благо хоккейной команды, а о подробностях выздоровления Пауля отчитаться лично, лишь заверив, что у них всё получилось, и Пауль вышел из комы.       Выполнив первый пункт плана минимум на сегодня, парень отправился выполнять последующие, а именно пожрать и помыться, но, скорее всего, за завтраком с него стрясут подробности, а лишь затем отпустят в баню, буквально. В сущности, так и оказалось, но к чести бабы Жени, она дотерпела, пока внук утолит первый голод чуть-чуть подгоревшей яичницей. — Итак? — вопросительно произнесла старушка впервые за все утро, исключая пожелания этого самого утра. — Две недели подготовки по плану, некоторые изменения с учётом состояния Пауля, тело было сильно истощено, его фактически не лечили, потому пришлось ждать, пока он немного оправится, а лишь затем начинать подготовку к ритуалу. Сам ритуал прошёл на редкость гладко, не было вообще никаких проблем — Пауль оказался очень живучим и покинул ментальный план легко и плавно, постепенно возвращаясь в тело и разрывая связь со мной, — произнёс коротко Антон. — Ещё немало помогла с тамошним менталитетом души покойная бабушка Пауля. Она оказалась ведьмой, причём самой что ни на есть настоящей и очень сильной, даже в посмертии. Мы с ней при подготовке вносили корректировки в порядок планируемых ступеней, но в целом она была приятно удивлена тому, как мы произвели первичный анализ и создали карту ритуала, — запивая остатки еды, произнёс парень. — «А подробности?» — через пару минут спросила прабабушка Триша, когда Антон замолчал и спокойно пил чай. — Всё по инструкции каждый шаг, у меня было достаточно времени, чтобы выучить всё. Думаю, его можно записать в аналоги в том состоянии, в котором он есть. Учитывая индивидуальный подход — это всё можно взять за костяк, который действительно будет работать, — парень пожал плечами. — Подробностей особо нет в связи с этим. Во всяком случае тех, о которых вы бы не знали. — Ты приехал какой-то мрачный — я думала, что вчера с дороги, но у тебя под глазами тени, ты серый, как полотно, и глаза твои потухли. Ты не рад? — спросила баба Женя, Триша лишь покачала головой — ей была понятна печаль внука, но распространяться об этом дочери — тем более, такой позор! — она не рассчитывала — иногда живым лучше не знать о том, к чему имеют доступ мёртвые. — Я просто очень устал. И да, я несколько дезориентирован, я привык за последнее время, что даже в туалет хожу в компании, а тут в голове пустота. Думаю, мне нужно немного времени прийти в себя и поправить финансовое положение. Я совсем без средств.       Баба женя нахмурилась и отодвинувшись от стола, на который до этого облокачивалась, недовольно произнесла. — Вот ведь, могли хоть с билетом домой подсобить! Ты для них такое дело сделал, а они даже в этой малости не помогли! Неблагодарные! — разозлилась женщина. — Не в этом дело, они предлагали, я отказался. Реабилитация Паулю предстоит долгая и очень дорогая, а медицина в Норвегии довольно недешевая, как, в принципе, в Европе, потому им эти финансы будут нужнее. Пауля, скорее всего, придется везти в реабилитационные центры за границей — в Норвегии хорошо, но в соседней Швеции лучше.       Деревенская ведьма посмотрела на него, как на идиота, но спорить не стала — не ей судить о том, что решил делать с этой ситуацией внук. Помог — и молодец, а отказаться от вознаграждения — это его выбор. Спрашивать о большем смысла не было, разговаривать Антон не хотел, о чём весьма красноречиво говорило его кислое выражение лица, а потому ведьма погнала его мыться. Баня топилась почти двадцать четыре часа, потому что горячую воду в основном брали именно там. Через полтора часа, заметно посвежевший парень вернулся на кухню, чтобы приготовить бабушке обед и в целом чем-то заняться. В тот день он вымыл весь дом, побелил давно обещанную печку, выскоблил старый стол, отремонтировал часы с кукушкой, помог местным найти убежавшую корову, которая после общения с Антоном дала на десять литров больше молока, но то скисло буквально на следующий же день. А потому парню достался килограмм творога, чему он был в целом рад.       Разбирать сумки смысла было немного — ему нужно было ехать домой, но тащить это всё с собой в общественном транспорте было смерти подобно, а потому, выложив то, что ему в целом сейчас без надобности и определив самое необходимое, он съехал от любимой родственницы в сторону столицы, чтобы оттуда рвануть уже в дорогие сердцу Мытищи.       Пока его не было за Иосифом Петровичем присматривала бабушка, но старый домовик был доволен возвращением непосредственного соседа, а потому на укороченный рассказ Антона о делах Пауля покивал и ничего не стал говорить о том, что не думал, что парень вернется, а по его печальному лицу и в целом угнетающей ауре, стало понятно, что у милых не сладилось после оживления духа. Домовой не то что был этому рад, потому что в целом не одобрял подобного, но ему было жаль Антона, который за последний месяц жизни рядом с духом буквально расцвёл. А сейчас тот больше казался серой мокрой половой тряпкой, чем цветущим и радующимся жизни парнем.       Приняв душ, устроив ревизию запасов и покормив домового, Антон бросил вещи в стирку, собрал сумку и отправился в зал. Бак был полон, а потому за это пока не приходилось беспокоиться — при экономном использовании его должно было хватить на полторы недели, а там уже и первая получка на новой работе будет. А пока он отправился в зал, чтобы размяться, выплеснуть не слишком обширные остатки энергии и просто пообщаться, хотя бы на пару часов забывая о ноющем сердце и звенящей пустотой голове.       Мутное состояние полусущестования так сильно накрыло его, что он даже не заметил, как добрался до зала, где было привычно многолюдно, а приятный гул на заднем плане помогал сосредоточится. Его приветственно хлопали по плечам знакомые, интересовались, где его так долго носило, на что парень выдавливал из себя улыбки и смех и делился тем, что ездил к красавице-норвежке в гости на пару месяцев. За время, проведённое в той стране, он пусть и отдавал почти все силы лечению Пауля, но не забывал тренироваться, и если с боксом пришлось повременить в виду отсутствия инвентаря, то вот нагонять нужную форму он был способен, а потому упражнялся дважды в день по часу или чуть больше. Привычно переодевшись в тренировочное, он отправился на разминку, которой уделял много внимания. Готовясь к смене деятельности, он много читал в свободное время и как никогда убедился в необходимости серьёзного разогрева мышц для изменения микротравм, которые в будущем способны были не плохо так испортить здоровье не столько сами по себе, сколь своим количеством. Разминка проходила своим чередом, когда его неожиданно окликнул знакомых голос, и допрыгнув оставшиеся до двух сотен десять прыжков, парень обернулся, сталкиваясь с хмурым лицом Димы. — Привет? — как-то неуверенно поприветствовал парня медиум.       После того случая, когда они проснулись в одной кровати, у них не было возможности поговорить полноценно. То Дима звонил не в то время, то Антон на это забивал, а после бывший патологоанатом уехал в Норвегию, откуда редко отзванивался на родину в виду отсутствия средств на международную связь, а также серьёзной загруженности различными делами, по большей части с целью поездки никак не связанными. — Здравствуй, — кивнул ему Дима, заматывая бинты на руках. — Тебя… не было так долго. Не ожидал снова увидеть, — признался он.       Антон не отвечал на его звонки и сообщения. Диме было не по себе — он думал, что чем-то обидел парня, вот только не мог понять, чем. В тот, последний вечер он был пьян, они оба были пьяны и он не представлял, что могло случиться. — Я был занят, — кивнул Антон, неловко улыбаясь — ситуация была несколько патовая, что-то между утром с похмельем в гостинице, прикованным к спинке кровати, будучи обнаженным и утром в кровати с незнакомцем не в твоём вкусе. — Нашёл тело потеряшки и помогал ему вернуться в мир живых. Это было непросто, и мне пришлось спешно свалить за границу. Только вчера вернулся, — произнёс парень. — Как Тома? Она выиграла шоу? — с интересом спросил Антон. — Нет, — покачал головой Дима. — Её обошла та, вторая. Ты должен помнить. Но Тома сейчас пользуется популярностью — у неё отбоя нет от клиентов, которым нужна помощь, она вроде как даже неплохо на этом зарабатывает. И… кем же был тот дух? Не хочешь поговорить об этом? — Я пришёл сюда позаниматься, а не поболтать. Да и вспоминать о нём не очень хочется, — парень отвёл глаза в сторону, давя очередной приступ острой боли в груди. — Можешь почитать в новостях о чудесном воскрешении Пауля Фельсенбурга из норвежской сборной. Рыжий, бородатый и почти счастливо женатый, — проговорил парень, а после резко развернулся, идя в сторону груш. — Подожди, — окликнул его Дима, догнав и схватив за руку. — Он… обидел тебя? Чем-то задел? Тебе нужна помощь? Если нужна — скажи. Не стоит страдать в одиночестве, — сказал он, смотря в глаза. — Дим, я не трепетная школьница, чтобы страдать. Ерунду говоришь, — заметил сурово, сведя брови, Антон. Его проблемы и личные обиды касаются только его и объекта этих обид. — Чтобы меня обидеть, нужно очень постараться. Моя главная печаль решится через полторы-две недели, когда мне первую зарплату переведут, в остальном у меня нет печали. К слову, я сменил работу. Теперь я переучиваюсь на специалиста по специальности лечебная физкультура и спортивная медицина, — фыркнув от тупости названия, произнёс Антон. — Подал перед отлетом документы — со следующего понедельника буду дистанционно закрывать предметы. — Вот как? Поздравляю. Это должно быть веселее работы с трупами, наверное, — сказал Дима. Если Антон не хочет говорить — пусть. В самом деле, они не такие уж близкие знакомые, чтоб раскрывать все тайны и печали. Другое дело, что выражение лица у парня было такое, будто бы он в самом деле разревётся, как трепетная школьница. — Ладно. Удачи тебе в этом, не буду мешать тренироваться, — сказал парень, прежде чем оставить Антона в покое и убраться с его глаз.       Антон проводил его взглядом, сделал дыхательную гимнастику, успокаивая вновь всколыхнувшее внутри горе, а после обратил всё своё внимание на грушу, вымещая злость на ней, представляя некую светловолосую и волоокую девушку из-за далекого заграничья, чьё существование в зоне комфорта ставшего близким человека разрушило все планы на счастливое и безоблачное будущее.

***

      Прошла неделя после посещения зала. Всё, казалось, было без изменений, а Дима не объявлялся. Зато ему был рад Владимир, не упуская возможности пригласить на обед в кафе недалеко от катка или столкнуться после окончания рабочего дня. Тем более, что они часто сталкивались и в процессе.       Но Антону было неожиданно получить от Димы короткое смс: «Не хочешь завалиться в бар вечером?»       От кружившего вокруг него Владимира, с вполне определенным целями Антон несколько устал, а потому был совершено не против отдохнуть с кем-то, кто не имеет к катку никого отношения. Отчитавшись об очередном прошедшем дне Стёпину, обратив внимание того на хромоту и скованность в движениях одного из спортсменов и отправки того на дополнительный медосмотр перед следующей тренировкой, Тоша ответил уверенным согласием и отправился на встречу с Димой, желая напиться до поросячьего визга и тоскуя, что завтра не выходной.       В его новом графике вовсе не было выходных. Учеба отнимала слишком много времени. В своём дистанционном университете он взял несколько дополнительных курсов никак не связанных с медициной, а потому было тяжело. К тому же он усиленно искал репетитора по норвежскому, всерьёз решив изучить язык — мало ли когда пригодиться. Вдруг он действительно захочет переехать в эту холодную страну горячих мужиков, где однополая пара — это нормальное явление, и гендерными стереотипами страдают разве что только приезжие. А вот уже самостоятельно парень начал подтягивать английский, который со времени интернационального медвуза подзабыл. В целом изучение новых предметов, языков и встречи в клубе по интересам для изучения норвежского, куда он сумел пробиться практически без боя, жизнь потихоньку начала входить в свою колею, но слишком медленно, а чувство пустоты так и не отпускало, ставив с первой получки, раздав накопившиеся долги и купив еды, приобрести ещё одно дополнительное одеяло — под старым становилось откровенно зябко по ночам.       Дима ждал его уже в баре, заняв место за стойкой. Бармен его хорошо знал и даже, как оказалось, запомнил Антона с прошлого его посещения, как одного из друзей Димы. — Привет, — поприветствовал парня Дима, махнув рукой. — Ты сегодня пьёшь, или за рулём? — Я слишком нищий даже для авто, так что пью, но платишь ты, — с улыбкой известил парень друга, хлопнув его по плечу. — Обещаю, в следующий раз я тебя куда-нибудь позову, только разберусь с бардаком, творящимся вокруг меня, — печально возведя горе-очи к потолку, прокомментировал медиум. — Как у тебя дела? Пока я был в отъезде, не следил за местными новостями. — Без проблем, — кивнул Дима, прежде чем сделать заказ бармену. Он рассказывал Антону, что за время его отсутствия, успел сразиться на нескольких рингах и неплохо себя показал, проиграв только один раз. Им вроде как заинтересовались крупные клубы и предлагают выйти на новый уровень. Для парня это был определённо успех — он долго к этому шёл. — Звучит круто, — прокомментировал Антон. — Если будет нужна мед помощь — я к твоим услугам. Мне нужно будет отучиться где-то около двух лет, плюс-минус, и получить сертификат в нужной области, после этого буду фактически дипломированным специалистом в области спортивной медицины по профилю травматология и посттравматическое восстановление. — Хочешь попрактиковаться на мне? — рассмеялся Дима. — Если кто-то сильно вмажет мне — я к твоим услугам. Пользуй моим телом, как хочешь.       Им принесли еду и выпивку, чему голодный Дима был весьма рад и принялся за неё с явным удовольствием. — Значит, в ближайшее время ты будешь работать исключительно на себя? Или, всё же, примешь предложение одного из клубов? — спустя какое-то время, спросил Антон, лениво посматривая на бокал с пивом. — Подумываю принять. В последнее время я работал для себя, так почему бы не попробовать клуб? Некоторые из них, к тому же, предлагают вполне внушительные суммы и выведут на более высокий уровень, а там может потом и за границу выберусь, — рассказывал свои планы Дима.       Антон задумчиво уставился за спину бармена на внушительный ассортимент различного алкоголя. — Это может и так, но клуб подписывает с тобой контракт и вертит тобой, как хочет. Нужно быть довольно подкованным в юриспруденции или иметь своего адвоката, которому сможешь полностью доверять и которого нельзя будет перекупить, чтобы не нарваться на такой клуб, где, подписав контракт, ты становишься рабом, который даже при смерти обязан выигрывать бои, иначе останется без гроша в кармане и достойной помощи в случае травмы. — Поэтому я сейчас и изучаю их подноготную, чтоб на подобное не нарваться. Я всё же не дурак, знаю, что это такое. Не первый год же кручусь в этой сфере, — сказал Дима, делая глоток пива. — Подсмотрю себе тот, где условия контракта наиболее выгодны. Тут всё же хорошо, что есть выбор. Если не подойдёт ничего — продолжу тренироваться и выступать самостоятельно. — Приятно слышать, что ты не кидаешься на первое попавшееся предложение, — Антон уважительно кивнул, а после вернулся к прерванной разговором трапезе. Еда была не то чтобы очень вкусной, но горячей и сытной. За день он успел довольно неплохо проголодаться, а поесть нормально в течении дня было довольно затруднительно в виду занятости, хотя с финансами всё было уже не так плохо, особенно сейчас, когда Владимир довольно нетривиально подкармливал его, беря из дома на обед определенно больше того, чтобы мог съесть сам. — А ты? Сильно занят на работе? Может, махнём сегодня ко мне — недалеко же отсюда. Белочку забрала к себе тётка, так что орать ночью точно никто не будет, — предложил Дима, улыбнувшись. Антон сегодня был без обычных своих странностей, не разговаривал с пустым пространством. Дима определённо так чувствовал себя более комфортно и уверенно в его присутствии. — На работе завал, разбираюсь с бумагами, знакомлюсь с новыми обязанностями, помогаю действующему врачу, учусь помаленьку — к счастью, я достаточно знал о травмах изначально, да и подготовиться успел перед переходом с места на место, потому полезен, пусть и по мелочи, и мне повезло. Я помог хорошему человеку, довольно видному в определенных кругах, потому меня не торопят и дают свыкнуться, — парень немного помолчал. — В моем присутствии Белочка больше не будет выть. Ей не на кого больше, — вроде бы обычная фраза, сказанная обычным тоном, но в от в отведенных глазах Антон словно пригрелась глубокая тоска и печаль данным фактом, хотя он старался этого не показывать и довольно успешно. — Как будто тебе жаль, и ты хочешь его вернуть, — заметил Дима странным тоном. Диме думалось. Что он даже в некотором роде ревнует парня к этому духу. Тот изначально был незримой границей между ними. Его присутствие мешало Диме, мешало поближе познакомиться с Антоном. Предпринимать более серьёзные шаги и отстраняло Антона от Димы в целом — тот почему-то предпочитал его общество Диме, хотя самому боксёру это и было непонятно. Так что в некотором роде он был даже рад. — Ну да ладно. Не хочу тебя расстраивать, поэтому постараюсь не поднимать эту тему. Ну так как? Пойдём ко мне? — Пойдём, — пожал плечами Антон.       Ехать домой на общественном транспорте сейчас было лень, после сытного ужина и кружки приличного пива. Желание оказаться в мягкой кровати, под тёплым пледом было гораздо сильнее желания ехать в Мытищи домой, чтобы просто там переночевать, а потому снова задолго до рассвета просыпаться, закидываться пустым кофе, и ехать на работу. Дима его определенно точно покормит утром или даже предложит пользоваться холодильником. Это было несколько неприлично, думать о друге столь меркантильно, но как говорится «голод не тётка», а кушать хочется всегда, потому раз Дима столь щедро предложил погостить у него денёк, то почему бы и нет? — Отлично, — улыбнулся Дима.       Они заказали ещё пива и продолжили разговор, более о Пауле не вспоминая. Дима даже не пытался расспрашивать Антона о случившемся, решив для себя, что обо всём, чем парень хочет поделиться, он расскажет сам, когда и если захочет.       Антон не захотел и вряд ли когда-либо захочет этим делиться — то, что произошло в Норвегии, там и должно остаться, а ему самому об этом стоит забыть. До дома они прошли пешком, было ещё не очень поздно, а потому время пообщаться ещё оставалось. За время отсутствия Антона в России в квартире друга ничего не поменялось, а потому чувствовал себя здесь парень достаточно уверенно, хотя все равно был в гостях.       Дима предложил чувствовать себя как дома, предоставил для него свежее полотенце и предложил идти в душ первым — за время, что они шли по холодной улице, они успели порядком замёрзнуть, а Диме совсем не хотелось, чтоб Антон заболел. Сам-то он закалённый, а вот парню горячий душ немедленно не помешает.       За такую заботу конечно Антон был благодарен, но отнесся к этому довольно скептично. Хотя горячий душ и был, подобно манне небесной для подмерзшего организма. Экстрасенс вообще начал относится ко всему несколько иначе, нежели до поездки в Норвегию. Хотя после знакомства со страной сказок его сила словно возросла, он стал чётче ощущать мёртвых и отделять их от живых. Если раньше с этим зачастую возникали проблемы, то теперь мертвецы оставались мертвецами даже в его глазах. Но порою они всё ж нервировали, как и слишком любопытные покойницы. Которые не стеснялись слоняться к примеру, в душевых катка, где мылись спортсмены и пусть девушки уже мертвы и потеряли сам смысл сексуальности, но поглазеть на голых мужиков ходили с регулярностью. А вместе со спортсменами пошлых комментариев удостаивался и сам Антон, который усердно делал вид, что не замечает заблудших душ.       Первые полгода по возвращению Антона из Норвегии были для парня тяжёлыми, как в моральном, так и в физическом плане. Учёба и работа отнимали у него огромное количество сил. Отчасти этому он даже радовался, потому что не было лишнего желания заниматься самокопанием, лезть в теперь не касающуюся его чужую жизнь далекого хоккеиста и в целом страдать, как восьмиклассница. Взять себя в руки в тот период было довольно непросто просто потому, что тишина вокруг и пустота в голове в месте разорванной мифической связи словно тянула из него силы, капля за каплей, которые уходили теперь в пустоту. Закрыть этот канал у него никак не получалось — лишь приглушить, несмотря на старания, которые он прикладывал в момент, когда у него была такая возможность между работой и учебой.       Что такое выходные, парень забыл — из отдыха был только восьмичасовой сон и то его не всегда удавалось урвать у работы или же учебы, за годы прошедшие с момента окончания вуза он несколько отвык от доскональной заучки конспектов, но работа в морге, тем не менее, оказалась довольно полезной, строение человеческого тела, видя перед глазами эти самые тела каждый день, он знал прекрасно, а потому всегда чётко определял, что конкретно болит у спортсменов, порой давая более точные данные, нежели Владимир. Правда, это случилось далеко не сразу и потребовало от него полной отдачи, которой он сумел прикрыться от поползновений коллеги в свою сторону, приняв ставшие почти неожиданными ухаживания Димы.       Всё же в своё время Пауль оказался более сведущ в делах любовных, чем Антон, раз сумел почти сразу распознать интерес Димы к его скромной персоне. После защиты первого семестра в курсе переподготовки парень с более чем хорошими результатами выбил себе практику по месту работы и принялся писать практическую курсовую работу по теме реабилитации после тяжёлых травм и сравнением их с травмами, которые можно получить в несчастных случаях, в большей части, в автокатастрофах. Антон оказался щепетилен, досконален, а потому быстро получил уважение профессоров, впрочем, многие считали его выскочкой, когда он смел поправлять их на редких живых лекциях в здании университета. В любом случае, учёба Антона продвигалась, а практическая работа, начатая ещё на первом курсе, плавно перетекла в полноценное исследование для преддипломной, а после и дипломной защиты.       Нагло пользуясь служебным положением, ездя по разным странам и знакомясь с огромным количеством людей, Антон раз за разом интересовался специалистами, которых эти самые видные знакомые могли бы посоветовать в качестве аргументационной базы во время будущей работы и защиты степени. А потому под конец второго курса, когда до сдачи экзамена оставалось четыре месяца, Антон взял отпуск и отправился путешествовать по Европе, Азии и Америке, заезжал в Австралию не останавливаясь нигде дольше пары дней и знакомясь с тамошними методиками, порой доходя до абсурда и участвуя в настоящих плясках с бубном, призывая духов. Самое страшное, что они действительно приходили и видели, что он их видел. Один из таких ритуалов отправил его на три дня в кому, после которой он вернулся в мир живых буквально просветленным и удивительно спокойным. Впервые за полтора года после расставания с Паулем он ощущал покой, а дыра в голове затянулась, оставив плотную и твёрдую стену, перекрывшую тянущий силы канал, а сам парень смог найти в себе желание узнать, что случилось с тем, кому он помог, но уже без тоски и печали о несбыточном.       Прошерстив инстаграм, твиттер и фейсбук Кристины и самого Пауля, он понял, что дела у того идут хорошо, но очень медленно. Восстановление происходит успешно, предлагаемые методики действуют, но такими темпами парень всерьёз рискует не вернутся в большой спорт в ближайшую пятилетку, если вовсе сможет вернуться в спорт.       После подобной информации Антон беспробудно пил четверо суток, а на пятые его нашёл Дима, который ездил вместе с ним всё это время, в далеком от гостиницы и каком-то задрипанном баре, куда парень подался в пьяном угаре, оказавшись почти без налички. После насильного купания в ближайшем фонтане и принудительной чистки желудка, мозги у Антона окончательно встали на место, он принял шутливое предложение Димы уехать из родной страны навсегда в Америку и осесть там, став полноценной парой в заграничной стране, где это уже стало законным буквально только что.       Вернувшись в Россию, Антон сдал квалификационный экзамен, вытянув спортивную травматологию и физиотерапию на серьёзный уровень, и представил на кафедре своё исследование на сравнении травм спортивных и травм после автокатастроф, после чего было решено дорабатывать работу и отправлять её на конкурс грантов. Проведя параллели, он создал целый комплекс различных упражнений, процедур и массажей, которые должны были вернуть пострадавшего в строй в максимально сжатые сроки.       К его личному огромному удивлению идею одобрили, но далеко не сразу — ему пришлось биться не один месяц за каждое сказанное слово, ругаться до хрипоты с докторами наук, доцентами и академиками практиками, чтобы получить свой заслуженный диплом и серьёзный грант на продолжение разработки своих идей. В конечном итоге, ему помогло недалекое знакомство Стёпина с министром спорта, который, в свою очередь, весьма интересно пообщался с министром здравоохранения, который после этого и выделил внушительный министерский грант на исследования под залог регулярных отчетов и с предупреждением, что в случае провала идеи с парня если не взыщут, то прекратят исследования сразу, как только они перестанут нести научный и практически смысл.       Уже на этапе подготовки к экзаменам Антон в тайне от будущего супруга начал связываться с ведущими физиатрами, спортивными массажистами и докторами реабилитологами, советуясь и общаясь на вопрос лечения конкретных травм. Некоторые из них, услышав всю историю, конечно, с определёнными затемнениями и упущениями, предложили свою помощь в лечении пострадавшего спортсмена, а потому Антон без зазрения совести давал им прямые контакты Кристин, надеясь, что девушка сумеет распорядиться ими правильно. О своём участии в этом деле он просил молчать, ограничиваясь общими ничего не уточняющими фразами на возможные вопросы девушки.       Спустя два с небольшим года с момента расставания с Пауляем, Антон окончательно оклемался от своей мимолетной влюбленности и углубился в науку, нося на пальце золотое кольцо, преподнесённое Димой в качестве обручального. В Америку они переехали сразу, как только Антон получил грант на изучение вопроса разработки методик восстановления после тяжёлых травм и подав прошение в один из ведущих медицинских университетов северной Америки, они отчалили, чтобы начать жизнь с нуля, как думал Дима, и для продолжения изысканий в пользу одного конкретного спортсмена со стороны Антона.       Как бы не прошла влюбленность парня, но он по-прежнему чувствовал ответственность за Пауля, ведь тот остался в живых и борется только потому, что Антон не позволил его душе покинуть этот мир и, более того, вернул душу в тело, вместо того, чтобы отправить её в иной мир, где этой самой душе самое место. Теперь же он до конца жизни будет переживать и беспокоиться об этом рыжем олухе, который оказался младше его на несколько лет, хочет он того или нет.       Свой грантоносный проект Антон отправил Кристин с заведенного специально для подобного нового почтового ящика, убрав все опознавательные знаки и составив план занятий для Пауля — согласно твиттам парня и его сестры в интернет-ресурсах, так же он отправил план возможных изменения курса для лечащего врача, если, конечно, он сам что-то не учёл, и программу нужно будет менять, что совершенно определенно было так, а так же он отправил несколько контактов европейских докторов для консультации, с которыми успел познакомиться за время разъездов по Европе вместе с командами, которых тренировал Стёпин. Их было только две за всё это время — та, к которой он пришёл доктором травматологом впервые, и спустя почти два года вторая, которая не успела с ним даже толком познакомиться — настолько быстро он пропал из их жизни переехав в Америку.       Жизнь в Америке не была лёгкой. В связи с большим количеством санкций и в целом пропаганде к русским относились не очень ласково, а потому Антон решил сменить место дислокации, общаясь со своим университетом исключительно через интернет. Оформить свои отношения с Димой он мог пока только в Лас-Вегасе, что было довольно накладно, а потому они решили подождать немного, до тех пор, пока не получат полноценный вид на жительство и перестанут чувствовать себя чужими и изгоями.       Переезд из Нью-Йорка в Портленд положительно сказался на их финансовом благополучии, потому что тянуть деньги из гранта на оплату счетов было даже как-то неловко, да и боязно — министерство действительно следило за каждым рублем и требовало по потраченным деньгам отчёт, что сильно отвлекало от работы и жизни в целом. В новом же городе Дима смог довольно быстро найти работу по образованию, где платили пусть и хорошие, но невеликие деньги, а после он устроился в местный довольно крупный бокс-клуб, который имел выход на WBA* и стал заниматься боксом абсолютно профессионально, постепенно забросив вторую работу и участвуя в серьёзных боях, пусть и не высокого ранга, зарабатывая себе репутацию тяжёлым трудом, кровью, потом и болью.       После перехода жениха на стезю профессионального спортсмена Антон получил возможность регулярно практиковаться, хотя сам уже нашёл подработку в местном хоккейном клубе и по вечерам «побираясь» в платной поликлинике травматологом. Это приносило вместе неплохой заработок, но по возможности Антон уделял больше времени походам на бои Димы, чтобы уберечь парня от кривых рук местных недомедиков, попутно помогая и другим боксерам.       К рождеству Антона неожиданно потянуло в Россию, да и Стёпин настойчиво приглашал на должность хотя бы временно, а потому парень, справив тридцатый день рождения, решил навестить родину, которую покинул почти год назад. Диму, у которого впереди было несколько серьёзных боев подряд, он оставил в Портленде. Перед поездкой они серьёзно поругались — тот устроил весьма некрасивую сцену, будучи яро против возвращения Антона в Россию, вплоть до того, что запретил медиуму покидать их новый дом. Медик это нагло проигнорировал, послал жениха далеко и надолго и, собрав вещи, тем же вечером свалил в туман в сторону международного аэропорта.