Экстрасенс по воле случая

      По прибытии в родную столицу, парень не спешил обозначать своё появление, сначала уделив немного времени себе и побродив по интересных местам, выставкам и мероприятиям, поднимая свой культурный уровень на новую ступеньку. Особо его впечатлила глубина идеи созданной и демонстрируемой в Третьяковке на Крымском Валу, где в тот момент уже не первый месяц демонстрировалась экспозиция «Некто 1917», которая показывала отношение художников того времени к изменениям в обществе, да и в целом приятно радовала глаз своей красотой. У картины кисти Бенуа «Город» парень и вовсе завис на добрые полчаса, изучая каждый тёмный и тревожащий разум мазок. Картина настолько его поразила, что он даже приобрел в галерейном магазинчике репродукцию, решив повесить его в гостиной дома в Портленде.       Спустя неделю с момента приезда в Москву он набрал Стёпина и объявил о своей готовности к работе в рамках нового проектного клуба, сразу же запросив карты игроков и уточнив, что будет утрясать последние нюансы в сдаче своей работы, которая вполне могла потянуть на кандидатскую степень.       В целом жизнь Антона развивалась довольно приятно. За время путешествия по миру он успел натрахаться всласть с разными любовниками, ещё до момента решения окончательного «замужества» с Димой, влезть в парочку политических и менее значимых скандалов, довести одну семейную пару до развода и умудрившись укрепить другой брак. Он попробовал разные техники, виды и способы ублажения тела и духа, а потому решил, что за последние три года жил гораздо лучше, чем всю свою жизнь до этого. Да, у него не было стабильного заработка, но он никогда не голодал и ни в чём не нуждался, имея возможность быстро и неплохо заработать хотя бы банальным написанием практик и лабораторных для ленивых студентов-медиков. За это время он успел окончательно освоить английский и бегло заговорить на норвежском, опробовать французский и понять, что кроме любовников, там больше ничего классного нет, помурыжить немецкий и в полной мере оценить тамошние улицы «красных фонарей».       Возвращение в Россию стало возвращением к серым будням, которые непременно наступят, если он по окончанию защиты академического исследования не начнёт работать над докторской, а для этого нужно было искать новый объект исследований, так как Пауль окончательно выздоровел и вернулся в строй, заключив контракт с каким-то неплохим клубом где-то в Европе. Во всяком случае, Антон так слышал, а уточнять более предметно не хотел — меньше знаешь, крепче спишь — свой долг, как медиума и доктора, он выполнил, всё остальное было лишь на совести самого Пауля и Бога.       Тренер в этот момент беседовал с парнем в хоккейной защите, судя по всему, тот был капитаном. Стёпин обменялся с Антоном взглядами, кивнул ему и указал глазами на кресло у стола, протягивая руку за папкой с документами, что держал в ладонях Антон. Парень на это только хмыкнул. Константин Николаевич был человеком дела, вот и сейчас, пожав ему руку, не отвлекаясь от разговора, забрал документы, раскрывая папку и просматривая исписанные листы, особенно остановившись на рекомендациях. Одно из имён, выписанное под текстом, его определенно удивило, но он выказал это только приподнятой бровью. — Свободен Быков. Готовь ребят к Игре, — с этими словами он хлопнул рослого и мощного хоккеиста по плечу, а после развернулся к Антону: — А с вами, мистер Ведунов, я побеседую предметней, — с этими словами тренер подошел ближе к Антону и сел напротив него.       Игрок заинтересованно посмотрел на Антона — тот не был похож на хоккеиста, да и штат уже укомплектован вплоть до запасных игроков, значит, кто-то из обслуживающего персонала? Или вообще не имеет к их команде отношения? В общем, ушёл капитан весьма озадаченным — он впервые слышал, чтобы Стёпин к кому-то так тепло обращался. — Долго же ты до катка добирался, неужели было так трудно позвонить по приезду? — спросил тренер недовольно. — Мне надо было выдохнуть — последние годы вышли довольно напряжёнными, — пожал плечами Антон, чтобы после подняться и принять объятья тренера. — Как ваша мама? Замена клапана прошла успешно? — Более чем, спасибо, что посоветовал того доктора — он оказался настоящим спасением, — кивнул Стёпин. — Перейдём к делу — у нас не так много времени. Я зову тебя к нам на должность главного медика. Сегодня игра — посмотришь на команду и уровень травматичности, оценишь, как двигаются, у кого какие видимые нарушения, и скажешь, хочешь работать с ними или нет. Если хочешь, то я тебя вчерашним днём оформлю, и через два дня познакомлю на базе. Мы поедем тренироваться в лагерь. Там за ними придётся присмотреть. — У меня будет помощник? — Я бы сказал, целый штат. Медсестра, санитар и помощник, ещё без пяти минут пенсионер, которому и ищем замену — он передаст тебе дела. И да, самый травмированный у нас Пауль. — Пауль? — стоило тренеру произнести это имя, как Антон вскинулся. Так просто и по-доброму Константин Николаевич отзывался только об одном Пауле, и тот был прекрасно знаком Антону. Тот Пауль был плечист, рыж и конопат и должен сейчас играть за команду где-то в Европе. — Именно, наш рыжий норвежский друг. Он полностью восстановился и вернулся. Кристин рассказала, что отчасти это благодаря какому-то таинственному благодетелю, который снабжал её контактами хороших медиков, которые легко соглашались помогать или консультировать. Не знаешь, кто это мог быть? — полюбопытствовал тренер. — Без понятия, но думаю, стоит сказать ему спасибо, — без тени удивления или смущения за ложь произнёс Антон. — Как он? У него было слишком много сложных осколочных переломов. Он полностью восстановился? — Вот сегодня и посмотришь, — произнёс тренер и, нахлобучив взятую со стола шапку команды с ярким помпоном и вручив шарфик в руки, выгнал мужчину за дверь, дав пинка для ускорения в сторону арены катка.

***

      Пауль сидел в номере отеля, устроившись в кресле у окна. Его колени грел старенький ноутбук, а уши он заткнул наушниками. Спортсмен внимательно пересматривал свой первый матч в сезоне, подмечая то, что не замечал в запале игры — происходившее вокруг и свои ошибки, разумеется. Хотя сосредоточиться не получилось — его клонило в сон, час был поздний. Комментатор что-то воодушевлённо вещал, а сонное сознание вылавливало только отдельные слова.       Пауль поглядывал на кровать с развалившимся на ней и блаженно дрыхнущим Максом, подумывая к нему присоединиться. Он не выдержал и выключил запись, в последнюю очередь увидев: парень был одним из болельщиков с трибун, кого уловила камера, и комментатор даже что-то о нём сказал. Вроде бы речь шла о каком-то скандале, в котором выловленный камерой болельщик участвовал, но сути Пауль не запомнил. Только торчащие из-под шапки цветов его команды с большим зелёным помпоном тёмные волосы и внимательные светлые глаза, смутно знакомые. Парень теребил в руках шарф с эмблемой в тех же цветах, что и шапка, и с нескрываемым волнением следил за тем, что происходило на льду. Но это длилось каких-то несколько секунд, прежде чем снова вернуться к матчу. А Пауль понял, что слишком устал и отправился в постель. Утром ведь Макс не посмотрит на то, что хозяин поздно лёг и не выспался, поднимет и потащит в парк.       Макс, как и всегда, оправдал ожидания, заставив Пауля в очередной раз убедиться, что хоть что-то постоянное в этом мире есть. Пёс был полон энтузиазма и бегал по номеру, пока его хозяин нехотя вставал и лениво готовился выйти на холодную российскую улицу. Просыпался Пауль уже в парке, окончательно придя в себя от прохладного осеннего воздуха, и даже стал играть со своим псом. В парке было безлюдно, и даже появись кто, Максу было бы всё равно, поэтому парень отстегнул поводок, разрешая псу побегать за ошалевшими от такого внимания белками, сам же пошёл следом, наблюдая за носящейся огромной лохматой махиной своего любимца.       Впрочем, Макс не отходил далеко и был в поле зрения хозяина, периодически носил Паулю выкопанные в снегу веточки и шишечки — псу было весело, когда хозяин потом закидывал их подальше, и надо было бежать искать.       На бегущего человека Пауль сначала даже не обратил внимания — тот был довольно далеко и вроде как даже не замечал их. Но вот Макс неожиданно заинтересовался. Сначала опустив мохнатый зад на снег, пёс удивлённо склонил голову в бок и дёрнул большим ухом, чтоб тут же сорваться с места и кинуться к бегуну напролом, смахивая с кустов снег и ломая их. — Макс! Стоять! Макс! Плохой мальчик, плохой! Вернись! К ноге! — в ужасе закричал Пауль, кинувшись вдогонку.

***

      В связи с тем, что изучить дела команды было необходимо до непосредственного знакомства, так же, как и понять, чего не хватает в медпункте, Антон был вынужден приехать за несколько часов до прибытия основной части работников катка. К счастью, Стёпин озаботился пропуском и ключами от кабинета и вручил их ему, сразу после матча заручившись полным согласием медика на работу. После того, как большая часть планируемого была выполнена, и оставались только дела спортсменов, Антон решил размяться. Принесенная с собой спортивная форма не оказалась лишней, а потому, переодевшись, он отправился на пробежку в ближайшем к катку парке.       Выйдя на улицу и вздохнув морозный воздух, медик размялся, а после, воткнув в уши наушники, включил погромче любимую группу, после чего сперва не спеша, а после всё быстрее перебирая ногами, побежал в сторону парка. Уже на обратной дороге, когда он изрядно вымотался и бежал не столь резво, сквозь музыку он услышал какой-то шум. Решив, что ему мерещится, он не спешил оборачиваться, но после что-то словно подтолкнуло его, и, обернувшись, он успел увидеть огромного летящего на него сенбернара с подозрительно знакомым не каноничным пятном на грудине. — Макс? — успел пискнуть парень, прежде чем был повален на спину в ближайшие заснеженные кусты и подвергся тщательному облизыванию лежащей на нем туши. Наушники выпали из ушей, и он услышал истошный крик до ужаса знакомого голоса. — Макс! Немедленно слезь с него! Какой плохой мальчик! — было сказано на норвежском.       Пёсик разочарованно пискнул и явно нехотя слез с Антона и, отпустив голову, посеменил к хозяину с крайне виноватым видом. — Вы в порядке? — спросил обеспокоенно Пауль уже на русском, подав Антону руку и улыбнувшись. — Простите, не знаю, что это такое было — он ещё никогда на людей не кидался. — Всё в порядке, просто это было неожиданно. Я не услышал его приближения. Так что не страшно, — произнёс Антон, принимая крепкую и широкую ладонь, поражаясь её теплу, несмотря на холодную погоду и отсутствие перчаток. — Только мне кажется, на мальчика Макс не тянет, скорее, на слоненка, — произнёс, медик потирая ушибленную поясницу. — Понимаешь по-норвежски? Как интересно, — неподдельно удивился Пауль. — И если бы услышал — это мало чем бы помогло, — рассмеялся он. — Этот слонёнок быстро бегает — даже мне за ним не угнаться, а я кое-что в этом понимаю.       Пауль взглянул незнакомцу в глаза, и что-то в его лице изменилось. Беззаботная улыбка перешла в истинное удивление — он словно бы увидел призрака. — У меня что-то на лице? — спросил беззаботно Антон, обратив внимание на изменение в выражении лица Пауля. Внутри он похолодел — неужели вспомнил? Неужели осознал, кто перед ним? И если это так, то что ему делать? Признаться? Обнять? Или просто уйти, сказав что он ошибся? — Нет. Но… мне показалось, что я вас знаю. Мы не встречались прежде? — спросил он потрясённо. Сны не снились ему уже около года — он почти забыл образ из них. — Может быть, — пожал плечами Антон. — Видимо, встреча была достаточно незначительной, раз не всплыла в памяти сразу, — медик нашёл в себе силы улыбнуться, но вышло это скупо и довольно жалко. Очередной укол обиды больно ударил по сердцу. Пауль его не вспомнил. — Что ж, было приятно пообщаться, но мне пора, работа не ждёт, — произнёс быстро Антон, махнул рукой, потрепал прильнувшего к ноге Макса по голове и загривку и продолжил свой бег, обретя второе дыхание, чтобы свалить отсюда как можно скорее. Он не был готов морально к столь скорой встрече с Паулем. Совсем не готов.       Макс жалостливо заскулил, печально смотря вслед за убегающим парнем, а Пауль только стоял и смотрел.       Только вернувшись в отель, спортсмена осенило, КОГО он встретил. Он вспомнил сны, вспомнил бледные глаза. Да, он выглядел несколько иначе, чем во снах, но, тем не менее, это был он. Пауль обозвал себя полнейшим идиотом — как он мог не узнать? Они ведь теперь могут никогда не встретиться.       Антон же, вернувшись в медпункт катка, сразу отправился в душ, а после заперся в выделенном ему лично небольшом кабинете, изучая дела спортсменов и их медицинские карты. Сегодня ему нужно будет познакомиться с новыми коллегами и оценить их уровень, а также то, насколько они будут полезны в лёгком медицинском труде. О встрече с Паулем он старался не думать, с глаз долой — из сердца вон! Хотя бы на время работы можно забыть об этом рыжем недоразумении и не страдать от скребущей в грудине боли.       Пауль не мог выкинуть встречу из головы ещё несколько дней. Он не переставал удивляться, каким же надо быть идиотом, чтоб так ступить. И то, что он никак этого не ожидал, никак его не оправдывает — жизнь преподносить такие шанс лишь раз — что же ему теперь делать? Сон, видение, образ из головы, из-за которого он не мог думать ни о ком другом, ни с кем встречаться, только мечтая, возник в реальной жизни, а он упустил свой шанс.       Через пару дней, когда встреча была в памяти не столь яркой, он начал задумываться — не было ли это злой шуткой его сознания? Может быть, ему только показались знакомые черты, может, в встреченном не было на самом деле ничего из того парня из сна? Ведь Паулю казалось, что образ из сна сводит его с ума, хоть он и подзабылся за прошедший после исчезновения снов с ним год. Может, он просто хотел увидеть его снова, лишенный возможности встречаться во сне, вот и мерещится в каждом лице.       Но он думал и о другом. О том, как отреагировал на парня Макс — кинулся, как на старого знакомого, по которому страшно скучал. И на реакцию самого паренька. Паулю показалось, или тот назвал Макса по имени прежде, чем тот его свалил? И о его выражении лица, когда Паулю показалось, что он его узнал. Это была растерянность, смешанная с надеждой и недоверием. Как? Почему?       Он терзался этими вопросами, что стал рассеянным, задумчивым, чаще ошибался на тренировках и огребал от тренера. Пару раз забыл покормить Макса, за что тот на него страшно обиделся на пару часов.       На третий день после встречи тренер объявил, что утром они отправляются в «пионерский лагерь», а точнее, выезжают на спорт базу для продолжения тренировок, пока у них появился перерыв между играми. Антон, успевший познакомиться со всеми коллегами ранним утром, подсев в машину и дико желая спать, отправился с будущим пенсионером Федором Борисовичем, которого и будет заменять, в сторону лагеря. Решив, что спать хотят оба, они разделили обязанности и полдороги вёл хозяин машины, а остальную часть — по навигатору Антон. Доехали они благополучно, правда, несколько позже планируемого — спортсмены успели приехать, разгрузиться и разбежаться по домикам.       База находилась в сосновом лесу, дышалось там восхитительно, вокруг была тишина и покой. Невольно это напомнило Антону месяцы в Норвегии, и стало немного тоскливо. Где-то здесь по базе шастает Пауль и, вероятней всего, вместе с Максом, а потому стоило быть начеку, чтобы вновь не оказаться уложенным на лопатки псом.       Макс был рад этой поездке, казалось, больше всех. Он бегал вокруг, полный восторга и энтузиазма, с радостью позволял спортсменам и персоналу гладить себя по головушке и чесать, не забывая обильно слюнявить лезшие к нему спортивные лапы. Местные белки, и так относившиеся к приезжим настороженно, пусть и не испугавшись, разбежались вскоре от одного конкретного лохматого и слюнявого норвежца.       Максу, как не кусачему и дружелюбному, было разрешено гулять по территории без сопровождения Пауля — главное, чтобы под присмотром хоть кого-то, чем пес и пользовался. Когда приехали старшие медики — бывший и будущий — пёс словно сорвал окончательно тормоза и с громогласным лаем, распугавшим всех окрестных птиц, кинулся к машине. Но суровый и грозный окрик на норвежском заставил его затормозить и плюхнуться на землю, при это он продолжал неистово вилять хвостом и поскуливать, до тех пор, пока новый и неизвестный наблюдающей команде мужчина вытаскивал вещи из машины. После этого этот некто погладил пса, и тот прижался к его ноге, как к родному, продолжая поскуливать.       Одной короткой команды было достаточно, чтобы пёс поднялся и пошёл рядом с мужчиной, который, дождавшись своего немолодого коллегу, отправился в сторону административного домика узнать, где они буду жить. Пёс трусил вплотную к его ногам, продолжая неистово вращать хвостом, словно пытаясь улететь от восторга и радости от встречи.       Пауль в это время куда-то запропастился и не знал о том безобразии, которое творил Макс. Явился только когда тренер объявил общий сбор, присоединившись к команде. — А твоя собака явно тебе изменяет. Смотри, аккуратнее, — усмехнулся один из парней. Того незнакомого парнишки поблизости было не видать, а Макс крутился здесь же, рядом, бегая из стороны в сторону. — О чем ты? — не понял Пауль. — Он тут сейчас прямо-таки не отлипал от какого-то незнакомца, приехавшего со стариком Крабовским. Стёпин таинственно молчит и отказывается говорить, кто это, — сообщил другой член команды, для большей секретности даже наклонившись и прикрыв рот ладонью. — Чего шушукаетесь, как пятиклассницы на продленке? — гаркнул на парней неожиданно возникший за спинами Стёпин. — Расскажите уж всему классу — нам всем интересно, что же вы там такого обсуждаете? — Того, кто крадёт у нас внимание нашего Макса, разумеется, — ответил просто один из весёлой компании. — Попрошу поправить, МОЕГО Макса, — кашлянув, заметил Пауль, почесав огромную медвежью морду подбежавшего пса. — Ну нет, сегодня — нашего, коли ты уже к нам на растерзание притащил, — покачал головой парнишка. — Хм, — многозначительно ухмыльнулся Стёпин. — Зачем отнимаешь внимание пса? — сурово спросил тренер у кого-то за спинами парней.       Макс сорвался с места, кинувшись к новоприбывшему, тут же вскакивая лапами ему на плечи, пытаясь вылизать лицо, но получив по носу, а потому просто умостив свою огромную голову на плече. — Тебя раскормили, — крякнув под весом, заметил Антон, потискав довольно сопящего пса за ухом. За большой головой его лица было не видно, лишь чёрную макушку. — Я тут не причём — он сам ко мне приходит. — Ну-ну, небось, применил какие-то свои штучки, вот и липнет, — с ехидцей заметил тренер. — Это вряд ли, — глухо донеслось откуда-то из-под шерсти пса. — Слезь с меня, иди к хозяину, — проговорил парень на норвежском, похлопав пса по боку. — Макси! Как не стыдно, слезь немедленно! — пристыдил его Пауль, взявшись за ошейник. — Уже на второго человека кидаеш… оу, — только и сказал он, увидев лицо того, на которого забрался пёс. — Это снова вы? Я думал, мы больше не встретимся, — сказал он удивлённо. — Эй, да я тебя знаю! — сказал один из парней, глянув на Антона. — Ты ж пару лет назад был в передаче про экстрасенсов! — Ещё хоть одно упоминание про то шоу, и я наведу порчу, — парень кивнул Паулю в знак приветствия, а после серьёзно посмотрел на Стёпина. — Я не шучу, — серьёзно предупредил парень — его уже несколько подбешивала такая слава. Как правило, об этом вспоминали те, кто вообще знать не должен. — Считай, что тренерское разрешение пакостить по мелочи у тебя есть. Но особо не усердствуй, у нас скоро игра, — просто произнёс Стёпин, а после хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Все расселись. Я представлю вас всех, и начнём тренировку. Итак, господа спиногрзы, знакомьтесь, наш новый главный целитель тела и души — Антон Ведунов. — Тот самый, из-за которого французский политик с женой развелся в прошлом году?       Стёпин вопросительно посмотрел на Антона. — Что? Это она на лево ходила — я тут не причём! Это была провокация, я просто журналисту хвост прищемил, буквально, — пожав плечами, произнёс Антон. Правда, последнее слово он скорее пробурчал.       А Пауля эта новость, казалось, обескуражила. Кристин говорила ему имя экстрасенса, после внезапного появления которого он и пришёл в себя. Но тот исчез так же внезапно, как и появился. И это был точно он. Экстрасенс, который фактически вернул его к жизни, по словам сестры, и образ, который снился ему практически пару лет.       Он был уверен, что его узнали. Вот почему на него так реагирует Макс, вот почему он был так удивлён в парке — они встречались ранее, и парень это тоже знает.       После того, как тренер их распустил, вечером, после тяжелого и активного дня, Пауль поймал его у заднего входа, которым тот пользовался, перегородив путь и не давая пройти. — Стой. Надо поговорить. Я знаю, кто ты, — сказал он прямо. — Ну и кто я? — устало поинтересовался Антон. Ему хотелось спать или кофе и пробежку, а ещё было бы неплохо устроить контрастный душ и придаться радостям плоти. Но наши желания, как известно, мало кого волнуют. — Ты тот, кто приехал в Норвегию три года назад, к Кристин Фельсенбург. Тот, кто утверждал, что знает меня, хотя я никогда в жизни с тобой не встречался и ничего такого не помню. Тот, из-за которого я пришёл в себя, чтоб тут же исчезнуть, будто тебя и не было. И тот, кто сводил меня с ума в моих снах практически два года, — сказал Пауль убеждённо, уверенно смотря Антону в глаза. — Ну, последнее определено не ко мне, я разорвал связь сразу, как только смог. Это, чтоб ты знал, непросто и неприятно, — парень поморщился, а после похлопал более рослого и высоко Пауля по плечу. — Тем не менее, приятно снова познакомиться. Надеюсь, мы подружимся. Завтра утром ко мне на медосмотр — мне не нравится, как ты при повороте приседаешь на левую ногу, — с этими словами Антон обескураживающе улыбнулся и поспешил слинять, пока Пауль не разобрался, в чём тут дело. — Вот же хитрая задница. Ну ничего, надолго не сбежишь, — покачал головой обескураженный таким поворотом Пауль, прежде чем и самому отправиться спать в явно приподнятом настроении.       Антон же ночь спал на удивление плохо, несмотря на усталость и сонливость весь день. В конечном итоге, утром он был не бодр, желал кофе и убивать. И если первое было законно и осуществимо, то второе могло распространяться только на белок при достаточной сноровке. Потому в своём медблоке он сидел с чашкой двойного эспрессо злой, сонный и ненавидящий мир; приход Пауля и вовсе не добавлял радости, но, к счастью, он озаботился тем, чтобы тот не поднимал личных тем. За соседним столом сидели санитар и медсестра, перебирающие и проверяющие всю привезенную аппаратуру.       Пауль явился позже ожидаемого, почти в самый обеденный перерыв, когда и санитар, и медсестра отошли на законный отдых, оставив Антона одного разбираться с кучей бумаг. Пауль постучал для вида и вошёл, оглядываясь. — Доктор, к вам можно? — спросил он, заметив Антона в одиночестве. — Я ждал вас утром, сейчас уже обед, — проговорил медик. Он всерьёз хотел выставить хоккеиста за дверь, но травма его действительно беспокоила, и лучше с этим было поскорее разобраться. — Снимайте штаны и ложитесь на кушетку — я хочу осмотреть место осколочного перелома правой большеберцовой кости. Я так понял, она беспокоит, — проговорил Антон, открывая карту Пауля и находя описание конкретно этого перелома. — Меня задержал тренер, прошу прощения. На самом деле, я хотел пригласить вас на обед, доктор, меня уже тысячу раз осматривали, и все врачи давали тысячи примерно одинаковых рекомендаций, которым я следую — могу предоставить вам все имеющиеся у меня бумажки на эту тему. Если хотите меня осмотреть — я не против, но не хотелось бы лишать вас заместо этого обеда, — спортсмен очаровательно улыбнулся — Пауля не зря то и дело звали сниматься для разного рода журналов. — Твоя улыбка меня не впечатает, так что снимай штаны. Никакого обеда не будет, — отозвался исключительно профессионально Антон, вспоминая, что в привезённом из Америки чемодане, прячется один журнал с весьма горячим и обнаженным хоккеистом на обложке. Было довольно неловко при живом женихе отчаянно, как подросток, дрочить в туалете, но взгляд с того фото не смог оставить его равнодушным. — Что ж вы такой злой-то, доктор, а? — Пауль состроил скорбную моську, но, вздохнув, принялся раздеваться.       Спортсмен, как и приказывали, устроился на кушетке. И, пусть всё самое интересное было всё ещё скрыто одеждой, посмотреть тут было на что.       Антон же принялся прощупывать конкретное место, смотря чётко перед собой, где ещё были видны остаточные следы шрамов после оперативного вмешательства. Аккуратно прощупав место перелома, он чуть нахмурился, сходил обратно к столу, находя последний рентген и убедившись, что все так положил на место. — На погоду ноет? При каких нагрузках начинается дискомфорт? — спросил мужчина; в целом кость собрали хорошо, но напрягать её не следовало ещё хотя бы полгода. — На погоду бывает. Но не так, чтоб часто. В целом проблем не создаёт, — сказал Пауль, сев. Он порядком намучился с этой ногой в первое время — болело просто дико — но сейчас прошло, чему он был несказанно рад. — Тогда почему проседаете на повороте? Связки? Мышцы? Я видел игру и с вашими травмами, по понятным причинам, знаком. Я не хочу, чтобы в разгар сезона вышла какая-то хрень, связанная с пережитыми травмами. Так что скажите сейчас, пока я могу чем-то помочь, иначе потом просто отправлю на скамейку. — Я тоже не хочу, и поэтому наблюдаюсь у неплохих врачей, чтоб избежать неожиданностей, — пожал плечами Пауль. — Мой лечащий врач говорит, что это связки срослись немного неправильно, перелом был слишком сложным и полным осколков. На скамейку я не хочу — не для того вернулся в Россию. Я могу надеяться на вас, доктор? — спросил он, смотря Антону в глаза с улыбкой. — Неплохие врачи — это не лучшие. Доктор Эшер был не лучшим, стоило отдать предпочтение доктору Баэру, на крайний случай, раз решили ехать в Россию, то выбрать Корского — у него выше уровень понимания реабилитационных практик, — пожал плечами Антон. — Я сделаю, что смогу, но в случае любого недомогания, даже самого незначительного, я требую, что я об этом знал сразу же, если даже не до него. Понятно? — сурово спросил он, кидая быстрый взгляд и возвращаясь к рабочему столу. — Одевайтесь. — Спасибо, доктор, вы так строги и суровы, — вздохнул театрально Пауль, резво влезая обратно в свои штаны. — Ну так то насчёт обеда? Не передумали? — Нет, не передумал — у меня много работы, — ответил Антон, шаря по огромной медсумке. — Вот, дважды в день перед пробежкой и перед сном, — протянув Паулю тюбик с мазью Антон. — Эластичный бинт есть? — Есть, — кивнул Пауль, небрежно пихнув мазь в задний карман брюк. — Может, тогда поужинаем вместе? Я и правда очень хочу с тобой поговорить, Антон, — предложил он. — Нет, на ужин я не приду. О чём нам говорить? О том, как я вас вернул? Я не смогу это объяснить, Кристин я раз десять объяснял — она не поняла, матери вашей по телефону объяснял — она тоже не поняла, распинаться в сто первый раз я не хочу. А больше говорить нам не о чем. — Это я и правда вряд ли пойму, тут правда ваша. Я бы хотел поговорить с вами о… только не смейтесь, — парень замялся, отвёл взгляд. — О своих снах, — ответил он, явно жутко этого смущаясь. — Вчера, когда парни вас увидели, Вадим упомянул о том конкурсе энстрасенсов. Простите, что напоминаю, но я нашёл эти записи в сети вчера и смотрел некоторые моменты с тобой. И у меня такое чувство, что я был там. Я видел это во сне, словно присутствовал наяву, уже давно, когда лежал в больнице. И мне кажется, что у вас я могу узнать больше. — Я учавствовал в шоу по настоянию и от скуки вашей беспамятной души. Сны, скорее всего, возвращающиеся воспоминания. Подробно рассказывать смысла не вижу. Это всё? — спросил без интереса Антон — ему хотелось остаться в одиночестве, этот разговор его вымотал, как и присутствие одного конкретного рыжего рядом. — Почему я этого не помню? — спросил Пауль. Ему и правда было интересно. Очень хотелось поговорить об этом поподробнее и узнать, всё ли из увиденного было сном. Особенно некоторые особенные, совсем не невинные моменты. А упрямый доктор сопротивлялся. — Много причин. Скорее, было бы удивительно, если бы помнил, — коротко ответил Антон. — Я всё уже рассказал вашей сестре. Ничего нового от меня не услышите, идите на обед, а то будете голодать. — Хорошо. Но я так просто не отстану, — предупредил Пауль, подмигнув, прежде чем сбежать из кабинета в то же мгновение, наконец, оставив Антона наедине с собой. — Страшно представить, что тебе там снилось, — пробурчал Антон, а после нервно покрутил на пальце ободок помолвочного кольца. Решив позвонить вечером жениху и помириться, медик вернулся к работе, игнорируя неприятный холодок в животе.