о том, что ты сделал (of what you've done)

Корво возвращается на следующий день на закате. Дауд всё ещё работает, поскольку сон к нему не идет. Он сравнивает отчет, написанный китобоем на одного очень подозрительного придворного, с заметками из Черной книги Кэмпбелла, пытаясь найти связь с предыдущими заговорщиками. В общем и целом ему нравится заниматься подобным для удовлетворения собственной тяги к раскрытию тайн и загадок, но сегодня вечером он то и дело поглядывает на дверь. Он вздыхает, проводит пальцами по волосам и откидывается на спинку кресла, рассматривая портрет Хайрема Берроуза. Юная императрица тренировалась с энтузиазмом и, на удивление, их уроки нравились Дауду не меньше Эмили. Портрет лорда-регента украшали, по меньшей мере, два десятка болтов. Дауд подумывал убрать потрет со стены, теперь весь истрепанный и продырявленный после бесконечных выстрелов Эмили. Следовало признать, что у девочки был явный врожденный талант – некоторые из его Китобоев показывали себя гораздо хуже на тренировках, а ведь Эмили была на порядок младше. В итоге он всё же оставил портрет на месте. Было бы одинаково сложно объяснять, откуда возникли десятки дыр в стене, так что он решил не трогать картину. Ему нравился вид злосчастной физиономии Берроуза, украшенной болтами. В дверь стучат. Дауд поспешно откладывает перо и документ, отодвигает стул, чтобы подняться. На пороге появляется Корво. Дауд быстро окидывает защитника взглядом, убеждая сам себя, что не высматривает следы ранений. Он замечает помятое пальто, растрепанные волосы и истощенный вид, и пытается не замечать свой тихий вздох облегчения, когда не видит на нём следов крови. Затем он встречается взглядом с Корво. Лорд-защитник выглядит утомленно, черные круги залегли под его глазами цвета виски, но когда он смотрит на Дауда в ответ, в них будто что-то оживает. Не оборачиваясь, Корво захлопывает за собой дверь, отрезая прочие звуки из Башни. Они стоят в нескольких шагах друг от друга, и внезапная тишина в темном кабинете давит на плечи. Корво широкими шагами сокращает дистанцию, и Дауд напрягается, чувствует возникающий жар где-то в области живота. Поток воспоминаний о тех ощущениях, когда Корво лежал с ним в кровати, прижимаясь к его спине, сталкивается с резкой болью при виде его шрамов, и эмоции грозят переполнить Дауда. В какой-то момент ему приходится бороться с желанием подбежать к Корво и… …и что? Кажется, Корво замечает внутреннюю борьбу ассасина и останавливается в шаге от него, смотря глаза в глаза. Дауд усилием воли заставляет себя сделать что-нибудь, но – Чужой его побери! – он не знает что, потому просто стоит как вкопанный. Во взгляде Корво, направленном на Дауда, мелькает нечто неразличимое, будто он ждет чего-то. Его руки по швам, кулаки сжаты. После краткого момента, который кажется бесконечным, Дауд чувствует промелькнувшее в воздухе раздражение, и Корво вынимает блокнот из кармана пальто. Он быстро царапает несколько слов и разворачивает блокнот к Дауду. «Прости, что пришлось уйти так быстро». – О, ничего страшного, – ворчит Дауд, не желая признаваться, что отчаянно ждал возвращения Корво на протяжении последних дней, прислушиваясь к шагам за дверью. – Полагаю, всё прошло хорошо? Губы Корво изгибаются в кривой гримасе, и он покачивает рукой из стороны в сторону, показывая, что не всё было хорошо, но более-менее неплохо. Следующим жестом он спрашивает можно ли воспользоваться столом Дауда, и ассасин отступает, освобождая место. Тот водружает на стол неаккуратную кипу документов, похожих на отчеты и заметки по делу текстильной мануфактуры из Ткацкого квартала. Корво перекладывает их, вероятно пытаясь рассортировать. Дауд тем временем с любопытством заглядывает через его плечо и замечает, как Корво пытается сдержать зевок, прикрываясь ладонью. Он выглядит, будто не спал с тех пор, как ушел. Пока Корво работает с бумагами, Дауд умудряется незаметно прочитать один из документов. Это лабораторный журнал Тримбла, описывающий антидот, который он готовит себе каждый день на случай, если кто-нибудь решит убить Старикана и выпустить ядовитый газ. Дауд пытается сдержать стон разочарования, который грозит вырваться из горла. Кажется, вся эта заварушка с Далилой будет преследовать его на каждом шагу. Он подумывал о том, чтобы рассказать Корво, но почему-то история спасения Эмили от безумной ведьмы, собиравшейся её поработить, больше походила на крик внимания, чем на простой рассказ, и кроме того, он вряд ли сможет подтвердить её достоверность. Однако, Корво начинает совать свой нос в дела людей, так или иначе связанных с предыдущими похождениями Дауда, что может усложнить и без того нелегкую ситуацию. Он решает никак не комментировать информацию о Шляпниках. Вместо этого откашливается и ждёт, пока Корво, медленно моргая карими глазами, посмотрит на него. – Почему ты занимаешься этим здесь, а не, ну… в своём кабинете? – спрашивает Дауд. Корво неопределенно крякает и вынимает блокнот. Он пишет Дауду длинное сообщение, ассасин нетерпеливо ждёт окончания. «Я хотел повидать тебя вначале. Прости, мне пришлось уйти до того, как мы смогли поговорить, а сейчас мне надо рассортировать эти документы, так что я решил сделать это здесь. А потом поговорим». Замерев, Дауд вкидывает бровь, его взгляд перемещается с записки на Корво. Он не знает, что сказать. Он… тронут, в своём роде, и из-за этого Дауд чувствует себя абсолютно некомфортно. Корво перво-наперво хотел показаться в кабинете Дауда, а теперь намеревается остаться и даже отказывается идти к себе, чтобы закончить работу. Дауд облизывает пересохшие губы и пытается вернуть самообладание. – Делай, как считаешь нужным, телохранитель. Выпьешь что-нибудь? – спрашивает он слегка хрипловато, пытаясь отвлечь себя от записки Корво. – Может, кофе? Едва заметный намек на улыбку пробегает по губам Корво, он мотает головой, быстрым жестом показывает «спасибо». Затем он возвращается к работе, а Дауд отходит к камину, подбрасывает полено в тлеющие угли. Он наблюдает, как языки пламени возвращаются к жизни, ползут вверх и облизывают древесину. Мягкий оранжевый свет наполняет кабинет в дополнение к свечам, установленным вокруг письменного стола. Дауд украдкой оборачивается, дабы бросить быстрый взгляд на Корво, как раз в тот момент, когда Корво сдерживает очередной зевок, нависая над документами – он слегка пошатывается, широкие плечи ссутулены. Не желая, чтобы его взгляд заметили, Дауд отворачивается к камину, позволяя теплу просачиваться сквозь тело. Он слышит тихое постанывание и резко оборачивается, видя, как Корво медленно оседает вниз. Не успев понять, в чем дело, Дауд переносится к Корво и хватает его, пока тот не упал на ковер. – Какого хрена ты творишь, Корво? – шипит Дауд, аккуратно опуская его на пол. Корво просто дважды моргает. Затем медленно приподнимает голову, осматриваясь, будто только сейчас понимая, что едва не отключился. Его взгляд останавливается на склоненном над ним Дауде. Кажется, будто Корво хочет что-то сказать, но затем просто снова зевает. Мягкий взгляд его карих глаз скрывается за ресницами, затем он снова моргает, с усилием поднимая веки. – Ты ранен? Корво мотает головой. – Просто устал? Кивок. – Упертый говнюк, – рычит Дауд, просовывая руки под плечи и колени Корво, чтобы поднять его. Ему приходится поднатужиться, дабы удержать Корво на руках, чему Дауд отнюдь не рад, но этого стоило ожидать, потому что у мужчины крупное телосложение, да и ростом он никак не ниже Дауда, к тому же одет в пальто лорда-защитника со всем прилагающимся обмундированием. Дауд несет Корво к кровати и аккуратно опускает его. Тот не сопротивляется, когда Дауд снимает его оружие, откладывая на тумбочку. Несколькими легкими толчками он заставляет Корво принять более-менее сидячее положение и снимает с него ботинки и верхнюю одежду. Умудрившись избавиться от тяжелого темно-синего пальто, Дауд на мгновение колеблется, чувствуя, как пересохло в горле. Он глубоко вздыхает и тянется к пуговицам жилетки. Неторопливо расстегивая её, он чувствует на себе расфокусированный взгляд Корво и старается смотреть только на свои пальцы, которые распахивают жилетку, стаскивают её с плеч и кладут рядом с кроватью. Корво, теперь одетый только в брюки и тонкую рубашку, зарывается в подушки. – Дай угадаю… Ты не спал ни разу за всё это время? – спрашивает Дауд. Корво кивает, снова зевая. – В этом была такая необходимость? Уж ты-то должен понимать, как не переусердствовать, – сухо замечает Дауд. Корво хмурится. Дауд понимает, что мужчина не может ответить на это простым кивком головы, и мысленно попрекает себя, что создал такую ситуацию. – Рабочие проблемы? – предполагает Дауд, и Корво кивает, потирая щеку ладонью. – Похоже, ты останешься на ночлег здесь? Корво снова кивает, но в этот раз, несмотря на усталость, по его губам пробегает улыбка. Он перекатывается на бок и тянется за одеялом. Укрывшись, он придерживает одеяло за уголок – явное приглашение. Дауд быстро отворачивается, потому что не уверен, чтó именно отразилось на его лице в этот момент. Он раздевается и на удивление ему всё равно, что Корво наблюдает. Одетый лишь в нижнее бельё, Дауд проскальзывает в кровать. Не зная, как быть, он решает просто лежать на спине, пытаясь собраться с мыслями. Он бросает беглый взгляд на Корво. Телохранитель уже крепко спит в неизящной позе, наполовину на боку, наполовину на животе, лицо скрыто за спутанными темно-каштановыми прядями, тихонько похрапывая, и каким-то невероятным, глупым образом Дауд находит это зрелище самым прекрасным из когда-либо виденных. Дауд протягивает руку и смахивает пряди с лица Корво. После мгновенного замешательства его пальцы аккуратно очерчивают шрамы вдоль резкой линии подбородка. Он не может удержаться, чтобы не провести подушечкой большого пальца вдоль щеки Корво, его губ, подбородка. Из-за прикосновений Корво внезапно приоткрывает глаза, и Дауд не успевает скрыть постыдную задумчивую улыбку, которую даже не заметил поначалу. Корво, чёртов засранец, выглядит одновременно самодовольным и знающим, но через секунду засыпает снова, сворачиваясь клубочком ближе к Дауду. В этот раз Дауд не против, и теперь наступает его черед приобнять лорда-защитника, прежде чем уснуть самому.