о том, что ты сделал (of what you've done)

– Это всё, Томас. Спасибо. Скажи Рульфио, я поговорю с рекрутами при первой возможности. – Так точно, мастер Дауд. Томас прикладывает руку к груди и слегка кланяется, спина прямая, как стрела, после чего сжимает левый кулак и исчезает в облаке потусторонних теней. Дауд возвращается к столу и подбирает странный болт, который принес Томас: модель похожа на усыпляющие дротики, которыми пользуются он и его люди, но наполненная странной розовой жидкостью, светящейся на солнце. Он никогда не видел, чтобы кто-то их применял, и не знает, какой эффект несёт розовая жидкость, но когда его китобои (теперь тайная полиция Дануолла под руководством главы Тайной службы) отрапортовали, что нашли глубоко в сточной трубе тайник с болтами и руну рядом, Дауд решил расследовать это дело. Несколько подающих надежды рекрутов наткнулись на дротики во время патруля, и Дауд хочет допросить их лично. Он кладёт обратно этот загадочный дротик, всё ещё горящий розоватым светом на солнце, падающем в кабинет, затем облокачивается кулаками на заваленную бумагами поверхность стола, нависая над документами и повернувшись спиной к двери, когда слышит резкий стук. – Входите! – говорит Дауд, не поднимая глаз с документов. Когда он слышит шаги, то сразу понимает, кто это. Этот звук нельзя спутать: мощные, но плавные шаги большого, грозного человека, который может передвигаться предельно тихо. Дауд чувствует, что уголок губ дёргается в улыбке, когда Корво заходит в комнату. – Привет, Аттано, – говорит он, не оборачиваясь. Дауд слышит, что Корво остановился на полушаге, и мысленно представляет его удивлённое лицо. – Я знаю твои шаги, телохранитель, – спокойно объясняет Дауд. – Что случилось? Дауд наконец-то оборачивается к Корво. Королевский защитник держится напряженно и взволнованно и знаком показывает Дауду следовать за ним. – Что произошло? – хмурится Дауд. Корво лишь вздыхает и идет к двери, снова оборачивается с нетерпеливым выражением лица и красноречиво кивает на выход. Дауд вздыхает и идёт следом, перед этим взяв пузырёк настойки Пьеро и свой арбалет, цепляя оружие к запястью и аккуратно прикрывая рукавом. Приходится поторопиться, чтобы успеть за широкими шагами Корво. По какому бы поводу ему ни понадобилось присутствие Дауда, он явно не собирался медлить. Следуя за королевским защитником по Дануольской башне, Дауд начинает волноваться всё больше. Он хотел бы спросить насчет неотложного дела, но Корво настолько торопится, что остановить его кажется невозможным, не говоря уже о времени, необходимом для написания ответа. Они проходят мимо покоев Эмили, сейчас пустующих, пока императрица посещает уроки, по коридорам с высокими потолками, освещенными пыльным солнечным светом, удобные большие канделябры ещё не зажжены. Дауд скользит взглядом по группе рабочих, демонтирующих остатки стены света, установленной лордом-регентом – императрица считает её ненужной, потому что намеревается править Империей как можно более мирным путём, как и её мать. Кроме того, у неё есть Корво. Они доходят до вестибюля, шахматные напольные плиты и красные ковры красиво контрастируют с голубыми флагами Колдуинов. В узкой форкамере прямо перед главными воротами Корво останавливается. Мужчина втискивается в угол и жестами показывает Дауду подойти, украдкой поглядывая по сторонам, словно прячась от стражи, за которую он, собственно, и отвечает. Дело становится всё загадочнее, чему Дауд не рад. Он становится рядом с Корво, ожидая какого-нибудь объяснения. Но вместо него Корво указывает на потолок форкамеры, где Дауд замечает вентиляционный выход, почти незаметный в тени. – И что с ним не так? – спрашивает Дауд, медленно «закипая». Корво ворчливо вздыхает и сжимает левую руку в кулак. Его метка, прикрытая темно-синей шерстяной лентой, даже через ткань вспыхивает в темноте желто-бирюзовым. Мгновением позже Корво появляется на узком карнизе, тянущемся вдоль потолка, и заползает через вентиляционный люк. Дауд медленно выдыхает. Обычно ни Корво, ни китобои, ни он сам не используют их тайные силы на публике, но Дауд уверен, что это не главная причина, почему Корво действует так украдкой. Он призывает Бездну и переносится следом за Корво, продвигаясь в неудобно узкую, пыльную шахту. Туннель ведет наружу. Стоя так высоко, перед Даудом открываются обширные сады на территории Башни, белые стены которой освещаются мутным солнечным светом, сочащимся сквозь плотные облака. Корво стоит рядом с ним на карнизе, прижимаясь спиной к затененному углу. Дауд сразу замечает, что хотя у них есть отличный обзор всей местности, стоящий на земле вряд ли смог бы их заметить. Несмотря на то, что этот наблюдательный пункт довольно хорош, причина их присутствия здесь остаётся загадкой. – Позволь спросить, что всё это значит? – осмеливается заговорить Дауд, подходя к Корво. Корво ворчит и сигналом показывает ему подождать, роясь в карманах своего тяжелого пальто. Карманов много и он явно ищет что-то важное. Дауд замечает в его руках блокнот, но не ручку – видимо, идут её поиски со всё возрастающим раздражением. Спустя какое-то время Корво сдаётся и в отчаянии смотрит на Дауда. – О… Нет ручки, а? – отвечает Дауд, с каждой секундой чувствуя себя всё более неловко. Он знает, что Эмили и Корво ходят на уроки языка жестов, но Дауду такое даже в голову не приходило, поэтому он не имеет ни малейшего понятия о сложной жестикуляции. Корво качает головой, вздыхает и скрещивает руки на груди, расхаживая вдоль карниза. Его взгляд направлен вверх, словно размышляя, как общаться с Даудом без использования письменности. Дауду очень жалко, что Корво попал в такую ситуацию, но у него тоже нет ручки. – Итак… Это важно? Корво кивает. – Полагаю, у нас нет времени, чтобы вернуться обратно и попросить ручку у какого-нибудь стражника? Корво резко качает головой, его губы образуют два слова. Дауд смотрит на него со всей внимательностью. – Никаких стражников? – угадывает он. При виде поднятого вверх большого пальца Корво, он вздыхает с облегчением. – Ладно, я никому не скажу. Только ты и я. Просто скажи… я имею в виду, покажи, что мне делать. Корво медленно кивает. Он стоит перед Даудом, смотря в сторону и хмуря брови, словно пытается придумать, как объясниться, а затем начинает жестикулировать. Вначале он указывает на себя, затем на обширные сады вокруг Башни, затем вытаскивает меч и делает вид, будто крадётся вдоль карниза. Корво указывает на верхушку Башни, где раньше находилась безопасная комната лорда-регента (она и маяк как свидетельство обострения паранойи Берроуза), а затем совершает резкий выпад мечом. – Ты… заколол регента? – размышляет Дауд вслух, пытаясь понять быстрее и не усугублять неловкое положение Корво. Тот кивает и жестом показывает продолжать выказывать догадки. – Ты пришел сюда, чтобы убить регента… На это Корво одобряюще хмыкает и поднимает большой палец вверх. Затем он заставляет свою метку засветиться, словно показывая, что использовал её и тогда, и указывает на узкий вентиляционный ход, откуда они только что выбрались. – Когда ты пришёл сюда, то перенесся наверх и воспользовался вентиляцией, чтобы проникнуть в Башню, – подытоживает Дауд. Когда Корво кивает с явным облегчением, Дауда окатывает волной странной гордости и удовлетворения. Привычным, но элегантным движением Корво складывает свой меч, заставляя Дауда тяжело сглотнуть, а затем опять задумывается над тем, как передать свои мысли. Дауд размышляет, что это всё значит, но решает подождать и дать Корво время подумать. – Я всего лишь глава Тайной службы, но эта вентиляция кажется мне довольно большой брешью безопасности…, – рассуждает Дауд, пока Корво пытается подобрать подходящие жесты. На этих словах, мужчина издаёт радостный звук и хватает Дауда за плечи, глядя на него с выразительной улыбкой. Дауд знает, что приближается к сути беспокойства Корво, а потому фокусируется на дальнейших догадках и игнорирует раздражающее теплое трепетание в районе живота, возникшее как результат прикосновения. – Хочешь закрыть этот чёртов лаз? Хорошая идея. Любой может проскользнуть внутрь так же, как и ты, – говорит он. Корво поднимает палец, хмурится. Значит, не совсем верно. Дауд наблюдает, как Корво подходит к краю карниза и в клубах бездно-синего цвета переносится на металлическую крышу поста стражи напротив, а затем возвращается обратно. – Человек, обладающий нашими способностями, может достать до вентиляционной шахты, – подытоживает Дауд. В этот раз Корво едва не обнимает его – едва не – тепло сжимая плечи Дауда с радостно взволнованным выражением лица. Дауд сдерживает глупую ответную улыбку, и вместо этого фокусируется на тревожных мыслях о возможной проблеме: – Думаешь, могут найтись нападающие с нашими способностями? Улыбка Корво перерастает в нерешительность и задумчивость, брови хмурятся, а карие глаза сужаются. Он пожимает плечами и покачивает рукой туда-сюда. – Ты не уверен. Кивок. – Есть подозреваемые? Корво опять выглядит неуверенно и снова пожимает плечами. Отлично. – Не вздумай становиться параноиком, Аттано, – вздыхает Дауд. – Это прерогатива Тайной службы. Корво крякает с едва заметной усмешкой и пихает Дауда в руку. Затем он снова задумывается, будто готовя очередную игру в угадайки для Дауда, чтобы точнее объяснить свои опасения. С одной стороны, Дауду на удивление приятно проводить время один-на-один с лордом-защитником, нуждающемся в его помощи, но с другой стороны, он постепенно выходит из себя из-за того, что не знает, к чему клонит Корво. Пока что видно, что Корво, будучи чрезмерно беспокойным папашей, обнаружил нарушения системы безопасности в Башне, но он считает, что этим могут воспользоваться только нарушители со сверхъестественными способностями и потому попросил Дауда о помощи, как единственного посвященного человека в Башне. К тому же, кажется что Корво не уверен насчет того, возможно ли такое нападение в принципе или нет. Дауд наклоняет голову в сторону, скрещивает руки и поднимает бровь, выжидая пока Корво жестами объяснит, чего от него хочет. Корво одаривает его тяжелым взглядом и начинает жестикулировать. Он указывает на Дауда, затем на узкий выступ выше, у самого края крыши, затем прикладывает руку козырьком и прищуривается, будто всматриваясь в сад вокруг них. Затем Корво указывает на себя и делает череду преувеличенно наигранных движений, будто кто-то залазит наверх, аккуратно крадётся куда-то, постоянно поглядывая направо и налево. Корво похож на актёра-любителя в дешевом спектакле, играющего клишированного грабителя банков. Всё становится только хуже, когда он возвращается к предыдущей роли наблюдателя на крыше и начинает показывать, будто тот наконец-то заметил этого худшего в мире грабителя. Дауд знает, что для Корво это очень серьёзное дело, он знает, и хочет помочь, действительно хочет помочь. Но Корво с его высоким мускулистым силуэтом выглядит настолько нелепо, играя в этот спектакль, что Дауд не может удержаться и на его лице медленно, но верно расползается широкая усмешка. Он прикусывает кончик языка, пытаясь остановиться, но когда Корво снова входит в роль Ужасного грабителя банков, который, вероятно, может использовать «притяжение», Дауд не выдерживает и издаёт короткий приглушённый смех. Корво тотчас оборачивается на звук и сразу же прекращает свои телодвижения. Теплые карие глаза впиваются в Дауда, медленно сощуриваясь, пока в них не появляется нечто опасное. Дауд отчаянно пытается сдержать смех, который норовит вырваться наружу, и зажимает рот тыльной стороной ладони, но, несмотря на все усилия, раздаётся хриплый смешок. Становится только хуже, когда Корво выпрямляется и бросает на него возмущенный, угрюмый взгляд, так что сдержать порыв становится невозможно, и Дауд, не в силах терпеть, начинает трястись от хриплого, тщетно сдерживаемого смеха, вырывающегося из-под ладони, которую он до сих пор прижимает ко рту. Начав, он уже не может остановиться. Теряя остатки самообладания, Дауд слышит, что Корво подходит к нему. Он знает, что тот злится, и ненавидит самого себя за то, что смеется над Корво, который просто пытается выразить свою мысль. В глубине души Дауд надеется, что Корво двинет ему как следует – он заслужил. У Дауда уже болят рёбра, но он всё ещё издаёт хриплые смешки из-под ладони, перемежая их несвязными извинениями, Корво становится прямо напротив, а затем… Дауд морально готовится к тому, что его сейчас сбросят с крыши, но затем он слышит тихий звук: хриплый, краткий и словно бы случайный. Он поднимает взгляд, смахивая слезу. Корво широко ухмыляется, его плечи тоже мелко трясутся. Он качает головой и проводит пятерней по волосам, будто признавая нелепость своей пантомимы, а затем опять слышится этот звук – тихий, гортанный смешок Корво. Он звучит так неожиданно, что Дауд чувствует очередную подступающую волну смеха, зарождающуюся в груди, которая и так болит от старательного сдерживания. Корво копирует его, улыбаясь, а затем начинает открыто хохотать, схватившись за живот. Его смех звучит очень странно, потому что исходит от него – грустного, закаленного невзгодами, преданного всеми королевского защитника; от человека, который пожертвовал столь многим ради спасения Империи. Смеющийся Корво – самая завораживающая вещь, когда-либо виденная Даудом. Корво тяжело опускается на карниз и облокачивается о стену, Дауд присоединяется к нему, его тело болит, но в то же время переполнено чувством настоящего блаженства. Они проводят непростительно долгое время сидя бок о бок, периодически разражаясь смешками, словно два пьянчуги после праздника Фуги. Спустя какое-то время Дауд решается заговорить, его хриплый голос звучит ниже обычно, прерываемый остаточными смешками: – Прости, Корво. Я идиот. Корво просто ухмыляется и в шутку пихает его в плечо, а затем показывает средний палец. – Да, думаю, я заслужил, – Дауд видит кивок Корво и пихает его в ответ. Корво опять показывает средний палец, и Дауд просто берёт оскорбительную руку в свою ладонь и опускает к бедру Корво. Он собирается отпустить руку, но пальцы Корво крепко сжаты в ответ, так что Дауд решает остаться как есть. Остаточные смешки всё ещё накатывают на Корво, так что он просто тяжело приваливается на одну сторону и склоняет голову на плечо Дауда, несколько раз глубоко вздыхая. Дауду хотелось бы притулиться к нему ближе, обнять рукой, наклониться к его голове и вдохнуть запах его волос, ему так хотелось бы, но… он не двигается с места. Внутри него оживает что-то болезненное и разбитое каждый раз, когда он думает о том, каким счастливым был Корво с Джессаминой и Эмили; как часто он дурачился с ними и смеялся, как только что; как за прошедшие месяцы его сердце разбивалось много раз, оставляя шрамы на душе, видимые за каждой его улыбкой, и глубоко укоренившуюся печаль, проглядывающую в теплых карих глазах. Видеть Корво счастливым – это как медаль о двух сторонах, потому что напоминает Дауду о… Обо всём. О жизни, которую Дауд забрал у него, и о том, что как бы Дауд ни старался, его родственная душа никогда не будет такой же счастливой, какой была в прошлом. Корво аккуратно сжимает пальцы и прерывает невеселые мысли Дауда, который поднимает на него взгляд. Корво улыбается и кивает в сторону сада, сигнализируя о том, что пора бы вернуться к делу, каким бы оно ни было. – Да, конечно. Возвращаемся к работе. Они встают, Корво вынимает клинок, указывая на Дауда, затем на крышу несколькими этажами выше, а затем снова начинает делать вид, будто куда-то крадётся, но с меньшей экспрессией в этот раз. Они иногда обмениваются многозначительной улыбкой, пока Корво жестикулирует, а Дауд угадывает и при этом чувствует себя странно тепло и комфортно. В этот раз Дауд пытается собраться и старается изо всех сил понять, что же хочет сказать Корво. Спустя недолгое время, всё становится ясно. Корво хочет протестировать несколько наблюдательных пунктов и возможные пробелы в защите, включающие вентиляционные шахты, крышки и водосточные трубы, и посмотреть, может ли нападающий, владеющий магическими способностями, проникнуть туда незамеченным. Дауд играет роль караульного и наблюдает, пока Корво продвигается от дальней стены, выходящей на Ренхевен, к предполагаемому входу, используя переносы и укрытия. После чего Дауд отчитывается, насколько удобным был маршрут для того или иного маневра, а затем они повторяют с другого наблюдательного пункта, а затем снова, но по другому маршруту. Они проводят большую часть дня, тестируя таким образом «слепые пятна» вокруг Башни: Дауд наблюдая, а Корво пробираясь закоулками к Башне. Около полудня Корво выдыхается, метка на руке нервно мерцает, словно свеча на ветру, и Дауд предлагает ему бальзам Пьеро. Корво принимает его, благодарно сжимая плечо Дауда в ответ. Так они продолжают ещё какое-то время, и к полудню Корво приходит к выводу, что несколько водосточных труб нуждаются в надежных решетках, некоторым вентиляционным решеткам нужны замки, а некоторые шахты вообще бесполезны и их нужно заварить. Довольный результатами, Корво поворачивает в сторону Башни, но Дауд, руководствуясь каким-то спонтанным импульсом, придерживает его. – Подожди. Есть ещё одна брешь, ты должен её проверить, – говорит он, мысленно спрашивая себя, зачем. Корво ждёт в удивлении, в его взгляде читается ожидание. Дауд сомневается. Он уже заранее жалеет о предложении, боится того, какие оно вызовет чувства и не испортит ли удивительно позитивное настроение, установившееся между ним и его родственной душой. Но с другой стороны Дауд убежден, что Корво должен знать. Дауд должен сказать об этом, чтобы доказать, что он готов помочь, что он готов по-настоящему оставить своё прошлое позади, посвятить свои умения и знания службе Империи. Посвятить себя Корво, пусть он и паршив в этом деле. – В тот день, когда я и китобои пробрались в Башню…, – нерешительно начинает он и болезненно отмечает перемену в лице Корво. Дауд заставляет себя продолжить: – В водяном шлюзе есть место, которое невозможно увидеть часовым на стенах, а также ведущая на крышу дверь на сорванных петлях, которую невозможно запереть. Вот как мы…, – он тяжело сглатывает, – Как мы проникли внутрь. Вот как он и его люди пробрались, чтобы убить Джессамину и похитить Эмили. Для них, обладающих магическими умениями, это было так просто, как прогулка в парке, Дауд хорошо это помнит. Маршрут, разработанный его разведчиками, был очень удобен, ибо позволил им проникнуть в Башню, убить цель и уйти за считанные минуты. Дауд пытается не думать о лице Корво в тот момент, когда он пронзил грудь Джессамины своим мечом. Не думать не получается. Дауд умудряется выдержать взгляд Корво на протяжении нескольких ударов сердца, но не дольше: он отводит глаза, его сердце горит от сожаления и чувства вины, принося почти ощутимую боль. Трудно поверить, что ещё несколько часов назад он дурачился с Корво, слышал его смех, довольный и знакомый… А теперь Корво смотрит на него с опять вернувшимся горем во взгляде, снова вспомнив о том, что его родственная душа – это воплощение страданий. Кажется, Дауд годится только для одного: причинять боль. Он отворачивается, чтобы уйти, и уже сжимает руку в кулак, призывая силы Бездны. Ладонь на плече заставляет его остановиться, вспыхнувший желто-бирюзовый свет меркнет. Дауд слегка оборачивается, но не решается взглянуть на Корво, боясь того, что может увидеть в его глазах. Однако Корво снова его удивляет. Крепкие руки обнимают Дауда, массивное тело Корво прижимается к его спине, тёплое дыхание щекочет шею. Дауд замирает, каждая мышца его тела напряжена до предела. Он крепко зажмуривается, хочет отпихнуть мужчину и исчезнуть. Он этого не заслуживает, просто не заслуживает. Он даже не заслуживал пощады от Корво, когда они сражались. Он не заслуживает доброты и теплоты, звука смеха Корво, когда Дауд – главная причина его слёз. Корво отстраняется и мягко поворачивает Дауда к себе, пока они не оказываются лицом к лицу. Палец пробирается под его подбородок и заставляет поднять голову, чтобы посмотреть Корво в глаза. Дауд сбит с толку, когда видит там не только ожидаемую печаль, но кое-что ещё, что-то неизъяснимое, тёплое и утешающее. Будто читая мысли Дауда, будто понимая, сколько боли приносит Дауду лишнее напоминание о своей вине, до сих пор лежащей камнем на плечах, Корво ласково улыбается и одними губами произносит два слова. «Спасибо тебе». Дауд таращит глаза, не веря. Он заставляет себя кивнуть. Теплая ладонь на мгновение ложится Дауду на шею, а затем Корво исчезает, растворяясь в светло-голубом всплеске. Дауд поворачивается и в отдалении видит Корво, спешащего к шлюзу, к той чёртовой бреши безопасности, о которой ему только что рассказал Дауд, чтобы исследовать её и закрыть, так что никто не сможет проникнуть в Башню так же легко, как это сделали в своё время китобои. Дауд глубоко вздыхает и быстро моргает пару раз, поворачивается к саду спиной и направляется в Башню. Он не надеется, что Корво когда-нибудь сможет простить его полностью, но сегодня… Сегодня напомнило ему, что защитник короны полон сюрпризов, и миниатюрная частичка где-то в дальнем уголке его сердца позволяет себе надежду.