Эра ТиОуПи

Какой-то мальчишка по имени Сынри видел, как Сын Хён вступился за Джи Драгона. Кто был этот парень, Топ не знал, но очень хотел познакомиться поближе, настолько насколько позволительно после короткого «привет» вырвать язык собеседнику. Вся школа только и гудела об этом. Директор вызвал его в свой кабинет на первом уроке и снова долго расхаживал взад и вперед, тщательно вытаптывая новенький ковер. Он не кричал и не угрожал, даже не говорил о том, что вытурит его из школы. Просто ходил туда-сюда, не обращая на парня никакого внимания. Пустая трата времени, которая раздражала. Сын Хён нахмурил брови. А потом господин Кан все же открыл рот, но лишь для того, чтобы выгнать из кабинета. Возможно, хотя, скорее всего, его не выгнали из школы лишь из-за предстоящего финансирования и из-за слов Дон Ука о том, что его отец уделяет большое значение реабилитации трудных подростков. Сплошное лицемерие. При других обстоятельствах ему сказали бы спасибо за то, что защитил «слабого», но при этих - его опять смешивают с дерьмом, не забыв напомнить, что он держится на плаву из-за связей. Дон Ук лишь похлопал его по плечу, когда встретил в коридоре. Ободряющая улыбка – самая лучшая награда за этот паршивый день, сейчас даже она не грела. Мир сделался серым. Серые стены. Серый пол. Потолок тоже серый. Люди вокруг серые. Сын Хён обычно не имел особенности заводить первым разговор с одноклассниками, но в этот раз все было иначе: - Кто такой Сынри? Он нашел его на следующей перемене. Мальчишка оказался довольно сообразительным и при виде приближающейся фигуры Сын Хёна мотанул на всех парусах в неизвестном направлении. Бегать за ним никто не собирался, а до конца учебного дня он в школе больше так и не появился. Во всяком случае, на глаза Сын Хёна не попался, а тот проходил мимо его класса раз пять. С одной стороны было не ново, что в его жизнь все время кто-то вмешивался. Нарушал течение его реки, воздвигая дамбы или вообще меняя русло, пускал кораблики, или бросал камни в мирную гладь воды, но с другой стороны он сейчас был так зол, что хотелось кому-нибудь треснуть, и претендент обнаружился сам собой. Только ему удалось улизнуть. И день снова сделался серым… Дополнительные занятия с Дон Уком, на которых присутствовали только девушки и еще один парень сомнительной наружности (длинные волосы и явно подкрашенные глаза) оказались сущим испытанием. Не потому что Сын Хёна не интересовала литература… Он почти опоздал и зашел в кабинет позже всех, оказавшись сразу под пристальным вниманием десяти пар глаз. Ничего особого. Не привыкать. Дон Ук встретил его сдержанной улыбкой и указал на свободное место за первой партой. Раньше Сын Хёну не приходилось наблюдать за ним, как за учителем. Дон Ук хён вел в 8-9 классах, и они никогда не пересекались в этом плане. С учениками он был достаточно мягок, только мягкость эта была из той категории, когда заботливый взгляд преподавателя размазывает тебя по стене, если ты отвлекаешься на посторонние дела, правда, сейчас этим никто не страдал. Глаз на затылке не было, но Сын Хён ощущал, как ученицы любовно следят за каждым движением своего учителя, фиксируя и подмечая все, что он делает. Класс был наполнен приторным ароматом любви и обожания. Она проходила сквозь самого Топа и устремлялась к Дон Уку, который стоял возле интерактивной доски и рассказывал об эпохе романтизма. Это было похоже на секту, где каждый понимал друг друга, и одна общая волна на всех передавала раз в секунду: «Учитель Чхве такой красивый. Учитель Чхве такой умный. Учитель Чхве… Я люблю вас, учитель Чхве». Сын Хёну казалось, что его качает на этих волнах, мягко убаюкивает, словно он младенец в заботливых руках матери. Веки делались тяжелыми, глаза закрывались, он подпер щеку рукой, а вокруг царили гармония и покой. Мир все еще прибывал в своих серых красках, но теперь уже Сын Хён смотрел на него через розовую дымку-фильтр, которая сделала все теплее и значительно приятнее. И потолок, и стены, и пол, и парту и даже окружающих людей. Божественная трель голоса Дон Ук хёна заполняла кабинет до самых краев, обещая неземную радость и блаженство. Если бы у голоса были руки, они бы непременно с нежностью поправили выбившиеся прядки волос из прически Сын Хёна, тыльной стороной ладони коснулись бы скулы, очерчивая контур. Холодное касанье пальцев к подбородку, показалось бы самым горячим. Едва ощутимое прикосновение к губам. Большой палец скользит по нижней – Сын Хёна… Локти медленно разъезжаются в стороны… Топ потер ушибленный лоб. Дон Ук хён только улыбнулся и попросил сосредоточиться на уроке. Если бы это был какой-нибудь другой учитель, его бы уже выгнали с урока или отчитали при всем классе, а тут только: - … не отвлекайтесь, Сын Хён-ши, если вам интересно, то я рассказывал классу о… Почему Дон Ук такой? Он не походил ни на одного из учителей, которые работали в этой школе. Он не ставил для себя задачу просто научить какой-либо теме и вытурить за порог с аттестатом. Сын Хён часто видел его неподдельный интерес к ученикам и их проблемам. Может, поэтому они так любили его? За человеческое участие, а не простые отмашки и не желание влезать в чужие дела? Это как тогда. Предпоследний год в его старой школе. Дон Ук пришел к ним, проходить практику. До него все дни были действительно серыми… Без настоящих друзей, без вообще чего-либо настоящего кроме побоев и издевательств со стороны старшеклассников, которые не упускали случая позабавиться над пухлым парнишкой, слишком застенчивым и робким, чтобы дать сдачу. Иногда в нем что-то надламывалось, и, забывая о собственном правиле не связываться с идиотами, он лез в драку и получал по полной. Получал, пока Дон Ук не научил его драться. Из жалости? Или чего-то еще? Сын Хён никогда не спрашивал, почему они подружились. Это просто случилось, и он был очень благодарен. Тому дню, дождю с неба и зонтику Дон Ука, который он раскрыл над ним на крыльце школы. Урок закончился и Таби специально медленно складывал тетрадь с учебником в рюкзак, ожидая, когда все, наконец-то, свалят из класса, но никто не торопился. Девочки плотным кольцом окружили своего кумира и задавали ему сотню различных вопросов по теме и не по теме. А какой ваш любимый цвет? А вам нравится имбирное печенье? И еще сотня различных «А…» от которых начинало потряхивать. Словно Дон Ук звезда, которую окружили фанатки. Красивая и недосягаемая звезда. В конце концов, Сын Хён решил подождать его возле машины. Он переминался с ноги на ногу, расхаживал из стороны в сторону, выискивал глазами хёна, смотрел на часы. Прошло около двадцати минут, прежде чем Дон Ук хён появился. - Ты что заснул на моем уроке? Я так безнадежен? И опять эта теплая улыбка, от которой делалось так приятно, и на которую невозможно было не улыбнуться в ответ. - Прости, хён. В следующий раз я буду более внимателен. - Хотя бы просто не засыпай, не порть мою самооценку. - Я думал, ты меня отругаешь. - Это первое предупреждение, - сигнализация пикнула, и Дон Ук открыл дверь машины. – Второго у меня не бывает. - А что бывает? - Наказание. - Разве я уже не отбываю наказание? – Сын Хён вопросительно приподнял брови, усаживаясь в машину. – Или ты меня выпорешь? - Обязательно. Погода была солнечной и ясной. Машина нагрелась, и теплый запах щекотал ноздри, едва уловимо пахло освежителем воздуха и туалетной водой Дон Ука. Негромкая музыка звучала в салоне - играло радио, Дон Ук следил за приборной панелью и осматривал проезжую часть, намереваясь двинуться с места. Сын Хён заметил не сразу. Словно это было сложно, заметить розоволосого мальчишку и еще одного парня ниже ростом, со странной прической, его вроде бы звали Ёнбэ. Они держали за руки паренька, того самого Сынри, и тот что-то им пытался доказать. Во всяком случае, отсюда это выглядело именно так. Джи Драгон улыбался и вроде бы очень мило, но все же то, как он вцепился в плечо Сынри не выглядело слишком дружелюбно. Возможно, он собирался сделать именно то, чего Сын Хён сам хотел бы. - Мне стоит вмешаться? – Дон Ук тоже посмотрел в сторону троицы. - Нет, хён. Этот парень быстро бегает. - Значит беспокоишься за Ли Сынри? Я думал, ты заботишься о Квон Джиёне. Сын Хён удивленно посмотрел на старшего: - Он не выглядит как человек, о котором нужно заботиться. - Тогда зачем вмешался в драку? - А я должен был пройти мимо? - Ты влипаешь в неприятности из-за него. Хорошо, что у Квона хватило мозгов взять всю вину на себя перед директором. Повисло молчание. Сын Хён переваривал сказанные слова Дон Уком, все еще наблюдая за розоволосым парнем, который несмотря на то, что был ниже, казалось навис над Ли Сынри и продолжал устрашающе улыбаться. - Взял всю вину? О чем ты, хён? - Сказал, что дрался только он один и что у Сынри плохо со зрением. Актер из него, честно говоря, отвратительный. Директор Кан кричал и угрожал, но парень слишком упертый. Зато теперь тебе не будет скучно, - машина, наконец-то, тронулась с места. - Ему назначили десять часов отработок. - Мм, - многозначительно протянул Сын Хён, день почему-то перестал казаться ему серым с розовой дымкой, он стал черным…