Эра ТиОуПи

Новые люди это не всегда хорошо. Определенно они вносят разнообразие в твою жизнь, но все же, оно может быть очень и очень разным. Например, новый человек в качестве маньяка, который бежит за тобой с ножом и хочет убить – неприятное разнообразие. За Сын Хёном никто не гнался, однако он был не рад новому человеку в своей жизни, которого стало неожиданно много. И Квон Джиён, вроде бы не успел сделать ничего плохого, может, кроме тех баллончиков с краской, которые сыграли свою роль, но Сын Хён все равно ему был не рад, он кожей чувствовал, что от этого парня еще будут неприятности. - Простите, - сказал Чхве Сын Хён, обращаясь к завхозу, которой уже до смерти надоели провинившиеся подростки, поэтому она с неохотой оторвала тяжелый взгляд от книги, на страницах которой наверняка какой-нибудь Хуан признавался в любви какой-нибудь Сирене. И которая уж, точна, была интереснее, чем школьные туалеты, грязные окна и клумбы с цветами. – Могу я отрабатывать отдельно? Взгляд у Квон Джиёна был немного прибалдевший, ему явно не понятно, почему Сын Хён не хочет отрабатывать с ним вместе. Его наверняка это обижает, но Топ не привык замечать какие-либо эмоции у тех, кто его не слишком-то волнует. Надо признать, что Джиён его действительно не слишком волнует. Всё что приносил ему этот парень - так это только неприятности. Если хорошенько подумать и напрячь мозг, то Сын Хён мог бы вспомнить тот день, когда впервые увидел этого паренька. Был его третий день в новой школе, и он решил пообедать в столовой. Внимание привлек батончик сникерса, который был отличным дополнением к унылому салату, и плевать на диету, которой он уже придерживался год. Долгожданный вкусный перерыв, который был испорчен. - Сникерс, пожалуйста, - хмуро выдохнул он в тот раз, глядя на странного паренька, который был достаточно молод для того, чтобы являться работником столовой. А значит, просто отрабатывал, а значит, он один из тех, кого постоянно грозятся отчислить, кого таскают в кабинет директора, один из тех, кто обещал вытрясти из Сын Хёна все мозги не далее как вчера. Впрочем, он, скорее всего бы, запомнил эту блондинистую голову и губы, подкрашенные бледной помадой. «Педик», - констатировал про себя Сын Хён, рассматривая парня. - Закончились. - А на витрине? - Он там уже три года лежит. Брови Сын Хёна нахмурились еще больше. Еще один испорченный день. С того момента Джиён ассоциировался у него исключительно с дурными новостями и обломанными надеждами. - Простите, - завхоз захлопнула книгу и отложила её на угол стола. Она и правда читала любовный роман, но судя по картинке про какую-то английскую леди и красивого лорда, чья волосатая грудь выглядывала из расстегнутой рубашки. – Но, Чхве Сын Хён ши, ваши пожелания можете засунуть себе, знаете куда? Отвечать было не обязательно, и Сын Хён просто кивнул, потому что догадывался: куда и как глубоко. Возможно, ему показалось, а возможно и нет, но вроде бы Джиён улыбнулся. Топ покосился в его сторону. Хорошо, что на этот раз не нужно было мыть туалеты. Это была другая не менее унизительная работа по выдергиванию сорняков на школьной клумбе. Парней вооружили огромными резиновыми перчатками, как у проктологов и еще какими-то странными лопатками, с которыми Сын Хён вообще не понимал, что делать. Надо заметить, что среди цветов, названий которых Топ не знал, розоволосый Джиён смотрелся очень гармонично. Удивительное открытие, которое заставило Сын Хёна улыбнуться и почувствовать, что все не так плохо, как могло бы быть. Вернее ничего плохого вообще не происходило. Два милых школьничка копались в клумбе – всего и делов. Работа шла молча, спустя какое-то время, когда Джиён не выдержал, после своих многочисленных вздохов, он заговорил первым, обратившись к Топу: - Ты всегда такой? Хотя, забудь, конечно же, всегда… Удивительно, что ты вообще умеешь разговаривать. На этом вся беседа и закончилась, Сын Хён сознательно проигнорировал чужие слова. Он не очень-то хотел сближаться с этим парнем. Да, при ближайшем рассмотрении он был забавным и возможно даже не глупым. Но все это долгое время его держали за врага, а с врагами стоит быть осторожнее, особенно, если они внезапно стали к тебе добры и внимательны, поэтому никаких лишних бесед, потому что именно они ведут к этому самому нежелательному сближению. Джиён принял еще пару попыток заговорить, но ничего так и не вышло. Время тянулось медленно, а сорняков было столько, что было удивительно, как вообще среди всей этой травы росли цветы. Сын Хён решил для себя, что в следующий раз, если его еще раз попросят возиться здесь, то он лучше добровольно попроситься чистить унитазы, хоть во всей школе. Вообще, Сын Хён думал о собственном чувстве неловкости, которое испытывал. Наверное, ему следовало бы сказать «спасибо» Джиёну, за то, что тот прикрыл его перед директором, но с другой стороны, прошло уже столько времени, и их отработка подходила к концу, и сказать сейчас что-то подобное будет весьма глупо. К тому же это будет означать, что он должен… Или это означает, что они наоборот ничего не должны друг другу? Сын Хён посмотрел на парня: - Не хочешь прокраситься в нормальный цвет? – спросил он первое, что пришло в голову. Джиён замер, и спустя секунду поднял голову. Недоверчивый взгляд, чуть-чуть обиженный. Он посмотрел на Топа так, как посмотрел бы биолог на диковинное растение. - Что значит нормальный цвет? - недоверчиво спросил он. Сын Хён пожал плечами: - Черный? - Скучно, - сказал Джиён. - В таком случае зеленый? - Уже был. - Хорошо, что я не видел. - Да, не самая моя лучшая идея. Застенчивая улыбка? В любом случае, у Джиёна была очень красивая улыбка. Может, немного ребяческая, такая широкая, словно от уха до уха, и глаза его горели при этом задорным огоньком, как у настоящего сумасшедшего или гения. - Тебе нравятся, когда на тебя все таращатся? Квон пожал плечами. - Не вижу ничего в этом плохого. У людей ужасный вкус, так почему бы им не смотреть на что-то красивое вроде меня? - Пф, - Сын Хён фыркнул и поднялся на ноги. Время отработки закончилось. Два часа прошло. Тупые два часа потраченные на какую-то клумбу, которую они больше затоптали, чем освободили от сорняков. Дон Ук хён наверняка уже уехал домой, потому что у него не было дополнительных занятий сегодня. - Что "пф"? – переспросил Джиён. – Не считаешь меня красивым? - Я что педик, чтобы считать тебя красивым? - У тебя какие-то проблемы, друг. Может, ты подавляешь в себе гомосексуалиста? Почему бы не сходить к психологу? А то ты постоянно трындишь об этом и принимаешь всех за своих собратьев по разуму, - Джиён меланхолично разглядывал ногти на руках. Его уже совсем не бесило и не раздражало, что Сын Хён принимал его явно за кого-то ни того. Смирился? Привык? Находил в этом что-то веселое? Кто знает… - Но все же, красота это вещь субъективно-объективная и зачем её привязывать к полу и сексуальным предпочтениям? Топ покачал головой и направился внутрь школы, урывками выслушивая монолог ДжиДи, который был призван помочь ему признать красоту великого Джи Драгона. Увы, не сработало. Завхоза на месте не оказалось. И дерганье дверной ручки, а так же не совсем вежливое постукивание ногой по двери, не сработало, в результате Джиён направился на поиск женщины, так как по его словам, у него еще была очень важная встреча, и он уже опаздывал. Сын Хён устроился около окна, оперевшись на подоконник, рядом с ним расположился рюкзак Джиёна, за которым он остался присмотреть. Хотя воровать здесь было не кому, в школе практически никого не осталось. Романтика пустых коридоров и все дела. Очевидно, сработала сила притяжения, или еще какая, но рюкзак ДжиДи рухнул на пол с оглушительным стуком, заставив Сын Хёна подскочить на месте. Он собирался поставить его на место, возможно даже отряхнуть, но… Молния была открыта и на пол вывалилась папка с рисунками: прозрачный уголок. Листы бумаги рассыпались по полу, и пришлось их поднимать. Он не собирался их разглядывать. Честно. Первый рисунок был уменьшенной копией того, что красовался пару дней в спортзале. Ничего особого. Второй был уже интереснее: полуобнаженная девушка изгибалась в соблазнительной позе. Потом шли какие-то странные рисунки- абстракции, и еще лист формата А4, на котором были изображены губы. Только губы, вернее поцелуи губ и языков. Странно, но очень красиво и соблазнительно. Разные вариации, который Сын Хён рассматривал как завороженный, пока не решился поднять последний лист. Он замер. На рисунке были изображены два парня, схематично, видимо это был только набросок, но уже было определенно понятно, что это два парня, что один вцепился в ремень на брюках другого, что их языки тесно сплетены друг с другом в развязном танце. В коридоре послышались шаги и Сын Хён замешкался. Чувства внутри него кричали о том, что он должен спрятать листы в папку и засунуть её как можно скорее в рюкзак Джиёна, чтобы не произошло неловкой встречи, но он не успел. Завхоз недоверчиво посмотрела на папку в одной руке Сын Хёна и на ворох листов в другой, ровно как и Джиён, который сразу же узнал свое имущество, и выражение его лица стало каким-то неопределенным. - Ну, все, мальчики, можете идти, увидимся завтра, - настроение у неё было более приподнятым, чем два часа назад, возможно, английскому лорду и его даме сердца все же удалось пожениться в конце романа и это сделало завхоза счастливее на ближайший остаток дня. Только на лестнице Сын Хён выдавил из себя, желая прояснить ситуацию: - Твой рюкзак упал, и я просто поднял папку. Молния была открыта и она вылетела. Честно, - он захлопал своими большими глазищами. Джиён посмотрел на него, но так ничего и не сказал. Сын Хёну сделалось еще более неловко. Теперь он не просто спас этого паренька, после чего тот оплатил свой долг, и они были уже ничем не связаны, как теперь эта дурацкая отработка и эта дурацкая тайна, которую он узнал… Он, конечно, подозревал, но теперь знал точно, вернее был в этом уверен и… Тощая фигурка Квон Джиёна шагала впереди. Сын Хён настороженно смотрел на паренька, который почувствовав его взгляд, не оборачиваясь, прорычал: - Это не то, что ты подумал. Если услышу, что-нибудь на счет…. Я тебе врежу, клянусь. Над головой простерлось прекрасное голубое небо, Таби улыбнулся и зашагал быстрее, чтобы нагнать паренька и посмотреть ему в глаза. - Просто скажи, что это такая форма искусства извращенная и я, возможно, тебе поверю. - Просто, заткнись, - сопел Джиён и он, отчего-то был очень прекрасен, как небо над головой, как все еще зеленая листва на деревьях, как теплый воздух, которым дышалось так легко. - Теперь я знаю твою страшную тайну, и я могу манипулировать тобой как захочу, - Топ рассмеялся, и на его щеках появились те самые очаровательные ямочки. - Нет у меня никакой страшной тайны, - рявкнул парень и быстрее зашагал вперед, а Сын Хён просто остался стоять на месте, задрав голову и рассматривая небеса.