Эра ТиОуПи

Сохва радостно висла на руке Сынхёна. Было решено двинуться в сторону ближайшего кафе, где можно поесть европейской кухни, которую Сынхён не слишком то и хотел. Это Сохва настояла, она выдала миленькое «оппа» и прислонила кулачки в пушистых перчатках к щекам. И он не смог отказать. Кафе было маленьким и уютным, владелец — англичанин средних лет, с акцентом поприветствовал их и проводил к столику. Сохва сразу же заказала картошку фри и какой-то салат, а Сынхён решил, что ему хватит и кусочка пиццы. Болтала в основном Сохва, она рассказывала о своих друзьях, о том, что делала, пока Сынхён болел, и как сильно переживала за него, что в гости приехала её двоюродная сестра и что та в скором времени собирается замуж. Таби кивал. Он чувствовал себя немного виноватым, что ему совсем не интересно про её сестру, что ему не нравится тесто пиццы и что сейчас он бы с удовольствием оказался дома в своей уютной кровати и почитал книжку. «Удаленная» Сохва, которая писала ему смс-сообщения, казалась ему более притягательной, чем та, которая сидела напротив него в кафе и макала картошку фри в кетчуп. — Если бы у тебя была целая куча денег на что бы ты их потратил? — неожиданно спросила она. — Не знаю, — Таби плохо представлял себе кучу денег. Его семья имела средний достаток: не бедствовали, но и не могли позволить себе, например, покупку новой машины без кредита. Особенно, если учесть, что Сынхён заканчивает школу, и скоро ему предстоит сдавать вступительные экзамены. — Подумай, я бы, например, — Сохва взмахнула рукой, — купила себе брендовую сумочку. Сестра обещала мне подарить на день рождения, но так и не подарила. Я бы купила себе много сумок и хороших туфель. Ну, и часть отложила бы на обучение… — Думаю, я бы потратил их на путешествия. Он действительно хотел путешествовать, посмотреть мир, встретить закат у чужого моря или провести ночь в пятизвездочном отеле, пить вино где-нибудь в Париже или Венеции. Еще ему хотелось выкинуть люстру из своей комнаты и повесить вместо неё новую, из магазина напротив маминой работы, которая стоила как три зарплаты отца. — Я была в Японии. Очень здорово, — сказала Сохва. — Мы ездили туда с классом на каникулы. Таби кивнул. Сохва, разгуливающая по японским улочкам, ему плохо представлялась, как и сами японские улочки. Они скорее бы подошли Джиёну, с его яркими нарядами, за которые цеплялся глаз. Там он был бы в своей тарелке вместе с местными фриками и любителями моды. — Привет, хён. Сынхён поднял глаза. Ёнбэ выглядел радостным и смущенным одновременно. Он косился на Сохву, пытаясь этого не делать и, скорее всего, ощущал себя полным идиотом. — О, привет. — Представишь меня другу? — Конечно, — Сынхён прочистил горло. — Это Ёнбэ, мы учимся в одной школе. Сказать, что они дружат, язык не повернулся. Они, конечно, хорошо провели вместе время в тот раз, и он даже ночевал у Ёнбэ дома, но это еще не повод назвать человека другом. — Меня зовут Сохва, — она опередила его. — Я девушка Сынхёна оппы. — Ооо, вот как, очень приятно, — Ёнбэ по прежнему выглядел смущенным, но теперь на его губах появилась та самая ухмылочка, которой парни говорят друг другу «одобряю, бро, заберись как можно скорее ей в лифчик». Но Сынхён, казалось, этого не заметил. Его больше взволновали слова «я его девушка». Наверное, со стороны так и казалось или даже было. Они ведь встречались, переписывались, даже целовались. Он удержался от того, что бы тяжело вздохнуть и схватиться за голову. — Раз это свидание, то не буду его портить. До встречи, хён. Сынхён рассеяно кивнул, а Сохва помахала новому знакомому, который поспешно удалился. По всей видимости, Ёнбэ покупал здесь пиццу домой, потому что официант вручил ему большую коробку и тот, поблагодарив, вышел на улицу. Теперь стало совсем неловко. Сохва не замечала, как изменилось лицо Сынхёна, как изменилось выражение его глаз, что он нервно дотрагивался до шеи и поправлял джемпер. Она продолжала болтать, о незначительных вещах, смеяться и лопать картошку-фри, которая уже остыла и потеряла вкус. Сынхён думал лишь о том, что ему делать со всем этим. Оставить как есть и с легкостью в сердце рассказывать, что у него теперь есть самая настоящая подружка? Легкости в сердце не было, как и желания рассказывать. *** Джиён позвонил ему тем же вечером, когда часы показывали одиннадцать. Судя по голосу, он был пьян, и степень опьянения приближалась к отметке «в жопу». Джиён звонил откуда-то, где было достаточно шумно и много людей. — Ну как свидание? — неожиданно спросил он. — Закончилось чем-нибудь интересным? — Нет. Джиён молчал, музыка играла на заднем плане оглушительным грохотом. Бит резал по ушам. — Ясно. Значит, еще не трахнул свою замечательную подружку? Сынхён не понимал, почему Джиён говорит так зло. Почему слова срываются с его языка, как капли яда, и ему отчего-то совсем неприятно все это слышать. — Ты пьян. — Знаешь, что? Просто катись к черту! И больше ничего. Никакой музыки. Мобильный транслировал исключительно тишину. *** Декабрь выдался не таким уж и холодным, как мог. Сынхён к всеобщему удивлению занялся учебой, даже к своему собственному. Он, правда, не собирался. Но Донук посоветовал ему подтянуть несколько предметов, чтобы умаслить директора Кана и без лишних проблем выпуститься из школы. Стоило только немного посидеть над учебниками и поковыряться самому, как стало получаться. Не то, чтобы он сразу стал гением, но заработал пару «B». Донук похвалил его, мама, которая обнаружила листы с контрольной, с гордостью посмотрела на сына, и сказала, что он, наконец-то, взялся за ум. А сестра просто хмыкнула и стукнула ему ладонью в лоб, сказав, чтоб он прекратил расстраивать родителей. Что касается Джиёна, то тот его избегал. Нагло и упрямо. Хотя, на фоне многочисленных контрольных это не так уж и замечалось. Да, еще и встречи с Сохвой. Сынхён нашел идеальное средство, чтобы она не болтала свои глупости, которые его совсем не волновали. Теперь они целовались все время напролет, а потом он провожал её до дома, перед дверью которого они целовались еще какое-то время, а потом Сынхён шел в полном одиночестве домой. Холодный ветер дул ему прямо в лицо. Сынхён прятал руки в карманах, и шел, слушая в наушниках музыку — американский рэп, который сменялся на альтернативную музыку, за которой следовал индустриальный рок… Мобильный разорвался очередной смской от Сохвы, в которую Топ даже не заглянул. Прямо перед ним в школьном коридоре стоял директор Кан, громко отчитывающий Джиёна. У того были красные волосы, яркие, недавно выкрашенные. Директор буквально плевался словами, в то самое время, как Джиён лениво слушал его, чуть ли не потягиваясь. — Живо в мой кабинет, — закричал директор. Квон без спешки направился за господином Каном следом. А вечером Дэсон сказал, что в школе болтают, что Джи Драгона исключают. Сынхён звонил ему несколько раз, но тот сбрасывал и не собирался отвечать, и тогда Таби позвонил Донуку. Он ни секунду не сомневался, что ему необходимо позвонить хёну и попросить о помощи. — Это правда, что его собираются исключить? — Правда. Сынхён шумно выдохнул и Донук почему-то рассмеялся. — Хочешь попросить за него? — А ты поможешь? — Что-нибудь придумаю, но будет сложно, за последние дни это пятая драка. Он как с цепи сорвался. — Вот как, — Сынхён снова шумно выдохнул. Он мог бы не лезть в это дело. Или не мог? Топ чувствовал, что он должен. Действительно должен заступиться за Джиёна, который игнорировал его, который делал много неприятного в прошлом, и, кажется, опять взялся за свое. — В предпоследний раз его избили старшеклассники из соседней школы, один против троих, — сказал Донук. И Сынхён вспомнил жутко замазанное тональным кремом лицо, капюшон и солнечные очки. Ему стало немного не по себе. — Пожалуйста, хён. — Я постараюсь. *** Они встретились лицом к лицу через пару дней прямо в школьном туалете. Ну, или почти лицом к лицу. Сынхён только что застегнул ширинку и собирался помыть руки, как машинально повернулся на звук открывающейся двери. Это был Джиён. Первое, что он сказал: «я не просил тебя этого делать». Сынхён сообразил довольно быстро, что именно: — Поздравляю с двадцатью часами отработок. Именно столько назначили Джиёну, который оказался умным парнем и сразу понял, откуда растут ноги, или может ему сболтнул Дэсон. Вообще, Сынхён слышал, что это тот парнишка Сынри болтает по школе, что это Топ напустил карманного Донука на директора в защиту друга. Откуда он все это знал, оставалось загадкой. — Я не просил тебя, какого хрена? Джиён злился. Глубокая складка залегла промеж бровей. Он сжал руки в кулаки и, кажется, мечтал влезть в очередную драку. — Мы ведь друзья. Друзей не просят. Квон Джиён изменился в лице. Если он и собирался что-то сказать, то явно передумал. Только смотрел на Сынхёна, внимательно изучая его лицо, то, как он мыл руки и искал подходящие новые слова. — Ты придурок. — Я в курсе, — ответил Таби, улыбаясь. И опять эти проклятые чертовы ямочки, которые появились на его щеках. — И мы не друзья. — Друзья. — Не друзья. — Друзья, слушай старшего. Джиён просто вышел. Дверь туалета за ним тихо закрылась, а не хлопнула. Сынхёну оставалось гадать, наладилось ли что-то между ними или же нет…