Эра ТиОуПи

Радио имени Ли Сынри сработало просто превосходно: к следующему учебному дню все знали об инциденте, который прозвали Big Bang. По мнению большинства в школе произошла перестановка сил и возникла новая группировка. Директор Кан в ужасе хватался за голову и ожидал новых потасовок. А мелкие хулиганы, которые с надеждой ждали, когда же Чхве Сынхён благополучно вылетит из школы или выпустится, потеряли всякую надежду окончательно: звание «босса» школы принадлежало Топу, за которым шел Джи Драгон, и теперь, к этому списку прибавились Кан Дэсон и Ли Сынри. Поскольку Тон Ёнбэ выпускался с Квон Джиёном в один год, то никакой опасности не представлял. Таким образом, место «босса» забито не на один год вперед. И мало кого волновало, что Дэсон до этого не попадал ни в одну драку и вообще был человеком крайне миролюбивым. Пятеро ребят за пару дней обросли таким количеством мифического налета из всевозможных слухов, что Сынхён не удивился бы красной ковровой дорожке при входе в школу. Правда, по обыкновению, его это мало интересовало. После дополнительных занятий у Донука, Таби решил задержаться. Ему было необходимо поговорить. Эмоции, которые он просто не мог держать внутри себя, рвались наружу. Он провел мучительное количество часов наедине с собой в попытке разобраться, что это такое случилось в тот вечер. Поцелуй, который определенно собирался перерасти во что-то большее, не давал покоя. Пришлось честно сознаться себе, что понравилось. Невыносимо, сладко, бесстыже понравилось. Прикосновение к нагой коже, сплетения языков и мимолетный аромат парфюма Джиёна — Сынхён прокручивал все это в голове не один десяток раз. Донук заварил в чашках чай и поставил перед Таби. — Рассказывай, — сказал он. — Никогда не думал, что докачусь до такого, но… — Сынхён вздохнул, — мне нравятся парни. — Вот как, — брови Донука вопросительно изогнулись, хотя в голосе чувствовалась скорее досада или облегчение… — То есть не так. Понимаешь, хён. Я уверен, что мне нравятся и девушки тоже. Хён молчал. Он внимательно смотрел на Сынхёна, который отчаянно пытался сформулировать мысль. — Не могу сказать, что раньше меня кто-то привлекал по настоящему… Знаешь, как пишут в книгах? Или как в кино…. До дрожи в коленях и всего такого… Сынхён мог бы действительно поклясться, что с ним такого не случалось. Он не грезил о том, чтобы держаться за руки, или не думал о том, какова женская грудь на ощупь, или насколько волнительно стаскивать с определенной агаши трусики. Любовь представлялась ему долгими разговорами, совместными увлечениями и лишь изредка поцелуями. — А я? — спросил Донук, улыбнувшись. Сынхён к облегчению не испытывал больше чувства неловкости по этому поводу. Теперь все напоминало какую-то шутку, которую совершенно не стыдно рассказывать в тесном кругу. — Ты моя большая платоническая любовь. Я никогда не думал о чем-то таком в отношении тебя. — Ооо, а как же поцелуй? — Ты первый начал… — Ха. А ты, значит, просто благородно не отказал… Ты плохой человек, Чхве Сынхён. Хотя, не думаю, что твои увлечения смогут повлиять на нашу дружбу, — горячая ладонь Донука накрыла руку Сынхёна и тот благодарно кивнул. — Хён, я… Понимаешь, когда я смотрю на других парней я ничего не чувствую. Мне не хочется узнавать их… Ну, понимаешь, особым образом… И это работает со всеми кроме одного… Этим «кроме одного» был Квон Джиён. С ним эта теория вылетала в трубу, делал круг бумерангом, и возвращалась прямо в лоб Сынхёну. А затем фейерверк из миллиарда искр из глаз. — Похоже, что ты влюбился, — сказал Донук, похлопав младшего по плечу. — Не знаю, стоит ли тебя поздравлять с этим. Они молчали какое-то время. Сынхён думал над словами хёна и просто не знал, что теперь со всем этим делать. Чай медленно остывал. — А как же твоя девушка? Вот и еще один хороший вопрос. Жизнь совершенно неожиданно превратилось в одну сплошную проблему. — Не знаю… — Сынхён прикрыл глаза и шумно выдохнул. Он чувствовал себя предателем и трусом, которому хватало смелости лишь на то, чтобы отвечать сухими смс-сообщениями и притворяться больным. — Этот человек, с которым теория не работает? Ты уверен, что это не платонические чувства? — Хён, он прижимался ко мне без футболки, и в ответ на его эрекцию… моя не заставила себя ждать, так что думаю, что теория и вправду не работает…. — Оу. — Вот именно «оу». Что со мной не так? Донук неожиданно отставил чашки подальше и обнял Сынхёна, прижал к себе как маленького ребенка, пытаясь убаюкать. — Не думаю, что с тобой что-то не так. Одним людям нравится соджу, вторым пиво. Есть те, кто мешает соджу с пивом. Они все в порядке. Просто разные вкусы, понимаешь? Если соджу делает тебя счастливым, что в этом плохого? — Плохо, если ты становишься алкоголиком. Донук кивнул: — Но мы ведь не об этом. *** «Привет, как дела?» … «Нам нужно поговорить» … «Ты где?» … «Это срочно» … «Ты живой?» … «Позвони мне» … «Это срочно» … «Ты мне нравишься…» … *** Сынхён нигде не мог найти Джиёна. Его мучило нехорошее предчувствие на этот счет, легкой паранойей стекая за шиворот и заставляя ёжиться, как от холода. Телефон — недоступен, Ёнбэ — не знает где он, на отработках не появился, сказав, что нужно в больницу. Сынхён все еще пребывал в некой прострации и слабо понимал, зачем ищет этого парня. Не давало покоя то, что Джиён игнорировал его третьи сутки. Он никак не выходил на связь и в школе не показывался. Он просто исчез или сбежал. Возможно, ему стало стыдно, как тогда Донуку на утро. Неужеже ли с этим глупым парнем история повторится вновь? Но факт оставался фактом. Джиён пропал. Он нашелся чисто случайно в столовой во время обеда, вымучил из себя улыбку и сказал: — Я тороплюсь, прости. Вот и все. Таби, так и остался стоять с разносом посреди зала, глупая улыбка блуждала по губам. Мир снова перевернулся с ног на голову и сделался черно-белым в одну секунду. Даже попытка схватить Джиёна за руку в коридоре и сказать, что они должны поговорить закончилась тем же самым «я занят». Квон избегал прямого взгляда и выглядел бледным, потерянным и виноватым… Сынхён разжал пальцы, отпуская того, и ушел. От этого «я занят» весь мир вокруг задрожал и разлетелся на миллиард осколков. Донук тоже ссылался тогда на занятость, а на самом деле просто избегал встреч, потому что просто не знал, что сказать влюбленному в него глупцу. Джиён, должно быть, чувствовал то же самое. Особенно после такого количество сообщений, которыми он просто завалил его. Злость пульсировала болью в висках. Как можно быть таким неудачником?! Как можно так попасться второй раз? Его кто-то окликнул. Это была завхоз, которая недовольно нахмурила брови: — Ты видел этого засранца Квон Джиёна? Сынхён мотнул головой. — Передай своему дружку, что он забыл телефон у меня в кабинете. — Он мне не дружок. — Мне без разницы, просто отдай ему телефон, хорошо?! Никаких лишних слов, завхоз сунула ему мобильный Джиёна в руку, и удалилась к себе в кабинет. Наверное, её бесило, что она должна была оторваться от любимого романа, чтобы искать по всей школе балбеса, который оставил у неё свой телефон. На последний урок Сынхён не пошел. Он отправился домой, быстро перебирая ногами и мечтая как можно скорее оказаться под теплым одеялом, его лихорадило от злобы, боли и собственного бессилия. Таби сам не понял, как свернул на другую дорогу, как пошел не по привычному пути, и оказался в том самом подземном переходе, в котором Джиён рисовал граффити. Цветы с глазами были на своем месте. А вот нецензурные надписи исчезли. Их старательно замазали белой краской, словно подготавливая холст для новой картины. Сынхён замер. Сердце остановилось. Он точно спятил. В памяти всплыли Джиёновские наброски, которые он однажды случайно увидел. Двое парней… Один вцепился в ремень другого, они целуются… На стене, на белом фоне были эти двое парней. Только уже не набросок, а почти что законченная картина. Один из парней был все еще изображен схематично, ломанными линиями, а вот второй… Сынхён смотрел на Сынхёна. Точно такого же Сынхёна, как и он сам. Длинного, с темными волосами, и ямочками на щеках, который улыбался прямо в приоткрытый рот…