Зимний рассвет

      Казалось, что мозги затряслись в голове. Шумовой фон в ушах, мутная пелена в глазах и полная дезориентация. Пытаясь приподняться на локтях, Эсме глухо застонала. Локоть отозвался на неосторожное движение сильным жжением, от половины плеча до предплечья. Эсме завалилась на другой бок. С её губ сорвался тихий плач. Так давно не было настолько больно. Она не понимала, что осознала первым: рвущие мышцы острые иголки или смерть своего дяди. Слезы текли по щекам, капая на шершавый асфальт проезжей части дороги. Вновь попытавшись встать, Эсме смогла рассмотреть магазин перед собой. То, что от него осталось. Как пару недели назад с хижиной. Ничего не осталось. Фон Стракеры были созданы, чтобы разрушать. Потому их мутация так превосходила большинство мутантов. Плач Эсме усилился, когда она вспомнила о Риде и двух других мутантов на втором этаже дядиного магазина. Хотя Джон... шанс на то, что он был цел и невредим превышал шансы брата и Маркуса. Чтобы сделать себе ещё больнее, Эсме поднялась на ноги с целью найти брата среди горящих обломков. Потому что такое... взрыв с трудом можно было бы пережить. Эсме сомневалась в невероятно удачной живучести Рида. Боже да она столько потеряла, что удивится если Рид, Джон и Маркус останутся в живых. Эсме не успела до конца выбесить светящегося мутанта и... теперь она была вынуждена ползти по дороге, не в силах подняться на ноги, чтобы увидеть воочию масштабы разрушения. Отто не врал: фон Стракеры были сильнейшими мутантами уровня омега. Наконец обретя полный спектр поврежденного слуха, Эсме смогла услышать вой сирен. Это мог быть кто угодно: скорая помощь, полиция или служба Стражей. Ей нужно было срочно уходить отсюда, как и полчаса назад. Может, даже намного больше – Эсме понятия не имела, сколько пролежала на тротуаре без сознания. Инстинкты, как и всегда, не подвели ее. Вот, чем все обернулось. Эсме заставила себя подняться на ноги. Хруст в лодыжке отозвался в левом колене. Прикусив до боли нижнюю губу, Эсме сдержала крик. Это было сложнее, чем казалось. Слезы новым потоки потекли по лицу. Правая рука не функционировала, а локоть совсем не разгибался из-за протертой кожи. Минус формы: она не выдерживала взрывов и рвалась. Эсме стесала себе локоть почти до кости. Кровь еще капала на асфальт, оставляя мокрую дорожку от разбитого бордюра. Такого же разбитого, как и Эсме. С трудом перебирая ногами, она преодолела его и приблизилась к месту... Туда, откуда она улетела из-за ударной волны. Среди дымящихся обломков и старого антикварного барахла, Эсме нашла бездыханное тело Отто. Скорбь ударила ее под колени, а сила добавила удар в грудь. Эсме разрыдалась. Она упала рядом с телом дяди, положив на него свою голову. Она бы никогда не навредила Отто настолько. Может, запугала. Но никогда — никогда не причинила бы серьёзный вред. В детстве, когда ее еще не усыновила Райли Кин, Эсме прожила больше трех лет в доме Отто. Хоть его часто и не было, да и Эсме плохо помнила те детские годы... Отто ее родной дядя – общая кровь. Редкие посещения собственного дома не отнимали у Отто коротких моментов с сыном и племянницей. Они оба злились на него, да. Несомненно, злость была в их сердцах. Но... но Отто оставался отцом Рида, который пожертвовал собственной душой, чтобы спасти своего сына. Дядя был стократ лучше отца Эсме. До Фьюри он был единственным мужским примером для своей сироты-племянницы. Тело Отто даже не остыло. Эсме больше не чувствовала колебания его силы, кроме теплой вибрации самого его тела... После Райли, Коулсона и Фьюри, многих других близких... Эсме молилась, чтобы больше этого не чувствовать, не сталкивать с этими ужасными ощущениями. И вот она лежала рядом с мертвым телом дяди. Не поняв ничего заранее, Эсме не распознала, что к ней кто-то приблизился. Рука легла на ее плечо, с невероятной скоростью приводя в чувства. А точнее в ледяное спокойствие. Эсме, не имея представлений о человеке, изогнулась и ударила его по ноге кулаком, а другой рукой достала из ножен метательный нож и двинула рукой вверх, надеясь попасть в грудь. Но лезвие столкнулось с металлом, создав мелкие искорки. Поморгав глазами от удивления, Эсме вспомнила только о двух металлах, способных погнуть сплав метательных ножей Щ.И.Т. И лишь один из этих металлов походил на человеческую руку. Эсме не верила себе. Потому что она не почувствовала. Ту особенную вибрацию сержанта Барнса. Но она чувствовала человеческую вибрацию своего брата. А затем двух мутантов. Не веря собственным глазам, Эсме забыла, как ей дышать. Над ней возвышался Барнс. Сам сержант. Никто иной. Рядом с ним поднимался Рид, которого она ударила по ноге. И они вчетвером были живы. И сержант был каким-то образом здесь. Эсме не понимала, как столько эмоций одновременно уместились в ее груди. Потому что ей казалось, что она должна умереть. Отчаяние, радость, скорбь, удивление, недоверие, облегчение... Эсме все оставалась сидеть рядом с телом дяди, не замечая, что держала его за руку. Позади сержанта исходило свечение. И в глазах Эсме, когда она смотрела на него снизу вверх... Солнечный ореол вокруг Барнса делал его настоящей живой иконой. Голубые глаза светились со смешанными в них чувствами. Металлическая рука протянулась к Эсме. Не сразу, но она приняла помощь Барнса, вставая на некрепкие ноги. Маркус, так кстати вставший позади сержанта, приказал двигаться дальше, пока у них оставалось время. Уже в пути Эсме вспомнила, что и Джон потерял во взрыве своего друга, Импульса. Она даже не запомнила его имени, считая, что ей это не нужно. А спрашивать... было бы сейчас слишком грубо. И в какой-то степени неправильно. Фон Стракер был повинен в гибели множества людей. И не только Отто.

***

В подполье еще не знали, что на самом деле произошло. Никаких официальных новостей или заявлений службы Стражей. Сейдж, мутантка – компьютерный гений – проверяла сводки, патрули и активность правоохранительных органов, но не успела получить информацию до возвращения трех мутантов, Рида и нового гостя – сержанта Барнса. Лорна, Кейтлин с детьми и Соня уже ждали всех на ступеньках банка. На Риде и Маркусе почти не было ожогов вперемешку с черной сажей. А вот на Джоне и Барнсе предостаточно. Еще по дороге Эсме, вместо вопросов и человеческого языка, догадалась на поводу логики, что брата и Маркуса прикрыли Джон и сержант. Только вот логика не могла помочь Эсме понять, каким образом Барнс оказался в магазине Отто. Как нашел его, ее, и что вообще там делал. Почему сержант появился там? Из-за Эсме? Это даже в голове звучало смешно и абсурдно. Недели назад она почти убила его. И убила Оливера. Она не считала агентов Гидры за людей, стараясь вообще не вспоминать о том количестве убитых. Покидая район, Джон и Маркус нашли две машины. Разделиться было не лучшей идеей, но у Эсме не хватало сил спорить. Ее уже ни на что не хватало. Ни на вопросы, ни на любопытство. Она села на пассажирское сиденье машины, которую вел брат, а позади уселся Барнс. Все в том же гробовом молчании. Эсме не пыталась заговорить с братом. С сержантом она... она не знала, как можно начать разговор. Барнс работал на Щ.И.Т.? Что сделал Фьюри? Почему Барнс жив и не в наручниках? Эсме не верила, что его могли так просто отпустить. Так еще она не почувствовала его вибрацию... Машина остановилась, Рид вышел первый. Эмоции настолько сильно рвали душу брата, что Эсме издалека ощущала их на себе, из-за чего чувствовала себя лишь еще хуже. От Маркуса подобного не исходило. В какой-то мере он умел держать все в себе. Достаточно, чтобы это не влияло на Эсме. Джон... тоже контролировал себя. Они уже стояли возле своих женщин и Лорен с Энди. Эсме смотрела на то, как Кейтлин по одному виду Рида все поняла. Такая связь между ними двумя... она была самой настоящей. Несмотря на жгучую зависть внутри окаменевшего сердца, Эсме радовалась за брата. У кого-то из них должна была быть нормальная и полноценная семья. Эсме потерла пальцами лоб, отчего кожа на локте натянулась, и она поморщилась от треснувшей кровавой корки. Из раны потекла свежая кровь. Но не Эсме нуждалась в медицинской помощи. На спине Джона прогорела местами майка, а кожу сжевал беспощадный огонь. Или горящие балки. На тот момент Эсме не было рядом. Даже чтобы помочь. Она все это устроила. И снова. Вновь и вновь во всем ее вина. Не успев дойти до ступенек, Эсме остановилась напротив возникшего перед ней сержанта Барнса. Нос почти уткнулся ему в грудь. Мужской запах стали и хвои перекрывал неприятный запах гари. Аромат дурманил голову похлеще алкоголя. Эсме сделала шаг назад, чтобы не чувствовать этот аккомпанемент запахов сержанта и тепло его суперсолдатского тела. Позади него Эсме увидела Рида рядом с Кейтлин, обернувшегося к ней. Все они ждали ее. И даже Соня с Джоном. — Нет. До этого момента Эсме не думала о подобной реакции ее тела на низкий баритон Барнса. Пульсацию в конечностях. Сейчас она осознала, что скучала по нему. Скучала. — Что «нет»? — устало переспросила она. — Нам нужно поговорить. Так вот зачем он перегородил собой дорогу к ступенькам заброшенного банка. Хотел поговорить. О чем? Что теперь он, вероятнее всего с Щ.И.Т? — Не о чем нам с тобой говорить, сержант. — не скрывая усталости, ответила она. — Сейчас особенно. Эсме наконец подняла голову, чтобы посмотреть на него. Мешки под глазами от недосыпания, еще более густая щетина и морщины на лбу от того, как часто он хмурился. Внутри властный шепот желания предложил Эсме коснуться пальцами лба Барнса, погладить его лицо... Да, она делала все, чтобы не думать о произошедшем. Этого не вышло. — В машине я дал тебе время... — Дал мне время?! — истерично перебила Эсме, не сдержав гадкий смешок. — На что? На то, чтобы я переварила убийство моего дяди? Слова прозвучали так громко, что она видела, как Рид напрягся и прильнул к боку Кейтлин в объятиях. Не пытался вмешаться, и на том спасибо. — Я не... — замямлил Барнс с покрасневшими щеками от ужасной правды. — Что, Дейзи не сообщила, куда Щ.И.Т. тебя направляет? — Эсме, игнорируя боль, скрестила руки на груди в защитной позе. — Мне сообщили достаточно. — сквозь зубы ответил Барнс. Словно его это устраивало; словно он хотел подчиняться Щ.И.Т. И ради чего? Они были не лучше Гидры. Эсме это давно поняла. Оставалась там только потому, что пока Щ.И.Т. не перешел самую опасную черту – пока что. — Да не делай вид, что это в порядке вещей. — прошипела Эсме. — Черт возьми, это Щ.И.Т. — Ты проработала на него больше десяти лет. — Спасибо тебе за напоминание, сержант! Именно поэтому я знаю, о чем говорю. — Эсме старалась говорить тише. — Только это не означает, что ты вдруг должен им доверять. Опять же: Щ.И.Т., Гидра. Варишь своими старческими мозгами? И тогда он сказал самое худшее, что мог в тот момент: — У меня не было выбора. Эсме приоткрыла рот. Да, она знала. Последние семьдесят лет Барнса лишали выбора год за годом. Как ее лишили выбора со способностями. Она понимала. От этого и было больнее. — Только не начинай. — сдавленно попросила она. — Не разыгрывай эту карту. — Но это так. Меня лишили права выбора и в Щ.И.Т. — Замолчи. — Твой опекун через Джонсон дал мне лишь один вариант. — Заткнись. Но Барнс и не думал останавливаться, закончив основную мысль. Ударив Эсме в самое сердце. — Если бы я не согласился – тебя бы отправили под трибунал. Или хуже – на опыты. Ореховые глаза мутантки заслезились. У них все еще были зрители, напомнила Эсме себе и не позволила слезам скатиться со своих щек. — Когда я просила тебя остаться в стороне, — заговорила еще тише Эсме, — именно от этого я пыталась тебя защитить. — Мне не нужна твоя защита, — холодно выплюнул Барнс. Вот как. Раз сержант заиграл по-плохому, то и она может. О, она в этом была мастером. Ник, ублюдок, Фьюри был ее опекуном больше десяти лет: Эсме умела играть на человеческих эмоциях лучше, чем на скрипке. — Когда Рамлоу поставил меня колени, ты не отказывался от моей помощи. Первый удар. Мышцы в теле Барнса напряглись. На ступеньках все еще оставались мутанты и Рид с Кэйтлин. — Я не просил этого. — Когда я была готова сделать ради тебя все, что скажет этот ублюдок – ты тоже этого не просил? — Да. Лицо Барнса опасно мрачнело с каждой секундой, а вибраниумный кулак сжимался. Эсме подошла ближе к нему и запрокинула голову, чтобы видеть его синие глаза. — По-твоему, и Оливеру не нужна была моя защита? — спросила она честно, на самом деле желая знать ответ сержанта. — Или ты намекаешь на мою беспомощность? Вместо долгожданного ответа сержант обошел Эсме, остановившись позади, и бросил через плечо: — Не извращай случившееся. — Я была готова на все, чтобы защитить вас. От Гидры. От Рамлоу. — Остановись. Эсме не собиралась останавливаться. Под нападками скрывалась самая голая правда, которую она бы ни за что не решилась сказать при других обстоятельствах. — Я встала на колени и собиралась выполнить самое мерзкое, что он мог предложить, только бы вы были в безопасности. — Эсме. — на этот раз Барнс зарычал, чуть сгорбившись в плечах. — Остановись. За Эсме зашевелились мутанты из-за громкого и угрожающего голоса Барнса. Но, не замечая никого вокруг, она сказала ему настолько мерзкие слова, что чуть не вырвала от них: — Я бы раздвинула перед Рамлоу ноги, чтобы вас защитить. Тогда Зимний солдат внутри взял контроль над разумом сержанта Джеймса Барнса. Развернувшись к Эсме спиной, Солдат со всей мощью, что была в его столетнем теле, ударил металлической рукой по машине перед собой. Автомобиль согнулся пополам. А земля под ней взбунтовалась. Клубы пыли окружили их. От такой силы Эсме вздрогнула. Но она не отошла. Напряженные плечи Барнса поднимались и опускались, он пытался вернуть над собой контроль. Эсме не заметила, как по обе стороны от нее появились Джон и Маркус... готовые драться за нее? Но этого не нужно было. Повернувшись к мутантам, она молча покачала головой. Позже она поблагодарит их за этот немного странный позыв, который, на самом деле, многое значил. А сейчас Эсме приблизилась к Зимнему солдату, не трогая его. Она подошла с правой стороны – со стороны здоровой руки. Силы внутри нее молчали. Возможно, если Барнс все же кинется на нее, то на способности уповать не стоит. В прошлый раз ей удалось отбиться от вибраниумной руки и без них. — Я не могу извиниться за свои слова, — тихо проговорила Эсме, пытаясь заглянуть в его глаза, но длинные волосы скрывали мужское лицо. — Я не могу просить у тебя прощения за правду. Прежде чем коснуться здоровой руки Барнса, Эсме медленно потянулась ладонью навстречу к нему. Она вытянула ее, немного подождав, – сержант должен был увидеть, что она не будет причинять ему вред, – а затем осторожно прижалась раскрытой ладонью к рукаву на запястье. И только после скользнула пальцами к горячей коже. Барнс все еще тяжело дышал, справляясь с гневом. С Зимним солдатом внутри. И с той правдой, которую Эсме на него так грубо обрушила. Грубо и неправильно. Повернувшись в сторону ступенек, Эсме посмотрела на своего брата и мысленно надеялась на его понимание. Они слишком хорошо друг друга знали в детстве. И это никуда не делось: Рид кивнул на ее протяжный взгляд и увел за собой жену и мутантов. Дал Эсме и Барнсу время наедине. Потому что Рид доверял сестре, сумев оставить ее с нестабильным мужчиной, которого почти не знал. Не почти – Рид его не знал. Эсме не пыталась сжать ладонь; она вообще ничего физического не предпринимала. Лишь положила руку на запястье Барнса. — Сержант, — Эсме позвала мужчину. Никакой реакции. Рваное дыхание и скрежет металла: сжатие и разжатие вибраниумного кулака. — Джеймс, — ласковее повторила Эсме. И тогда он медленно повернул к ней голову. Голубые глаза еще прояснялись. Если бы Эсме скользнула в его разум, то не удивилась бы, услышав мысли вроде: «перехватить руку, вывернуть – свернуть шею», «толкнуть и заломить обе руки, сломать позвоночник в грудном отделе», «ударить локтем в горло, потом ботинком в колено, задушить». Барнс возвращал контроль над своим собственным телом. Голос Эсме, называющий его по имени, помог вспомнить, кто же он из двух внутри своей головы. — Пожалуйста, — ее голос дрогнул, и Эсме заплакала, не в силах держать все внутри, — мне нужен кто-то, кто поймет, как больно было потерять Оливера. Собственное имя и напоминание о ребенке Гидры... Сержант окончательно пришел в себя, накрыв металлической рукой ладонь Эсме. В следующее мгновение он резко потянул ее на себя, – но не грубо и не для убийства – и прижал к своей груди, обнимая за затылок. Глухой вой сорвался с губ Эсме. Она так отчаянно плакала. Все те слезы, которые она держала в себе долгое количество времени, дней и месяцев. И лет. Слезы, что должны были выйти наружу, но по какой-то причине оставленные при себе самой Эсме. Теперь когда Барнс ее так прижимал к себе, она подумала, что может не скрываться. Не перед ним. — Я... хотел бы... чтобы пацан, — тяжело выговорил Барнс, — был здесь. Под ладонью из вибраниума он почувствовал кивки. Эсме понимала. А еще он знал, что она винила себя. Обнимая рыдающую Эсме, Барнс не потерял счет времени. Прошло около полтора часа. Никто их не тревожил. То ли имели мозги и совесть, то ли слышали. Плевал сержант на их причины. Для него была одна важная причина стоять несколько часов подряд в недвижимом положении и не дышать слишком громко – Эсме. То, как она хватала его своими пальцами в черных перчатках; ее доверчивые рыдания; важные признания, сорвавшиеся с ее пухлых губ. Все это было причинами. Самыми важными для Барнса за последние годы. За десятилетия. — Я в порядке, — заявила Эсме, отстраняясь от Барнса и вытирая щеки ладонями. — Правда. Все нормально. И он согласился поверить в ее ложь. Пока что. — Мне нужно поговорить с братом, — уже ровным голосом сообщила Эсме и отошла от сержанта на приличное расстояние, — до того, как мутанты узнают, почему я пошла к Отто. По тому как грудь Барнса наполнились воздухом, Эсме поняла, что он хотел заговорить с ней. Что-то внутри заставило его этого не делать, он просто дважды кивнул. У Эсме сводило челюсть от их близости. Он ее обнимал. Так твёрдо и ласково одновременно. Сержант не оттолкнул. Более того: он сам притянул ее к себе для объятий. Эсме выдохнула от понимания этого, не привлекая внимания мужчины, пахнущего хвоей и сталью, и направилась по ступенькам в банк. Только Барнс был прав: они нуждались в разговоре. О Щ.И.Т., о Фьюри и команде Коулсона, о... хижине. И о том, что Эсме лишила себя контроля для защиты сержанта и Оливера. Почти продала свою душу. Весь путь до комнаты, где шли все переговоры мутантов, Эсме чувствовала вибрацию Барнса спиной. Он был так близко... он ее прикрывал. Мутанты здесь следили за ними, и Эсме прекрасно понимала, как это может отразиться на самочувствии сержанта. Того внутреннего Солдата, который сидел в его голове. Повернувшись к нему через плечо, Эсме попыталась поддерживающе улыбнуться. Но волосы лезли Барнсу в лицо. Поэтому Эсме не знала, увидел ли он ее или же просто ощутил еще один чужой взгляд на себе. Отчего-то Эсме не хотела, чтобы он классифицировал ее, как чужую. В комнате сидели мутанты: Маркус, Джон с Лорной; и Рид с Кейтлин. По одному их настрою Эсме поняла. Рид рассказал им правду. Может, и не всю... Она так надеялась хотя бы на половину правды. Ей хватало человеческой ненависти, но непонимание и омерзение от мутантов... Эсме сполна столкнулась с этим от глупых людей. А выдержать подобное от мутантов – Эсме будет не в силах. Остановившись прямо возле двери, мутантка взглянула в сожалеющие глаза брата. Барнс каменной глыбой стал с правого бока, прикрыв за собой хлипкую дверь. Какой предусмотрительный. Эсме не отрывала глаз от Рида. Ему не нужно было рассказывать мутантам о ней. Достаточно рассказать, что Отто сделал с ним в детстве. Тогда они сразу все поймут. Да если бы они все были сплошными идиотами, они бы все равно догадались. Рид смог лишиться сил. И Эсме, появившаяся так вовремя, отправилась к своему дяде. Кейтлин попыталась улыбнуться своей родственнице, обнимая мужа за плечи. Но Эсме не ощутила облегчения. С усталым видом она обернулась к трем мутантам. Лорна даже не смотрела на нее, сжав губы в тонкую полоску. Да, еще ни капли осуждения не было за сегодняшний день. Мутанты были бы также недовольны, когда узнали бы о том, что случилось на озере? Эсме сомневалась. — Это моя жизнь, мои силы и мой выбор. — жестко произнесла Эсме, осмотрев каждого в комнате. И не затруднилась повернуться и к Барнсу. — Я этого хочу, потому что это правильно. Первый не выдержал Маркус, недовольно фыркнув. Он махнул руками. Внутренне свечение мутанта усилилось. — Ты родилась мутанткой! — он воскликнул. — Это то, кем ты являешься. — Кем я являлась. Я являлась мутанткой, Маркус. — поправила Эсме, шагнув к нему. — Потому что я больше не мутантка. Я даже не полноценный нелюдь. Во мне нет ничего человеческого. Они яростно глазели друг на друга, пытаясь задеть таким способом. Только в отличии от Маркуса – Эсме реально могла его задеть. Просто нужно поддаться телепатии... сила протечет от затылка к вискам и направится к Маркусу. Она резко потянется... Эсме отвела взгляд первой, боясь, что сила и правда сейчас навредит мутанту. Тот посчитал это своей победой. — Все мы здесь понимаем тебя, Эсме, — наконец заговорила Лорна, пожевывая внутреннюю сторону щеки. — Все мутанты проходили через это. Эсме не удержалась и рассмеялась. На глаза выступили слезы от истерического смеха, грозящего вызвать телекинетический приступ. Барнс сбоку напрягся. — И что же вы, мутанты, понимаете, м? — зло спросила Эсме. Она остервенело стянула с себя перчатки и сдернула куртку, вызвав кровотечение в разорванном локте. — Вы понимаете, какого это – пройти через Туман Терригена, который просачивается в твою кожу, в каждую вену и капилляр; который полностью застилает твои дыхательные пути? — Она развела руки в стороны. — Да вы ни черта не понимаете. Потому что я на все сто процентов контролировала силу и всегда умела. От полностью черных пальцев Эсме тянулись толстые разводы, извивающиеся по предплечьям и плечам. Черная пыльца въелась в кожу до такой степени, что распустила свои крылья на женских лопатках. Трескающаяся паутина обхватила ключицы и грудь. Эсме стыдилась этого. Но она была готова показать свое уродство всем мутантам. Только бы перестать сталкиваться с непониманием, агрессией и осуждением. — Я добровольно отдала контроль своей силе. Это вы тоже понимаете? Рид опустил голову. Он уже видел. Но остальные... Эсме еще не видела такого потрясенного лица на человеке, как у Кейтлин с широко распахнутым ртом. В ее глазах не было того, чего ожидала увидеть Эсме. Мутанты же молчали. Маркус смущенно отвел от полуоголенного тела Эсме взгляд, посмотрев на Лорну. О, та не отрывала своего внимания от тела мутанта-нелюдя. Изучая каждую полоску черной пыльцы. Эсме отбивала все мысли о стоящем позади Барнсе. Не хотела видеть его лицо. Знать, что он испытывает при взгляде на нее: потому что она чувствовала, что он смотрел. Надев на себя одежду обратно с поморщенным лицом, Эсме продолжила: — Я была мутантом двадцать четыре года и никогда этого не скрывала. — она не смогла надеть куртку из-за локтя, оставив ее на столе. Больше не скрывала свои руки. — Мой контроль был идеальным. Что же до моей крови – она оказалась испорченной, раз я выжила при терригенезисе. Вы не понимаете меня, потому что вы мутанты. А я – нет. — Эсме стала разминать пальцы правой руки, когда локоть совсем онемел. Ей стоило заняться своими ранами, чем тупыми разговорами. — Вы не понимаете, какого это намеренно отпустить контроль для защиты и в итоге убить... Не сумев договорить, Эсме замолчала. В комнате повисла тишина. И только Барнс ее нарушил, тихо сказав: — В его смерти нет твоей вины. Эсме повернула к нему голову с немой и умоляющей просьбой оставить эту тему. Больше Барнс не заговорил об этом. Но вот внимание мутантов переключилось на сурового солдата. Будто полуголое тело Эсме и признание заставили их найти что-то другое, за что можно прицепиться. — И кто тогда ты? — спросил Маркус у сержанта. — Ты тоже мутант? Вибраниумная рука Барнса намекала на это, как и его выносливость, скорость и невероятная сила. Эсме нахмурилась, когда сержант ответил короткое «нет», а ее внутренний голос хотел возразить. Вибрация нелюдей и мутантов, не прошедших преображение, отличалась от вибрации обычного человека и полноценного одаренного. Эти вибрации и колебания показывали их возможные способности, но были слишком слабые для полной четкости картинки. Поэтому Эсме просто знала, что у человека перед ней либо кровь Крии, либо мутация в ДНК. С самого начала Барнс особенно вибрировал. Его колебания отличались. Эсме могла бы сравнить вибрацию сержанта с его лучшим другом, Капитаном Америка, но с последним она еще не встречалась. Так что приходилось сбрасывать особенность вибрации на сыворотку. И вибраниум. И только сейчас Эсме подумала о том, что Гидра могла подавить в сержанте мутацию или кровь Крии. Если удалось Отто, то удалось и Гидре. Отто часто работал с ее отцом до его фальшивой смерти. Вольфганг фон Стракер также экспериментировал над детьми и успешно. Эти мысли заставили Эсме потрясенно уставиться на сержанта. Но когда тот поднял бровь в немом вопросе, она, качнув головой, отвернулась к мутантам. Об этом стоит подумать потом. Наедине. — В последнее время у нас слишком много развелось фон Стракеров, — с наигранным недовольством оповестил их Джон. — И незнакомцев. Эти слова были также адресованы Эсме, и Барнсу. Но мутанты не спешили выгонять их из подполья. — Нам нужно обсудить некоторые вопросы. — просто сказала Лорна, поворачиваясь к Маркусу. На этом маленькое групповое собрание было окончено. Эсме понимала Лорну. Несколько часов назад ее держали в тюрьме, беременную. Поэтому Эсме, взяв со стола куртку и перчатки, пошла следом за Ридом и Кейтлин. Она не забыла обернуться к Барнсу, чтобы проследить за его движениями. Сержант пошел за ними.

***

Знакомство сержанта Барнса с семьей Рида было очень странным. То есть, Эсме следила со стороны за тем, как брат с улыбкой представлял смертоносному суперсолдату свою жену и двоих детей-мутантов. И... Мужчина вел себя очень сдержанно и вежливо. Воспоминания прошлой жизни, только Джеймса Барнса? Эсме не могла сопоставить того холодного, отстраненного от мира и жизни сержанта с... этим Джеймсом. Потому что сейчас мужчина вел себя не как сержант-солдат-бывший наемный убийца Гидры. Эсме наблюдала за изменениями мужчины. Это выходило у него с трудом. Было легко заметить, когда знаешь на что смотреть. Эсме видела напряжение в плечах при попытках нормальной беседе; замечала сжимающийся металлический кулак при нарушении его личного пространства Энди. Племянник сразу узнал лучшего друга Капитана Америка. Лорен быстро остудила пыл своего брата, уместно напомнив ему о том, кто перед ним стоял на самом деле. Сделала она это конечно не громко. И с предупреждающего взгляда своей тети. Эсме следила за родственниками пожестче самого сержанта. Не осознавая, что вела себя, как курица-наседка. Потом Рид и Кейтлин попросили дать им несколько минут наедине друг с другом. Эсме с удовольствием увела своих племянников на улицу, чтобы посмотреть на использование их сил. Энди сам предложил это, хвастаясь тем, что уже научился контролю. Пока Лорен на улице показывала разные фигуры из своих щитов, Барнс обеззараживал рану на локте Эсме. Глубокая и рваная рана перестала кровоточить. Жжение, невыносимой жар и покалывание обдавали всю руку. Барнс умело отворачивал бинт своими вибраниумными пальцами, не причиняя Эсме дополнительной боли. Сквозь давление она сдержанно улыбалась в попытках не реагировать на звенящую вибрацию племянников. По отдельности – все было нормально. От Лорен исходили плотные колебания, слегка душные, а от Энди – резкие и хаотичные. Но когда старшая племянница обхватила плотно воздух экранами, а Энди тем временем взорвал толстую ветку между щитов Лорен... Эсме болезненно ощутила уже не две вибрации. Колебания двух мутантов слились воедино. Один человек. Один мутант. Вибрация превратилась в грохот колокола над ее головой. Будто голова была в звуковом кольце вместо тяжелого языка. Не осознавая свои действий, отличающихся друг от друга, Эсме схватила Барнса за предплечье и в тот же момент поддалась на внутренний зов единой вибрации двух детей фон Стракеров. Способности пели способностям. Эсме одновременно чувствовала в своей голове боль и эйфорию, давление и лёгкость, свободу и тиски, – направляя силы к силам Энди и Лорен. Это произошло так... правильно. Объединения похожих способностей. Все резко оборвалось, и Эсме застонала от ударной волны чужой силы. Пытаясь удержаться в собственном теле, она громко втянула воздух, хватала его ртом. Эсме согнулась пополам, охваченная рукой сержанта за свои плечи. — Эсме! — воскликнул Барнс, пытаясь ее поднять. — В чем дело? Но выпрямившись, Эсме посмотрела на своих племянников. Лорен и Энди стояли в нескольких метров от них и вовсю глазели на свою единственную тетю. Их лица... — Вы... вы... — замямлила Эсме, она пыталась придти в себя после подобного, — тоже это... — Я почувствовала все вокруг себя, — прошептала Лорен, отойдя от брата, как от ходячего зомби. — Мы были... — Едины, — закончил за ними Энди. Оторвав голову от детей, Эсме обернулась к Барнсу. Только сейчас она заметила собственные пальцы, вцепившиеся в рукав мужчины. А сам он внимательно смотрел на нее. Иногда кидая взгляды на детей-мутантов. — Что произошло? — потребовал ответа Барнс. — О чем вы говорите? Эсме поднялась на ноги, оттолкнув от себя Барнса, и увеличила расстояние между собой племянниками. Те сделали тоже самое секундами ранее, не смотря друг другу в глаза. Лорен сказала, что чувствовала все вокруг – способность Эсме; Энди ощутил объединение – телепатия Эсме; Лорен и Энди... у них были противоположные способности, соединив которые можно получить нечто подобное: разрушительное. Только вот Эсме не понимала, каким образом смогла слиться с племянниками. Они повели себя, как Фенрир – Андреа и Андреас фон Стракеры. Силы Эсме были ни при чем. И все же каким-то ужасным образом она поддалась на их вибрацию и соединила с ними силы. Эсме больше никогда не хотела этого ощущать. Эту... полноту в груди. Всю собственную мощь. Слабость мира вокруг и легкость, с которой можно было бы это все разрушить. Просто стереть в порошок. Эсме и до этого склонялась к разрушениями с помощью сил. Но это... в тысячи раз масштабнее того, что таилось внутри нее. — Я думаю... пойду найду Клариссу, — сама себе кивая, оповестила Лорен. И побежала вверх по лестнице. — Я... Меня Маркус звал... Энди побежал в банк, но по другой дороге, нежели Лорен. Из них троих никто не хотел приближаться друг к другу. — Эсме, — позвал Барнс и подошел ближе. — Что сейчас произошло? Силы внутри ударила Эсме в грудь. С каждым разом все сильнее. Выйти, выйти, выйти. Выйти. Эсме вовремя успела отвернуться от сержанта Барнса. Глаза почернели вместе с веками, кожа треснула, а сила... Телекинез вырвался наружу, сбив впереди целых двадцать метров толстых и высоких деревьев. Эсме просто... стерла огромный участок леса вокруг банка. Пыльца вскружила ей голову. Упав на ноги, Эсме закричала. Она сжала ладонями своими виски и мысленно приказала силе успокоиться – вернуться внутрь нее. Сила не подчинилась. Тогда Эсме дрожащей рукой вытащила пистолет из кобуры. Она успела выстрелить в себя лишь раз.

***

Баки с ошарашенным лицом смотрел на бессознательную Эсме с пистолетом в почерневшей ладони. Она выстрелила в себя. Она, черт возьми, выстрелила в себя! Сорвавшись с места и не обращая внимания на разрушения впереди, Барнс опустился на колени перед женщиной и подхватил ее на руки, позволив пистолету выскользнуть из ее ослабших пальцев. Он прижал Эсме к себе со всей бережностью и нежностью, на которую был способен. Быстро взбежав по лестнице, Баки направился к Кейтлин фон Стракер. Во время знакомства он узнал у женщины, что та работала в больнице до... всего. Хоть Эсме и выстрелила в себя из усыпляющего пистолета Щ.И.Т. – до этого она впала в приступ. Очнувшись, она бы могла... Баки не знал. Боже! Он просто переживал за женщину на его руках. В банке, лавируя между мутантами, Барнс поднялся на второй этаж. За первую минуту здесь Зимний солдат внутри успел считать каждого опасного одарённого. Не только считать... В его голове Солдат знал слабости этих мутантов, чтобы при надобности устранить угрозу его жизни... Баки зажмурился. Не время впадать в режим Зимнего солдата только потому, что вокруг было много опасных одаренных. Он был также опасен. Эти мутанты лишь встали с ним на один уровень – все честно. Навстречу Барнсу кинулся Маркус, выходящий из собственной комнаты, на ходу натягивая на себя серую майку. Позади него мелькнули зеленые волосы Лорны. — Что с ней? — первой спросила мутантка. — Она выстрелила в себя, — коротко отозвался Барнс, продолжая идти по коридору к Кейтлин фон Стракер. Только он забыл, что не все знали о технологиях Щ.И.Т. — Выстрелила?! — воскликнул пораженный Маркус с поднятыми бровями. — Зачем? У Баки не было ни времени, ни желания отвечать этому мексиканскому члену наркокартеля. Да, Барнс имел слух лучше обычных людей, благодаря сыворотке. Поэтому он слышал ссоры Лорны и Маркуса, как и быстро запомнил имена обоих. Не останавливаясь, он добрался до комнаты, где в последний раз видел брата Эсме и его человеческую жену. Ногой сержант толкнул незапертую дверь и встретился с непонимающим взглядом Рида фон Стракера. Вопреки ожиданиям некоторых мутантов (тех, кто знали, что старшие фон Стракеры уединились) Рид и Кейтлин сидели за столом, держась за руки, и разговаривали. Рядом на столе лежали старые потертые фотографии. Добравшись до чужой кровати со смятыми простынями, Баки аккуратно уложил Эсме. Он придержал ее конечности, чтобы не травмировать. Несколько прядей ее светлых волос выбились из тугой косы. Барнс откинул их с ее бледного лица и отошел, чтобы дать пространство Кейтлин. — Между силами Эсме и ваших детей что-то произошло, что вскоре спровоцировало у нее сильный приступ, — на одном дыхании выговорил Барнс жене Рида Стракера. — Чтобы сдержать силы, она выстрелила в себя пулями с нейротоксином. Руки Кейтлин уверенно коснулись сначала шеи Эсме, а затем лба и груди. Женщина нахмурилась и спросила: — Ты знаешь, что за нейротоксин? Барнс покачал головой. — Только знаю, что они отключают и надолго успокаивают... всех. Мутантов, суперсолдат… Кейтлин попросила всех выйти из комнаты, включая Барнса и своего мужа. Последнему она приказала найти детей. Барнс ретировался, не желая встревать в семейный драмы, даже если ужасно хотел знать, что произошло между ними и Эсме ранее. Чуть позже, когда Эсме придет в себя, он у нее спросит. И сейчас он надеялся, что Эсме ответит. Пусть своими словами, и половина будет непонятной. Баки хотел, чтобы она ему ответила. Не только на вопросы о произошедшем. Лорна и Маркус ушли, попросив Кейтлин оповестить их при пробуждении Эсме. Барнс остался возле двери. Последний раз в своей жизни Баки чувствовал переживание так – сильно и по-настоящему – за друга... за Стива. Все больше воспоминаний возвращалось к нему. Зимний солдат внутри путался, и у самого Барнса появлялся контроль. С каждым днем он становился все сильнее. Пару лет назад он смог понять, что раньше был сержантом Джеймсом Барнсом, лучшим другом детства Капитана Америка. За все это время Баки так и не попытался связаться с ним. Отчасти он... он не был больше его другом. Не после того, что сделала Гидра. И не после попытки его убийства. Барнс не имел представлений, как будет смотреть в глаза Стиву, когда встретит. Если. Однажды, когда-нибудь он все же встретит. Баки знал: тот не переставал его искать. И это только все усложняло. Прошло около получаса. Рид так и не появился. Зато Кейтлин открыла дверь и позвала Барнса зайти внутрь. Медицинская работница заверила сержанта, что Эсме в порядке. Баки смог убедиться, только сев рядом на кровать и взяв ее за руку с черными пальцами. Движения позади прекратились. Кейтлин оставила его вместе с Эсме. И он был благодарен. Проследив за черными венами, Баки поднялся к острым плечам Эсме с натренированными мышцами и вскоре заметил, что полосы от ее сил... уменьшились у груди. Не то что бы Баки разглядывал ее грудь, но это было так. Раньше черные, потрескивающиеся полосы заполняли ключицы. Барнс помнил это, потому что обрабатывал раны Эсме, из-за чего ей пришлось раздеться до майки. Подобное сложно было выдумать или забыть.

***

— Они не сказали ничего внятного. — Надо было позвать меня. — Ты была бы хорошим копом, а не плохим. — И что? Мы их родители! Спор двух знакомых голосов продолжался. Эсме захотелось крепко зажмуриться, но ее глаза уже были закрыты. Поэтому она с тихим стоном перевернулась набок, пыталась закрыть руками уши. Да, она все помнила. Да, она очнулась. Но она не хотела открывать глаза и сталкиваться с жестокой реальностью. Потому что ничего хорошего ее не ожидало. О, Эсме уже чувствовала рядом с собой тяжелое пыхтение сержанта и совместные переживания Рида и Кейтлин. Глаза все же пришлось открыть. Барнс сидел с правой от нее стороны, наблюдая за ее телом, а не лицом; Рид и Кейтлин стояли у подножия кровати. Больше никого рядом не было. К счастью. Эсме бы не выдержала большего количества людей мутантов. И она еще больше радовалась, что здесь не было племянников. — Как ты себя чувствуешь? — ласково спросила Кейтлин. Эсме пожала плечами. — Я не первый раз попадаю под воздействие «Споки-ночи», — ответила она. — Ночи-чего? — переспросил Рид. — Я в порядке, — твердо заверила Эсме. — Правда. С кряхтением она села в кровати и даже не старалась улыбаться. Баки то ли с чихом, то ли со смешком опустил голову. Улыбнуться все же пришлось. — Пока ты была в отключке, Маркус с Кейтлин тут кое-что предложили... — неуверенно начал Рид. — Насчет твоих сил, — добавил Барнс, не боясь гнева мутанта-нелюдя. Эсме поморщилась и скрестила на груди свои руки с черными венами. — Интересно, когда же вы получили право решать за меня и мои силы? — Твой брат сказал о предложении, а не решении, — продолжил сержант. — Просто послушай. Голубые глаза посмотрели с такой чувствительностью, что у Эсме пересохло во рту. А мышцы на животе сжались. Она отвела взгляд, чтобы не впасть в голубой омут, как в зыбучие пески, и посмотрела на брата в ожидании. — Маркус предложил помощь Джона, — объяснил Рид, подходя ближе. — Джон вроде как Магистр Йода среди мутантов. — Я умею пользоваться своими силами. — отрезала Эсме и соврала. — Не после хижины, — резонно напомнил ей Барнс. Похоже он знал больше, чем делал вид. Эсме насупилась. Но промолчала. Она ждала второго варианта Кейтлин. — А я предложила помощь телепата, — сказала жена брата с настороженностью. — Ее, кстати, тоже зовут Эсме. Какое совпадение: две Эсме, два телепата в подполье. Хоть становись между ними и загадывай желание. А вот вмешательство незнакомого телепата в голову... ни при каких обстоятельствах. Эсме прекрасно помнила жесткие попытки Оливера проникнуть в ее сознание. Ничем хорошим это не закончилось, пока сама Эсме не научила ребенка пользоваться его силами. Экспериментировать со своими мозгами с тезкой – нет, спасибо. — Джон звучит хорошо. — со всем своим недовольством сказала Эсме, сильнее сжав руки на груди. Рид улыбнулся, хлопнув Эсме по бедру. Вскочив на ноги, он утянул Кейтлин, по ходу говоря о том, чтобы найти детей и снова с ними поговорить. Или же они намеренно оставили сержанта и Эсме одних в комнате. — Эсме... — Я ушла из Щ.И.Т., чтобы лишить себя всех сил. — резко перебила Барнса Эсме, смотря в его удивленные глаза. — Потому что я не спасла вас. — Эсме... — повторил сержант, но более мягко, качнув своей головой. — Это не так. — Ты был ранен. Ты умирал. Если бы я не закрыла ранение и не вызвала Щ.И.Т.… — напомнила мутантка. — Я не могу носить в себе это. Здоровая рука Барнса обхватила ее ладонь с черными пальцами, несильно сжав. Эсме посмотрела в голубые глаза. Завороженная их красотой. И эмоциями внутри них. — Пытаясь лишиться способностей, ты можешь навредить себе, — Барнс облизнул губы и подвинулся ближе. — Ты можешь сделать себе хуже. Эсме усмехнулась. — Я выстрелила в себя, чтобы остановить приступ, потому что не могла контролировать новый уровень своих сил, случайно объединившись с детьми Рида, способности которых такие же, как и у террористов-мутантов Андреа и Андреаса фон Стракера – моих дяди и тети. К концу сумасшедшая улыбка сползла с лица. Барнс знал слишком мало. И Эсме не врала, говоря, что никто здесь не поймет ее. Как и все нелюди бы не смогли вообразить случившееся. Эсме принадлежала двум мирам, лишенная истинного понимания. — Этот Джон поможет... — заговорил сержант и был перебит: — Посмотри на меня, Джеймс, он не поможет! — Эсме развела руками в стороны, забыв, что держала в пальцах ладонь Барнса, из-за чего дернула мужчину. — Мои силы не хотят, чтобы их контролировали. — У сил не может быть желаний, Эсме. Отчасти Барнс был прав. Если ты не контролируешь силу, то она будет контролировать тебя. Но. У силы может быть желания. Как у способностей Эсме после Тумана Терригена. Тот голос... тот голос ей не принадлежал... — Ты не понимаешь, — тихо сказала Эсме с опущенной головой. Пальцы Барнса сжались в ее ладони. — Тогда объясни. Когда действие Тумана прошло, когда Эсме смогла придти в себя и контролировать силы; она стала думать. О том голосе в коконе – был ли это один из древних Крии, чья кровь текла в ее венах? Что если инопланетянин мог общаться с ней через силы? Крии мог контролировать ее и приказывать силе поглотить Эсме. Может, он нуждался в послушной оболочке или сильнейшем одаренном солдате. Мысли Эсме менялись от плохих до ужасных. Некоторые теории приводили ее в ужас, вгоняя в панические атаки. Эсме боялась не за свое тело. Она боялась за жизни своих друзей и близких. Потому что если один из Крии и правда общался с ней через ее способности, управляя, то так он мог навредить команде Коулсона. Или Фьюри. Вот те причины, по которым Эсме быстро согласилась на хижину в чаще леса. — Я не могу, — качая своей головой и сдерживая слезы, признала Эсме, — я не могу объяснить тебе. — Почему? — Потому что я не понимаю, сержант! — вскричала она. — Я лишь чувствую. И сама не понимаю, что чувствую. Почему и когда. Я просто знаю. Когда Барнс поднялся на ноги, Эсме решила, что он собирается уйти. И уже смирно приняла его решение. Но сержант пересел на ее кровать, сняв обувь, и закинул ноги. Он оперся спиной об изголовье кровати и потянул Эсме к себе. Объятия. Джеймс предлагал ей объятия и тишину, вместо расспросов. Эсме их приняла. Положив голову на грудь мужчине, пахнущего зимней хвоей и сталью, она плотно прижалась к нему своим телом.