Зимний рассвет

      Лидеры мутантского подполья разрешили остаться Эсме и Барнсу, пока они будут здесь помогать. Как, например, позволили остаться Кейтлин – она была полезной, помогала по медицинским вопросам и обучала детей. Рид помогал Сейдж (мутантке-компьютерщице) по службе Стражей. Эсме могла помогать всем, чем ей скажут. Насчет сержанта она не была уверена. Потому что, смотря на мужчину, просить помощи у него точно не хотелось. Однако, Барнс быстро нашел общий молчаливый язык с Джоном. Не удивительно: они даже были похожи. Длинные волосы, хмурые брови и серьезное лицо. Помимо войны и схожих способностей. Этим двум не приходилось много разговаривать. Иногда они уходили вместе. Куда – Эсме не спрашивала. Она радовалась тому, что сержанту удалось с кем-то найти общий язык. Неважно язык дружбы или неприязни. Ему нужно было это. Испытывать эмоции и чувства. Возвращаться в русло жизни. Хоть и ненормальной. Двумя ночами ранее Эсме и Барнс все же поговорили. Когда мутантка не смогла сдержать любопытства, почему Щ.И.Т., а именно Зефир – еще не навис над банком и не приказал Эсме вернуться в агентство. Оказалось, что Коулсон сменил начальницу Хэнд на себя. Теперь непосредственным начальником Эсме являлся сам директор Щ.И.Т., который к тому же оформил ей внеплановый отпуск за ее счет. Отпуск. Фил не принял ее заявление. Это она также узнала, когда Барнс вытащил из своего рюкзака значок, бумажник и оружие, принадлежавшие агенту Эсме фон Стракеру. Больше никто не поднимал тему о случившемся между Эсме и племянниками. Все как-то замялось. Лорен и Энди ничего не говорили. Как и Эсме избегала вопросов. Первая встреча с Джоном по поводу способностей должна была пройти через несколько минут. Это обучение... Эсме считала его глупым. Потому что она знала множество способов для контроля сил. И это все просто бесполезная трата драгоценного времени. У Эсме кончалось время. Черная пыльца вновь покрыла грудь и ключицы, едко кусая кожу. Болели не только мышцы, но и кости. Словно черная пыльца проникла и в них, сжирая органы. Неприятно и больно. Эсме предложила сержанту пойти с ней. Раз она не могла достаточно правильно объяснить ему все, что хотела, то могла показать. Или попытаться. Всяко лучше, чем ничего. Прогуливаясь вокруг банка в компании Барнса, Эсме встретилась с Джоном рядом с машиной, которую погнул ее спутник. Ну и досталось же этой старой развалюхе: согнутый каркас, смятая пополам крыша и разбитые окна. Джон облокотился на нее, с улыбкой приветствуя обоих. Они не виделись где-то пару часов. Барнс уважительно кивнул Джону, вызвав этим у Эсме улыбку. Было забавно наблюдать за тем, как сержант сдерживал себя. — Казалось бы, стоило привыкнуть, что вы идете в комплекте, — заговорил Джон, оттолкнувшись от машины, — но я удивлен, что вы пришли вместе. Я собираюсь задавать не очень корректные вопросы. Эсме пожала плечами. — Все нормально, сержант уже видел меня голой. — она осознала сказанное спустя несколько секунд, густо покраснев. Джон сдержал смех, но не веселье в глазах, когда посмотрел на Барнса. — То есть, я имела не это ввиду. Я была не полностью голой, просто искупалась... Чтобы не рыть себе могилу глубже, Эсме замолчала. Но с удовлетворением заметила осторожную улыбку на лице Барнса. Хотя бы его рассмешила. — Ладно, — согласился Джон, потерев ладоши, — тогда расскажи, как твоя сила работала раньше. — Обычный телекинез, — Эсме снова пожала плечами, — захотела – подвинула, захотела – кого-то пихнула. Джон деловито кивнул. В ее способностях, с которыми она родилась, не было ничего интересного или уникального, как у Сони. Просто сила мысли. — Ты ведь чувствуешь все вокруг себя, — вспомнил мутант. Эсме сглотнула. — Не с рождения, — она посмотрела на кучи щепок от деревьев, которые она разрушила пару дней назад. — Это случилось после Тумана. — Расскажи о нем. Рассказать об ужасе в коконе Терригена, поднимающим все волоски на теле? Рассказать о боли, когда густая пена Тумана лишила ее воздуха? Рассказать о ненависти к себе и попытке себя убить на задании? — Нет. — Эсме покачала головой, немного качнувшись. — Я не могу. Она мельком взглянула на сержанта. Тот стоял с другого ее бока, изучая голубое небо над своей головой. Перистые облака намекал им на скорый дождь. — Почему? — поинтересовался Джон, не заметив заминку Эсме. — Потому что это может спровоцировать приступ. — Хорошо. Как часто у тебя эти приступы? Эсме потерла пальцами в перчатках свой лоб. Обычно это происходило, когда чужих эмоций было так много вокруг нее, что она не чувствовала свои собственные. Или, когда не пользовалась силой так долго, что черная пыльца взрывалась вокруг нее коконом. — По-разному. — уклончиво ответила Эсме. — Зависит от обстоятельств. Джон снова кивнул. А Эсме прикусила нижнюю губу. Ей вдруг захотелось взять Барнса, любующегося природой вокруг, за руку. Она знала, что несмотря на бездумный взгляд Барнса в небо – он все прекрасно слышал и запоминал. Их отношения как-то странно проявлялись. Если между ними вообще были хоть какие-то отношения. Эсме точно считала это отношениями. Не романтическими или сексуальными... Дружба между ними точно была. По крайней мере Эсме надеялась. Но каждую ночь она просыпалась в объятиях Барнса, потому что во сне перебиралась из своей кровати в его. Просто. Помнила, как ложилась в выделенную ей кровать. А просыпалась уже под боком Барнса. Сам сержант на разу не заострил на этом внимания. Было ли для него это неважным, или он вел себя, как джентельмен, не тыкая в происходящее Эсме носом, как глупого котенка, которому вовремя не сказали «нет». — Ты знаешь границы своих способностей? — вырвал Джон Эсме из мыслей. — Их нет, — тихо призналась мутант-нелюдь, чем привлекла пристальное внимание обоих мужчин. — Фон Стракеры – мутанты уровня омега. Темные брови Джона подлетели вверх. Позади Барнс перестал разглядывать небо. — Что это значит? — спросил он. Вместо Эсме объяснил Джон: — Это самый сильный класс мутантов. Мутанты уровня омега управляют материей или энергией. У них неограниченный потенциал. Некоторые считают, что у них также из-за этого появляется бессмертие. — Что ж, я точно не бессмертна, — пробормотала Эсме и поежилась. Если бы бессмертие было правдой, то Андреа и Андреас фор Стракеры продолжали разрушать и терроризировать страну. Эсме нахмурилась. Она никогда не знала, что с ними на самом деле случилось. Пропали и пропали. Где-то умерли. Все. Ни Отто, ни отец никогда о них не говорили. — Может быть, то, что происходит с тобой сейчас – последний рубеж, — предположил Джон. И не думал, что этим напугает Эсме. Она резко выпрямилась и ощетинилась. — Я не хочу жить вечно. А уж тем более жить вечно ни человеком, ни мутантом, ни нелюдем. — Вы же сами сказали, что возможно этот ваш уровень омега бессмертен, — подал голос Барнс, повернув голову к встревоженной Эсме. — Только возможно. От его слов Эсме заметно успокоилась. Барнс чуть улыбнулся ей, прежде чем вернуть внимание природе. Тем временем Джон продолжил. — Раз ты – омега, и умеешь контролировать свои способности, — он повернулся к мятой машине. — То перемести ее. — Я не могу. — Эсме все равно повернулась к машине. — После того, как я отдала контроль своим силам, они перестали... я больше не могу их использовать понемногу. Джон нахмурился. Не осознавая этого, Эсме тоже нахмурила брови. Несколько долгих мгновений мутант молчал. И Эсме уже подумала, что ничего с ней не выйдет. Останется просто ждать, пока силы ее поглотят. — Ты ведь как-то использовала силы на Пульсе и Фэйде. — Это другое. — Эсме погладила руками в перчатках изогнутую крышу машины. — Тогда меня вынудили обстоятельства это сделать. Рид был в опасности. — Оба раза, — задумчиво подтвердил Джон. — Не лучшая, конечно... Эсме перебила мутанта прежде, чем его мысли закончили предложение в голове. — Мы не будем использовать Рида, чтобы заново обуздать мои силы. — Дело не в Риде. — прервал их сержант. Оба мутанта посмотрели на него: Эсме с высоко поднятой бровью, а Джон с интересом. — Ты отдалась силам из-за меня и Оливера, — при его словах Эсме отвернулась к баклажановой крыше. — Потом смогла их обуздать из-за брата. Посмотрев на Джона, Эсме с непониманием уставилась на его печальное лицо. Мутант так... погрустнел. — Что? — уже изрядно начиная нервничать, спросила Эсме. — Ты не можешь пользоваться своими силами, потому что твоя жизнь тебе не важна. — Джон наклонил голову. — Ты настолько ненавидишь эту часть себя, что силы проявляются лишь тогда, когда твои близкие в опасности. Эсме не думала об этом в таком ключе. Но если проследить за всеми выбросами телекинеза и приступами... Вот в чем было дело. Внутри ее способности бунтовали потому, что она их ненавидела. Ненавидела себя, и желала избавиться от сил. — Положи свои ладони на машину, — Джон мотнул подбородком, — давай. Сняв черные перчатки, Эсме передала их Барнсу. А затем уложила черные пальцы на холодный металл. Легкие колебания передались по ее рукам в тело. Это неодушевленный предмет. Их вибрации были слабыми, но четкими. Поглаживая пальцами крышу, Эсме повернулась к Джону в ожидании дальнейших указаний. Тот мельком посмотрел на сержанта и спросил у Эсме: — Ты когда-нибудь задумывалась лишить себя жизни? Ладони на крыше погнутой машины сжались в кулаки. У Эсме сбилось дыхание и спокойный настрой. Сказать мужчинам правду? Отказать в ответе или соврать? Эсме почувствовала, как Барнс замер на месте, отчаянно пытаясь делать вид, что его здесь нет. Пытался облегчить Эсме задачу. Но дело было не в нем. — Да. — Ты пыталась это сделать? Долгая пауза. — Да. Барнс резко выдохнул. — Я не... не пыталась сделать это своими руками, — сказала она, почему-то обернувшись именно к сержанту. — Я была на задании Коулсона и просто... не стала отстреливаться. — Это был твой единственный раз? — спросил Джон, привлекая к себе внимание. За Эсме ответил Барнс: — Нет. — он оторвался от сожалеющих ореховых глаз Эсме и посмотрел на бывшего морпеха-мутанта. — Однажды Эсме вынудила меня выстрелить в нее из своего пистолета, не зная, какие там патроны. Барнс вновь посмотрел на Эсме, у которой навернулись слезы на глазах. Она не выдержала его взгляда, хотя он не пытался как-то задеть ее или... еще что. Просто смотрел на Эсме в ответ. Резко опустив голову, мутантка сдержала свои слезы и взяла из рук сержанта перчатки. — Извините, — сказала она перед уходом. Никто не попытался ее остановить. На некоторые вещи нужно больше времени. В жизни Эсме было слишком много ужасных трагедий, чтобы спокойно перенести все это и не сломаться. А Эсме еще не сломалась. Джон видел людей, которые не выносили и меньшего. — Ты выстрелил в нее. — Она и правда меня вынудила сделать это. — повторил Джону сержант. — Ее дед экспериментировал надо мной, как и отец. Когда я узнал, что она не просто однофамилец... вышло рефлекторно. В ответ Джон вздохнул. В нем не было осуждения. Только печаль.

***

На протяжении всего дня у Эсме болела голова, словно рядом находилось сильное магнитное поле. Но это не было. А вот телепат был. Эсме чувствовала мутантку, которая постоянно использовала свои силы. От чего у Эсме и болела голова. Вскоре она узнала, почему телепатка постоянно использовала свой разум. Семью Эсме похитила служба Стражей. И из-за этого она устраивала целый переполох в подполье. Мутантке едва было двадцать лет. Она не понимала, о чем просила. Фон Стракер вообще удивилась тому, что мутанты здраво рассуждали об обдуманном нападении. Как агент, Эсме вырабатывала план. Все тщательно проверяла. И только потом решала куда-то отправляться. А эта Эсме-телепат несла чушь. Торопила всех и чуть ли не приказывала идти за ее семьей. Соня и Лорна, вернувшиеся из бара, подтвердили о серьезной охране в лаборатории Траска Индастриз. Перед нападением нужно было составить план; и запасной план в добавку; потом найти больше мутантов, способных напасть и желающих помочь с риском для собственной жизни. Мутантка при этом испытывала такие эмоции, что Эсме не выдерживала близкого нахождения рядом с ней. Силы бурлили, почувствовав телепатию, но также и соперницу. Эсме испытывала крайне неприятное давление в голове. Она уже не знала: может, телепатка пыталась проникнуть и в ее разум. Этого всего было слишком много за один день. Полную подготовку решили отложить на завтрашнее утро, чтобы вечером и ночью все хорошо обдумать. Эсме с удовольствием ушла на крышу, подальше от мутантов и вибрации их сил, в надежде на несколько спокойных минут. С каждым часом вибрации затихали – мутанты укладывались спать. А Эсме все еще стояла на холоде. Ветер приятно ласкал разгоряченную от пыльцы кожу на шее и руках. Эсме намеренно сняла с себя куртку и кожаные перчатки. От естественного света звезд и луны черные вены на руках смотрелись... не так уродливо. Раньше Эсме в такие моменты создавала шарик черной пыльцы на ладони и поигрывала им между пальцев. Как бы Эсме не пыталась сейчас создать на ладони шар – черные пальцы и вены смеялись над ней, не давая выпустить кроху силы. Только всю и под полным контролем. Рано утром Эсме опять проснулась с Барнсом. Вместо того, чтобы встать и уйти к себе досыпать последние два часа перед выездом, Эсме сильнее прижалась к мощному телу сержанта и закрыла глаза. Но сон не шел. Где-то наверху ходила вторая Эсме-телепат, которая уже использовала силы. До случая у хижины Эсме тоже постоянно использовала силы и не думала, как это может раздражать окружающих. Только вот телекинез и телепатия отличались. Эсме использовала первое, чтобы помочь себе. А телепатия нужна только для одного: проникновения в чужой разум. Раз вторая Эсме использовала силу так часто – она вторгалась в личную жизнь. На постоянной основе. Это было неправильно. И Эсме фон Стракер подобное совсем не нравилось. Она уже собиралась подняться, чтобы поговорить с телепаткой, как вибраниумная рука вокруг ее талии сжалась от легкого движения. Во сне Барнс не хотел отпускать Эсме. И ей пришлось смирно улечься, думая о том, как поговорить с мутанткой позже.

***

Эсме удивилась, как быстро Кейт и Рид согласились отправить своих детей в лабораторию для взрыва электростанции. Но больше она удивилась, когда ее отправили вместе с ними, Клариссой и Соней. Из-за вчерашнего с Джоном и признания в двух попытках самоубийства, Эсме думала, что ее не пустят на какие-то полевые задания. Однако, Джон похоже и словом ни с кем не обмолвился об их начинающихся уроках. Конечно Эсме пошла с племянниками. Кто-то же должен был прикрыть их и двух мутанток. Сильнее в подполье была только Эсме. И не потому, что являлась мутантом-нелюдем. Барнса взяли с собой остальные для грубой силы. Поначалу Эсме не хотела разделяться с ним. Просто не хотела. Это иррациональное желание заставило ее смутиться и молча отправиться за семьей Рида. Прощаясь с Барнсом, она чуть не поцеловала его на... инстинктах. Собиралась подняться на носочки и коснуться губами его губ. Сидя в машине и вспоминая это, Эсме одновременно чувствовала всю неловкость и ужасное желание, проснувшееся внутри. Мышцы живота сводило от одной мысли о поцелуе с Барнсом. На электростанции Рид и Кейт вели их по коридорам. Один раз они чуть не попались, но Соня усмирила охранника. Все шло своим чередом. Эсме не нравились эти светлые коридоры и длинные лампы на потолке. Напоминало больницы или психушки в каком-то ужастике. Приходилось постоянно концентрироваться на собственных ощущениях, чтобы вовремя дать отпор при надобности. Эсме больше полагалась на агента внутри себя, потому что усекла главное правило: силы никогда не защитят тебя в достаточной мере. А сейчас Эсме была вынуждена защищать не только себя. Хотя если Джон был прав на ее счет, то при опасности Эсме сможет использовать свою силу. Потому что будет защищать не только себя, а племянников, Клариссу и Соню. В какой-то момент Кейт начала кричать в наушник, чтобы они бежали с электростанции. Эсме не успела сообразить. Что такого произошло? Все тихо до сих пор, их никто не видел и не слышал – точно. Эсме бы почувствовала прибытие новых людей. Целой группы. Но затем... Отряд вооруженных солдат и робот Стражей. Не только на камерах у Рида и Кейт, но и в ощущениях Эсме. Первым делом она подумала о племянниках. Кларисса и Соня взрослые женщины, умеющие постоять за себя в любой ситуации. Но подростки... Эсме схватила их за руки и побежала вперед. В одном из коридоров они остановились, чтобы Кларисса смогла открыть портал. Эсме зажмурилась. От сил мутантки ей становилось плохо. Она буквально разрывала пространство и время. Когда Эсме перешла через портал в электростанцию... она чуть не вырвала все свои внутренности наружу. Кларисса не успела открыть портал. Робот Стражей схватил ее, поэтому Эсме сосредоточилась на своих племянниках. А потом Соня оторвалась, крича им бежать. Эсме, Лорен и Энди оказались в самом подвале здания. Адреналин сводил Эсме до такой степени, что она чувствовала, как сила бьется в груди. Их не могут схватить. Эсме избежала службы Стражей в детстве и сейчас не могла позволить себе, чтобы схватили ее племянников. — Мы объединимся, — вдруг предложила Лорен, обращаясь к Энди. — Как Фенрир. Эта идея не нравилась Эсме, потому что при объединении могла случайно проникнуть в их силу, но... У них не было иного выбора. Эсме позволила племянникам схватиться за руки и соединиться в одного опасного мутанта. Пока не вспомнила, где они находились. В подвале здания. Если они обрушат его... все погибнут. На руках Эсме было столько много крови. Даже невинных людей. Что она не позволит никому добавить еще больше крови. Хватит все этого: у них и правда не было выхода. — Что ты делаешь? — закричала Лорен, когда Эсме разъединила руки ее и Энди. — Мы должны сделать это! — Мы в подвале здания! — в тон прогремела Эсме. — Здесь люди, они все погибнут. Эсме хотела отвернуться от племянников. Потому что те эмоции на их лицах... Они въелись в душу Эсме. Раньше она никогда не чувствовала подобного отчаяния – чужого отчаяния и обреченности. И это испытывали ее племянники. Она снова не смогла никого защитить. Служба Стражей окружила их, приказывая сдаться. Фон Стракеров поставили на колени, надевая на их шеи электрические ошейники. Эсме не смотрела на Лорен. И без того слышала ее слезы.

***

      Стоя уже в подполье мутантов, Барнс слушал лидеров этой группы, которые предлагали идти за Эсме, Лорен, Энди и Клариссой с Соней – сейчас. Пока те находились в изоляторе службы Стражей. Барнс не мог адекватно размышлять. Все внутри него кричало. Кровь закипала. Только он находил Эсме – ее у него отнимали. Не зря Эсме не хотела разделяться несколько часов назад. Он видел. То, как Эсме потянулась за ним, а потом вспомнив, ушла вместе со своей семьей. Черт возьми, Барнс тоже не желал разделяться. И вот что вышло. Между Лорной и фон Стракерами завязалась крупная ссора. Барнс со скрещенными руками на груди сжимал свой вибраниумный кулак. Глупые дети. Вот как они себя сейчас вели. Вместо того, чтобы ссориться, стоило спокойно все обсудить. Пока у них было на это время. Если бы Барнс только сумел пробраться незамеченным в здание, то смог бы освободить всех мутантов. Там бы помогли и они. Но служба Стражей была слишком хорошо оборудована для таких случаев. Не поможет и сыворотка в его крови. — Что ты думаешь? — спросил Рид у сержанта. Баки размышлял, как солдат. Так он умел. Он не был мутантом. И уже не думал, как обычный человек. Поэтому и не подвергался паразитическому рою чувств и эмоций. В отличии от всех остальных сейчас в подполье. — Ничего. — отрезал он. — У меня нет идей. Рид шагнул к нему, махнув рукой. — Тебя совсем не заботит, что Эсме поймали? — истерично поинтересовался он. — Все видят, как ты на нее смотришь. Как вы оба друг на друга смотрите. Она тебе дорога. Я не поверю, что ты не переживаешь за нее. В этом Рид фон Стракер ошибался. Потому что Барнс на самом деле не переживал за жизнь Эсме. Бесполезные чувство, мешающее здраво размышлять. А также Баки доверял силам Эсме – и не мутации. Ее физическим силам агента. Только вот Барнса сбили с толку слова брата Эсме о «смотрите друг на друга». Он постарался не докапываться до смысла этих слов. — Ваши переживания и агрессия мешает вам же думать, — ровным тоном заявил Барнс. — Вы разделяете на «их» и «наши», когда все они – ваши мутанты. Сержант надеялся, что фон Стракеры и мутанты перестанут спорить. Потому что времени было в обрез. Но Рид обронил слова о том, что стоило бы обратиться в верховный суд или прокуратуру. И тогда Лорна взорвалась, начиная говорить о бесполезности этой затеи. Однако, Рид хоть что-то предлагал. Перед тем, как разойтись, Джон сказал важные слова. Все они были на одной стороне. Барнс поражался такому разладу в огромном коллективе. На войне, да и вообще, подобное может стоить жизни. Оно и стоило жизни. У службы Стражей теперь были фон Стракеры и две мутантки. Это лидеры потеряли их. Из-за мелкой телепатки. Эсме поделилась своими опасениями на ее счет, прежде чем они разделились на задании. Теперь Барнс понимал: из-за нее все это произошло. В таких делах ни за что нельзя спешить. Каждый в подполье потерял кого-то. Не новость. Но эта мутантка... Барнс потер руками лицо. Времени было все меньше.

***

Соня и Кларисса наплели агенту Тёрнеру какую-то чушь. Причем каждая что-то свое. Подобное Эсме не собиралась поддерживать. Она попросту молчала. На все вопросы одно: тишина. Ни ДНК, ни ее отпечатков не было в системе. Об этом позаботился Фьюри ещё десятилетие ранее. Для всего мира Эсме фон Стракер умерла одиннадцать лет назад. Служба Стражей не могла узнать ее данные. Поэтому диалог складывался очень странно и даже забавно. Из-за этого Эсме было нечем шантажировать. Лысый агент Тёрнер пытался добиться у Эсме ответов. Почему она была на станции? Почему она была с мутантами? Мутантка ли она и почему ошейник на ней так странно работает? Эсме лишь сидела, сложа руки в перчатках на столе. Потому что она была по ту сторону стола. Допрашивала людей. Эсме знала работу системы. Правосудие и обвинения. Эсме могла думать только об ошейнике. Затянули поводок, как какому-то животному. Мерзости. Эсме прокручивала в голове одну и ту же сцену снова, снова и снова. Представляла, как сила разрывает ошейник; как сила ломает все кости в теле агентов и делает из них мешок с кровью; а потом сила разрушала все это здание. Кирпич за кирпичом. Пока ничего не останется. Ни здания, ни людей. Один пустырь. И мутанты позади нее. Живые и невредимые. Потому что сейчас Эсме даже не представляла, что с ее племянниками. Она знала, что никто не признался в знании ее личности – агенты так и не добились от самой Эсме имени, поэтому просто называли мутантом. Держали взаперти. Потом их куда-то увезли.

***

Эсме сидела в камере. Толстые прутья окружали ее с двух сторон; с третьей – стена, а четвертая – была сплошным пластиковым окном. Рядом, в двух других камерах, Кларисса и Соня. Их раздели догола и выдали новую одежду для заключенных. Руки до локтя были оголены. Все видели, что с Эсме. И она предчувствовала надвигающуюся бурю. Чужие эмоции рядом с ней и... Эсме уже сидела в подобной клетке. Ошейник на ее шее натирал. Эти лампочки раздражали. Несколько раз дернув его, Эсме подумала о том, чтобы просто сорвать его с себя силами. Потому что Эсме не чувствовала ни малейшей капли подавления. Как с камерами и наручниками Фитца. На Эсме подобное просто не действовало. Пока они сидели в клетках, Эсме сосредоточилась на дыхании, чтобы не сорваться. Вокруг железо. На эти прутья можно было бы насадить всех солдатом службы Стражей. Клетка, клетка, клетка. Эсме сдерживала в себе крик. Разговор Клариссы и Сони отвлекал. Но не делал ситуацию лучше. Прутья из металла давили на Эсме своей толщиной, она вспоминала кокон в Тумане Терригена. Та же клетка, что и камера. Только уже. Долго отвлекаться ей не пришлось: несколько солдат схватили Соню и Клариссу, вытаскивая из камер. А потом стали тащить и Эсме, не прикасаясь к ней. Руки пугали не только саму мутантку, но и других людей. Правильно. Им стоило ее бояться. Потому что если сила подчинится ей, то Эсме разрушит здесь все. Без исключения. И она убьет тех, кто заслуживает смерти. Охранники привели их троих в какое-то светлое помещение, походившее на жуткую лабораторию. Внутри было множество людей в белых халатах, сидящих за столами с компьютерами. Пройдя чуть дальше, Эсме увидела... нет, она почувствовала знакомую вибрацию человека. Доктор Кэмпбелл, который был в антикварной лавке Отто фон Стракера. Из-за него погиб отец Рида, ее дядя. Этот доктор каким-то образом высвободил их из заключения. И повел куда? В лабораторию? Лучше уж сидеть в клетке и сдерживать телекинетический приступ. Эсме хотела бы наброситься на этого урода с шрамами на лице, но электрические дубинки упирались ей в бока. С правой стороны стояла Кларисса, с левой – Соня. Их окружало порядка семи вооруженных солдат. Эсме смотрела на большой экран с племянниками в непонятной одежде для биосенсорного наблюдения. Металл коробки, в которой они были... Эсме его узнала. Адамантий. Особый сплав, чья вибрация отличалась от остальных металлов, как и вибраниум. Только через несколько минут Эсме поняла для чего их сюда привели. Доктор Кэмпбелл хотел увидеть способности Фенрира, – чтобы Лорен и Энди объединились. Что будет если это произойдет? Ошейник не отгородит Эсме от племянников в этот момент. Боже, этого не должно произойти. Боже! — Ничего не делайте. — твердо сказала Соня. Эсме была с ней согласна. Доктор Кэмпбелл нет. Он приказал племянникам взяться за руки. И Лорен, и Энди были достаточно упрямы, чтобы отказать этому ублюдку. Эсме была готова броситься в бой. — Ничего не... — во второй раз Соня не успела договорить. Крик Клариссы оглушил Эсме. Ее схватили двое солдат. Младшие фон Стракеры тоже закричали, что есть силы. А Эсме слышала через тихую толщу, как падает тело Сони. Розовый дым, который покрывал ее тело, стал еще прозрачнее. Совсем пропал, когда Эсме увидела исходящий пар изо рта мутантки. Последнее дыхание Мечтательницы. Соню убили. А потом Кэмпбелл приставил пистолет к головам Клариссы и Эсме. Мутант-нелюдь видела, как ее племянники медленно приходят в себя. Они смотрели друг на друга, решая для себя дальнейшие действия. Соню убили в данный момент напрасно, если они сейчас объединятся. Только бы Эсме могла выкрикнуть им... Нельзя было объединять их силы. Нельзя этого делать. Нет, нет, нет. Нет. Пожалуйста. Силы молчали, когда Энди и Лорен схватились за руки. Когда Энди и Лорен протянули свободные руки вперед, силы Эсме взорвались внутри.

***

Невероятная мощь и свобода поглотили всю сенсорику Эсме, отключаясь разум. Все пять чувств. Это было похоже на весенний прилив. Но не морской пенистой воды, а безграничной силы двух мутантов, способной смести целые города и даже материки. Волна жара обдала все тело Эсме. Она буквально ощущала в себе черную пыльцу, извивавшуюся под ее тонкой кожей. Пепельные разводы на теле задвигались. Словно кучка ядовитых змей. Каждая частичка пришла в движение. В один миг Эсме перестала находиться в своем теле. В те секунды она была абсолютно везде. В людях и в толстых стенах. Растворилась в колебаниях и вибрации. Эсме была в коробке из адамантия одновременно в разумах Лорен и Энди – смотрела их глазами на окружающий мир и чувствовала тяжесть силы, перетекающей по их рукам. Потом поток понес ее куда-то в правую сторону – к Клариссе. Пространство и время всех галактик преклонились перед ней. Волна отнесла Эсме куда-то очень далеко. За пределы жуткой лаборатории. Она не совсем осознавала свое настоящее имя в эти секунды. Набор букв и звуков, которым ее называли. Мутант-нелюдь растворилась в чужих разумах. И оказалась в голове с двумя противоречащими потоками мыслей: человеческими и... зимними. Она узнавала в этом разуме особенные колебания с приятной вибрацией. То, что возвращало ее в свое русло... С этим особенным разумом она чувствовала себя настоящим человеком, а не уродом-мутантом-нелюдем. Хотя не понимала уже, почему себя такой считала. Она уже забыла свое нареченное близнецами имя. Новая волна оттолкнула ее от прекрасного разума и потянула еще дальше. За пределы... в очень далекое место. Мутант-нелюдь оказалась сразу в двух умах, совсем, как у ее родственников – у племянников? –которые находились где-то рядом с ее физическим телом. Эти два ума казались такими... знакомыми. Разве это не племянники? «Нет», – прошептала ее сила. Она позволила ей проникнуть дальше в разумы двух мутантов – или одного. Запретная любовь и дитя. Вся материя и энергия в существующих мирах подчинялась мутанту. Любое желание, движение – все ляжет перед их ногами. А затем Энди и Лорен ударили стену объединенной силой. Разум оторвался от родственников и вернулся в собственное тело. Боли не было... только ощущение свободы. И безграничной власти. Желание. Она вспомнила свое имя. За секунду до удара Эсме почувствовала, как по губам потекла кровь из носа. В момент удара чувство легкости наполнило всю Эсме. От пальцев ног до макушки. Светлые волосы парили над плечами под черным свечением. Мир покачнулся и покрылся темной дымкой. Вся комната стремительно накренилась. Эсме упала во тьму.

***

Схватившись за голову обеими руками из-за внезапной резкой боли, Барнс грузно сел на ближайшую горизонтальную поверхность. Спазм сковывал мысли. Рядом с ним оказался Джон, быстро спрашивая, что случилось. Еле разобрав его слова сквозь трель звона в ушах, Баки не знал ответа. Это не была обычная головная боль, которая его преследовала из-за появляющихся воспоминаний. Это было нечто... другое. Нечто нереальное. Баки ощутил чужое присутствие. Не Джона, не в физической форме. А в собственной голове. Ужас – вот что Барнс сначала испытал. Ему хватало чужаков в голове, пока... пока головная боль не прошла. — Ты в порядке? — Джон сидел прямо напротив него. Обретя размеренное дыхание, сержант кивнул. Догадка в его голове становилась все четче. — Мутанты уровня омега... — он поднялся на ноги, спрашивая у Джона, — насколько далеко могут использовать телепатию? — Это очень сложно. — ответил мутант. — Для этого понадобятся тренировки длительностью во всю жизнь. У Эсме было два с половиной года. И она фон Стракер. Это что-то да значило. — Нам нужно спешить. — твердо произнес Баки, сжимая свой металлический кулак. Без сомнений это была Эсме в его голове. Безграничность ее сил подтвердил Джон и она сама: Эсме каким-то образом дотянулась до него. Насколько ужасное произошло там, что Эсме воспользовалась своими силами и проникла в его разум? У Барнса прошел электрический заряд по позвоночнику. Рука то и дело приходила в движение. Хотелось крушить. И дать поводок в руки Зимнего солдата. Баки не сомневался: он бы нашел решение. Но он сомневался, что Солдат в голове бы продолжил помогать, взяв контроль. Только поэтому Баки отложил подобное на самый крайний случай. Если совсем ничего не выйдет. Кейт и Рид сбежали в тишине, чтобы отправится к какому-то агенту из службы Стражей. Баки не понимал, отчего так злятся Лорна и Маркус. Кейт и Рид пытались всеми способами освободить свою семью и мутантов, ничего не отметая в сторону. И разве это не показывало их упрямость и не доказывало любовь к детям с Эсме? Позови фон Стракеры его с собой – Баки без вопросов бы пошел. Он готов был буквально на все. Даже обратиться в Щ.И.Т., не представляя, каким образом это сделать. Что-то да можно было придумать. Например, устроить где-нибудь такой мятеж, чтобы отреагировал только Щ.И.Т., а не Гидра. Или теперь еще и служба Стражей. В подполье мутантов никто почти не знал о нем. О Зимнем солдате внутри. Для мутантов Баки был таким же, как и они. Брошенным системой, одиноким и лишенным семьи. С вибраниумной рукой и сывороткой. Может, некоторые на полном серьезе считали его мутантом. Такого от обычных людей нельзя было ожидать. Стоит ему выйти на улицу и не скрываться... Тогда Щ.И.Т. мог отреагировать. Баки не решался на это из-за того, что отреагирует и Гидра. Он приведет за собой кровавый след. Гидра уничтожит и отнимет у него все то, что осталось. А у Баки ничего не осталось. В его жизни появилась Эсме, но и ее постоянно отдаляют от него. Раз за разом. Поэтому когда появился настоящий шанс спасти женщину, которая ему стала дорога, Барнс без промедления пошел за мутантами к лаборатории Траска, чтобы высвободить всех из грузовика. Он был готов собственноручно прорываться к конвою. Там была Эсме. В одной из машин сидела Эсме. И он находился так близко, чтобы ее спасти. От Лорны Баки узнал об ошейниках. Для этого отребья мутанты были скотом. Не считались с одаренными, как с людьми. И они на Эсме надели ошейник. При словах Лорны, испытавшей на себе эту мерзкую штуку, сержант чуть не пробил дверь в машине вибраниумной рукой. Боже. Он давно не хотел так сильно вредить людям. Без порядка и различия. Каждого, кто попадет под его руку и будет виновен в зверствах. Они надели на Эсме ошейник. Побежав с Маркусом и младшей телепаткой Эсме, Барнс еле сдержался, чтобы не рвануть к воротам вместо закутка у пышных кустов. Не вырвать их с корнем и не убить всех солдат. Ему удалось сдержать себя. Только на короткое время. Когда телепатка жахнула Маркуса электрошокером, она обернулась к готовому Барнсу. Всю дорогу он ждал чего-то подобного. Ни секунды не было, чтобы Баки ей доверял – Эсме не доверяла. Да и собственное чутье подсказывало, что здесь что-то не так. — Ты ведь не побрезгуешь замарать руки? — уже без наигранной кротости спросила мутантка. Баки красноречиво выгнул одну бровь. А затем направился вслед за уходящей девчонкой, которая начала указывать ему еще один путь до конвоя. Телепатка Эсме была второй мутанткой, силу которой Барнс видел воочию. Первой была его Эсме. И оба раза сила... не внушала спокойствия или доверия. Да, Баки не чувствовал ненависти или презрения к одаренным – ничего плохо. Но он понимал, что подобное не должно быть ни в чьих руках. Такие как Гидра, Щ.И.Т. и служба Стражей захочет заполучить одаренных для себя. Не потому, что нужна чистота среди людей. А потому, что – власть. Вот и все. Ничего другого. Телепатка убивала каждого. Все солдаты падали, стреляя сами в себя. Потому что это то, что они заслужили. Баки не брезговал думать так. Может, это злой шепот Зимнего солдата в его голове. Или же Солдат настолько испортил Баки, что даже он думал о справедливом убийстве всех этих людей. Но сержант готов был обратиться ко тьме, только бы спасти Эсме.