Зимний рассвет

      В последнее время Эсме не могла успокоиться, пока разумом не коснется чужого разума. Для этого приходилось... выжимать из себя такое количество физических сил, что способностям не оставалось выбора, как подчиниться. Раз Эсме почти ударила себя метательным ножом и оказалась рядом с особенной вибрацией сержанта. Его умом... Таким притягательным и неоднозначным; опасным, чарующим и фееричным. Эсме становилось спокойнее, ощущая себя в голове Барнса. Даже на доли секунд. Совсем осторожно, не нарушая личных границ. Эсме не проникала глубоко в его сознание, чтобы видеть его голубыми глазами и чувствовать спектр эмоций. Только вибрацию и колебания. Ощущения... какой-то степени безопасности. В своей арендованной комнате она сосредоточилась настолько в своих способностях, что не почувствовала агрессивную вибрацию нескольких солдат, Псов, пришедших к ее порогу комнаты. Они не стучали и не пытались ее выманить. Выбив дверь, Сторожевые Псы всем скопом ворвались в комнату Эсме и не дали мутанту-нелюдю подготовиться для отражения атаки. Двое сразу схватили ее за руки. Трое держали на прицеле, а один Пес приложил пистолет к ее голове. На всякий случай. Эсме знала, куда ее вели. Эсме чувствовала надвигающуюся на нее бурю, и зонтика с собой у нее не было. Двухэтажный дом, в который привели Эсме, стоял почти в центре города. Когда ее вели по улицам – никто не вышел ей помочь. Редкие головы и глаза мелькали в окнах, через занавески, шторы. Но никто не вышел помочь. Вот, что нашла Дейзи. Этот город принадлежал Сторожевым Псам. А те, кто ими не был – ненавидели одаренных не настолько сильно, чтобы начать убивать. Только вот все еще ненавидели. Пару раз Сторожевые Псы не удержались и пнули Эсме по бокам. Она, сжав зубы до скрежета, сдержала вскрик от неожиданности и боли. Они не дождутся от нее того, чего хотели от всех одаренных. Эсме их не боялась. Никого не боялась. Первый этаж дома выглядел очень по-домашнему: пахло ванилью и выпечкой. Дом пропитался семейным теплом и уютом; вдоль лестницы на второй этаж, на стене, тянулось множество фотографий, в прихожей комнате висели старые куртки и пальто. Несколько пар обуви стояли под ними. Внизу, когда Эсме посмотрела туда, она увидела коврик с надписью «добро пожаловать домой» и хмыкнула. Спасибо. Какое приятное гостеприимство. Все для нее. Эсме повели в комнату с распахнутыми дверьми – гостиную. Скорее всего, просторный зал. Объем был невероятный: несколько кресел, широкий бежевый диван, стол для обеда, большой телевизор на стене. В одном из бежевых кресел, подходящих к дивану, сидел уже знакомый человек. Или Пес. Или Носитель Чистоты. Эсме знала многие его имена. Даниэль сидел, закинув голень на колено, крутя в пальцах нож для писем. Больше вероятности, что для убийств, а не писем. Под ногами мужчины растянулся дорогим ворсом ковер цвета слоновой кости. На нем будет отчетливо видеться ее кровь. Эсме сглотнула. Она сомневалась, что Даниэль простил ее за сдачу в Щ.И.Т. Когда двое Сторожевых Псов подняли автоматы, дабы ударить Эсме под колени и заставить встать на них, Даниэль резко поднял руку. Все солдаты разом отошли от Эсме, – остались в зале. И правда псы. Только дрессированные, а не сторожевые. Автоматы нацелились в ее спину. — Здравствуй, — мягко поздоровался Даниэль в своей металлической маске. Но уже в следующую секунду он ее снял, Эсме неосознанно опустила глаза в пол, это заставило мужчину рассмеяться. — Думала, что можешь пробраться в мой город незаметно, агент Щ.И.Т.? — стук сказал Эсме, что Даниэль положил свою маску на стол рядом с креслом. — Сможешь выжить? Кресло скрипнуло. Эсме увидела мелькание тени, а затем ботинки Даниэля. Армейские и туго затянутые шнурками. — Ладно, выжить ты сможешь тут, агент, ну, хотя бы потому, что ты не свидетельствовала против меня, — Даниэль улыбнулся – Эсме услышала по голосу, — и это удивляет меня. Рука Даниэля схватила Эсме за нижнюю челюсть и заставила ее посмотреть. Посмотреть в лицо Носителя Чистоты. Наконец, его увидеть. Мягкие карие глаза с морщинами в углах, светло-русые волнистые волосы, курносый с веснушками нос аккуратно смотрелся на его узком лице. В каком-то роде Даниэль Блэйк был красив. Но точно не для Эсме. Не когда ее идеалом стали голубые глаза, густая щетина и отросшие до плеч каштановые волосы. Ей были ненавистны нежные прикосновения Даниэля к своему подбородку: его держала человеческая и теплая рука. Не холодный металл или горячие мозолистые пальцы в грубой и собственнической форме. У Даниэля в руках ничего тяжелее маски никогда не было: нежная, розовая кожа – ни капли тяжелой работы. Небольшой рот Даниэля растянулся в улыбке. Он скользил по лицу Эсме, как по картине экспрессионизма. С непониманием и жутким любопытством. — Теперь ты знаешь, как я выгляжу, — промурчал он ей в лицо. — Что дальше? Эсме постаралась скрыть неуверенность в голосе, холодно сказав: — Дальше: ты отступишь. Позади послышались смешки Сторожевых Псов. Глупая улыбка не сходила с лица Даниэля. — Я знаю про твоего отца, младший Блэйк, — выплюнула Эсме, стерев эту улыбку с него, как снег со стекла. — И если ты его сын, то понимаешь, что в первую очередь враг – Гидра. А не нелюди. Даниэль отпустил подбородок Эсме и отошел от нее. Одного его кивка хватило, чтобы Сторожевые Псы оставили их в зале совершенно одних. Эсме сжала кулаки. Перчатки между пальцев заскрипели. — Мне многое известно. — уклончиво ответил Даниэль. — Но я борюсь не с Гидрой. — Но она манипулирует тобой! — Я никак не связан с Гидрой. Эсме фыркнула. Даниэль остро посмотрел на нее, прищурив карие глаза. — Тобой манипулирует Гидра, а ты, как дурак, ведешься. Резко приблизившись к Эсме, мужчина поднял руку с вытянутым указательным пальцем. Она даже подумала, что он схватит ее за шею, но ему хватило ума этого не делать. Иначе бы Эсме переломала все кости в его руке во всевозможных местах. — Я убью тебя. — спокойно отозвался Даниэль и пожал плечами, будто это было то же, что и купить хлеб. Он развёл руками в стороны. — Прямо здесь и сейчас. И никто не узнает. Всем тут наплевать. Блеф. Эсме вытащила пистолет из набедренной кобуры. Сторожевые глупые Псы даже не забрали ее оружие. Какого черта? как говорится. Она подбросила пистолет в воздухе и схватила его за дуло, направив рукоятью к Даниэлю. — Можешь выстрелить из моего же оружия, — объяснила она на его удивленное лицо. — Давай, убей меня. Я думала, ты это понял еще с прошлого раза: мне не важна моя жизнь. И правда блеф. Пистолет он так и не взял. Эсме хмыкнула. — Я хочу заключить с тобой сделку, Носитель Чистоты. Даниэль рассмеялся томным низким голосом. — Что же ты мне можешь предложить? Эсме сглотнула. Все или ничего. — Себя.

***

В небольшом кабинете сидела одна Дейзи и следила за четырьмя мониторами перед своими глазами. Куда не посмотри – везде стояла дорогая техника. Барнса привел сюда агент, которого заместитель Мэй к нему приставила. Было не совсем удобно бегать по коридорам в поисках подходящего агента с нужным уровнем доступа. Час назад так вообще на Базу вернулись еще два оперативных агента из команды Коулсона. Ему посчастливилось не встречаться с ними. Барнс заранее представлял их реакцию. Все здесь реагировали стадно. Страх, отвращение, непонимание. Барнс настолько к подобному привык, что это больше не задевало. На его приход Дейзи отреагировала неоднозначно. То есть, не отреагировала совершенно, оставаясь в том же положении. Руки парили над клавиатурой. Из наушников на ее голове Барнс слышал еле различимый поток слов. Какие-то отчеты или доклад об обстановках. Сейчас Дейзи была координатором не только для задания Эсме, но и еще группы агентов. Барнс остановился чуть сбоку, чтобы Дейзи его заметила. Узкая комната была тусклой с синим отсветом мониторов. Жар пробирал Барнса из-за количества компьютером. Иногда ему становилось слишком жарко или холодно – в зависимости от комнат и погоды. Но в большинстве случаев обычные люди не замечали на себе подобных изменений в температуре. Оперевшись лопатками на стену позади себя, Барнс исподлобья посмотрел на сопровождающего агента, вставшего посреди дверного проема. Охрану сняли вчера. Теперь только сопровождающий агент. Как бы сильно Барнсу не нравилось это открытое давление, он терпел. Не ради себя. Ради Эсме. Ей пришлось многое сделать для того, чтобы его не убили на месте или же не заперли в клетке, как бешеного зверя. Даже тогда Эсме ничего не просила взамен. Будто это было для нее нормально: помочь ему. Иногда Барнс сомневался в чистоте ее помыслов... Но каждый божий день доказывал ему ровно обратное. Эсме была хорошим человеком. Агентом, мутантом и нелюдем. — Не стой над моей занятой душой, Барнс, — пробурчала Дейзи, не отрываясь от компьютеров. — Говори, что нужно. Барнс неосознанно напряг мышцы рук. Скрестил предплечья на груди. — Я хотел узнать об Эсме. В это предложение Барнс постарался вложить максимум деловитого тона. Никому тут не стоит знать, что он испытывал к Эсме. Какие чувства он испытывал. — С ней все в порядке, — Дейзи резко повернулась к нему, моргнув, и пожала узкими плечами. — Это же Эсме. Даже если целый ад разверзнется под ее ногами – она найдет несколько способов спастись, спасти всех вокруг. — нелюдь вернулась к клавиатуре. — Фьюри ее обучал: она лучший агент. Дейзи, оглянувшись, быстро добавила: — После Мэй, конечно. Будто у стен были уши. Барнс кивнул. Он недостаточно хорошо знал Эсме. Точнее ее повадки. То, как она ведет себя на заданиях. Как ведет себя в критической ситуации. И ситуация у хижины была исключением. Все, что оставалось Баки – тихо уйти из крохотного кабинета координирования и отправиться на очередную тренировку. Не имея контроля над собой перестать переживать за Эсме.

***

Даниэль повел Эсме на второй этаж уютного дома. На свое предложение она получила полную тишину. В карих глазах застыло недоверие. Если бы Носитель Чистоты только знал, что Эсме и правда готова продать себя, только бы защитить одаренных от Сторожевых Псов и их инсинуаций. Может тогда Даниэль бы не молчал. Ему было бы достаточно всего лишь заикнуться о предательстве Щ.И.Т. – Эсме продала бы свою черную душу. Силы в ее теле не помогали защищаться. Но каждый раз появлялись, когда она хотела защитить других. Так... может, в этом ее предназначение? Помогать людям. Защищать одаренных. Спасать жизни. Второй этаж показался еще большим, чем первый. Гостевая комната с отдельной ванной комнатой; зал для отдыха, две спальни. Весь дом был отделан в нежных светлых тонах: бежевый, молочно-шоколадный, светлая охра. Небольшой коридор привел их к кабинету. Несмотря на красоту и уют дома, все портили Сторожевые Псы, стоящие на каждом втором метре. Во всем доме. Отворив темно-коричневую дверь в просторный кабинет, Даниэль пропустил Эсме вперед. Она столкнулась с запахом воска и горящих поленьев. Внутри пылало тепло. Нечто вроде собственноручного камина стояло напротив дубового стола: на нем лежали смятые бумаги, книги и кучу канцелярских принадлежностей. Настоящий рабочий кабинет взрослого человека. Чистый пол из досок с изящными обоями на стенах. Все здесь было приятным на взгляд и уютным по ощущениям. Эсме бы понравилось. Если бы только она не знала, что за этой дверью стоят пятеро вооруженных Сторожевых Псов; на первом этаже – дюжина; а она сама была в кабинете Носителя Чистоты. С ним же. Позади Даниэль замкнул кабинет на ключ. От этого действия у Эсме размножились мурашки на всем теле. Лицо же Носителя Чистоты было спокойным. Пройдя мимо настороженной женщины, Даниэль остановился возле широкого окна и закрыл его шторами. Проверил несколько раз все. И повернулся к Эсме. — Объясни. — только и сказал он. Мысли наполнили голову Эсме, натыкаясь друг на друга. Она не знала, с чего лучше начать: с того, что готова на все ради одарённых, или с того, что убьет его прямо здесь с Псами и закончит эту чертову войну. — Мои силы заблокированы, — вместо всего призналась Эсме, показав ладони в перчатках. — Я не могу ими пользоваться, если рядом нет кого-то, кого нужно защитить. — То есть... ты здесь, как подобие человека? Эсме проглотила укол в ее сторону. Кивнула. — Что с тобой не так? — с насмешкой спросил Даниэль, почти вызвав слезы у Эсме. — Ты не свидетельствовала против меня, пришла в мой дом с моими последователями, лишенная своих способностей. Предлагаешь себя за других уродов. — он подошел к Эсме, заглядывая в ее ореховые глаза. — Как же сильно ты ненавидишь себя. От Даниэля исходил слабенький запах мастики и оружейного масла. Эсме судорожно задышала: все ее действия для него – забава, веселье. Даниэль видел в ней уродку, фрика. Не сломленного жизнью человека, неумеющего попросить у кого-то помощи – всего лишь урода-мутака. Эсме ощутила злость. Сила ей не ответила. — Ты не мой психолог, — она прошипела ему в лицо. Даниэль был одного с ней роста. — Так что отложим терапию на потом. Ты согласен заключить сделку? Отойдя на почтительное расстояние, Даниэль сунул руку в карман брюк, другую согнул в локте. — Как бы не хотелось это признавать, но у меня есть... спонсоры, — заговорил Носитель Чистоты. — Без их разрешения я не могу сделать настолько масштабное, как заключить сделку с... со способным. Эсме прикусила изнутри свою щеку. Стоило особых усилий не напомнить мужчине о Гидре. — Для начала можно показать свое... — Эсме задумалась. Тут не подходило слово «доверие» в общем понимании. — Протянем оливковую ветвь. Даниэль улыбнулся. Хитро. — Продолжай. — В Щ.И.Т. есть подавители способностей, захватывающие большое расстояние, — Эсме сглотнула. — Я достану их в обмен на помилование. Для всех одаренных. Вы перестанете им вредить, убивать. Никаких пыток, никаких испытаний или экспериментов. — За подобный подавитель ты даже мало просишь, — Даниэль промурчал, снова приближаясь к Эсме. — Тебе бы не хотелось продлить наш союз? Нет. Нет, хотела закричать в его лицо Эсме. Но лишь пожала плечами. — Что предлагаешь ты? Молча развернувшись к своему рабочему столу, Даниэль достал из-под крышки ноутбук. В течении трех минут он что-то печатал и загружал на внешний носитель, вставленный в бок ноутбука. Эсме терпеливо ждала. За эти минуты Даниэль ни разу на нее не посмотрел. И она была этому рада, потому что на всем протяжении дрожала: от злости, от страха и неуверенности. Эсме все еще оставалась двадцатисемилетней мутанткой-нелюдем – не агентом, – которая часто совершала ошибки и доверялась не тем людям. Ей было свойственно бояться, сомневаться в себе: в своих действиях, принципах и мировоззрении. Эсме взяла себя в руки, – Даниэль выпрямился и кинул на нее задумчивый взгляд; похоже он все еще решал, стоит ли ей доверять. Или же нет. Эсме не могла использовать свою телепатию, чтобы узнать мысли младшего Блэйка. Тот залез в еще один ящик, – затем убрал ноутбук под крышку стола. Даниэль, не разрывая зрительного контакта, приблизился к Эсме. Напряжение разрывало ее мышцы. Подняв руку, мужчина показал между пальцев флешку. — Это твое. — прощебетал он и положил носитель памяти в раскрытую ладонь Эсме. — Я тоже готов пожертвовать своими братьями, чтобы окончить эту войну. Окончить войну. Смешно. Это они ее начали. Эсме смотрела на флешку в своей ладони. И что это, черт возьми, значило? Что на этой флешке, что Даниэль сказал именно эти слова? У нее не было времени узнавать. Эсме подняла голову. — Так мы договорились? — она сунула носитель информации в карман. На лице Даниэля появилась нечитаемая эмоция. Он поджал губы. — Боюсь, что нет. Эсме нахмурила брови, а в следующий миг оказалась прижата к стене с расставленными руками. Толстые наручники на магнитах сковали ее запястья. Эсме не успела даже вскрикнуть. Позвоночник застонал от удара. — Какого черта?! — закричала она. Даниэль подошел. Его пальцы коснулись гладкого металла наручников. — Не пытайся вырваться, агент. Эти наручники были предназначены для супер-солдат. — объяснил он, проведя пальцами по ее запястью в чёрных перчатках. — Я дал тебе флешку, ты принесешь мне подавители. Вот наша сделка. Эсме дернулась в наручниках, все равно пытаясь освободиться. — Ты обманул меня! — Ни за что, — Даниэль оскорблено покачал головой. — Я лишь сделал равнозначный обмен. Напрягая все мышцы до предела, которые грозились порваться, Эсме потянула запястье дальше от стены. Но ничего. Ни миллиметра сдвига. Наручники крепко держали ее прижатой к стене. — В них стоит таймер. Они разблокируются через два с половиной часа. — Даниэль провел ладонью по красной от злости щеке Эсме. — Нельзя, чтобы кто-то помешал нашему плану. Боже... Боже! Эсме лишь потеряла много времени и не сумела остановить вовремя Сторожевых Псов с Даниелем от крупномасштабного теракта: на нее ляжет вся вина, если люди погибнут. Хотя бы один человек. Глаза наполнились горячими слезами от осознания количества жертв. Опять. Опять, Господи! Почему все кончается так каждый раз? Из раза в раз. Ничего не происходит по-другому. Как будто она не учится на собственных ошибках прошлого. Эсме устала постоянно проигрывать, – последнее время она проигрывала по всем фронтам: ничего у нее нормально не выходило. Сложно было называться полноценным агентом Щ.И.Т.. Эсме и тут смогла облажаться. Везде. Даниэль приблизился к ней настолько, что она почувствовала тусклое тепло его тела. Не сержант. От того исходил такой жар, что Эсме не нуждалась ночью в одеяле. Все люди для нее теперь казались... недостаточными. В один момент лицо Носителя Чистоты приблизилось достаточно, чтобы их губы соприкоснулись. Из-под ресниц Эсме скатилось несколько слез по щекам, скатываясь к подбородку. Даниэль ее поцеловал. В потрясении Эсме приоткрыла свой рот. Это позволило Даниэлю углубить поцелуй. Язык столкнулся с ее собственным в осторожном движении. Больше всего Эсме ненавидела себя за то, что будучи прикованной к стене и обманутой этим мужчиной, она не пыталась отстраниться. Даниэль целовал ее. И Эсме не могла что-то поделать, находясь в настоящем шоке. Она судорожно выдохнула. Тогда Носитель Чистоты отстранился от нее с явным наслаждением на своем лице. Большим пальцем он провел по нижней губе. — Что ж, — промурчал Даниэль с ленивой улыбкой, — мне пора. Эсме звала его, приказывала вернуться и отпустить. Гребаный обманщик! Он, черт возьми, обязан отпустить Эсме прямо сейчас. У них был совершенно другой уговор! Это нечестно. Это неправильно. Даниэль ее жестоко обманул: что бы ни было на флешке – это не стоило того. Так еще и она должна была доставить ему подавитель! Эсме еще никогда так не глупила. Дом опустел. Вся человеческая вибрация разом исчезла. Эсме осталась одна на втором этаже, прикованная к стене. Время истекало, всего два часа. Через два часа произойдет нечто настолько ужасное, что уничтожит остатки ее совести. Задуманное Даниэлем убьет Эсме: она не сможет жить, зная, что могла это предотвратить и сделала лишь хуже. Эсме не могла позволить всему этому случиться. Она вырывалась, как только могла; пыталась дотянуться до вибраниумного браслета, соединенного с квинджетом, но не могла даже коснуться щекой своего плеча. Руки растянулись в полный рост. Эсме повисла на них, пытаясь хотя бы сместить наручники. Но все, что она чувствовала: боль в запястьях и плечах. А потом Эсме обратилась к тому, кто мог помочь. На самом деле ей сейчас помочь. К своей силе. — Ну давай же! — захныкала она, пытаясь вырваться. — Ты мне нужна! В ответ прозвучало звонкая, как пощечина, молчание. Ни единого толчка, ни капли извивающихся паутин на ее покрасневшей коже. Ничего. Сила ее оставила. Эсме осталась здесь одна. Не на кого было положиться. С кипящей злостью внутри она сломала себе запястье, чтобы суметь стукнуть браслет об наручник и включить голосовое управление. Эсме закричала от острой боли в костях. Слезы потекли из глаз. Эта боль... она не сравниться с болью родственников жертв и потенциальных погибших. Лучше пусть сейчас страдает она, но успеет спасти людей. Она чертов агент Щ.И.Т.. Это ее работа. Эсме потянулась к левой руке и затем толкнулась ногами от пола, вверх. Кость правого плеча вылетела из сустава. Сквозь зубы и плотно сжатые губы Эсме зарычала. Правая рука совершенно не функционировала, но зато браслет звонко стукнулся о наручник и загорелся ярким кобальтом. Глотая соленые слезы, Эсме приказала квинджету подлететь на автопилоте к двухэтажному дому с ее геолокацией. Она повисла на наручниках в ожидании. Лопасти квинджета заставили окна дома содрогаться. Грозная тень нависла прямо над вторым этажом. На запястье Эсме завибрировал браслет, и она, со стоном поднимаясь на ноги, стукнула во второй раз браслет об наручник. На кобальт она ответила резкое: — Стрелять до полного разрушения. Стена за ее спиной затряслась в сумасшедшей пляске: вибрация грозила уничтожить самообладание Эсме до того, как все закончится; эти колебания были настолько быстрыми, что у нее закружилась голова. Эсме отстранилась от стены, не желая удариться о вибрирующие камни затылком. Вокруг начался настоящий ад. А как уже известно – лучшее к чему Эсме когда-либо была готова: к аду. Горящему и смертоносному. Крыша дома застонала под натиском квинджетных орудий; потолок начал рассыпаться над головой Эсме. Мелкая кремовая пыль украсила ее волосы, ресницы и плечи. Позади нее стрелял истребитель, без остановки. По стене прошла глубокая трещина, разрывая место между наручниками пополам. От этого ощущения она почувствовала, как нечто разрывается в ней. Эсме застонала от новой волны боли в теле. Правая рука колола и пульсировала: плечо ужасно крутило. Чаще, чем били снаряды по дому. Кажется, на улице поднялся чей-то крик. За оглушительным звуком выстрелов и рушащегося здания Эсме совсем ничего не слышала. Сердце ее никогда так сильно и часто не билось в ее грудной клетке. Воздух распирал легкие. Стена, на которой держались наручники для суперсолдат, наконец, разрушилась. Эсме закричала, что есть силы, во все горло, пока не сорвала свой голос. И пока стена не разрушилась настолько, что левый наручник отсоединился от кирпичей. Ее словно разорвали на две части. Квинджет прекратил обстреливать дом Носителя Чистоты. Пол под ногами треснул и развалился на мелкие части. У Эсме ухнул желудок, – горлу подкралась тошнота. Она потеряла равновесие. Пол стремительно рухнул вниз, а наручник, оставшийся на стене сломал предплечье в двух местах. Эсме уже не могла кричать. Несколько долгих и мучительных секунд она висела на левой руке, скуля от боли, – затем стена накренилась. Небо мелькнуло перед глазами. Эсме вместе со стеной упала на дорожку перед домом Даниэля Блэйка. Затылок взорвался болью, во рту скопилась жидкая кровь. Эсме пришлось прокашляться: в барабанных перепонках стоял такой звон, что немели мочки ушей, а внутри поселился сильный дребезг – она с трудом держала себя в сознании. Вокруг начинали собираться люди. Из-за камина, стоявшего на втором этаже, обломки заполыхали. Попробовав левой рукой свободность наручника, Эсме смогла подняться на ноги. Правая рука полностью не шевелилась. Кисть не поворачивалась, замерев в одном положении. В плече была такая крутящая боль, что перекрывала звон в ушах. Эсме, шатаясь из стороны в сторону, поспешила скрыться, пока люди ее не схватили. Она еще помнила, в каком городе находилась: эти люди могли схватить ее и где-нибудь запереть, пока Даниэль... пока Носитель Чистоты не вернется. В этом Эсме не сомневалась. Поэтому она приподнялась на ноги, шатаясь на них, и пробралась в переулок между двумя здании. Внутри их двора было достаточно места, чтобы приземлился квинджет. По дороге через этот чистый переулок Эсме набрала комбинацию кода на браслете, не сумев даже поднять правую руку, и вошла в двор вместе с приземляющимся квинджетом. Грузовой отсек с шумом опустился на землю. Эсме буквально вбросила туда свое тело. Позади затоптали ноги, а человеческая вибрация увеличивалась. Фюзеляж закрылся: квинджет поднялся в воздух.

***

Вызвав Дейзи на связь, Эсме не сдержалась и начала очень грязно ругаться: в тот момент она случайно взглянула на стрелки часов на панели управления; они показывалась слишком большую цифру. Эсме не успеет долететь. Не успеет всех спасти. — Да что происходит? — Дейзи в рации прикрикнула. — Объясни уже! Сквозь боль и отборные ругательства Эсме уселась в кресло пилота. Одной рукой будет сложно пилотировать. Но она агент Щ.И.Т.. Лучше умереть, спасая кого-то, чем бросить все в начале пути и выжить. Эсме направила квинджет прямо в ближайший город, неподалеку Атланты, где и были Сторожевые Псы по показаниям Дейзи. — Направь всех свободных агентов для эвакуации гражданских лиц, — приказала Эсме, слабея с каждой минутой. — Для какой эвакуации? — переспросила Дейзи. По ее голосу Эсме слышала, что она тоже на грани. — У тебя хватило бы времени... — Я допустила ошибку! — Эсме сорвалась. Глаза наполнились слезами. Она проглотила внутреннюю горечь. — Я ошиблась, и теперь могу не успеть. Нужна эвакуация. Эсме уже не знала, согласилась подруга или нет; она оборвала связь и откинулась на спинку кресла. Квинджету осталось лететь больше сорока восьми минут. Почти час. За это время она могла успеть придумать новый план. Без доверия или оливковой ветви... Эсме потянулась здоровой рукой к карману. Там все еще лежала флешка. В злости она хотела бы ее выбросить. Но на ней что-то было. Эсме, конечно, сомневалась, что это «что-то» будет стоящим. Даниэль ее обманул, использовал сделку в свою пользу. Как она могла так сплоховать? Эсме вспоминала каждую минуту в том доме. С Носителем Чистоты. Все шло по ее плану. Рассказ о невозможности использования ее способностей; факт того, что она не свидетельствовала против него; собиралась предать Щ.И.Т. и своих друзей в нем. Разве этого было недостаточно? Эсме хотела узнать, когда же будет это «достаточно». Квинджет приземлился на самое безопасное здание. Не снимая зеркального режима, Эсме сошла с истребителя: она поддерживала рукой правую руку, чтобы при ходьбе та не доставляла так много боли; зубы при каждом движении скрипели. Это было невыносимо. На самом деле Эсме ничего не придумала. Что она могла сделать? Вероятность того, что она успеет до подходящего момента обезвреживания бомбы – крайне мал. Также она могла столкнуться со Сторожевыми Псами. Ничего из этого не было хорошей идеей. Эсме не спасти всех. Браслет на правой руке осветился местоположением радиоактивной энергии. Бомбы. Эсме находилась всего в трех кварталах от того места, поэтому прибавила шагу, стараясь прятаться среди людей и машин. Там много людей... Все они не представляли, что за война шла в данный момент. Жили своими жизнями, работали в корпорациях, встречались с понравившимися людьми, заводили детей и животных. Они жили. Иногда Эсме смотрела на них с толикой зависти и печали. Такая жизнь ее притягивала. Размеренная и спокойная: Эсме хотела, чтобы ей разбили сердце в подростковом возрасте, но не из-за ее мутации, а из-за того, что парень оказался просто полным идиотом. Или потерять друзей из-за набора лишнего веса, или не иметь возможности выходить на люди из-за простуды. Не из-за мутации. И Терригена. Потому что Эсме еще никогда не жила. Фон Стракер выживала. На протяжении всей жизни. Дойдя до нужного места, Эсме перепроверяла координаты несколько раз. Нигде не было видно Сторожевых Псов. Но место... Больница для малоимущих людей и одаренных. Та, что принимает мутантов и нелюдей, потому что другие отказываются из-за разворачивающейся войны и в средствах массовой информации. Что ж, Эсме могла пройти в больницу со сломанной в трех местах рукой в пепельных разводах и тем же вывихнутым плечом, не вызывая каких-либо подозрений. Мутант-нелюдь с нуждой в молчании и медицинской помощи. Главное, чтобы Псы не скрывались под обычной одеждой и не заметили Эсме. Она молилась всем возможным богам, чтобы все обошлось. Сейчас самое важное проникнуть в больницу без чужого внимания. Там она уже что-нибудь придумает. Найдет бомбу и постарается обезвредить. Всего-навсего. В приемном покое Эсме столкнулась с духотой из-за множества людей. И вибрации... двое точно не были людьми. Даже не мутантами. Эсме задышала ртом. Найти бомбу Сторожевых Псов. Обезвредить. Каждый шаг она повторяла эти слова, напоминая себе о бомбе, она наполняла силу воли, двигалась дальше. Никакого чрезмерного внимания. Только медсестры, говорящие, что ей нужно немного подождать, чтобы получить помощь, если это не что-то смертельное. Эсме двигалась по первому этажу. Браслет на правой руке мигал сильнее с приближением к взрывоопасному веществу. Могла бы она управлять силой, не пришлось бы ничего искать, не о чем стало бы переживать. Но Эсме не управляла своей силой. Лестница оказалась пустой: на пути не встретился даже уборщик. Эсме спустилась на самый нижний этаж, подвал, для отопления: внутри стоял сложный механизм обогрева всего здания. Металлическая коробка с разветвленными во все стороны трубами. Огромный котел. Это была котельная. Эсме приблизилась. Браслет перестал мигать, полностью монотонно засветился. Тут должна стоять бомба. Стоять, лежать, быть привязанной. Ничего этого Эсме не видела. Не чувствовала отличающийся вибрации металла. Но она услышала. Тонкий писк, редко проявляющийся: никаких лампочек или диодов. Писк исходил из-под котла. Из нескольких прямоугольных отверстий в нем виднелся натужно воющий огонь. Эсме приблизилась достаточно, чтобы почувствовать жар на своем лице и теле. Писк усилился. Встав на колени и нагнувшись вниз, Эсме почти прижалась щекой к вонючему и грязному полу котельной. Под самим котлом лежала неизвестная конструкция. Бомба. Это была бомба. Эсме резко выпрямилась, вызвав резкий хруст в правой руке. Стон разорвал легкие. Ореховые глаза увлажнились, слезы полились по щекам: перед ней стояла невозможная задача. Интервал писка все уменьшался. С минуту на минуту бомба взорвется. Эсме не успеет эвакуировать людей: тогда она и решила остаться в котельной. До взрыва. Она просто останется здесь, с бомбой, и никуда не уйдет. Лучше уж умереть вместе со всеми этими людьми в больнице, чем жить с осознанием, что она им не смогла помочь, когда была в силах это сделать. Способности ударили в грудь мощным толчком, выбивая из легких весь воздух. Эсме согнулась. Губы растянулись в сардонической улыбке. Она устояла на ногах, на том же месте. Способности толкнули ее снова. И снова, снова, снова. Они не пытались выйти наружу, помочь. Способности хотели увести своего носителя. — Давай! — во все горло закричала Эсме, сжимая кулаки обеих рук. — Давай! Слезы не переставали идти, стекая к подбородку вместе с толчками способностей в ее болящей груди. Писк почти стал монотонным. — Умру я – умрешь и ты! — не прекращала обращаться к способностям Эсме, крича во все свое горло уже сорванным голосом. — Давай! Последние минуты. Эсме ни о ком не думала. Она настолько погрязла в себе, что не видела людей, которые ею дорожили, потому что эти же люди причиняли ей боль: неосознанно, но это происходило. Хотя бы от того, что они ее не покидали. Эсме, навредив Фитцу, почти убила себя на одной из миссий. Близость с людьми уничтожала ее полностью. От самого начала и до самого конца. Не было другого пути. Пульсация в теле ослабла. Грудь наполнилась невероятной легкостью. Правая рука перестала отдавать боль по всему телу. Писк прекратился. Раздался взрыв.