Зимний рассвет

      Не получив Окварда и потеряв агента фон Стракера, Щ.И.Т. объявил тревогу. Большая часть агентства пришла в действие, чтобы найти Эсме и доктора, и разом лишить Гидру преимущества. Барнс проводил все свободное время рядом с Джонсон, которая вдруг перестала возмущаться от того, что он стоял у нее над душой, как часто она отзывалась о нем. Агент пыталась выследить пропавший квинджет Щ.И.Т., – проблема заключалась в том, что Эсме улетела на не на их квинджете, а на принадлежавшему Гидре. Это делало по сути простое отслеживание в разы труднее. Для этого пришлось настраиваться на частоту Гидры, хорошо ими скрываемую, чтобы хотя бы иметь приблизительную карту полета ЛжеФьюри и уже потом Эсме. Барнс, наблюдая за тем, как все всполошились из-за нее, не понимал этого. Сначала они врали ей насчет отца, потом создали против нее оружие, а некоторые из агентов вовсе ее недолюбливали из-за одаренности. Но когда дело дошло до ее пропажи (предположительно: похищения Гидрой), то агенты, отринув все свои недовольства, неприязнь и предрассудки, пошли на ее поиски; ей на помощь. Такое для Барнса было в новинку. Видеть противоречащие действия одних и тех же людей. И все же сержант был рад, что те отбросили все это и пытались найти Эсме до того, как Гидра сделает с ней что-то непоправимое. Тем более, что ее теперь знали, как девушку, приведшую Зимнего солдата в Щ.И.Т. Барнс шел (впервые без сопровождающего) по коридору Базы, оставаясь совершенно незамеченным занятыми агентами, что проходили мимо него. Объявили приезд новых членов Щ.И.Т., которых пошла встречать Мелинда Мэй, сказав ему зайти в ее кабинет после того, как она их встретит. Как бы он не хотел остаться с Джонсон, чтобы первым знать, когда Эсме найдут, он не мог противиться приказу вышестоящему агенту: теперь он был частью этой системы, был обязан этому подчиняться. Джеймс делал это из-за усилий Эсме, которые она приложила для того, чтобы он стал частью организации. Завернув за угол, сержант столкнулся с Фитцем, разговаривающим с женщиной-агентом, которую он уже видел, но не познакомился. Барнс расслышал лишь часть их разговора. — О, Джеймс... Баки, — Фитц пытался найти имя, которым мог называть сержанта, — Барнс... в общем, э-м... О чем бы парень не собирался ему сказать, он быстро сбился с мысли и обернулся к агенту рядом с собой. — Агент Бобби Морс, это... это мистер сержант... — Фитц обернулся к женщине, приподнявшей брови, — агент Барнс. Он у нас новенький. Барнс, не привыкший к его новому званию, посмотрел на Бобби Морс, которая молчаливо смотрела на него в ответ. Что-то решив для себя, она уверенно протянула руку. — Как и сказал Фитц: Бобби. Сержант ответил на рукопожатие здоровой рукой. — Барнс. — О, Боже, да, вот что я хотел сначала сказать! — громко воскликнул пацан. — Нам с Джеммой не удалось найти Эсме по ее силам – она их не использовала. Новость была плохой. Баки, собравшись молча уйти, вспомнил о манерах и извинился, оставляя Морс и Фитца дальше идти, куда бы они не направлялись. Узнать, что его женщина не использовала силы тоже стало своеобразным знаком: она не подвергалась опасности, чтобы прибегнуть к своему телекинезу. Но в то же время Джеймс знал: Эсме не позволяла себе обратиться к своей силе до самого смертельного момента в её жизни. Это и было плохо. Барнс дошел до кабинета директора, не вслушиваясь в разговор за стенами, и постучал по пластиковому окошку в двери правым кулаком. Голос Мэй пригласил его внутрь почти сразу же. Открыв дверь, сержант заметил стоящую рядом с экраном на стене Джонсон, пройдя чуть вглубь, он увидел Коулсон и мужчину рядом с ним; тот первые несколько секунд стоял спиной. До того, как он повернулся, Баки знал, что увидит один карий глаз и черную повязку на его голове. Фьюри заговорил первым: — Здравствуйте, агент Барнс. В их последнюю встречу, не считая двойника Фьюри, они виделись, когда Зимний солдат пытался убить его. Ника Фьюри постоянно пытались убить. Сейчас Баки, еще и узнав, кем он приходился Эсме, был рад, что Зимний солдат тогда провалил это задание, – бывший директор остался жив. Сдержанно кивнув опекуну Эсме в знак приветствия, Джеймс бегло взглянул на Мэй. Та похожим кивком выразила ему поддержку; и Барнс знал, что сейчас начнется что-то, что ему может не понравиться. — Странно называть Вас агентом, знаете ли, — заговорил Фьюри с непроницаемым лицом, — и все же. Я хочу, чтобы Вы, агент Барнс, рассказали, когда в последний раз видели агента Стракер и при каких обстоятельствах. Один раз сержант рассказал это Фитцу и Симмонс, второй раз Мэй, Коулсону и Джонсон. Он был готов сделать это тысячу раз, если только это поможет найти ее. — Мы отправились на наше первое совместное задание, — с самого начала стал рассказывать мужчина, — все было нормально до тех пор, как мы не встретились в точке передачи доктора Окварда с Вашим двойником. — ЛжеФьюри, — добавила Джонсон. Когда все на нее посмотрели, она пожала плечами, объяснив: — Так удобнее говорить. — Мы не будем его так называть, — категорично отозвалась Мэй. — Не знаю, каким образом Эсме поняла, что это был агент Гидры, но она это сделала. — продолжил Барнс, заменив и «двойник», и «ЛжеФьюри», чем вызвал улыбку на лице Коулсона. — Убив его, она сама притворилась агентом Гидры. Полагаю, ученый был двойным агентом, что она тоже разгадала. «Раньше меня» – слова молчаливо повисли в воздухе. В итоге, Оквард мог догадаться об игре Эсме, обыграв ее в отместку – Джеймс не знал наверняка. Наивно предполагать он не собирался. В этот деле важны факты. Он рассказал все, в мельчайших подробностях, насколько мог, несколько раз, игнорируя надежду внутри, что это чем-то поможет. Ни силы, ни квинджет не дали подсказки. Других сейчас в помине не было, – Барнс сам не знал, чем мог помочь, кроме своих мускулов, железной руки, сыворотки в крови и невероятного желания спасти жизнь Эсме. Небольшое собрание одних из близких людей мутантки, закончилось тревогой по всей Базе. Кабинет погрузился во мрак с периодичным мельканием едко-красного цвета, что вызывало в сержанте не лучшие воспоминания. Мэй и Джонсон убежали на поиски ответов о причинах поднявшейся тревоги, пока Коулсон и Фьюри готовили план побега для агентов, если тот понадобится. Несколько долгих минут Барнс стоял на месте, полностью растерявшись от этой неожиданности, – он вовремя взял себя в руки и, не дожидаясь команд от вышестоящих его агентов, отправился на помощь тем, кто мог оказаться в беде. У него было преимущество (даже несколько): пуленепробиваемая рука и сыворотка, что делала его лучшим солдатом. Прежде чем уйти, сержант взял со стола коммуникатор и сунул в ухо, чтобы тоже узнать одним из первых, что же случилось: для более быстрого реагирования.

***

Одна часть, за которую ответственно отвечал Барнс, была в ужасе, когда стало известно, кто напал на Базу. Вторая часть, где командовал Зимний солдат, ликовала от предоставленного ему шанса безнаказанно убивать агентов Гидры. Он прятался в тени, что было легко из-за поднявшейся тревоги. Он мелькал в коридорах, словно чей-то разозленный призрак, и отлавливал вражеских солдат. Он помогал агентам Щ.И.Т. бежать в кабинет директора, откуда Коулсон и Фьюри отправляли их через секретный тоннель наружу, в безопасное место. Джеймс никогда не думал, что кто-то сможет на него смотреть с благодарностью, а иногда и радостью, что теперь он видел на лицах агентов Щ.И.Т., когда те понимали: он пришел их спасти и увести к тоннелям. Того чувства, он доселе не испытывал. Даже до того, как стал экспериментом Гидры, сержант не ощущал это настолько явственно в свои нормальные годы до войны. На Базе... Баки не представлял, что станет нужным. Временами он видел, как Эсме смотрела на него: она иногда хватала его за руку, когда была подавлена или рассержена; она нуждалась в его поддержке. Но сейчас это было совсем другое. Сейчас в нем нуждались те, кто его боялся и даже ненавидел, кто желал ему не меньше смерти, чем агентам Гидры. То же, что произошло, когда пропала Эсме и агенты собрались на ее поиски по приказу директора, подавив собственные обиды и желания. В момент этого нападения Барнс осознал, зачем Мэй так сильно его гоняла по разным тестам и подготовкам. Больше он не задавал себе вопросы, почему она так категорично к нему относилась: во-первых, Мелинда Мэй относилась так ко всем, – во-вторых, это было вполне разумно и правильно. Благодаря этому натаскиванию, Баки сейчас знал каждый уголок Базы и мог несколькими разными путями вести группы агентов к кабинету директора, не попадаясь на пути вражеских солдат. Сержант был готов к такому. И он воздавал плоды, посаженные в нем Мэй, спасая тех, на кого у нее и остальных не было времени: они тоже спасали агентов, неспособных за себя постоять, вроде Фитца-инженера и Симмонс-биолога. В коридоре прошла целая группа еще нетронутых выходцев Гидры, заставляя Барнса застыть на месте в тренировочном зале: через него он собирался пройти в лабораторию, где еще остались несколько человек. Темнота зала позволила Баки остаться незамеченным, но он отвернулся и зажмурился, когда в пластиковых окнах двери раздались выстрелы и женский крик. Двадцать минут назад непосредственно от Фьюри он получил приказ спасать агентов, – не убивать никого из Гидры. Пока что. Барнсу пришлось унять кровожадного Зимнего солдата, беснующегося внутри от этого глупого приказа, и отправится в лабораторию. Из-за этого он стоял в тренировочном зале в ожидании, когда солдаты уйдут, чтобы помочь тем, кто остался жив. Как только выстрелы и голоса стихли, Баки осторожно выбрался за пределы зала и опустился на колено перед женщиной, чтобы проверить ее пульс. Светлые волосы с присыпкой штукатурки скрывали ее лицо. Вокруг парили клубы дыма, непонятного газа и пыли. Прощупав еле бьющийся пульс, Джеймс откинул копну волос и увидел лицо женщины с запоминающейся на переносице родинкой. Агент, что была с Фитцем... Морс. Барнс быстро поднял ее на руки, прижимая к своей груди, и все же направился в лабораторию. Баки увел по безопасному маршруту семь ученых, дважды почти попав под обстрел группы захвата. Вражеских солдат становилось только больше. Что не нравилось Зимнему, пытающемуся выбраться на свободу. Однако, Мэй заставляла его проходить не только физические тренировки, – Барнс имел больший контроль над Зимним солдатом, чем раньше, постепенно увеличивая его с каждым новым днем. Вбежав в кабинет директора первым из-за умирающей на руках Морс, Баки увидел Джонсон, делающую что-то со своим ноутбуком, подключенным к общей системе. Как только она заметила Морс на руках сержанта, она воскликнула. — О, Боже, я скажу, чтобы вас отправили к Симмонс! — нелюдь махнула агентам-ученым на проход, подгоняя их, и обернулась к нему снова. — Уходи с ней, бегом. Вы последние остались. Барнс посмотрел на женщину, кровь которой запачкала всю его правую руку. Взгляд метнулся к стоящей на месте Джонсон. — Ты не идешь? — сдержанно спросил он. На лице девушки расцвела недобрая улыбка. — Надо кое-что приготовить этим уродам, — Джонсон кивнула на проход к тоннелям. — Не забывай, Барнс, я нелюдь. Я буду в порядке. Этот факт и умирающая Морс заставили Джеймса нырнуть в узкий проход, что ужасно пах сыростью. За его спиной раздались мужские крики и жесткие колебания кирпичей, составляющих весь тоннель. Да, агент Джонсон определенно могла о себе позаботиться.

***

За лобовым стеклом квинджета было видно, как пустое место, под которым скрывалась База Щ.И.Т. разломилось пополам и взорвалось вместе с солдатами Гидры, еще находящихся под землей. Теперь Барнс понял, для чего Джонсон так долго проторчала там со своим ноутбуком. Протокол самоликвидации. Баки смотрел на ревущее пламя и обломки, летящие во все стороны, на густой черный дым, который словно становился красной тряпкой для самой Гидры. Отойдя от кресел первого и второго пилотов, Барнс вернулся ко всем остальным агентам в этом квинджете. Их часть он самолично спас, – часть спасла Мэй, управляющая этим истребителем. Она была единственным человеком, которого Джеймс знал. Кто был вышестоящим агентом. Хотя, учитывая свой первый уровень доступа, даже ученые имели больше привилегий. Барнс не чувствовал себя от этого уязвленным, наоборот, он готовился заработать доверие каждого агента на его пути: он решил остаться в Щ.И.Т. Уже не только из-за того, что его побег может стоить Эсме карьеры и свободы. Он сам этого хотел; остаться в Щ.И.Т., помогать людям, ведь он сделал достаточно зла, будучи Зимним солдатом. Настала пора отдавать долги и замаливать свои грехи. — Барнс. Обернувшись на Мэй, не спускающую глаз с горизонта, Баки поднялся на ноги и приблизился к женщине. — Ты просил сказать тебе, что с Бобби, — напомнила женщина, он кивнул. — К сожалению, пока никому неизвестны прогнозы, но сейчас она в руках Симмонс, так что у Бобби есть шанс. И все же это были хорошие новости. Морс хотя бы не стала очередной жертвой Гидры: ему удалось спасти еще одну жизнь. Барнс собрался возвращаться на свое место, когда Мэй добавила: — Скоро приземлимся. Вскоре они оказались далеко от черты города в глубоких водах, среди морских животных и птиц, кричащих каждую минуту. Квинджеты один за другим стыковались с геликарриером, стоящим на одном месте. Агенты, осматривая с шоком на лице огромный корабль, выходили из истребителей и шли за другими агентами, которые уже ждали их, чтобы проводить внутрь. Барнс шел непосредственно за Мэй, выискивая глазами тех, с кем он лично был знаком: Джонсон, Фитц и Симмонс, МакКензи. Одно он знал точно: ни Коулсона, ни Фьюри тут он не увидит. Те хоть и покинули Базу одними из последних, однако, добрались сюда явно первыми, чтобы распределить агентов. Кто-то нуждался в помощи, – кто-то нет; да и паника никому здесь не была нужна. Геликарриер состоял из нескольких подводных этажей, распределяющихся по подобию Базы, что было удобно из-за случившегося: агентам станет легче от похожей обстановки и привычных вещах, окружающих их на новом месте. Шум лопастей и постоянный плеск воды напрягал, но большинство этого вовсе не слышали из-за того шума, что производили агенты в общей комнате. Больше нескольких сотен агентов Базы в одном помещении. Оставшаяся (и не самая большая) часть агентов находилась на медицинском этаже под присмотром Джеммы Симмонс и еще с десяток докторов. В общей комнате агенты требовали директора (хотя получили двух) для разъяснений их дальнейших действий. Когда вышел Коулсон, то пришлось поднапрячься, чтобы достигнуть тишины. Барнс догадывался, почему Фьюри не вышел вместе с ним: того все еще считали погибшим. Тем более, что Гидра продолжала существовать с того дня, как Зимний солдат «убил» директора Щ.И.Т. После окончания собрания, закончившееся на удивление многих вполне хорошо, Джеймс направился к Коулсону, говорящему с Мэй, пока остальные агенты занимали свои прежние позиции Базы, здесь, на геликарриере. Баки предполагал, что его тоже отправят куда-нибудь вслед за агентами первых и вторых уровней допуска; только надеялся, что перед этим ему удастся уговорить директоров на его помощь в поисках Эсме. Вместо разговоров Мэй кивнула Барнсу следовать за ней и Коулсоном в другую комнату, но тоже для совещания. Оказалось, более узкого круга, состоящего из команды Эсме, Фьюри и еще одного агента, который прибыл одновременно с агентом Морс и, с которым Баки еще не познакомился. По одному взгляду на этого неагента он передумал с ним знакомится вообще. — А он какого черта здесь делает? Джонсон одернула мужчину: — Хантер, не время для этого. — Не время? — Лэнс Хантер возмутился от этих слов еще больше. — Мы собрались здесь для того, чтобы понять, как нас нашла Гидра. Барнс приземлился в углу кабинета. С его места были видны все агенты, входы и выходы – идеальное расположение. — Баки Барнс теперь агент Щ.И.Т., — проговорил Фитц, тише добавив в конце, — в отличии от тебя. Англичанин всплеснул руками в возмущении и обернулся к ученому. — И ты-то на его стороне? Вы все сейчас серьезно? Оглядев всех агентов в помещении, Хантер понял: они сейчас серьезно имели ввиду то, что сказали. Даже Фитц, Фьюри и Мэй – казалось бы, самые рациональные здесь люди. — Бобби сломали колено, ей прострелили легкое – я даже не знаю точно, спасет ли ее Симмонс. — Хантер развел руками в стороны, чувствуя как закипает. — Хотели узнать, как они нас нашли? Пожалуйста, перед вами сидит ручная собачонка Гидры. И без того нервная Дейзи заступалась за Баки. — Барнс здесь не причем. — Гидра не знала, где находится База, пока этот киборг не оказался на ней! — Хантер разозленно тыкал рукой в сторону мужчины, продолжавшего молчать со спокойным лицом. Дейзи поднялась со своего стула и громко повторила: — Он здесь не причем. Уже Коулсон встрял в это: — Дейзи, Хантер, сядьте. Мы можем и спокойно поговорить. Прежде чем Лэнс бы снова накинулся на ничего не сделавшего Барнса, Дейзи отказала Коулсону в его просьбе сесть. Она сжала кулаки, ожидая худшего, и громко сказала: — Это я. — Хантер захлопнул рот, забывая, что собирался вообще сказать. — Из-за меня Гидра нашла Базу. Тишина, раздавшаяся после этих слов, молча орала. На всех лицах сменилось столько эмоций, что ни одни из них не были правильными в этой ситуации. Только три человека остались сдержанными: Фьюри, Мэй и Барнс. Хотя последний с трудом держал себя в руках. Что-то внутри него неприятно зашевелилось, словно он знал больше, чем думал, но не мог этого до конца осознать. — Эсме принесла флешку от одного из Псов, Сторожевых Псов... — начала сбивчиво объяснять Дейзи, — Я недооценила ее программирование и переоценила нашу систему защиты. С минуту все держали молчание, и Фьюри первым его нарушил. Его голос звучал властно в стенах этого помещения, отдавая легким эхом. — Хорошо. — он одним взглядом прервал любые попытки мистера Хантера открыть рот. — Это значит, что в наших рядах нет предателя. Это было хорошей новостью за этот день и настоящим облегчением. Нападение на Базу произошло из-за неосторожности и неосмотрительности, – не из-за того, что кто-то решил предать Щ.И.Т. И все же Фьюри дал приказ проверить каждого агента, не говоря им о причине нападения: (если вдруг был предатель) агенты должны были достаточно поволноваться за себя, ведь каждый что-то скрывал. Главное, чтобы эти секреты не вредили организации и безопасности других.

***

Стоя возле компьютера с ужасным чувством вины, Дейзи устанавливала в серверном кластере новые протоколы и восстанавливала систему безопасности. Сегодня по ее вине погибли люди. Она всего лишь решила, что ее суперзащиту никому не обойти, но в итоге... это стоило другим людям, не заслуживающих этого, их жизни. Хантер, помогающий ей с новыми дисками, только ухудшал обстановку. Было такое чувство, что в его заветном месте лежало шило, не дающее ему спокойно стоять: он постоянно перепроверял телефон в ожидании звонка Джеммы и тихо чертыхался, используя свой особый британский для этого. — Слушай, — воскликнула Дейзи, из-за чего Хантер вздрогнул от резкости ее голоса, — если так и будешь мешать мне, а не помогать, то лучше уйди. Хантер сразу же изменился в лице. Теперь нелюдь увидела то, что он скрывал за своей раздражающей неусидчивостью: волнение и страх за состояние его бывшей жены. Дейзи в разы стало хуже; из-за нее сейчас Бобби лежала в медицинском блоке и боролась за жизнь. — Я не могу сидеть там и ждать, я не могу, — заговорил Хантер, сделав пару шагов от Дейзи и обратно к ней. — Я не хотел мешать тебе. — Ничего, все нормально, я понимаю, — быстро остыла Дейзи и включила тройные компьютеры, соединенные вместе и с серверным кластером. — Мне жаль. Хантер благодарно кивнул. — Ты помнишь, как подстрелил Мэй? — вдруг напомнила она. — Эм, да, — протянул он с видом, мол, очевидно, — она до сих пор мне припоминает это. А когда я извинился и спросил все ли у нас в порядке, это ее «ты просто подожди» – жуть. — Тогда ты понимаешь, что Барнс – Мэй в мужском обличии? — не без веселья проговорила Джонсон, замечая недовольное лицо друга при упоминании сержанта. — А ты не успел с ним познакомиться и сразу стал его обвинять в предательстве. — Когда ты сказала о флешке, то я понял, что с разбегу прыгнул на те же грабли. Так что, не обязательно мне это припоминать. — Да, точно. Барнс сам это сделает. Смех Дейзи и Хантера, смотрящего на нее в упор, прервал тот, о ком они и говорили последние несколько минут. Баки прокашлялся, привлекая их внимание, и сказал: — Мэй хотела узнать, что с камерами. Дейзи превратила смех в кашель и подмигнула Хантеру, молчаливо стоящему рядом с ней; она видела его попытки казаться незамеченным: он определенно помнил напряжение, что вызывала Мелинда. Для всех остальных это было просто потрясающее время: наблюдать за тем, как Хантер изо всех сил пытался добиться хорошего расположения Мэй, – каждый раз проваливаясь в своей личной миссии. — Да, да, да, — быстро протараторила Дейзи, — с ними была связь, разумеется, и потом оборвалась. Оторвавшись от столбов сплошных процессоров, Джонсон достала планшет и перекачала туда все записи с камер Базы. — Коулсон знает, как подключиться к нему, — она передала гаджет Барнсу. — Как Бобби? Хантер с хмурыми бровями уставился на подругу, не понимая, почему бывший агент Гидры должен знать на это ответ и... — Фитц сказал, что Симмонс провела операцию, — с явным знанием произошедшего проговорил Баки, — следующие пару часов будут решающими. Перед тем, как уйти, он приподнял металлическую руку с планшетом, намекая на благодарность, и получил от Дейзи легкую улыбку и кивок. Оставшись наедине с Хантером, она вернулась к облагораживанию серверного кластера. Позади Лэнс почти взорвался от возмущения. — Что это сейчас было?! Дейзи посмотрела на него. — Ты разве не знал, что Барнс нашел Бобби и вовремя отнес ее к Джемме? —  друг отрицательно покачал головой. — Теперь знаешь.

***

За сегодняшний день было достаточно потрясений для Джеймса, но вечер стал ударом, когда он узнал: поиски Эсме приостановили. С одной стороны он понимал, что они все сейчас находились в потенциальной опасности и должны были прийти в себя – с другой стороны его чувства к женщине, которую похитила Гидра, туманили рассудок, и Барнс не был против этого. Эти чувства заставляли его ощущать жизнь. Он жил из-за Эсме, а не существовал. Баки постарался отвлечься от этих мыслей, надоедая своим молчаливым присутствием Мэй, не в силах напрямую попросить ее командовать им. Потому что он не хотел, чтобы им помыкали, – он хотел занять себя работой, чтобы не сорваться и не заставить агентов искать Эсме. Джеймс понимал: это больше не первостепенная задача, но не менее важная. Барнс пришел в кабинет, где они пару часов назад проводили собрание «узкого круга», и вручил в руки Фила Коулсона тот планшет, который передала ему Джонсон. Вскоре к ним присоединились Мэй и Фьюри в ожидании видеозаписей. Когда Барнс собирался уйти, опекун Эсме остановил его, чтобы и он видел записи с камер, если вдруг кто из Гидры покажется ему знакомым. Всего сорок минут записи. И все трое не нуждались в памяти сержанта, потому что знали того, кто появился на камере, прежде чем ее прострелил. Вольфганг фон Стракер.