Зимний рассвет

      Стоило двери закрыться за Эсме, Баки вышел из ее комнаты и, прислушиваясь к каждому мутанту в доме, прошел по коридору в носках, чтобы его самого не было слышно; он прошел мимо нескольких фотографий и остановился. Старые снимки, почти того же возраста, что и он сам. Брови сошлись на переносице, Баки почувствовал знакомую атмосферу вокруг близнецов, понял, что им гораздо больше лет, чем они выглядят. То, как они одевались, говорили. Проскальзывало в них нечто знакомое, давно ушедшее, что доселе сильно напрягало Джеймса. Он рассмотрел каждую фотографию вдоль стен и заметил одну странную деталь, которая никак не вставала на свое место в голове. Ребенок. На трех фотографиях Барнс увидел младенца на руках каждого из близнецов. Счастливые лица и улыбки. На стенах висело около двадцати фотографий разных времен, но лишь на трех появился младенец и на них же он остался. Джеймс не смог разглядеть девочка это или мальчик: потертые фото желтого цвета мешали рассмотреть цвет одеяльца. Не удалось различить и глаза ребенка, хотя это было бессмысленно. У детей прослеживалась тенденция сильно меняться; например, родиться с черными волосами и голубыми глазами, а вырасти с русыми волосами и зелёными глазами. На самом деле Баки хотел найти комнаты близнецов, которые оказались еще мужем и женой. Во время завтрака он видел, как спокойно это воспринимала Эсме. Мысль, что она была здесь все время, больно ударила мужчину по груди: она не находилась в опасности, не в Гидре, могла связаться с ними. Джеймс просто не знал, что будет с ним. Настанет момент, и Эсме не протянет ему свою руку. У него ничего не было. Ни денег, ни поддержки, ни друзей, ни дома. С тех пор, как он стал Зимним солдатом, все, что у него имелось на руках – сыворотка. Такое себе средство для жизни, особенно, когда тебя начнут вновь искать все организации страны, желая заполучить к себе. Джеймс понимал, почему Эсме сделала его своим напарником, а перед этим агентом: так его не искал хотя бы Щ.И.Т. и мог отбить, если такое случиться, от Гидры. Плот, напоминающий стабильность, в его жизни.       С трудом солдат вернул себе контроль над мыслями и двинулся по широкой лестнице вниз. Баки ни разу не видел, чтобы близнецы поднимались на второй этаж, невзирая на наличие нескольких там комнат, помимо их родственницы. Чужие шаги он услышал как раз вовремя и завернул под лестницу, где спрятался от служанки-мутантки, он уже сталкивался с ней пару раз за эти сутки. Кажется, именно у нее Эсме добыла ему одежду по размеру. Это говорило о том, что ее способность не могла навредить физически и быстро, на нее понадобится время. Баки спокойно выдохнул и направился в сторону гостиной. Вместо фотографий на стенах висели старинные картины, в углах помещения стояли красивые цветы – ничего, что могло помочь узнать еще больше информации об очередных фон Стракерах. Большую часть первого этажа занимала в основном кухня и гостиная. Еще никогда Барнс не встречал кухню таких размеров, если только это не было кафе или ресторан. Близнецы фон Стракеры любили хорошо поесть и имели для этого достаточно денег, как и содержать слуг-мутантов вместе с таким особняком. В них таилось гораздо, гораздо больше тайн. Вернувшись к исследованию второго этажа, Баки заметил несоответствие в размере: коридор один, несколько комнат с холлом и лестницей вниз, но чего-то не хватало. Каждую гостевую комнату он толкнул рукой дважды, чтобы убедиться в своем предположении, – одна из дверей поддалась сразу же, и перед мужчиной открылся еще один небольшой коридор, как он и подумал. Свет загорелся там, как только солдат вошел внутрь. Джеймс увидел тот же стиль особняка, но в коридоре было только две комнаты. Используя свой слух и обостренные чувства, он понял: спальня и комната… Точно разобрать у него не вышло, но комната точно не была для санитарных нужд. Несколько раз Барнс оглянулся, чтобы убедиться в одиночестве, и толкнул дверь спальни. Перед ним открылась комната, в которой спали близнецы, вместе. Он все еще не мог привыкнуть к подобной мысли. Рука из металла касалась каждой детали в спальне, она не оставляла никаких следов или отпечатков, – он трогал ею все, что мог и не мог. В шкафах для одежды и ящиках не лежало ничего обличительного. Интерес к спальне быстро пропал. Джеймс остановился напротив второй комнаты и попытался ее открыть. Дверь поддалась. Но он услышал тонкий звон, на его металлическую ладонь упала небольшая монетка, которая все это время лежала между косяком и самой дверью. Что же, близнецы явно ждали гостя и намеренно не замкнули свой рабочий кабинет на ключ. Вот, почему ему не удалось распознать значение комнаты: компьютер, полочки с книгами, слишком много разных вещей для определенной характеристики. Слух пришлось заострить до невыносимости: Баки не хотел попасться на проникновении в кабинет владельцев особняка слугами-мутантами. Каждый раз, когда звуки становились слишком громкими, он беззвучно пробегал к двери и закрывал ее в надежде, что никто не поднимется на второй этаж за ним, иначе он точно не сможет объяснить, ничего. Нервы были оголены до предела. Барнс просмотрел в ускоренном темпе большую часть книг на наличие закладок или тайников, успел открыть каждую дверцу и даже добрался до компьютера. Включать его он не видел смысла: в Щ.И.Т. обучили некоторым приемам с техникой, но он не настолько хорошо в ней разбирался, так что затею его включить оставил на потом. Например, когда найдет что-то стоящее и убедит Эсме сюда проникнуть. Воспоминания Гидры позволили найти один тайник: под столом, прямо под крышкой были приклеены два ключа. Один из них подходил к верхнему ящику стола. Открыв его, Баки нашел коробку, напоминающую половину папки для документов. Для нее подходил второй ключ в его руках. Внутри коробки лежали какие-то куски пластика, проводки и несколько бумаг, исписанных немецкими буквами. Благодаря Второй мировой войне Джеймс знал немецкий язык на разговорном уровне, – он смог прочитать почти половину из того, что там было написано. Тогда он понял, чему принадлежал пластик и проводки в коробке. Пришлось быстро вернуть все на место так, чтобы не возникло вопросов: Баки услышал подъезжающую к дому машину и поспешил подойти хотя бы к холлу, чтобы не вызвать подозрений.

***

      Здание за зданием и кулак из металла все сильнее сжимался, Джеймсу не нравилось постоянно менять локацию, невзирая на то, что именно так он и жил два года, пока не столкнулся с Эсме. Эта ситуация напрягала и выводила Зимнего солдата из строя: он хотел все крушить. Непонятный джип забрал его из особняка близнецов и увез в центр города, по словам водителя: к Эсме, но Баки был бы глупцом, поверь он сразу и беспрекословно. В нем закрались сомнения уже через десять минут, и он сел так, чтобы оказаться ровно позади водителя, если понадобится его обезвредить и взять управление машины на себя. До этого так и не дошло. Машина въехала на территорию еще одного дорогого коттеджа, и на тот момент Барнс уже не сомневался, что поблизости находились фон Стракеры. Облегчения или спокойствия это не дало, но мужчина надеялся на то, что Эсме будет в здании и объяснит, почему вместо возвращения в особняк, его оттуда вывезли. Внутри закрадывались подозрения. Особенно после того, как он узнал о близнецах то, что могло разрушить… многое. Как бы Баки не хотелось рушить отношения между родственниками, он обязан был рассказать все своей женщине, чтобы близнецы ей не навредили. В нем и мысли не появлялось, что Эсме могла быть в курсе, тем более не после того спора с женщиной фон Стракер об одаренных и теракте. Баки так и не запомнил правильно имена близнецов. Водитель повел его по парковке в лифт, где встал прямо лицом к дверям и спиной к солдату, похоже, намеренно показывал, что был открыт для атаки. Джеймс чувствовал напряжение в мышцах до такой степени, что сводило пальцы на живой руке. Инстинкты кричали. Какая-то машина, незнакомцы, замкнутые пространства – он готовился к драке, хотя не был уверен, что она все же случиться, но струна в его теле уже натянулась. Осталось отпустить пальцы, чтобы напряжение выстрелило. Мужчины оказались в небольшом фойе, ведущему к нескольким комнатам и большому открытому залу. Остановившись на полпути, водитель протянул руку и пропустил Джеймса вперед. При новом шаге он смотрел на спокойного водителя, скорее всего, мутанта, и двинулся к комнате, на которую он указал. Стучать он не стал и просто открыл дверь, впуская в комнату сквозняк. На него обрушился неестественный яркий свет ламп на потолке, и сначала солдат зажмурился, пока не услышал неожиданное: — Баки! Как только он открыл глаза и привык к яркому освещению, мужчина увидел перед собой племянника Эсме, Энди фон Стракера, и потом Лорну. Рядом с ней он заметил уже саму мутантку с нежной улыбкой на лице. Подросток еле сдержался от порыва кинуться на него, отчего Эсме усмехнулась. Ощутив некую связь с впечатлительным мутантом, он протянул ему вибраниумную руку с сжатым кулаком, чтобы он по нему ударил. — Привет, Энди, — поздоровался он и перевел взгляд на двух мутанток, когда парень стукнулся с ним кулаком, — Лорна, Эсме. От зеленоголовой мутантки он получил лишь скупой кивок в приветствие, а вот Эсме двинулась к нему и, не останавливаясь ни на секунду, врезалась в него всем телом и крепко обняла. Улыбка так и не осталась внутри, расцветая на его губах. Баки обнял ее в ответ и почувствовал вибрацию женщины своей металлической рукой. Такое открытие его напрягло: это случилось впервые. Рука до этого не ловила вибрацию. Только электромагнитные волны, звуковые колебания и иногда электрическую подоплеку. От Эсме исходила странная вибрация, проходящая прямо через всю левую руку, и будоражила солдата до мозга костей. — Я все думал, куда ты делся, раз Эсме здесь, — заговорил Энди. Только во второй раз он посмотрел на парня и заметил, что его волосы еще больше посветлели. Изменения во внешности. Типичное поведение подростка. — Просто кое-что делал в доме, — за него ответила фон Стракер с довольной улыбкой на лице. Казалось, она совершенно не знала о вибрации, которую вызывала в его руке. — Кстати, сделал? Не самый подходящий для этого момент, но Баки молча кивнул, чем дал понять ей: он нашел достаточно много. Лицо женщины изменилось, она чуть прокашлялась и, к его разочарованию, расцепила за ним руки. — Ладно, взрослым нужно поговорить, — обратилась она к своему внучатому племяннику и схватила Джеймса за руку. На периферии слуха солдат услышал тихое от Энди: — Или перепихнуться… И глухой удар, очевидно, который Лорна осуществила против подростка, что зашипел. По выражение на лице Эсме он понял, что женщина ничего не слышала или не придала этому значения. Она увела его в открытый зал, где Баки не заметил камер, которые висели в коридорах. Вибрация в руке не давала покоя. Более того, она будила внутри Зимнего солдата, отчего Джеймс ворочал головой до пугающего хруста в позвонках. Пыльца на пальцах Эсме привлекла его внимание, – он обернулся и увидел, как все помещение покрылось тонким слоем черной дымки, словно защищало их от посторонних глаз и ушей. Облегчения это не принесло, но солдат немного успокоился и позволил некоторым мышцам расслабиться: в его металлической руке находилась ладошка Эсме, которую он мог случайно сломать, если будет слишком напряжен. — Нас не услышат, — проговорила мутантка с непрекращающейся улыбкой, — и из-за пыльцы не увидят. Как только бывший агент договорила, она потянула на себя немного хмурого Джеймса и обхватила его щеки ладонями, касаясь его сухих губ. Поцелуй вышел нежным и осторожным. Баки все еще не чувствовал себя в достаточной безопасности, как и думал также о своей женщине, но он ответил на мягкие движения. — Нам надо поговорить о том, что я нашел, — разорвав поцелуй, сказал он серьезно. Темные брови Эсме сошлись на переносице. По тону мужчины она догадалась, что нашлось нечто серьезное. У нее свело горло, и желудок ухнул. Все было так хорошо. С родителями, с Джеймсом рядом. Она разрывалась между желанием знать всю правду и блаженным неведением. Последнее приносило гораздо больше боли и страданий, – мутантка прикрыла глаза и постаралась удержать себя в спокойном состоянии. Как сказал недавно отец: нервы вредили ее здоровью. Так что Эсме попыталась успокоиться и открыла глаза. Руки приподнялись к вискам мужчины. Длинные волосы скрывали большую часть его лица, к чему она уже вполне привыкла. Только ночью женщина разглядела нечто, что все это время пряталось за длинными волосами: шрамы на висках от электродов, которые использовали на Баки, чтобы заставить его забыть. Потому она решила никогда не спрашивать его, почему он не хотел постричься. — Можно я… — она кивнула на свои ладони. Намекнула на телепатическое вмешательство в его личное пространство. Мутантка подавила ехидную совесть, которая напомнила, что она довольно часто делала подобное без спроса, чтобы просто ощутить близость мужчины. Джеймс неуверенно кивнул. Пальцы с максимальной нежностью коснулись еле заметных шрамов на висках, мятно-голубые глаза окрасились в черный, как и паутинка вокруг точки соприкосновения их кожи. Радужка Эсме почернела вместе с ним, и она проникла в недавние события в особняке. Хватило всего полторы минуты, чтобы просмотреть воспоминания нескольких часов поисков и итога. Не подумав заранее о том, что может навредить Джеймсу, Эсме слишком резко разорвала их телесный контакт со сдавленным стоном. Перед глазами фантомом остался один единственный документ, подтверждающий, что, как бы мужчине не хотелось, но он уж точно не солгал ей в собственных воспоминаниях. Пол под ногами казался чересчур мягким как батут. Стракер качнулась назад в попытке избавиться от навязчивых иллюзий, словно это бы ей помогло. От ее резких движений Баки согнулся, схватился за лоб от прострелившей его головной боли. Солдат качнул головой, отчего его волосы встряхнулись ореолом, и поднял ясный взгляд на почти не дышащую Эсме; она приложила руку к своей груди с надеждой успокоить колотящееся сердце, потому что не хотела потери контроля, который зависел от ее эмоционального фона. — Нет, такое невозможно, — на удивление твердым голосом проговорила мутантка, — они бы не сделали ничего подобного. — Только они это сделали, Эсме, — осторожно запротестовал Барнс. Пыльца, до этого окружающая их, схлопнулась обратно прямо в Эсме, исчезая на ее напряженных руках. Прикрыв глаза, она попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях, чтобы держать все в узде, но, открыв глаза, она ощутила нечто неестественное для нее. Для логова Адского Пламени. Эсме почувствовала активное использование пси-волн, которые запретила использовать сестрам Фрост без ее разрешения. Все мысли испарились из головы Эсме, и она, позабыв о том, что находилась не одна, двинулась к дверям из зала. Пульсация чужих сил усиливалась до тех пор, пока женщина не оказалась перед дверьми зала совещаний. Одного резкого движения рук хватило, чтобы раскрыть запертые двери и войти Стракер внутрь, сразу натыкаясь мутным взглядом на спины трех сестер, использующих свои разрушительные пси-волны. Потому она обрушила свои, хоть и недостаточно сильные, неумелые, на сестер, чтобы это заставило их прекратить и обратить внимание: они уже на стояли здесь одни. Только Фрост встрепенулись от присутствия чужого в их головах, как яркие аквамариновые глаза потухли до естественного цвета; Барнс позади вырвался вперед, подскочил к Хантеру и Маркусу, помогая им встать, хоть по большей части он попросту держал их за руки как кукол. “Мы говорили об этом,” напомнила телепатически Эсме. “Они ворвались и…” “Я говорила, чтобы вы не использовали силы на людях.” Разговор оборвался из-за недовольного стона Хантера. — У меня так голова не болела даже после ссоры с Бобби вовремя похмелья, — он встал на ноги более уверенно и оттолкнул от себя живую руку Баки. “Прочь,” только и прорычала Стракер, отчего сестры вздрогнули. Никто, казалось, не замечал этого. Мутантка обернулась к своему мужчине, держащему Маркуса; тот ожесточенно потер свой лоб. Видимо, сестры намеренно были неосторожны, проникая в чужие головы без спроса. Эсме еще так и не разобралась, нравилось ли Фрост причинять людям и одаренным боль, получали ли они от этого удовольствие, или уже и этого было для них недостаточно. Сейчас важным стало другое. Стракер взглянула в мятно-голубые глаза сержанта, позволяя себе улыбнуться, только для него, и осмотрела мутанта с агентом Щ.И.Т.а. — Какая интересная компания у нас тут намечается, — с усмешкой проговорила женщина и сложила перед собой руки в замок. — Не хотите поделиться интересной историей? Эсме правда хотела узнать, каким образом настолько несовместимые мужчины объединились и оказались здесь. То есть, она понимала, почему сюда ворвался Маркус и собирался потерять ради этого рассудок, но Хантер? Это было какой-то интригой. По лицу Барнса мутантка догадалась, что и ему интересно. — Где Лорна? — первое, что спросил Маркус, как только достаточно пришел в себя. Где-то. Эсме не следила за мутанткой. В отличии от сестер-телепаток Дейн не представляла опасности: да, она могла навредить людям, но не убить или же заставить их убить других. Если подумать, то и Фрост не были злодеями, а вот те, кто ими управляли – вполне. Рива Пейдж собиралась поднимать всех одаренных и людей под себя, а вот Эсме стремилась к совершенно другому. Теперь, когда она стала главой Адского Пламени, будучи одним из сильнейших мутантов поколения, с особенностью Терригена, она добьется того, чего хотела еще с самого подросткового возраста, впервые столкнувшись с ксенофобией. — Я не знаю, — честно ответила ему Стракер. — Насколько я знаю, никто здание не покидал. Только входил: Барнс, Хантер и Маркус. Обслуживающий персонал она не считала, потому что у тех была своя работу, которую они выполняли. — Лэнс, — позвала Эсме с выжидающим взглядом. Тот пожал плечами, игнорируя любую попытку заговорить о том, почему он пришел сюда с Маркусом. — Подожди… — проговорил латинос, он осмотрелся, словно только что что-то заметил. — Где Рива Пейдж? Трое мужчин уставились на Эсме, которая впервые не ощутила смущения от такого внимания и сосредоточенности на ее лице. Как если бы сам факт того, что теперь она была главой открыто-протестующей группы мутантов, вселял в нее уверенность и ответственность. Женщина выдержала зрительный контакт с Маркусом, который, похоже, начинал догадываться (относительно судьбы мутантки) о том, что здесь произошло. — Рива Пейдж больше не глава Адского Пламени, — спокойно заявила Стракер. — Вам не стоит об этом беспокоиться. Вы здесь гости, позвольте мне проводить вас обоих в гостевую комнату. — она обратилась только к Маркусу. — А пока вы ждете, я найду Лорну. Не давая мужчинам и шанса подумать, Эсме протянула руку и указала на дверь, чтобы те следовали за ней, а если нет, то она будет готова воспользоваться своими силами, потому что Маркусу и Хантеру она не доверяла. Маркусу еще может быть, как мутанту, но не Лэнсу, который пришел сюда без явной причины, кроме как попытаться вернуть двух бывших агентов в Щ.И.Т. А как женщина знала по словам же самого сержанта: он не вернется без нее в агентство, она не вернется в него. Больше нет. Эсме никогда по-настоящему не была частью Щ.И.Т.а. На короткое время ей удалось почувствовать частью чего-то большего; получила эту работу, семью. Шанс на нормальное будущее мутанта. Она и правда считала Щ.И.Т. своим домом, агентов в ней своей семьей. Только ей приходилось выбирать между человеческой частью и одаренной, а при этом какая-то часть всегда страдала больше. Да и в Эсме никогда не было ничего от человека: мутантка и нелюдь. Поэтому она выбрала одаренную сторону своей сущности, даже более того, она подалась Пустоте. Джеймс наблюдал за поведением Стракер, когда та сказала о мутантке, возглавлявшей протестующих одаренных, потом следил за тем, как она вела себя с остальными, и он не мог отделаться от ощущения, что пропустил нечто очень важное. Некий переломный момент между несколькими версиями Эсме, которая привела к этой точке. Ему не нравилось то, что он замечал, но женщина делала все для тех, кто был не в состоянии себе помочь, – не ему жаловаться. Оставшись в гостевой комнате с мутантом и агентом Щ.И.Т.а., Баки скрестил на груди руки и молча ждал, пока вернется Эсме, чтобы договорить с ней. Она выглядела не очень из-за новости об ее родителях. В какой-то степени он ненавидел себя за то, что принес ей этим страдания, – лучше уж он это сделает и пораньше, чем это ударит по ней в неподходящий момент. Разговор между Хантером и Маркусом почти прошел мимо ушей задумчивого Барнса, пока он не услышал о трех сестрах. —… и твои силы, ну, помогают тебе справиться? — уточнил Лэнс с набитым от сыра ртом. — Потому что я понял, что мне все кажется, когда ты обжег меня. Как-то неестественно Диаз сжался на стуле и с нахмуренным лицом смотрел на своего временного напарника. Джон убьет его, когда встретит. — Не совсем, но да, — сконфуженно ответил латинос, сильнее сжал руки у себя на талии. — Иногда наши силы защищают нас от сил других мутантов. Не на полную катушку, но достаточно, чтобы некоторым противостоять. Особенно, когда чужие силы практиковались на тебе хотя бы раз. Барнс подумал о том, какая стойкость у Эсме к другим мутантам, и работает ли то же самое с нелюдьми. Вряд ли латинос знал на это ответ. — Это обитель зла, — проговорил вскоре Маркус. — Ну не знаю, — пожал плечами агент и продолжил опустошать холодильник, — здесь неплохие закуски. — Лэнс. Тот развел руками, словно ответил мутанту «а чего ты хотел?». Баки не понимал, когда те успели так спеться. Между ними прослеживалась какая-то странная связь, которую он сам не улавливал. Возможно, противоположности в какой-то степени притягивались друг к другу. Выслушивать двух мужчин пришлось довольно долго, пока Баки не услышал звон открывающихся дверей лифта и отрывок разговора между Эсме и, как он полагал, Лорны, на руках которой мямлил новорожденный ребенок. На словах «все готово» он прислушался, но к тому моменту женщину уже подходили к гостевой комнате, так что Эсме знала о суперслухе, потому разговор прекратился, а следующим звуком для него стала открывающаяся дверь, визг ребенка и восклицание Маркуса при виде его дочери и Лорны. На пару секунд Джеймс заглянул в глаза Эсме с ее невероятно теплым взглядом, обращенным к маленькой мутантке. В голове промелькнула мысль о материнстве Стракер, но та бы вряд ли посвятила себя детям, – он попросту перестал об этом думать. — Хантер, — голос женщины прозвучал неестественно спокойным и дружелюбным. Агент поднял брови, словно спрашивая ее, чего она хотела, и стер с губ крошки от печенья. — Что бы то ни было, я пальцем ничего не трогал! — заверил он с поднятыми ладонями. Некоторые вещи не менялись и с годами; мутантку это только веселило. Только было кое-что, что ее достаточно сильно напрягало: присутствие Хантера здесь. Эсме могла поклясться, что, если она и залезла в его голову, то узнала бы нечто неприятное для нее. — Ты ведь понимаешь, что тебя буквально окружают мутанты? — поинтересовалась она с усмешкой. — Ты здесь один человек, на твоем бы месте… Хантер не дал договорить женщине, на одном дыхании признался: — Это была идея Коулсона, знаешь, с самого-самого начала, как только он понял, что что-то не так, и он договорился с Фьюри, – отчасти это и его идея, точнее это он мне приказал быть здесь. Бобби не пришла в себя, и, может вслух никто из них, а особенно Фьюри, не говорил, но думаю, они могли бы манипулировать мной из-за ее травм. — морпех пожал плечами с виноватым видом. — Мне жаль. Наверное. В любом случае, ты же не думала, что Щ.И.Т. тебя отпустит? Особенно после твоего неожиданного катарсиса. Да, примерно это Эсме и ожидала услышать. Она заметила, как напрягся Баки, но больше ее волновали три мутанта, стоящие позади. Лицо Маркуса изменилось, будто кто-то ударил его в солнечное сплетение. — Щ.И.Т. поймал твоего отца, Эсме, — проговорил Хантер, не замечая никакой эмоции на ее лице от такой неоднозначной новости. — Мне пришлось это сделать. Во всех словах так и сквозил подтекст, который Стракер уловила, а теперь с напряжением посмотрела на агента и спросила: — Сделать что, Хантер? Молча он поднял руку. Между пальцами мужчина зажал небольшую коробку с мигающим зеленым огоньком, и Эсме его узнала: бедственные маяки агентов, что создал Фитц. Кровь отлила от лица женщины, и она в одно мгновение взмахнула почерневшими руками, чтобы заполнить воздух своей пыльцой перед всем зданием, потому что вдали она почувствовала вибрацию нескольких квинджетов. Ребенок на руках Маркуса заплакал под крик Стракер, призывающий всех мутантов бежать. Она кричала вслух и в головах всех присутствующих. Приказ, который выполнял Хантер, заключался в том, что он должен был вычислить логово Адского Пламени с его главой, а затем подать сигнал, чтобы Щ.И.Т. смог найти мутантов и забрать их в организацию для занесения в Заковианский договор. Лэнс Хантер выполнил приказ.