Зимний рассвет

      Знакомые белые стены вызывали странные эмоции: Эсме больше не чувствовала себя диким зверем в клетке, лишь принимала необходимость карантина в этой коробке. Так или иначе, она не сдерживала силы мутантки, только ее телепатию, которую, видимо, посчитали сейчас самой опаснейшей способностью. У Щ.И.Т.а не хватало подавителей для того количества мутантов, что оказались в Адском Пламени, ведь Фитц и Симмонс чаще всего сталкивались с нелюдьми. Анатомия между ними схожая, но появление способностей совершенно разное. Эсме, чтобы не позволять своим мутантам поддаваться панике, позволила себя закрыть здесь в ожидании. Связаться с сестрами Фрост она не могла, – только надеялась, что те не стали делать ничего глупого и помнили, что они не могли использовать телепатию. Камера подмигивала мутантке, доказывая, что за ней наблюдали, и не стоило бы вести себя опрометчиво. Эсме сидела на кровати с подогнутыми под себя ногами и ждала. Ждала, ждала, ждала. После всего, что с ней произошло, с тех пор как в ее жизни появился Баки Барнс – она научилась быть более терпеливой. Собственная мутация помогла ей обуздать буйный характер. И если годом ранее она бы разнесла карантинную зону, то сейчас спокойно сидела и гадала, кто именно к ней придет первый. Кому хватит на это сил. Пару раз Стракер ощутила сильные толчки, – либо Дейзи показывала некоторым мутантам свои приемы, либо же наоборот. Без телепатии сложно было сказать, а телекинез лишь ощущал количество одаренных и их силы. Мутантов в Щ.И.Т.е оказалось гораздо больше, что отчасти напрягало Эсме, потому что некоторые вещи точно вышли из-под контроля, как бы она не пыталась это держать в белой коробке, подавляющей ее часть.       Прошло не больше семи часов, прежде чем дверь с шипением отъехала в сторону, и внутрь вошел Ник Фьюри. Эсме сглотнула от напряжения, появившегося в ее костях и связках, потому что… ожидание ожиданием, только все же было удивительно видеть своего опекуна здесь. Ник не струсил, не стал прикрываться количеством работы, возможно, одной из причин, почему он не мог сделать этого: у него больше не было работы. Не было дурацких отговорок, что в свое время принесли Эсме невыносимую боль, копившуюся прямо внутри груди, в ребрах. — Привет, Ник, — с легкой улыбкой поздоровалась первой мутантка и села ровно на кровати. Повязка неизменно закрывала травмированный глаз, но плащ из матрицы сменился темными джинсами и толстовкой, которые, неожиданно, шли ему гораздо больше. Фьюри прошел вперед, пока за его спиной закрылась дверь, и остановился всего в метре от своей приемной дочери; ей пришлось приподнять подбородок, чтобы не разрывать зрительного контакта. — Эсме, — Ник ответил ей тоном полным небрежности. На ее губах продолжала играть легкая улыбка. Потому что теперь она знала: пренебрежительный тон и отстранённость Ника помогали ему держать ту дистанцию, в которой он нуждался. Иначе это разрушит его самого. Ник был всего лишь человеком, который перестал открываться каждому, кто мог предать его или причинить вред. Эсме понимала это. Она приняла это. Чтобы позволить опекуну сесть рядом, Стракер подвинулась на кровати и взглянула в единственный глаз напротив. Она испытала облегчение, когда Ник уселся рядом через несколько секунд, – теперь она была на одном с ним уровне, так смотреть в его каменное лицо было гораздо легче. — Ты наделала шуму, — спокойно отозвался мужчина. — Да, — подтвердила Эсме и вздернула подбородок. Она всем видом показывала ему, что она готова снова сделать это, когда это понадобится. — Фил просил передать, что ты можешь свободно передвигаться по базе, ты здесь не заперта, дверь открыта. По потому как девушка смотрела на него, он догадался, что она и так это знает. Будь эта камера заперта – Эсме бы ощутила это своим телекинезом. И даже так, она не ушла, не прорвалась, ничего не сделала, она осталась, потому что так было правильно. Так она подавала пример другим одаренным здесь. Ник сделал короткий выдох перед тем, как снова заговорить. — Ты всегда была лидером, — признался он ей, не подозревая, что сердцебиение приемной дочери зашлось в плясе, — то, как ты общалась с другими агентами до Терригенезиса. Ты была лидером и… ты им стала сейчас. Значит, он был в курсе того, что Эсме возглавила Адское Пламя. Конечно, тут постарался Хантер. Мутантка на него не злилась. — Я рад, что ты приняла себя и свои силы, я правда горд за тебя, Эсме. — его лицо не дрогнуло, но девушка видела, как засиял глаз Ника. — Я не буду стоять на твоем пути. Чтобы ты не задумала. На мгновение его рука поднялась, касаясь пылающей щеки Стракер, и ненадолго задержалась. Кожа чувствовала мозолистую ладонь и пальцы. Ник поднялся на ноги и коротко поцеловал девушку в макушку, а затем он ушел так, словно это только что предвиделось обоим, и он не проявил отцовские чувства к ней. Эсме прождала несколько минут, пыталась привести себя в нормальное состояние. Приложив ладонь к груди, она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чем успокоила свое сердце, и после поднялась на ноги. Она постаралась не думать о последних словах Ника, которые больше звучали, как поощрение к действиям, и зашагала прямо к дверям, что открылись перед ней от быстрых движений. Эсме оглянулась на камеру напоследок и уверено пустилась по коридору.

***

Мощные волны телепатии исходили от одной из белых клеток, и чем ближе она к ним подходила, тем отчетливее слышала женский крик. По телу пошли мурашки от совокупности того, что Стракер слышала и чувствовала. Никого рядом не было – она пробралась в предкамерную зону и остановилась, заглядывая внутрь. Сестры бились в истерике, глаза горели синевой; они пытались достучаться до кого-нибудь, привлечь внимание, выбраться отсюда. Они не останавливались ни на секунду. От зрелища у Эсме перехватило дыхание, и как только она открыла свои силы – сестры Фрост резко обернулись на нее в одно слитое движение. То, как они друг с другом были связаны, иногда до жути пугало многих вокруг. Мутантка и сама не была исключением. Это смотрелось жутко, когда три человека говорили и двигались одинаково, настолько синхронно, что это вызывало лишь одни чувства внутри. — И ты им позволишь? — заговорила Эсме с горящими глазами. — Дашь им это сделать? — шипяще спросила Фиби. — Бросишь нас? — подала голос Софи с отвращением на своем лице. Втроем они встали возле окна, не переставая пытаться пробить защиту, чтобы завладеть хоть чьим-нибудь разумом. — Вернешься к ним, не так ли? — заговорили они в унисон. Эсме ждала, пока они закончат, выговорятся. Им нужно было на кого-то спустить весь своей гнев, так что она приняла их злость на себя. Так было правильно. — Вам стоит немного подождать. — мягко ответила Стракер, прекрасно помня о том, что везде здесь камеры. Уши у стен, глаза у потолка. — Подождать?! — взревели сестры. Фиби и Софи приложили свою ладони к стеклу в попытке добраться до женщины через преграду, Эсме же стояла позади сестер, решила промолчать. — Мы в клетке! Ты – нет. Они отпустили тебя, да? Потому что ты одна из них! А мы сидим здесь, как наши братья и сестры! Твой Щ.И.Т. не лучше… — Службы Стражей? — оборвала их холодно нелюдь и приподняла брови. — М? Гидры? Ривы Пейдж? — она обратила себя в телепатию: “Я знаю. Я знаю больше вас. Них.” “Тогда почему ты позволила им это?!” “То есть, вы и правда думаете, что я не догадывалась о том, что Хантер – Троянский конь? Все меня постоянно недооценивают. Не думала, что и вы допустите такую ошибку.” Лица сестер изменились, их глаза потухли, приобретая естественный цвет. И тогда Эсме улыбнулась им: холодно, расчетливо. Ладони сползли со стекла, и сестры ответили ей той же улыбкой. Они коротко кивнули. На этом моменте Стракер ушла, оставляя девушек одних, потому что были мутанты и нелюди, которых она собиралась предупредить. Которых она предупредила, пока проходила мимо камер, используя всю свою телепатию. Один посыл, что обязаны были услышать все одаренные здесь. «Готовьтесь»

***

Стив был на корабле. На этом чертове корабле, вместе с ним. Баки избегал его так долго, как только мог, пытался не столкнуться с ним коридорах, на собрании. Эти сутки, пока всех мутантов регистрировали, он из кожи вон лез, чтобы не напороться на старого друга. Он не был готов к этой встрече. И не знал, когда будет, потому что прошлое Зимнего солдата преследовало мужчину, и он не хотел встать лицом к лицу с таким. С лучшим другом, которого пытался убить. Не один раз. И не просто пытался. Джеймс помнил нужду убить Стива Роджерса ака капитана Америка. Эта кровожадная жажда все еще в нем; просыпается каждый раз, когда ему грозит опасность, когда она не грозит. Она просто в нем, и она не уходит. Барнс не стал навещать Эсме, потому что знал: она взрослая девочка, которая справится с этим. Тем более, что команда не собиралась держать ее взаперти, всего несколько часов в карантине. Самому приходилось дважды успокаивать нескольких мутантов. Тех, что его знали. Тех, что доверились его словам: здесь им не навредят, они в безопасности. Разумеется, поверил ему только Джон, успокоившись, и он же убедил остальных придержать всепоглощающую их панику. Предупредил, что это продлится не долго, потому что он сам не хотел находиться здесь, а тем более сдерживать мутантов и мутанток, которые имели право на свободу. Баки не знал, что будет с ними. Здесь он голоса еще не имел, не мог в полной силе заступиться за одаренных, – только охлаждать пыл агентов и мутантов Подполья, которые большую часть своей жизни сражались, и сейчас не собирались сдаваться так легко. Он их понимал. Ему было их жаль, но… Трудно было признаться самому себе, что он был готов помочь закрыть их, чтобы агенты (и не только Щ.И.Т.а) не закрыли вместо них его. Джеймс не собирался никому позволять снова владеть собой так, как им владели в Гидре: как обращались, что заставляли делать. Сейчас у него в руках была некая свобода, благодаря Эсме в первую очередь и в последнюю благодаря членству в Щ.И.Т.е – эту свободу он не собирался отпускать. И он ненавидел себя за это. За то, что готов лишить другого человека свободы в обмен на свою. В своих мыслях мужчина не сразу заметил человека впереди, но вовремя сдвинулся в сторону, уходя от столкновения. Пришлось трижды моргнуть, чтобы сосредоточиться на этом человеке до того, как его голос ворвался в барабанные перепонки. — … искал, чтобы показать кое-что! Баки нахмурился и попросил Фитца повторить сказанное. — Я тебя искал, говорю. — уверенно проговорил парень, который стал с ним разговаривать так совсем недавно. — Нужно показать новые штучки для тебя, пойдем. Тот в ту же секунду дернулся назад, семеня ногами так быстро, что Джеймс был вынужден ускориться, чтобы догнать ученого. Иногда он оглядывался по сторонам, не желая из-за своих мыслей столкнуться с Роджерсом или еще кем, вроде Старка или Романовой. Барнс качнул головой в попытке прогнать все эти навязчивые мысли и сосредоточился на спине Фитца, следя за каждым его резким движением. Как только они оказались в лаборатории – очень похожей на ту, которая у них была в наземной базе – парень стал лавировать среди столов и стеллажей так, словно проводил здесь все свое время. Хотя… так это и было. Где-то из угла послышался голос Джеммы Симмонс. При ее словах «оставь это в покое» Баки снова нахмурился и обратился в слух, потому что речь зашла о нем. — Это плохая идея, Фитц, серьезно, — Джемма не оставляла попыток вразумить друга. — Мы с тобой это даже не до конца протестировали. Барнс уже догадался, что речь шла об апгрейде его роботизированной руки, потому что Фитц часто заговаривал об этом с ним, точнее делал намеки, пытался узнать, может ли он что-то сделать для него новое… И, видимо, он перешел от слов к действиям. — Мы и не сможем это до конца протестировать!.. — возмутился парень и с грохотом кинул на стол рядом чемодан. Типичный чемодан, который Баки видел со своей рукой внутри. Обычно отдельно от его тела. Он тревожно сглотнул и попытался не вспоминать те моменты, однако, они все равно лезли в голову, дымились прямо перед глазами, отчего мужчина сжал нервно кулак из металла. — Вам стоит обсуждать меня со мной, — чересчур резко заявил Джеймс, но извиняться за это не собирался. — Да, — прокашлялся Фитц и обернулся к нему, — я кое-что придумал. Если оно не сработает, то хуже не станет. — Надеюсь… — прошептала Джемма, но Барнс услышал ее благодаря сыворотке в крови. Бровь сама собой изогнулась, и девушка покраснела, когда поняла, что он ее смог расслышать. Ученый тем временем продолжал, ничего не замечая. — … не буду пытаться объяснять… как я обычно объясняю, потому что ты начнешь злиться, а ты меня пугаешь, когда злишься. Точнее, меня все начинают пугать, когда злятся, особенно с такими мышцами и… — Фитц, — вместе с Симмонс прервал его Баки. — Да, ДА! Парень схватился за чемодан и в два движения раскрыл его. Содержимое отличалось от того, что Джеймс успел представить в своей голове, так что он выдохнул с едва заметны облегчением. Внутри коробки лежал встроенный компьютер, несколько маленьких материнских плат, запчастей и кучу проводов. С таких чаще всего Фитц проводил диагностику руки. Всего-то. К такому Баки достаточно привык, чтобы не осаждать свое желание разорвать человека на куски, который делает эту диагностику. Уже без слов и разговоров мужчина подошел ближе, закатывая рукав в три четверти, полностью оголил свою металлическую руку и протянул прямо в ладони Фитца, который сразу же стал просовывать тонкую отвертку под пластины. Джемма обошла их вокруг и остановилась сбоку от Джеймса, – она прикрепила к его виску липучку, чтобы знать, как организм будет на это реагировать. Оба ученых уже привыкли к быстро бьющемуся сердцу и повышенному тестостерону в этот момент. Такая реакция была нормальной при всей ситуации. Баки играл желваками, внимательно наблюдая за тем, как осторожно Фитц обращался с его рукой. Он не мог понять, почему парень так себя осмотрительно вел: из-за дорогущей руки (как для науки, так и для бюджета) или из-за того, что не хотел навредить уже ему? Или потому, что боялся убийственную реакцию, которая могла последовать, если что-то пойдет не так? Даже если это сработает только на рефлексах. Прошло больше получаса разборки его руки и обратной сборки, за которую ничего не произошло – как и чаще всего, когда это делали Фитц и Симмонс – только один раз Джемма что-то столкнула со стола, отчего Барнс дернулся и чуть не стукнул парня по голове, но все обошлось. — Та-а-ак, — довольно протянул ученый, пока Джеймс проверял чувствительность металла. — Теперь самое интересное. Ему хватило одного движения головой, и Джемма уже доставала из ящика небольшую миску, что используют обычно в хирургических операционных. Фитц поставил ее стол и обратился к Баки. — Ну-ка, вытяни руку так, чтобы она была ровно над… прям параллельно! — скомандовал он, да и сам показал, как это сделать. — А теперь сосредоточься, напряги руку и сожми ее в кулак. Джеймс повиновался почти сразу же, делая все в точности, что говорил ему ученый. По крайней мере он не почувствовал ни капли изменений из-за того, что парень вторгся в его операционную систему бионики. — Так, а теперь. Послушай сначала. — Фитц для перестраховки показал ему, как выполнить: — Резко разомкни пальцы и напряги ладонь, она должна быть ровной. И будь сосредоточен! Это «сосредоточься» немного сбивало, если быть честным. Но Баки обратил себя во внимание и резко разомкнул пальцы, и в тот же момент миска подлетела над столом и стукнулась прямо о металлическую ладонь, вынудив этим внезапным движением Джеймса отскочить. Он посмотрел на свою руку, на миску, упавшую на пол, а затем на Фитца. — Да! Сработало! — он одновременно с Джеммой повернулся, и они стукнули друг друга по ладоням. — Какого черта? — рыкнул Джеймс. Наклонившись за миской, Симмонс объяснила: — Мы с Фитцем разрабатывали для твоей руки магнитный импульс, который запускается при определенном наборе движений пястья и запястья. — Вы вставили магнит в мою ладонь? Барнс уставился на протез с недоверчивостью. Однако же, он только что сработал, так что сомневаться не в чем. Только вот идея ему не казалась такой уж чарующей, как это казалось ученым. — Очень удобно будет подобрать пистолет или нож, или отобрать их у противника. От этих слов Баки задумчиво хмыкнул. Да, это определенно бы помогло раньше. Может, все не так уж и плохо. Несколько минут он думал об этом, слушая пояснения и нюансы от Симмонс и Фитца, и рассматривал руку: внешне ничего не поменялось, ни миллиметра, все, как и полчаса назад. Внутренней тяжести он не ощущал, никаких новых вибраций. Ничего. Ради интереса Джеймс решил проверить это еще раз, – он отодвинуло руку в сторону, сжал в кулак и резко разжал, не услышав вовремя предостережений ученых. Большая часть лаборатории: та, что была сделана из металла, – двинулась в его сторону. На руку полетели пинцеты, скальпели, миски, ручки и множество вещей, которые заставили агентов пригнуться и обхватить свои головы. От неожиданности Барнс скооперировался и сжал кулак обратно, – вещи сразу перестали к нему притягиваться. — Значит, — очень медленно протянул он, стараясь скрыть вину в голосе, и выпятил губы, — диапазон больше трех метров. — Пять. — резко воскликнул Фитц и махнул руками, пока рассматривал появившийся бардак. — Пять метров! — Тебе нужно сосредотачиваться на одном предмете, на определенном предмете. — спокойнее сказала Джемма с мягкой улыбкой. — Иначе все в округе пяти метров будет подвержено действию магнитного импульса. С каким-то новым обновлением бионика становилась все более смертоноснее, словно самого Зимнего солдата внутри него не хватало. Теперь его левая рука могла управлять металлом в радиусе пяти метров, – это действительно было опасным апгрейдом. Взять хотя бы предложение Джеммы, что можно обезвредить противника, лишив его же оружия. И это только безопасный вариант, который он услышал, потому что солдат внутри него начал думать о том, каким образом можно использовать этот магнитный импульс, чтобы не просто обезвредить, а убить. Осознание этого факта пугало мужчину. Первое время. Сейчас же он лишь попытался оттеснить убийственные мысли подальше. Не перестать о них думать и грубо отстраниться: это никогда не работало, – Баки научился позволять себе думать о таком в одном моменте, чтобы это не растягивалось на часы борьбы с собой.       За беспорядок Джеймс почувствовал себя ответственным, – он помог прибрать ученым лабораторию, задавая уточняющие вопросы насчет руки, чтобы снова не облажаться, как случилось несколько минут назад. В какой-то степени он считал это хорошим опытом: сразу узнал пределы своего обновления. Такое шло на пользу уж точно. Или Баки себя так успокаивал, пока придумывал способы (не включающие в себя убийство), как можно использовать магнит. Кроме этих мыслей возникла еще одна, такая сильная и настойчивая, что это сбивало Джеймса. Он не мог перестать думать о том, что хочет, чтобы следующим человеком, кто узнает об апгрейде, стала именно Эсме. На остальных ему было глубоко плевать: их могут известить Фитц-Симмонс, а для него приоритетом была именно его женщина, которую он должен пойти искать. На поводу собственных эмоций – он позволил это себе, потому что никогда такого не делал – Баки вышел из лаборатории и направился к камерам для одаренных. К этому моменту он сомневался, что Эсме все еще там находится, но решил проверить. Так он сразу исключит камеры, заранее.

***

— Поговори со мной, капитан Сосулька. Стив недовольно вздохнул, но на Старка перевел вполне спокойный взгляд. Это прозвище давно уже не вызывало у него раздражения, только забавные воспоминания, когда все это только начиналось. — Что ты хочешь услышать от меня, Тони? — спросил мужчина, потирая ладонью щеку. — М-м-м, дай подумать... “Тони, ты шикарен!”, “Тони, ты лучший.” — Это из моих уст прозвучало бы так, словно мы с тобой переспали, — ляпнул капитан и даже не подумал. А понял лишь после того, как заметил поднятые вверх брови Тони с приоткрытым ртом. Его удивление сменилось высокомерной ухмылкой так быстро, что Роджерс уже не был уверен, видел ли он это на самом деле. — Я... я... — начал он, нещадно краснея. — Не утруждайся, капитан, — широкая улыбка не сходила с лица гения. — Я понял тебя. Ты даже не стал отрицать, что я... — Тони! — воскликнул Стив. — Пожалуйста. Тот поднял руки в капитуляции. Хотя собирался продавливать эту тему, лишь бы не видеть кислое лицо друга из-за Того, чье имя при нем лучше не называть. — Не думал, что скажу такое, — уже серьезнее проговорил Тони, изображая следом позывы рвоты, — но может... уф, тебе стоит... подождать, пока он будет готов? Стив больше обратил внимание на потуги Старка, чем на его слова. — Тебе это стоило больших усилий сказать, да? — с напускным сожалением уточнил мужчина. — Ой, знаешь что, умник тут нашелся! Стив тихо рассмеялся, не замечая, что Тони обрадованно затих. Ему удалось отвлечь мужчину от тех мыслей, что его постоянно тревожили. — Ладно, беру свои слова обратно. — спокойно отозвался он. — Хватай свой костюм и иди ищи своего дружка, чтобы навалять ему за то, что он тебя избегает. В ответ ему Роджерс неуверенно покачал головой. Ведь Тони был прав: стоило подождать, пока Баки будет готов с ним встретиться. С ним случилось слишком многое за эти годы, чтобы начать на него давить. Хоть капитан и хотел прямо сейчас ворваться в коридоры и искать лучшего друга, чтобы встряхнуть его за грудки, сказать, что это он, все тот же Стив, который за него пойдет против всего мира. — Хочешь знать еще кое-что? — таинственно поинтересовался у него Старк, и тон его голоса совершенно не понравился Стиву. — Что-то о Щ.И.Т.е... или может, о Фьюри... или о... — Его дочери? — догадался уже Роджерс. От этих слов карие глаза гения блеснули. Капитану это все очень-очень начинало не нравиться. Однако, сейчас на Базе проходило описание всех одаренных, которые окружали приемную дочь Ника Фьюри. Та и сама была чем-то... необычным. Ни человек, ни мутант, ни нелюдь, а все сразу, еще и опасный агент. Это было слишком похоже на Фьюри, что Стив боялся представить, какие секреты от них еще скрывал бывший директор Щ.И.Т.а. — Я думал, ты все показал мне. Еще тогда. — проговорил все же Роджерс с нахмуренными бровями. — Ну-у, — слишком растянуто пропел гений, — я покопался... — Тони... — Все как обычно, не выходил за рамки. Стив вздохнул. Именно эти слова Тони обычно и значили, что он вышел за рамки. — Насколько плохо то, что ты нашел? — По шкале от моего похищения, обернувшегося рождением Железного Человека до Гидры, которая всегда была частью Щ.И.Т.а? — когда Стив не ответил, Старк сам закончил за собой: — В общем, это примерно хуже, чем создание Альтрона. На мгновение капитан закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. На плече он почувствовал крепкую руку Тони, который сначала его сжал, а затем похлопал в поддержке. — Это связано с Баки? — совсем тихо спросил он. — Нет. — голос гения показался так близко. — Я не знаю, Тони. Эта девушка явно с ним. — Что это меняет для тебя? — Для нас, — поправил Стив, — это многое меняет для нас. Тони покачал головой. Для капитана Джеймс Барнс был другом, но для остальных... Тем, кем его показывали в сети, новостях и везде, где не знали всю правду. Сложная ситуация, которая никак не могла решиться. — Я думаю, что стоит рассказать остальным. — О дочери Фьюри? Или и о том, что ты на нее нашел? — Все вместе. — проговорил Старк со сталью в голосе. Как бы то ни было, Стиву не удастся это притормозить. В первую очередь потому, что он не имел на это право. То, что узнал Тони, влияло не только на них, но и на остальных, а значит они имели право знать обо всем.

***

      В один сердечный удар Эсме уже знала: пора. Момент, когда она станет раз и навсегда лидером одаренных, которые пойдут ради нее на собственную бойню, стоит ей только заикнуться об этом. От Ника и Фила она часто слышала, что она с Дейзи должны будут когда-нибудь возглавить что-либо. Возможно, они имели в виду что-то, связанное со Щ.И.Т.ом. Только жизнь подвернула совсем другую стезю. Для Эсме это был конец. Конец для агента, конец прислуживанию Щ.И.Т.а, Гидры, Службы Стражей - неважно кому. Это был конец. Эсме собиралась возродить Братство одаренных таким, каким оно должно было быть с самого начала. Она собиралась сделать для этого все, ведь отныне она глава Адского Пламени и подполья мутантов. Теперь Эсме фон Стракер стала лицом сопротивления всех одаренных.