Чёрное зеркало

Противная трель уже четыре раза переведенного будильника в очередной раз выдергивает из небытия. Доён пытается отключить, но роняет телефон на пол, и пока пытается нащупать источник раздражающего шума под кроватью, просыпается окончательно. Злой и сонный, он кое-как отрывает голову от подушки и волочит тушу в душ. Просыпаться по утрам — и так задача не из легких, а ночные вылазки и вовсе отнимают последние силы. Почти опоздал — красноречиво говорят цифры на экране телефона. Доён впопыхах закидывает тетрадки в рюкзак и вылетает из дома. Когда он распахивает двери универа, студенты еще толпятся в коридоре. Он оглядывается в поисках друзей, и его взгляд натыкается на серую макушку и пару уставленных на него самого глаз. Тэён стоит посреди толпы в другом конце коридора, но Доён не сомневается, что Ли смотрит именно на него. Звенит звонок. Глаза в глаза. Что ты пытаешься найти в тех, что напротив? Доён дергается навстречу, но звон прекращается, и вместе с ним в толпе исчезает и Тэён. Доёну невыносимо хочется поговорить, узнать, помнит ли Тэён свой сегодняшний сон. Часто ли он видит такие сны, и что на самом деле чувствует. Но не может даже лучшему другу сознаться в том, что нарушает все правила законов, приличий и моралей, вторгаясь в чужие сны. Тем более вторгаясь в сон своего самого близкого человека. *** Первая пара — история, по обыкновению что-то скучное, и миссия «не заснуть» всегда кажется невыполнимой, но не сегодня. Сегодня сознание Доёна где-то далеко, он пытается собрать мысли и чувства в кучу и понять, что делать и думать дальше. Он смотрит в окно — там мягко светит утреннее солнышко и от легкого ветерка покачиваются качели на детской площадке. Когда-то, много лет назад, примерно в такой теплый денек на таких же скрипучих качельках сидели и они с Тэёном. Они всегда были вместе, сколько он себя помнил, вспомнить как познакомились — невозможно. Два дошкольника качались на качелях, подставляя детские пухлые щечки под игривые мягкие лучики, ели подтаянное мороженое и смеялись. Один из них вдруг обиженно дует губки и жалуется: — Мама хочет переехать в Японию, папе предложили работу там, — и смотрит на друга виновато. — Ты уедешь? Насовсем-насовсем? — удивленно-непонимающе хлопает ресничками второй. — Я не хочу уезжать, хён, — тянет пятилетний Доёни, и зло бросает палочку от мороженого в клумбу с тюльпанами, — А как же ты? — Я тоже не хочу, не бросай меня, Доёни, — Тэёни тянется через качели и хватает младшего за руку, — останься с бабушкой! Я не хочу дружить с кем-то еще! — Давай пообещаем друг другу никогда не забывать друг друга, чтобы не случилось? Будем самыми-самыми лучшими друзьями? Доверять друг другу самые важные секреты? Делить беды и радости! — И если ты уедешь, я буду писать тебе письма, обещай писать в ответ! Два скрещенных мизинчика, самая первая и самая важная клятва в жизни. Доён тогда так никуда и не уехал, но обещание, данное в тот день, так и шло с ними по жизни. Самые лучшие друзья. Эти воспоминания вызывают улыбку. Но когда у них появились друг от друга тайны? Доён ни словом не обмолвился о своей запрещенной магии, Тэён — о своих к другу чувствах. Доён отворачивается от окна и пытается, хоть и безуспешно, отвлечь мысли историей. *** Злополучная история наконец-то закончилась, и вот уже несколько минут Доён пытается отыскать Ли в коридорах. Старший как сквозь землю провалился. В реальности же между ними ничего не произошло, поэтому Ким хотя бы из приличия должен найти его и поздороваться. На самом же деле ему просто необходимо взглянуть ему в лицо. Это был «всего лишь сон», но смогут ли они теперь жить дальше, как прежде? К концу перерыва Доён так и не нашел старшего, да и в этом уже нет особого смысла, так как на следующая пара у них все равно вместе, и они будут сидеть рядом. Когда Доён заходит в аудиторию, Тэён уже на своем месте, по уши в учебниках. — Привет? Хён не поднимает глаз, лишь кивая на приветствие. Доён исподтишка обводит его взглядом. Что-то не так. Старший ерошит пепельные волосы, и Доён помнит, какими мягкими они были под его пальцами в сегодняшнем видении. Ли трет шею, оттягивая воротник, и Ким вспоминает, как прижимался к этой шее губами, оставляя на мраморных ключицах вишневые пятна. Тэён вертит в руках ручку, и Доён почти физически ощущает, как эти руки скользили по его груди сегодня ночью. Его взгляд отфильтровывает мешковатый свитер старшего до обнаженной плоской груди и выпирающих бледных ребер. Доён мотает головой, пытаясь прогнать навязчивые видения. — Хён? Ли слегка поворачивает лицо к младшему, и тот отмечает, что друг густо покраснел до кончиков ушей, и, кажется, почти не дышит. Что ж, по крайней мере, теперь Доён уверен, что Тэён его помнит. Через пару секунд Доёна догоняет осознание того, что приснившееся для старшего — не просто бред и больное воображение, а что-то очень волнительное и цепляющее, раз он так краснеет. Выходит, у Ли действительно к нему чувства? Доён физически ощущает, что собственное лицо приобретает оттенок лица соседа по парте. Он тяжело плюхается за парту и думает, как же пережить следующую пару и не сгореть от смущения. Доён отворачивается от Тэёна и взгляд его цепляется за длинную шифоновую юбку одноклассницы. Такие же носила его бывшая… Воспоминания откинули его на несколько лет назад, в среднюю школу… -Тэён-хён, ты помнишь Джису? Сыльги познакомила нас с ней на своем дне рождении два месяца назад. Мы встречаемся! — Доён светится, как начищенная монета, у него улыбка от уха до уха и глаза горят. Тэён встречает новость не так радужно, как он ожидал. Доён предполагал больше поддержки и радости за ближнего почему-то. Тэён как-то очень удивляется и будто бы немного грустнеет. Доён даже думает, что девушка понравилась и старшему тоже, о чем и спрашивает, потому что девушки девушками, а друг на первом месте. Тот мотает головой, мол, все нормально, это он не из-за этого, но все равно становится менее разговорчивым. Доён не замечает этого почти — щебечет о том, какая Джису милая, добрая, красивая, какой прекрасный у нее смех и как сошлось их мнение о фильме, на который они ходили. Тэён делает вид, что не слушает, но все равно кивает, и тихо комментирует. Доёну даже иногда кажется что Ли как-то враждебно к ней относится… Но тот все равно в итоге сдается и советует, что надеть, что подарить и куда сводить, ведь видеть счастливую кроличью улыбку на светящейся мордашке друга — несомненно самое важное для старшего. Ким поворачивается снова к Ли: Тэен сидит как на иголках, весь красный, он не двигается и почти не дышит. Ненужные видения тут же возвращаются: младший будто заражается и тоже хочет провалиться сквозь землю. Он не должен был, не должен входить в сон друга. Он не должен был прикасаться к нему сегодня. События сегодняшней ночи, как после пьянки: неизвестно, почему случились все эти смущающие вещи, вспоминаются как сквозь туман и за них чудовищно стыдно. Доён старается не привлекать к себе внимания, не двигаться, не дышать. Но, напротив, собственное дыхание кажется таким неприлично громким, что глушит и душит, каждый шорох бьет по ушам, словно пушечные выстрелы, а пульс в висках и того громче. Тэён, кажется, чувствует себя так же, он застыл, словно статуя, а краска на его лице сменилась неестественной даже для него бледностью. Сквозь туман собственных мыслей Доён слышит, что преподаватель призывает учеников переписать формулы с доски. Тэён тянется за ручкой. Ручка падает с оглушающим для двоих звуком. Кроме них двоих никто не замечает. Для них же напряжение достигло высшей точки, краска возвращается на лица, и обоих хочется исчезнуть из этого мира. Когда звенит спасительный звонок, Ли одним движением сгребает все со своей части стола в рюкзак и до конца трели успевает вылететь из аудитории. Доён облегченно вздыхает и стирает с лица пот. Но следующая пара у них тоже вместе. *** После второй пары Доён привычно тащится в столовую, хоть и непривычно идти туда одному. Он бросает рюкзак на соседний стул за их столиком, на стул Тэёна, которого сегодня тут нет. Их друзья уже сидят тут — Чону показывает что-то на телефоне Тэилю, Юта переписывает конспекты у Джехена, Марк с Донхёком пихаются локтями, и Доёну становится очень одиноко — они со старшим всегда вели себя примерно так же, и его подколов Киму не хватает, как воздуха. Тэиль, кажется, спрашивает что-то, но Доён пропускает все мимо ушей. С Тэёном точно все хорошо? Он даже обедать не пришел. Все же… это был «просто сон»… Где сейчас старший? Он всегда поддерживал Доёна, когда с ним было что-то не так… Доён отчетливо помнит, как рыдал ему в плечо, когда Джису бросила его. Кажется, тогда хён облегченно выдохнул. Он не винил младшего ни в чем и никогда, но, когда старший утешал, отчетливо прослеживались мотивы вроде «а мне она сразу не понравилась», «а я говорил» и «так будет лучше». И Доён верил, ведь хён никогда его не обманывал и всегда-всегда оставался рядом, даже если тот неделями у него не появлялся, отдавая все время возлюбленной и практически забывал про него. Он всегда оставался на его стороне. Хён — лучший, Доён никогда в этом не сомневался. Но вот только не знает теперь, относился ли все это время к нему Тэён как младшему братику или любил его совсем не братской любовью? *** Теперь каждый день — словно на иголках, и Доён идти в универ откровенно боится. Кажется, нервы могут не выдержать напряжения и, искрясь, взорваться ко всем чертям. Но сегодня, во что бы то ни стало, они обязаны начать разговаривать, потому что вот это вот все — в чистом виде пытка. «Веди себя естественно, Донс» — пытается подбодрить себя Ким, переступая университетский порог. Ноги сами несут по привычному маршруту — к шкафчикам. Там картина до родного привычная — столпившаяся их компашка, Донхёк что-то рассказывает, размахивая в стороны руками, и все смеются. Тэён тоже смеется, и его искренняя улыбка по-настоящему исцеляет. Это и есть то, чего Доёну все последние дни так отчаянно не хватало. Доён изо всех сил продолжает идти уверенно. Он думает даже пройти мимо, чтобы не портить своим появлением хёну утро, но уже поздно — Хёк его заметил и машет ладошкой, привлекая внимание всех к его появлению. Доён неловко машет в ответ, натянуто улыбаясь друзьям, и подходит ближе. Тэён подходит и хлопает по плечу, как они делали каждое утро. Этот привычный жест настолько выбивает из колеи, что Ким едва не забывает сделать так же в ответ. — С тобой все в порядке? Какой-то ты странный, — Тэён придирчиво осматривает Доёна с ног до головы, и тот чуть не давится вопросом «а ты вчера был в порядке?», и уже не уверен, что ему самому это все не приснилось, — бледный какой-то и тихий, — добавляет Ли и улыбается. Доён судорожно пытается понять, что происходит, но выходит так себе. Расслабленный и немного дерзкий Тэён из реальности совсем не состыковывается с образом тихого и неуверенного Ли из сна… Но в мире, кажется, восстановилось равновесие, ибо Тэён ведет себя так, будто ничего никогда не происходило — он весь день рядом, расслабленный и довольный жизнью. Он смеется и подкалывает Кима, правда, иногда что начинает волноваться, когда замечает, что с Доёном что-то не то. А Доён все думает, должен ли он рассказать о том, что делил с ним сон? Не может же он скрывать Тэёновские секреты от самого же Тэёна? Это как-то по крайней мере нечестно … Они сидят на общей паре, и сегодня Тэён не загораживается совсем, как обычно, будто нескольких неловких дней и не было. Он сидит прямо и расслабленно, и не замечает совсем, что Доён на него откровенно пялится. А Доён смотрит на него и удивляется — ничего не изменилось, совсем, но многое он теперь увидел по-другому. Во-первых, он неожиданно увидел, какой хён красивый. Серьезно, он всегда это знал, это очевидно, но никогда не задумывался. Будто бы знал, но не видел. А сейчас не может оторвать взгляда от точеного профиля: от идеально очерченных линий скул, от пухлых губок, в задумчивости обхватывающих сейчас кончик карандаша, от аккуратного носика, от длинных подрагивающих ресничек и взъерошенной копны пепельных волос. От широких, но невероятно хрупких плечей, от изящных ключиц, чуть торчащих из привычного огромного свитера. Тэён весь — будто творение ангелов, его нужно хранить где-то далеко от этого жесткого мира и оберегать от всех бед. А еще Доён заметил его взгляд. Кажется, он всегда таким был, но тогда как можно было не придавать этому никакого значения? Сколько беспокойства и внимания в глазах старшего, когда он спрашивает, все ли в порядке! А когда он просто говорит, в его глазах проскакивает что-то… Доён не знает, как это называется… Мягкая, но грустная улыбка, будто бы смирение с чем-то неизбежным… Будто Тэён хочет чего-то, но не дает себе права это сделать. Будто он любит Доёна, но смирился с невозможностью сказать ему об этом? А самое главное, Доён заметил свое собственное отношение к Ли. Заметил, что каждой клеточкой хочет быть ближе. Что хочет обнимать, или хотя бы чтобы его рука всегда была у старшего на плече. Хочет помогать ему и защищать. Хочет, чтобы вечно закомплексованный хён знал, какой он красивый, умный, милый, добрый, самый-самый лучший и самый-самый нужный, что для Доёна он — кислород, нет, важнее кислорода, без кислорода можно прожить минут десять, а без Тэён-хёна — нет. Хочет придвинуться к нему вплотную прямо сейчас. Но не уверен, что можно. Не уверен в своих мыслях, не уверен в его чувствах. Впервые в жизни не уверен в лучшем друге? Или в самом себе? Не уверен, что понял все правильно, и что его поймут так, как надо. Не уверен, что ему все это не показалось, и больше всего на свете боится из-за каких-то ошибок его потерять. В столовой Тэён роняет вилку, и они оба наклоняются, чтобы ее поднять. Словно в дурацких мелодрамах, на секунду их лица оказываются непозволительно близко, и Доёна будто током прошибает. Он заливается краской и отодвигается, даже не замечая, что Ли тоже смущен. Зато, кажется, Доён наконец совершенно явно осознает, что влюбился. Или был влюблен. Уже давно. И он решает, что пора что-то менять. Во-первых, ему не нравится иметь от любимого хёна какие-то секреты. Тем более, он же обещал когда-то в детстве и на мизинчиках клялся, а это важно. Во-вторых, он хочет быть ближе, намного ближе. А еще, несмотря на то, что рядом с Тэён-хёном думать невозможно почти, ему пришла прекрасная идея, как свои догадки. В университетских стенах Доён — не очень уверенный парень, но есть место, где он почти что всемогущий. Поэтому сегодня ночью он снова идет в лес.