Чёрное зеркало

Этой ночью Доёну так и не удалось заснуть. Когда утро наконец-то наступило, он принял душ, кое-как покидал в рюкзак какие-то тетради, собрался и вышел из дома. Утро было свежим и прохладным, оно немного отрезвляло после бессонной ночи и вселяло надежду. Небо было привычно серым, затянутым тяжелыми тучами, а ветер раскачивал деревья и кружил по всей дороге сухие опавшие листья. Потоки ветра ерошили волосы и развевали полы куртки, и Доёну казалось, что ветер поддерживает и защищает его. За все время магических практик парень привык чувствовать силы природы и заряжаться от них нужной энергией, и он прикрыл глаза и вдохнул поглубже, ощущая, как наполняется силами тело и охлаждается сердце. Сердце мага наполняли противоречивые чувства. С одной стороны, парень сильно нервничал, боясь что-то сделать не так, ранить Ли и надломить многолетнюю дружбу, это его тревожило до дрожи в руках. С другой стороны, Доён понимал, что так больше не может продолжаться, и если он ничего не сделает, то их общение вовсе может сойти на нет, и так, наверное, даже хуже, чем если бы они поругались. Он сделает все, что в его силах, чтобы все закончилось хорошо. Он знал, за что борется, и это наполняло его решимостью. В университет Доён пришел слишком рано. Двери заведения едва открылись, и по пустым коридорам слонялась лишь пара учеников и работники. Торчать одному в пустом универе оказывается жутко тоскливо и немного нервно, и Доён, решив немного поторопить события, лезет за телефоном. «Тэён, нам нужно поговорить, приходи пораньше, если можешь» — быстро набирает Ким, и в душе надеется, что не помешал старшему спать. Тэён и правда приходит пораньше, а не за пару минут до звонка, как обычно, но коридоры уже заполнены галдением сонных учеников. Доён ждет его где и всегда — возле шкафчиков. Как только Ли пересекает порог здания, младший преодолевает толпу, хватает ошарашенного хёна за руку и тащит куда-то в глубь школы. Впервые в жизни Тэён немного боится младшего. Тот ничего не объясняет, даже не поздоровался, не оборачивается, и не позволяет высвободить руку, просто тащит за собой по коридорам и лестницам, выше и выше… — Ай, Доён, я сам могу идти, — Ли не оставляет попыток, и, когда Доён лишь сжимает крепче, шепчет, — Чертово дежавю. Доён едва ли не спотыкается от услышанного, но самообладание возвращается довольно быстро, и он продолжает путь, вытаскивая хёна на широкую крышу здания, лишь тогда отпуская покрасневшее запястье друга. — Не знал, что сюда можно ходить, — Тэён вертит головой, осматриваясь, и ощущение дежавю его все еще не покидает — все точь-в-точь как в том сне, — Разве тут не было всегда закрыто? Тэён проходит к невысокому ограждению у края и разводит руки в стороны, словно птица, прикрывает глаза и подставляет лицо порывам холодного осеннего ветра. Доён украдкой смотрит на него.Осознание того, что Ли все-таки все помнит, немного ослабевает решительность и возвращает уже привычную дрожь в пальцах. Тэён одергивает себя, вспоминая, что он не один и далеко не во сне, а с реальным Доёном, который, должно быть, понятия не имеет, что это все должно значить, опускает руки и поворачивается к Киму. — О чем ты хотел поговорить? Все в порядке? — Тэён смотрит на младшего, и тот ловит в глазах старшего уже привычную заботу и волнение. Тэён смотрит так внимательно, будто любая фигня, что сейчас может выпалить Доён — самое важное, что может быть в жизни Ли, и весь Доён — по прежнему самое важное, и у Кима слезы на глаза наворачиваются, потому что он вот этого всего не заслуживает. Он не достоин такого прекрасного Ли Тэёна. — Я… Должен кое-что тебе рассказать. Мы с тобой почти не общаемся в последнее время. Я так больше не могу, хён, — Доён опускает голову, но потом поднимает глаза обратно на Тэёна, — Это все моя вина. Тэён непонимающе смотрит на младшего. Доён вздыхает. Очень сложно собрать все мысли в кучу и придумать с чего начать, чтобы все было понятно. А то, что Тэён смотрит так грустно и внимательно, совсем не помогает сосредоточиться. У Доёна дрожат руки и бешено колотится сердце. — Хен, мы… Видим одинаковые сны… — немного непонятно и совсем издалека начинает Ким. На лице Тэён сначала отображается сложный мыслительный процесс, а потом его щеки вспыхивают краской, и он опускает взгляд. — Я начну с начала? — предлагает Доён, тоже не поднимая глаз и тяжело вздыхая. Он садится прямо на бетонный пол крыши, облокачиваясь спиной на перила, и прикрывает глаза, пытаясь восстановить привычный ритм сердцебиения. Тэён опускается рядом и поворачивает голову к Киму. Он почти ничего не понимает, но чувствует вину за свои странные сны, и он готов уже к самому страшному, он не знает, что думает об этом всем Доён, и что его теперь ждет, но уже заранее смирился и теперь просто ждет вынесения любого приговора. Доён поднимает взгляд на Ли и у него сердце обрывается, таким грустным и растерянным он его, наверное, никогда не видел. Кажется, у мага снова закончился весь кислород и словарный запас, он снова пытается собрать все разбежавшиеся мысли в одно целое и передать их как-нибудь так, чтобы не ранить. — Я… Подсматриваю чужие сны. Даже не совсем так. Я вторгаюсь в них, — Доён снова не смотрит в глаза, — Я практикую магию… Неправильную магию. Я нарушаю границы… Я вторгаюсь в чужие сны. И однажды я увидел твой сон. Недели две назад, я пошел ночью в лес, чтобы совершить привычный ритуал. Помнишь, у меня была депрессия в конце первого курса? Все началось тогда, я случайно наткнулся на это на каком-то сайте… Не знаю, почему решил попробовать, но это помогло мне почувствовать себя живым, а потом меня реально затянуло, и я часто теперь так делаю. Так вот, в этот раз я снова пришел подсматривать чужие видения. И я увидел тебя. Тебя и себя в твоих глазах. Тот сон, где мы были в твоей спальне, помнишь? — Доён говорит все тише и переходит на шепот, осторожно поднимает глаза на то краснеющего, то бледнеющего Ли. Тэён сидит, спрятав лицо в коленях, и еле дышит. Его мир переворачивается. Где-то далеко-далеко, будто в другой вселенной, звенит звонок. — Я знаю, что так нельзя, — продолжает Доён, — Я должен был прекратить, как только увидел тебя, что это твой сон. Это личное, и я не имел никакого права лезть, — маг тоже опускает взгляд и вздыхает, — Я… Я не знаю, о чем думал тогда, и думал ли вообще… Я чувствую себя ужасно, — младший не поворачиваясь чувствует, как мрачнеет рядом Тэён, осознавая происходящее, как тяжелеет его аура. — Я должен был уйти. Я должен был сознаться. На следующий день. И вообще уже давно должен был тебе все рассказать, ты ведь мой самый близкий друг… Но вместо того, чтобы искать поддержки у близких, я окунулся в это… Я сожалею теперь. Но… После того сна я по-другому взглянул на тебя. Я увидел то, чего не видел раньше, или видел, но не принимал, не осознавал. Как ты смотришь на меня. Они одновременно посмотрели друг на друга, и Доён почувствовал в чужих глазах страх, будто он тут не кается в смертных грехах, а прижимает Тэёна к стенке со всеми его чувствами. Тэён боится вздохнуть, он бледный, как стена, смотрит на младшего огромными испуганными глазами, будто вот-вот заплачет, и, кажется, Доён слышит, как стучит его пульс в висках. — Хён, — Доён накрывает чужую руку своей, и Ли вздрагивает, но руку не отнимает, — Хён, ты… Правда чувствуешь это ко мне? Я… нравлюсь тебе? Ли опускает голову, и сноходец отчетливо чувствует дрожь в чужих пальцах и вздох на грани всхлипа. Тэён еле заметно робко кивает, и боится посмотреть на Доёна. А у того сердце готово вот-вот ребра пробить, и дрожь Тэёновская ему передается, и вдохнуть не может, чтобы свою исповедь дальше продолжить. Тэён его все-таки любит! Все это оказалось правдой, а не глупыми снами, неправильно считанными через старое зеркало практикантом-недоучкой. Доён чужую тонкую ручку сжимает сильнее и продолжает: — После того твоего сна… нашего сна, я стал все чаще думать об этом, постоянно думать… о тебе… Я не был уверен в том, что понял все правильно. Боялся, что ошибся. Боялся, что не понимаю, что чувствую сам… Боялся спросить и потерять тебя. Это ведь просто сон. Мало ли что может привидеться… Но я смотрел на тебя, и мне казалось, что мы думаем об одном и том же… Но я слишком боялся спросить тебя тут, в реальности. Там я немного увереннее, — Доён грустно усмехнулся, и продолжил серьезно, снова глядя на немного успокоившегося и слушающего его Тэёна: — И я провел еще один обряд. Ты помнишь этот сон, хён? Крыша, звезды, озеро, сад, качели, рассвет? Я… Так сильно хотел спросить тебя… Спросить, что ты чувствуешь, и затащил тебя в свой сон, в мир, который я придумал для нас… Тэён округляет глаза и непонимающе хлопает ресницами. Он думал, что это было плодом его воображения… Сон, придуманный Доёном. Сон, в который младший его привел, и который помнит так же ясно, как и сам Ли… Это все не укладывалось в голове. Но внезапно картинки того сна яркими вспышками атаковали сознание: как они держались за руки, как младший дышал ему в шею и сжимал теплые руки на талии, пронося над ночным городом, как Тэён прижимался к Киму на дне лесного озера, как тот нес его на руках, его влажные губы перед тем, как все это растворилось, оставив лишь обрывки сказочных воспоминаний.Старший опустил голову, вновь покраснев. Ему до сих пор не по себе от того, что Доён подсмотрел его откровенные видения, и ворвался в сон, решив поиграть с его чувствами, словно они ничего не значат. Ему было до сих пор страшно, что раскрылась его так долго хранимая тайна о не совсем (или совсем не?) дружеских чувствах к такому близкому человеку, и он очень боялся осуждения от Доёна… Но то, что Ким сделал весь этот сказочный мир для него… Показал ему столько чудес. Был так близко, так крепко держал его за руку всю эту волшебную ночь… Это мистическое свидание, эти несколько самых прекрасных часов в его жизни… Доён сделал это специально для него? Младший так высоко его ценит? Неужели он действительно принимает все эти его чувства? Неужели он чувствует что-то тоже? У Тэёна кружится голова. Ему кажется, что это — снова сон. Что-то слишком уж часто ему стал сниться Доён. — Хён… — голос Доёна немного возвращает к реальности, но реальности ли? Тэён уже не знает, — Пока мы… гуляли… летали, плавали, пока мы были вместе все то время… Я все время думал об этом. О тебе. О себе. О нас. То, что мы тогда делали… И то, что я при этом чувствовал… Каждое мгновение рядом с тобой, оно было таким необыкновенным. Держать твою руку… Смотреть на тебя. Прикасаться к тебе. Видеть твою солнечную улыбку, слышать твой искренний заразительный смех… Это было таким… Нужным. Правильным. Необходимым, хён. Таким прекрасным. Ты такой прекрасный. И я… Я так сильно хотел, чтобы это не заканчивалось. Доён разворачивается всем корпусом к старшему, и берет его обе руки в свои, в глаза ему смотрит: — Хён, я так боялся. Сначала, что не так тебя понял. Эта мысль — что возможно быть с тобой рядом, она захватила меня, но я так боялся, что мне лишь показалось, и ты убежишь, как только поймешь, о чем я хочу сказать. Потом я боялся рассказать о своих ночных похождениях, я ведь прекрасно понимаю, что это все неправильно, что повел себя как мудак… Так боялся, что ты не простишь меня, и тогда это стало бы концом, мы полжизни прошли вместе, и я просто не представляю, что существует жизнь без тебя. Это все так тянуло, так мучило меня, вся эта недосказанность, все эти тайны, твои, мои, все эти страхи… Помнишь, мы обещали рассказывать друг другу все, клялись тогда в детстве? Так вот я сдерживаю свое обещание. Как бы ты не отреагировал и какой бы вывод не сделал… Ты просто должен это все знать. А я ничего больше скрывать не хочу. Как бы все не повернулось, ты все еще мой лучший друг, самый лучший, тот самый, с которым все мысли должны на двоих быть. Я так долго держал это все в себе… Так боялся раскрыть свои тайны. А когда это коснулось и тебя, чувство вины стало просто невыносимым. То, что ты с каждым днем улыбаешься все меньше, что я больше не слышу твой хрустальный смех… Это просто убивает меня. И не только это. После наших снов мне стало так сильно нехватать тебя. Желание прикоснуться… Взять за руку. Обнять. Просто быть вместе, рядом, расслабившись, как в этом чертовом сне! Я так сильно хочу этого, Тэён. Мои тайны, твои тайны. Мы спрятались друг от друга за своим чувством вины и страхами. Ничего друг другу не рассказываем, будто чужие, даже не смотрим друг на друга, словно вовсе не знакомы. Я не могу больше так. Ты нужен мне, Тэён. Доён смотрит в глаза напротив. Тэён еле держится, чтобы не заплакать. Доён водит большими пальцами по чужим ладоням, смотрит на опустившего глаза старшего, прокашливается, чувствуя, что голос начинает ломаться, и продолжает: — Знаешь, я никогда не говорил тебе… На самом деле чувства к тебе… я даже не помню, когда я впервые почувствовал это. Что ты для меня не просто друг. Я не помню, в каком классе мы тогда были, но это давно очень было. Когда я понял, что я чувствую, сначала я хотел рассказать тебе. Но я же всегда хорошо учился и мной гордились учителя и родители… Я боялся их подводить, не хотел расстраивать и просто-напросто… боялся, что общество не примет моих чувств. Но больше всего я боялся другого. Что такого меня не примешь ты. Самым ужасным развитием событий было то, что ты испугаешься или возненавидишь меня, ведь наша дружба, само твое нахождение в моей жизни — самое ценное, что у меня есть. И тогда я решил спрятать это так глубоко в себе, чтобы никто и никогда не нашел, и забыть навсегда. Но даже так я много раз ловил себя на мысли, что хотел бы, может где-то глубоко-глубоко в душе, мог лишь мечтать о том, чтобы держать тебя за руку и вкладывать в этот жест совсем другое значение. Но я очень быстро пресекал все эти мысли в себе на корню. Если бы я только знал, что ты чувствуешь то же, что и я… И вот сейчас, хён, я держу тебя за руки. Мое сердце бьется так, что я через раз дышу, потому что я понимаю, что выдал все, что было у меня в душе, вывернул ее наизнанку вместе со всем, что так долго там прятал. Меня переполняет целый ураган чувств, самых разнообразных, начиная от животного страха, потому что сейчас моя жизнь просто в твоих руках, если ты скажешь мне уйти — я уйду и больше не буду тебя тревожить, до обжигающе-пламенной нежности, ведь теперь ты все знаешь о моих чувствах, и я могу их больше не скрывать. Хён, я держу тебя за руки, и… ты хоть представляешь, как долго я об этом мечтал? Кажется, всю мою жизнь… Они у тебя холодные такие, но такие родные, и я бы все отдал, чтобы только не выпускать их из своих. Хён, я смотрю на тебя, и… у меня в жизни не хватит слов, чтобы описать все, что я сейчас чувствую. Ты такой красивый… Будто творение самих ангелов, и даже в такую пасмурную погоду, как сейчас, кажется, ты весь светишься. Твои глаза… Хён, в них отражается вся вселенная. Весь мир я будто вижу через них, и только тогда я понимаю, что хочу видеть этот мир. Рядом с тобой каждый день озаряется невероятными красками, в любой самый сильный дождь светит солнце, а от твоей улыбки на улице становится на пару градусов теплее. Твое присутствие наполняет мою жизнь смыслом, лишь рядом с тобой я чувствую себя нужным. Чувствую себя сильным, умным, помогая тебе или защищая, я будто бы нахожу себе применение, цель и тогда моя жизнь становится как будто не бесполезной. Ты весь… такой нежный и хрупкий, что рядом с тобой хочется быть каменной стеной, которая сможет укрыть тебя от всех невзгод. Хён, я хочу быть с тобой рядом. Я хочу обнимать тебя и защищать, лечить, когда болен, помогать, когда не справляешься. Нести на руках, когда ты устал и поправлять одеяло, когда ты спишь. Я просто хочу быть рядом. Ты — самое важное и нужное, самое дорогое и необходимое, самое ценное, что есть в моей жизни. Я люблю тебя, Тэён. Сначала у Тэёна руки стали дрожать чуть сильнее, потом затряслись плечи, а концу речи он уже не мог сдерживать слез. Он громко всхлипывает, боясь поднять глаз, а горячие слезы капают прямо на переплетенные руки парней. Кажется, природа ждала этого сигнала, и с самого утра нависающие над городом тяжелые тучи наконец прорываются, сбрасывая на улицы тонны по-осеннему ледяных ручьев. Они так и сидят на крыше под проливным дождем, только теперь Доён обнимает Тэёна за плечи, прижимая к себе крепко-крепко, будто тот может испариться, как в ритуальном сне, а Тэён дрожит и прижимается к Киму, уткнувшись тому куда-то в шею и теперь уже совсем не сдерживая слез, ведь он так боится поверить в то, о чем боялся даже мечтать, в то, что все это правда. И они теперь на самом деле будут вместе.