Flowers in your hair

       Диана Райт была смертельно красивой женщиной с невероятно грустными глазами. Казалось, что необъяснимая печаль была там с самого рождения, утонула в этом бездонном темном море и позволила себе разбудить дремлющую, еще совсем зеленую меланхолию. Ту, что со временем плотным покрывалом легла на ее хрупкие плечи и хранила в себе темный сгусток воспоминаний, от которых Диана избавляться не хотела. Несмотря на уговоры Энн, просьбы Гилберта и обеспокоенные взгляды давно почившей бабули, Диана, когда-то давно носившая фамилию Барри, так и не смогла обрести покой после того, как ее детское невинное сердце было разбито. Выкинуть воспоминания из головы - непосильная задача для нее: они составляли большую часть ее детства. Они были им: веселым, беззаботным, временами печальным и постепенно теряющим свою особенность. - Удивительно, как быстро все может потерять смысл, - не раз шептала Энн, когда видела на темной макушке венок полевых цветов. Тяжело вздыхала, наблюдая, как нежные бледные руки касаются лепестков василька. - Эй, Миссис Блайт, а кто такая Дж.Н. Грассо? - несколько потерянно спросил плечистый и чернявый мальчуган, очерчивая большим пальцем овал лица одной из девочек на старой и потёртой фотографии. - Ах, дорогой, я бы с удовольствием тебе рассказала, - печально улыбнулась Энн. – Но лучше это сделать Диане. - Почему? - Это ее история, Фредди.        И началась она много, слишком много лет тому назад. Когда ни меня, ни нашей долгой, чарующей и преданной дружбы не было. Это было время скуки. Неудивительно, что никто не ждал бури. Я бы даже сказала, что никто ее даже не хотел. Ведь всему маленькому острову Принца Эдуарда всегда, вне зависимости от того, какой век был на дворе и сколько поколений сменилось в доме напротив, нравилось обсуждать личную жизнь. Свою или чужую. И, Фредди, не буду врать: мы с твоей матерью, как коренные жители (ну, или почти) этого милейшего места, таким занятием очень часто грешим и по сей день. Так вот, дорогой. Это был необычный зимний вечер в семье Барри. Твоя бабушка, Мисс Барри, еще два дня назад носившая под сердцем нашу малышку-Диану, решила устроить праздничный ужин. Ее организм после родов был удивительно стабилен вопреки сплетням ее завистливых подруг. И это не есть ужаснейший в твоей жизни разговор, Фред Райт-младший, в будущем ты не раз столкнешься с этим, если хочешь стать врачом. Да, Гилберт? - Конечно, Энн, - едва ли сумел сдержать свою лукавую улыбку Мистер Блайт, чье лицо, с возрастом усеянное небольшой россыпью морщин и ставшее если не неприлично мужественным, то массово располагающим, немного разгладилось, а карие глаза все так же любовно и нежно всматривались в веснушчатое лицо своей супруги. По-другому смотреть на Энн Блайт он не мог. Да и не пытался. - И это все, что ты скажешь? – удивленно вздернула брови женщина. - Да, - продолжал улыбаться Гилберт. – И мне кажется, что сегодня и так было сказано много лишнего, неправда ли? - И почему же? – тут же подал голос Фред, пожимая руку мужчины. – Мисс Блайт даже к сути не перешла, а это мне бабушка и так рассказывает каждый раз, когда мы к ней приезжаем летом. - Любопытство сгубило кошку, да, Энн? – и, конечно же, женщина поняла (спустя столько-то лет). - Д-да, Фредди, Гилберт прав, - скованность на долю секунды окутало худощавое тело Мисс Блайт, из-за чего та невольно поморщилась (все-таки признавать свою оплошность для Энн все еще оставалось трудной задачей). – Нам следует прекратить разглагольствовать и начать практиковать твое правописание. - Как будто это поможет мне вылечить маму, - недовольно пробурчал Райт-младший, пряча охладевшие руки в карманах брюк. Ему это действительно не нравилось: бесполезное занятие, учитывая его нелюбовь к гуманитарным наукам. - Но это определенно поднимет ей настроение, - любезно придержал за талию встающую с кресла супругу Гилберт. – Как и те цветы, которые я поставил в во-он ту вазу. - Э-эх, - благодарная улыбка появилась на аристократичном юношеском лице, и тот, хотя бы ради глубоко уважаемого Мистера Блайта, решил променять свой уединенный тихий вечер на шумную компанию в лице рыжеволосой упертой писательницы-учительницы. – Прямо сейчас их и принесу. Вместе с чаем и вашим печеньем. Ни на секунду больше не раздумывая, он прошел через темно-бордовую арку, а затем аккуратно забрал поднос у старой Лу. За этот длинный день она, в силу своего возраста, была уже порядком уставшая и желала лишь одного - поскорее лечь спать, а Фред, отчаянно не желавший потерять еще одного твердо стоявшего на ногах человека в этом доме, решил хоть немного ей помочь. - Я сказала много лишнего? – тревожно прошептала Энн, провожая настороженным и виноватым взглядом поднимающегося наверх юношу. - Да нет, - пожав плечами, шепотом ответил ей Блайт. – Это общеизвестный факт, дорогая. Но ты была очень близка к тому, чтобы он заинтересовался владельцем того письма чуть сильнее, чем медициной. - Это же невозможно! – воскликнула Мисс Блайт и, испуганно посмотрев на лестницу, тотчас прикусила нижнюю губу. - Фред видел Диану, когда та читала письмо, - отстранено сказал мужчина. – И если он узнает причину ее слез, то… Даже не знаю. Ты готова к тому, чтобы в нашей семье появился юный Шерлок Холмс? - Он ее не найдет, - отрицательно качнула головой Энн. – Может то, что он начнет искать ее раньше, чем мы, даст ему больше времени, но я, если честно, не уверена даже в том, жива ли она вообще. - Жива, - уверенно произнес Гилберт. Он-то знал их общую знакомую намного дольше. И в том, что та выжила бы даже в разгар чумы, был уверен. - И почему же? – ревностно скользнула взглядом по темному галстуку мужа Энн. Поднять голову совершенно не хотелось хотя бы из-за насмешливого взгляда Блайта, который женщина чувствовала (и, к несчастью, так и привыкнуть не смогла - уж больно редким он был). - Это же Джоди, - легкой улыбкой скользнул по небольшой картине, скрытой белой простыней, мужчина, а затем, блаженно улыбаясь, уткнулся кончиком носа в огненную макушку своей жены. – Себя в обиду она не даст. - Она-то не Диана, - все никак не могла усмирить пожар в своей душе женщина. - Мне кажется, я никогда не смогу ее простить. - Тогда это казалось правильным, Энн, - обнял крепче ее сзади Гилберт, когда та уже было приоткрыла рот, дабы вновь обрушить волну недовольства на своего единственного слушателя. – Вообще, меня больше беспокоит то, что твориться с Дианой сейчас. - Я бы назвала это запоздалой депрессией. - Как же это все не вовремя, - все же тяжело вздохнул Блайт и непроизвольно прикрыл глаза, унимая накатившее раздражение. – Мы просыпаемся уже уставшими, Энн, и я просто боюсь, что однажды кто-то из нас не выдержит и только еще больше усугубит ситуацию. - Тебе действительно следует взять выходной, - нежно провела по щетинистой щеке Энн, минуту спустя целую ее своими пухлыми губами. – Тем более, что я не могу каждый раз переводить тему, когда Диана говорит о Ней. - И что же ты предлагаешь? - сжимая хрупкие бледные ладони в своих, Гилберт в который раз подивился тому, насколько же запутанным оказался тот клубок ниток, который все они медленно скатывали год за годом. И, кажется, поняла это сама Энн: - Быть рядом, Гилберт, - и горько усмехнулась, позволяя мужу утянуть себя в крепкие объятья. - Просто быть здесь, с нами.