Время начинается в нас

      В коридорах университета было светло, но совершенно пусто. Юнги, топая тяжёлыми ботинками по полу и оставляя за собой множество грязных следов, нёсся в сторону лестницы. Вот она. Перескакивая через две ступеньки сразу, парень поднялся на третий этаж. Заворачивая за угол, он чуть не шлепнулся на пол, по которому заскользила мокрая обувь. Миновав поворот, он затормозил возле аудитории. Травмированная летом в незабываемом кемпинге лодыжка в очередной раз кольнула. Два глубоких вдоха. Выдох. Юнги дернул ручку двери.       — Здравствуйте, мистер Чемберс. Извините за опоздание. Можно войти? — выпалил Юнги на одном дыхании.       — Добро утро, мистер Мин. Как спалось? — из-за кафедры вышел высокий мужчина в темно-красном вязаном свитере. Опаздывать на занятие к Мефистофелю, как его ласково окрестили студенты, было смерти подобно. Он был хорошим преподавателем, и все это знали. В меру лоялен и в меру требователен. Однако единственное, чего он не терпел, были опоздания. Каждый раз он придумывал разнообразные наказания для своих студентов, но связывало их одно — нереальность выполнения. Поэтому у Юнги поджилки затряслись, стоило ему открыть рот.       — Простите, не знаю, как так получилось, — с каменным лицом ответил Мин. Он не хотел смотреть на преподавателя в упор, поэтому широко, насколько это было возможно, открыв глаза, сверлил слово «древний» на доске.       — Не совсем ответ на мой вопрос. Ладно, будем считать, что вы все ещё не проснулись. Вы читали произведение, заданное на сегодня? — Мефистофель прищурил глаза, и вид у него стал совершенно дьявольский.       — Читал, — сердце Юнги забилось так сильно, что казалось слышно на всю аудиторию. Ничего он не читал.       — Замечательно, — хлопнул в ладоши преподаватель. — С вас реферат на двадцать страниц к четвергу. Тему я вам дам в конце занятия. А начало лекции перепишите у кого-нибудь. У мисс Ривс, например. Теперь садитесь.       Юнги рысью кинулся на свободное место как раз позади двух сидящих рядом девушек. Одна из них, девушка с сиреневыми волосами, тут же повернулась и уставилась на парня.       — Ты из ума выжил?       — Повернись обратно, Кэс, — Юнги совсем не по-дружески толкнул ее в плечо, но девушка не отворачивалась.       — Я удивляюсь, как он тебя вообще не сожрал. Как ты будешь реферат на 20 страниц писать, дебила кусок?       — Мисс Ривс, ещё раз повернетесь к мистеру Мину, я и вам реферат дам, — мистер Чемберс взглянул на Кэс и продолжил что-то вещать.       — Да ладно тебе, Мегера, — рыжеволосая соседка Кассандры толкнула её под локоть, а потом, мельком взглянув на Юнги, шепотом добавила. — Радуйся, что не сто.       Получив в конце занятия тему реферата, озадаченный и обозленный парень вышел из аудитории. Тут же на него налетела рыжая копна.       — Ну, как? Сложная тема? — девушка тряхнула волосами.       — Смотри сама, — Мин отдал ей листок.       — Ого! — все, что она смогла выдать.       — Вот именно. Как тебе удается держаться у него на хорошем счету? Ты ведь ни разу не сдала работу вовремя.       — Я просто делаю вид, что что-то делаю, — пожала плечами девушка и засмеялась. — А ещё я не делаю лицо кирпичом, как ты сегодня.       — Да, Флоренс же у нас фокусница, — внезапно выросла рядом Кэс.       — Я — иллюзионист, — подняв палец вверх, заявила Флоренс. Действительно, на всех концертах и праздниках в университете она выступала как иллюзионист. Имя Флоренс Дюпон знали все студенты и преподаватели. Фокусы были ее давним увлечением, к которому прилагался недюжинный талант. Даже в жизни она нередко удивляла сокурсников необычными вещами.       — Пойдем в кафетерий. Я проголодался от нервов, — сказал Юнги, и девушки хвостиком направились за ним на первый этаж.

***

      Во время перерыва холл Бостонского университета был похож на улей. Первокурсники ютились в углах, сидели на полу, поджав ноги, прижимались к стенам и судорожно что-то повторяли. Общий хор их шепчущих голосов походил на монотонное пчелиное жужжание. Беспечные второкурсники заполняли собой коридоры и проходы лестниц. За их гомоном нельзя было услышать собственные мысли. И хорошо, если они просто громко болтали и смеялись, потому что шанс получить массаж боков их локтями, во время всяческих экспрессивных споров, был высок. Юнги смотрел на них с некой завистью. К третьему году учебы накатывала усталость. Сейчас парень с трудом мог понять, откуда он брал энергию год назад, чтобы так же, размахивая руками и без умолку тараторя, общаться со своими друзьями. Этот этап был пройден, а впереди уже начинала маячить взрослая жизнь, где вряд ли найдется место безделью и ребячеству. Мысль эта давно засела у Юнги в голове и с каждым днем давила всё сильнее. Кто-то сказал: «Не взрослейте — это ловушка», и он был чертовски прав. Парень знал, что Хосок и Сокджин тоже думают об этом. Чёрт знает отчего. Возможно, внутри всех троих взыгрывало корейское «быстрей, быстрей», существовавшее в корейском обществе и его единицах, уже как ген. Несмотря на то, что они с Хоби приехали из Кореи в Америку учиться вместе, а Сокджин всю жизнь прожил здесь, но в корейской семье строгих правил, менталитет не изменился ни у кого. Поэтому, стоило им собраться вместе, речь обязательно заходила о будущем, но как только Мин попадал в общество Кэс и Фло, всё тут же менялось. Они уверяли его, что жизнь станет лучше, что он ошибается, и впереди новые яркие эмоции и приключения. Кто из них по-настоящему понял эту жизнь, Юнги так и не выяснил.       В группе по направлению «лингвистика», где учился Мин Юнги, помимо него самого было всего два иностранных студента — француженка с очаровательным акцентом Флоренс Дюпон и молчаливая англичанка Кассандра Ривз. Хоть Кэс и говорила на языке страны, над её резким выправленным как во дворце Королевы Елизаветы II акцентом, порой подтрунивали, отчего и без того не слишком разговорчивая девушка замыкалась сильнее. В первый день поступления к Юнги, чувствовавшему давление со всех сторон, не привыкшему к таким потокам людей и не отличавшемуся человеколюбием, подскочила кудрявая голова и, тряся рыжими пружинками, спросила:       — Ты кореец, да? — в её голосе почувствовалась мягкость, не присущая англоговорящим. — Я сразу поняла, мне нравится корейская музыка. Ты похож на айдола.       — Спасибо, — выдавил из себя Мин, исподволь рассматривая веснушчатое лицо.       — Я Флоренс, можно просто Фло. Я из Франции, — она протянула руку с ярким голубым маникюром, также усыпанную веснушками. — А это Кассандра, — она ткнула пальцем в высокую девушку с розовыми волосами и линзами цвета фиалок. Та подняла голову от книги, и вяло махнула рукой. — Хочешь дружить?       Юнги до сих пор вспоминал этот момент с улыбкой. Она сказала это как в детском саду, будто предложила играть вместе в песочнице. Никто из одногруппников больше не предлагал Юнги такого — они порой общались, но во всём Мин ощущал неестественность, натянутый нерв. Кроме того, парни начали пускать в его сторону шутки, мол, он общается только с девчонками, значит либо у них тройничок, либо он гей. А узнав, что он живёт с парнем, корейцем с педагогического, слухи свелись исключительно ко второму варианту. В отношении Юнги они оказались верны, но уж точно никак не относились к соседу по квартире. Никто не разбирался, что Хосок его лучший друг, и ничего больше их не связывает. Зато, придя однажды в корпус, где учился Юнги, пораньше, чтобы прихватить друга и направиться в библиотеку, Хоби застал своего товарища воркующим с прелестным огненно-рыжим комочком смешинок. На тот момент у Хоупа была девушка, и он, как порядочный молодой человек, ни за что бы не стал крутить второй роман, но и врать себе он не стал — когда их с Флоренс взгляды на секунду пересеклись, Хосок ощутил электрический разряд, пробежавший под кожей. В ответ на вопрос, заданный другу, что за очарование только что излучало свет рядом с ним, Хосок получил только сухое: «Сунешься к ней, и я оторву тебе всё. Просто всё!» Однако, познакомиться с Фло и Кэс Хосоку всё же удалось на студенческом фестивале, а позже к ним присоединился и Сокджин, галантно поцеловавший дамам руки, но большего интереса не проявивший.       Юнги называл Кэс и Фло «единственными адекватными людьми в этом зоопарке», и хотя со временем его собственные друзья стали подкалывать зависающего в женской компании парня, он продолжал дружить с девушками. Он дорожил своей небольшой близкой компанией больше, чем можно было вообразить.       Тем временем, они с трудом отыскали место за столиком в кафетерии. Кэс отправилась посмотреть, что сегодня ей предложат на обед «дезинсекторы».       — Почему дезинсекторы? — рассмеялся Юнги.       — А как их ещё называть? Травят студентов похлеще, чем тараканов на кухне. Хотя последним мы в количестве не уступаем.       Вся компания расхохоталась, и Кэс направилась вглубь толпы. Флоренс и Юнги остались одни. Фло копалась в телефоне, а Мин смачно хрустел яблоком, пристально следя за кем-то вдалеке. Девушка отвлеклась от экрана, проследила за взглядом друга и увидела через пару столиков от них паренька, который что-то увлеченно читал.       — Не знаешь, кто это? — нахмурился Мин. — Я его раньше здесь не видел.       — Без понятия, — пожала плечами Фло. — Так в чём проблема? Пойди познакомься. Он выглядит довольно милым, — Флоренс хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Да иди ты! Это не ко мне, я ищу кого-нибудь посерьёзнее, — он хлопнул рукой по столу. — Уж слишком у него самодовольное выражение лица. Наверное, из тех, кто корчит из себя крутого, как варёное яйцо, а на деле просто смазливый мальчишка, от которого одни капризы и нервы, — поморщился Мин.       — Метко, — улыбнулась Флоренс. — И очень проницательно.       — О чём разговор? — Кассандра с треском поставила на столик поднос.       — Не знаешь этого парня? — Юнги повернул голову в сторону места, где сидел объект разговора, но там было пусто. Молодой человек растворился в воздухе.       — Какого? — Кэс вертела головой, попутно запихивая в рот жареную картошку.       — Он только что был здесь. Клянусь. Вот за тем столиком. А хотя неважно…       Разговор неожиданно прервала подошедшая к ним девушка. Невысокая шатенка с большими глазами, густо подведенными черным карандашом, отчего лицо её казалось немного зловещим. Она робко переминалась с ноги на ногу, теребя широкую красную юбку. Юнги вопросительно посмотрел ей в глаза и поднял бровь.       — Ты Мин Юнги? — девушка была так смущена, что было слышно, как её голос дрожит.       Парень утвердительно кивнул. Девушка казалась ему странной. Он видела её пару раз в университете, но никогда прежде не общался.       — Тебя вызывают к ректору, — тихо пробормотала девушка. Глаза Шуги округлились. Он переглянулся с подругами. Они обе молча помотали головами, давая понять, что знают не больше, чем сам Юнги.       — По какому поводу?       — Я не знаю.       — Неужели Мефистофель? — сжал зубы Юнги, — Можно было нажаловаться декану, но зачем же сразу ректору?       — Иди, — махнула рукой Кэс, — Мы предупредим, что ты задержишься.       — Я постараюсь как можно быстрее, — Юнги подхватил рюкзак и вышел вслед за робкой посланницей его неулыбающихся перспектив.       Весь путь к кабинету ректора Мин провел в мыслях, кому же он так насолил, что его ведут к главному человеку в университете. Чем ближе становилось условное место казни, тем больше парень убеждался, что таких людей великое множество. Недаром же его зовут «атакующим защитником». Юнги не считал своим долгом хранить в памяти лица всех тех людей, на которых мог вызвериться. Он всегда предупреждал в любом разговоре, что его злить не стоит. Если же беседа перерастала в спор, или ещё хуже — ссору, то Мин повторял эти слова ещё несколько раз, а затем начинался настоящий шторм. Парень никогда особо не повышал голос, но в словах его слышалась такая безудержная злоба, что хотелось сжаться в комок. Он говорил более чем спокойно, уверенно и без единого оскорбления. Это и было его удивительной способностью. «Ты топишь людей, стоит тебе сказать пару слов, но делаешь это слишком часто. Будь осторожней со своим гневом». Эти слова Сокджина пронеслись у Юнги в голове, и он ещё больше напрягся, ведь со своим пороком он так и не справился.       — Проходи. Ректор скоро подойдет, — сказала застенчивая девушка и буквально затолкнула Юнги в кабинет, тут же закрыв за ним дверь. Мин от напора споткнулся о невысокий порог и чуть не проехался носом по паркету, но чьи-то руки успели его подхватить.       — Ну, привет, — Юнги поднял голову и увидел над собой улыбающегося Джина.       — Какого черта?       — Я тоже рад тебя видеть, — проговорил Сокджин.       — Я не о том, — Мин присел на диван в приёмной. — Я могу понять тот факт, что я не самый прилежный студент, и возможно мне требуется хороший пинок под зад, но ты-то здесь что забыл? Ты — пример для подражания. Тебя надо первокурсникам показывать как экспонат.       — Ещё немного, и ты мне нимб дорисуешь, — прикусил губу Сокджин, — Мне интересно, что ему понадобилась от студентов совершенно разных факультетов? — выдернутый из корпуса, где учились инженеры, задумчиво почесал подбородок Джин.       В этот момент дверь распахнулась, и в приемную спиной влетел Хосок. Он выдохнул, раздувая ноздри, и крикнул своему провожатому вслед:       — Не знаю, зачем ты меня сюда притащил, но можно было делать это поаккуратнее. Я вчера этот свитер купил.       Парень хлопнул дверью и резко обернулся. Тут же лицо его вытянулось, преисполненное удивления и негодования, но не прошло и секунды, как эмоции его сменились на разочарованность. Хоби в полном молчании и высоко задрав подбородок, будто ступая по красной ковровой дорожке, проследовал к дивану, и, не менее изящно плюхнулся между Юнги и Джином.       — Практическая пара. Распределение по школам, с которыми мы будем работать, понимаете? — он продолжал дуться. — Рассказывайте, что вас сюда привело? — Хосок кинул злобный взгляд в сторону двери. — Или кто?       — Хороший вопрос. А мы надеялись, что ты нам ответишь, — саркастично сказал Юнги.       — То есть вы тоже не знаете, в чём провинились? — пропустил мимо ушей Хоби.       Парни отрицательно покачали головами, но все трое сочли противоестественным то, что ректору неожиданно понадобились студенты факультетов лингвистики, инженерных наук и педагогики. Направления обучения в этой дружной компании перекликались с натяжкой, а вот сами парни были друг другу близки. Спустя пять минут оживленных споров, две ссоры и два примирения, парни сошлись во мнении, что дело не в их поступках, а в них самих.       — Откуда ему вообще знать, что мы общаемся? — Хосок сидел на подоконнике, и щипал листок фикуса.       — Мы корейцы, — развёл руками Юнги.       — Мало ли что ему известно? Лучше скажите мне, зачем ему понадобились именно мы, а не кто-то другой.       Сокджин решил спасти несчастное растение от вездесущих рук Хоби и переставил горшок на пол. Хоуп спрыгнул с подоконника и, вышагивая вдоль приёмной, нашёл конечную точку, облокотившись на стол ректорской секретарши, которой по удивительному стечению обстоятельств тоже не было на рабочем месте. Парень смотрел на сваленные в кучу бумаги, папки и документы. Внезапно его внимание привлек желтоватый листок, уголок которого был закрашен красным маркером. Хоби сам не знал, что такого чрезмерно привлекательного было в этом листке, но его тут же одолело желание узнать его содержание. Не сомневаясь ни секунды, он схватился за красный краешек и потянул на себя.       — Хосок, положи на место. Копаться в чужих бумагах не очень культурно. Вдруг это что-то важное, — нарочито поучительно изрек Сокджин.       — Вам стоит на это взглянуть, — сказал задумчиво Хоби, в тот момент, как его глаза бегали по строчкам.       Юнги нехотя встал с дивана. Джин лишь закатил глаза и устало подошёл ближе. Повернувшись к свету, Хоуп пытался рассмотреть надписи и рисунки на ветхом листке.       — Это наши имена? — нахмурился Джин. Юнги и Хосок взглянули на него с недоумением. Как они не силились, но не могли разобрать ни слова.       — Я просто выше, — понял их замешательство Сокджин, — Посмотрите на листок издалека и всё прочитаете.       Хоби, послушавшись совета, вытянул руку с листком и сразу же увидел витиеватые буквы, которыми было в столбик написано три имени: Мин Юнги, Ким Сокджин, Чон Хосок. Справа от каждого имени стоял странный знак, похожий на неровное кольцо. Знаки были абсолютно одинаковыми, но разных цветов соответственно: голубой, красный и белый.       — Что это за колечки?       — Подожди, дай сюда, — Юнги забрал у друга листок и, схватив маленькую лупу со стола начал рассматривать рисунок.       — Это не кольцо, а змея, — голос Джина стал подозрительно таинственным.       — Не просто змея, а уроборос — змея, кусающая себя за хвост, — поддерживая атмосферу, тихо проговорил Юнги. — Я видел такую татуировку на руке у Кассандры.       — И что он означает, этот уро…что-то там, — спросил Хоби в недоумении.       — Точно не знаю, но Кэс говорила, что это алхимический знак вечности и перерождения. Но я могу ошибаться.       — Вы тоже это слышите? — неожиданно прервал их Джин.       — Что? Я ничего не слышу, — Юнги прислушался.       — Вот именно, а до конца перерыва ещё минут десять, — Сокджин указал в сторону настенных часов и направился к двери, — Что за чёрт? — электронный циферблат часов, только что показывавший 14:50, мигнул и прыгнул на 2:50. — Я просто посмотрю.       Замок щелкнул, и парень опасливо высунулся в коридор. Он оказался пуст. Это было несвойственно их университету в дневное время. Однако, день и должен был быть, но часы в коридоре также показывали 2:50. Сокджин нахмурился, внимательно огляделся по сторонам, но вокруг не было ни души. Кроме того, тишина стояла такая, что в ушах кололо.       — Здесь никого нет. Совсем никого, — сказал Джин, и голос его звучал так громко, что стекла в окнах едва не зазвенели.       Хосок вышел к Джину, гулко топая каблуками ботинок.       — Может учебная тревога? — предположил парень.       — Вряд ли. Мы бы услышали звонок или объявление, — задумчиво ответил Джин.       — Шуга, ты идешь? — крикнул вглубь приемной Хоуп. — Юнги?       Парень схватил свой рюкзак и выбежал в коридор, захлопнув за собой дверь. Удар был такой силы, что в тишине звучал как взрыв.       — Простите, — сморщился Мин. — Думаю, нужно пройтись по этажам. Вдруг мы кого-нибудь найдем, — решительно заявил парень. — Разделимся?       — Ну, уж нет, — отрезал Хоби. — Мы не в грёбаном Скуби-Ду.       — Ладно, тогда идем вместе, — Джин вздохнул.       На верхних этажах было также безлюдно. Юноши заглядывали в кабинеты, подсобки и уборные, но и там никого не было. В воздухе повисло дрожащее беспокойство. Спустя десять минут поисков хотя бы одного живого существа, было принято общее решение спуститься вниз. Однако ожиданий оно не оправдало. На первом этаже парней встретили лишь пустынные холлы и изредка моргающие лампочки. Впечатление складывалось жутковатое.       — Ребят, подождите, — Сокджин пошатнулся и ухватился за стену.       — Эй, — Хоби схватил его под руку. — Что с тобой?       — Не знаю. Голова кружится. Здесь неприятно пахнет, наверное, от этого. Вы не чувствуете?       — Джин, здесь ничем не… — Юнги хотел сказать что-то ещё, но вдруг почувствовал сильный толчок в спину, как будто что-то молниеносно пронеслось мимо. Он не удержался на ногах и рухнул на пол.       — Кто меня пнул? — Юнги сидел на полу и вертел головой во все стороны, потирая спину, по которой ударили чем-то увесистым.       — Здесь никого нет, — выпучился Хосок перепугано. — Что с вами такое?       Вдруг картинка перед глазами Хоупа резко поплыла. Он также пошатнулся и осел. Сокджин оставшись без опоры, сполз по стене рядом. Лампы перед глазами плясали цветными бликами, отчего глаза болели. В нос бил мерзкий сладковатый запах. Он сдавливал легкие и заставлял вдыхать воздух всё чаще. К горлу подкатывала тошнота. Парни почувствовали, что их вот-вот вывернет наизнанку. Юнги хотел помочь, и только встал на ноги, как тут же получил удар по голове чем-то тяжелым. В глазах у парня задвоилось. Сквозь пепельную дымку он не заметил того, кто это сделал, а видел лишь как Джин и Хоби сворачивались на полу в приступах удушья. Друзья кашляли, пытаясь освободиться от сковавшего их дыхание яда, но с каждым вздохом сопротивлялись всё слабее. Они травились тем, что вдыхали. Юнги же ничего не ощущал, кроме дикой боли в затылке, которая странным образом его парализовала.       Он лежал на холодном полу, и чувствовал, как каменная плитка обжигает горячий пульсирующий висок. Оставшиеся силы Мин направил на то, чтобы не закрыть глаза. И когда он уже не мог сопротивляться поглощающему сознание мраку, парня отвлек громкий шелест, раздавшийся прямо возле его уха. Огромная черная тень проскользила по полу рядом с лицом. Шелест становился то громче, то вновь растворялся в тишине. Спустя мгновение Юнги уловил едва слышное шипение, похожее на змеиное. Оно звучало рывками, как шипит стремительно бросающаяся в атаку кобра. Шуга чувствовал, что за его спиной что-то происходит, но голову повернуть не мог. Шипение переросло в агрессивное, а шум возня стал отчётливей различим. Уродливые тени танцевали по стене, которую он мог видеть. Они же бежали по лицам его друзей, что без чувств повалились друг на друга.       Все звуки стихли так же быстро, как и возникли. Легкие вибрации, пробежавшие по телу Юнги, выдавали шаги человека, зашедшего в холл. Спустя мгновение они стихли. Юнги преодолевал ужасное желание закрыть глаза, веки налились и потяжелели, хотелось спать, но парень был достаточно подвержен панике, и адреналин в крови помогал ему. Присутствие незнакомца, который даже не стремился им помочь, по правде говоря, начинало пугать. Он чувствовал, что незнакомец ещё здесь, совсем рядом, за его спиной, но почему он остановился и ничего не делает? Ответ не заставил себя долго ждать. Резкий порыв ветра ворвался в зал, заставляя его гудеть. Потоки воздуха гуляли у Мина в волосах, тело расслабилось, почувствовав долгожданную прохладу. «Он решил проветрить. Спасибо», — подумал про себя Юнги. Больше у парня не было сил одолевать сон. Последнее, что он увидел перед собой — рука, бережно поправляющая ему волосы, но это было уже неважно. Память выхватила из этой картинки лишь одну деталь — кольцо-печатка. Кольцо, на котором был изображен уроборос.