Время начинается в нас

      Юнги ещё никогда так хорошо не спал. Учитывая тот факт, что последний месяц он вообще практически не спал, этот раз действительно мог показаться лучшим. Солнце било в окно, приветствуя новый день и нагревая своими лучами тот комок из одеяла, что так уютно расположился на кровати. Это и был Юнги. Знал бы кто-нибудь, как сильно ему не хотелось вставать. Белая пуховая подушка так и манила обнять её, уткнуться носом и проспать как минимум до полудня. Но сегодня было не воскресенье, когда можно поваляться в постели, потом по-королевски небрежно встать и целый день заниматься чем угодно. Более того, сегодня была даже не суббота, когда первой парой была история, и её при особом желании можно было и сачкануть. До сих пор оставалось общевузовской тайной, какой идиот догадался поставить историю первой парой, чтобы потом даже не проснувшиеся, замученные нудными рассказами профессора студенты тащились через весь университет до следующей аудитории, распугивая при этом всех на пути своими зомбовидными лицами. Хотя нет. Тайной это не было. Этим идиотом был тот же самый человек, что настоял сделать практику в первый месяц лета, в разгар экзаменов, мотивируя это на совете преподавателей фразой: «Ничего. Вы ещё увидите, что все великие языковые находки в будущем сделают эти ребята. Но нужно следить за их дисциплиной. Они и так засранцы, а без этого совсем распустятся». В голове Юнги моментально всплыл образ заумного историка мистера Хэмилтона, и он, кажется, даже услышал его шепелявый говор, который бесил парня больше всего на свете. Но вовсе не потому, что тот шепелявил, а потому что это звучало как издевательство — Юнги шепелявил сам. Услышав единожды, как друзья окликнули Мина прозвищем, старик решил называть его теперь только так. И коверкал он его мастерски. «Фуга, а ну подъём», — сказал в голове голос Хэмилтона, и на этот раз Юнги спорить не стал. Ему и правда пора было вставать.       Сначала с края кровати свесилась нога, затем рука, а потом Юнги, не без труда конечно, но всё-таки смог оторвать всё своё бренное тело от мягкого матраса и поднять его в вертикальное положение, удобно усевшись на кровати. Он разлепил один глаз и взглянул на календарь, висевший на стене. Тот гласил, что сегодня понедельник. «Ненавижу понедельники», — подумал Мин и тут же почувствовал себя котом Гарфилдом. И не только из-за ненависти к понедельникам, а скорее из-за того, что ему безумно хотелось есть. Это заставило Юнги подняться и лениво прошагать аж через всю комнату до шкафа. Как ни крути, а нужно было взять что-нибудь первое попавшееся с полки, надеть это и пойти на занятия. Шуга с какой-то светлой радостью ощущал под босыми ногами тёплый мягкий ковёр, а не холодный больничный пол. Последний месяц, что он провёл в госпитале, выдался особенно тяжелым. Галлюцинации, обмороки, приступы паники и нескончаемая головная боль. Утешала лишь одна вещь. В соседнем крыле лежали Сокджин и Хосок. Врачи сказали, что в их легкие проник необычный галлюциногенный токсин, сложный и трудно получаемый. К сожалению, также трудновыводимый из организма. Парни страдали теми же симптомами, что и Юнги, только вот его повреждения были другого рода. Тривиальные удары по голове и спине вызвали поразительные сбои в психическом здоровье. Все трое находились под строгим присмотром врачей, и состояние их дел хранилось в страшной тайне, даже от них самих. В итоге, при выписке парни с трудом понимали, что с ними случилось, и более того, даже не смогли узнать малейших подробностей о том, кто спас их в тот день.       Больничная жизнь сказалась на внешности Юнги. Его фиалковые синяки под глазами очень эффектно оттеняли поблекшие глаза. Мешки, которые находились чуть пониже синяков, казалось, можно было уже назвать самостоятельными организмами и ставить капельницы им в отдельности. Мысль об этом вызвала на лице Юнги грустную улыбку. От этого даже стало как-то больно щекам. Мышцы лица совсем забыли, что такое улыбка. Было ощущение, что последний раз Юнги улыбался примерно никогда. Он сонно брёл с этой мыслью по комнате, пока не наткнулся лбом на холодную поверхность зеркала, встроенного в дверь шкафа. Он всегда испытывал к этому зеркалу смешанные чувства. Оно было во весь рост и показывало сразу все недостатки хозяина комнаты. Слишком бледный для корейцев, но слишком смуглый для европейцев, слишком маленький для парней, слишком худой для здоровых, и слишком самокритичный, чтобы когда-нибудь полюбить себя. Парень не раз убеждал Хосока снять это зеркало, но тот лишь отнекивался, ссылаясь на то, что оно им ещё пригодится. После трёх неудачных попыток снять его самостоятельно Мин бросил эту затею. Ему больше не хотелось ломать то, чем он пытался отодрать зеркало от двери, ведь в последний раз это была банковская карточка Хоупа. Тогда он знатно получил по шее. Сейчас он вновь стоял перед этим зеркалом, сонный, с ещё закрытыми глазами, но удивительно свежей головой.       Парень распахнул дверцу и уверенно полез ковыряться в глубинах старого шкафа. Жутко кашляя, он высунул оттуда голову. Все волосы Мина и всё его лицо были обсыпаны пылью так, как будто он только что вернулся из заснеженной Нарнии. Ведь за время его отсутствия уборкой никто не занимался. Взгляд парня пал на узкие чёрные джинсы-дудочки, чёрную футболку и такую же монохромную клетчатую рубашку, которую Юнги никогда не застёгивал. Всё как с похорон. Всё в стиле Мин Юнги.       Юнги взял расчёску и быстро «пригладил» спутавшиеся на затылке двухцветные волосы. Натуральный чёрный цвет Юнги прилично отрос, а кончики так и остались с лета мятными. Покрасить волосы его уговорила Кэс, менявшая цвет чуть ли не каждую неделю и умело управляющаяся с краской. Девушка, склонная к радикальным мерам, как всегда молча усадила Мина в кресло у себя дома и, ни слова не произнеся, стала мазать его башку смесями, которые воняли, как хосоковы носки после тренировок в танцевальной студии. Флоренс всё время крутилась рядом, приговаривая, как Мину идут изменения. Когда друзья увидели парня с головой цвета крема на капкейке, Хосок завис в текстурах, а Джин сказал только: «Скоро бы всё равно плесенью зелёной покрылся. Опережаешь время, Юнги-ши».       Сейчас Юнги задумался, что неплохо было бы действительно стать айдолом — их красят и скрывают все недостатки. Он даже не отказался бы, чтобы милая визажистка взмахнула над ним кисточкой для пудры, и всё бы стало не так страшно: губы казались бы чуть ярче, тон кожи ровнее, щеки румянее, глаза выразительнее. Однако никакая косметика не смогла вернуть его глазам блеск, подавляемый слоями выпавших в осадок жутких воспоминаний.       Юнги схватил со стула рюкзак и уже хотел направиться в университет, но не тут то было. Неожиданно он зацепился ногой за складку ковра, и мигом поцеловался пятой точкой с полом.       Кто-то уже бежал к его комнате. За дверью слышались быстрые уверенные шаги. Юнги ещё не начал соображать после падения, как дверь резко распахнулась. В комнату влетел Хосок с глазами большими, как два блюдца. Он внимательно посмотрел на сидящего на ламинате Юнги и, видимо, обратил внимание на то нечеловеческое выражение лица, что у него осталось от такой своевременной встречи с полом. Оно так и застыло. Хоби, словно быстрая птичка-колибри, влетел внутрь комнаты и, быстро, но осторожно присев напротив ошарашенного Мина, испуганно спросил:       — Юнги, что случилось? На тебе лица нет. Ты меня слышишь? Алло? — он пощёлкал пальцами у лица друга.       — Хоуп? — единственное, что смог выдавить Юнги.       — Ну, слава Богу! Ты меня хотя бы узнаёшь. Неплохое начало, — светло улыбнулся парень. От его улыбки любое ледяное сердце бы растаяло.       — Фух, Хоби, — ещё раз повторил Юнги, которого шок, наконец, отпустил. Стоило только почувствовать, что ноги и руки больше не сводит, Мин схватил друга за ладонь.       — Ну-ну. С чего такое резкое проявление любви? — удивился Хосок. — Юнги, осторожно, ты мне сейчас пальцы сломаешь, а я хотел бы беспроблемно сегодня поднимать чашку в кафе.       — Я просто рад, что мы наконец-то дома, — Юнги поднялся с пола. — Погоди, какое кафе?       — Я как раз шёл тебя будить и тут услышал грохот, — Хоби отряхнул одну пару из тысячи своих белых брюк от ворса ковра и продолжил. — А ты уже встал.       — Ага, и снова сел, — Мин потирал ушибленное бедро. Хосок рассмеялся.       — На самом деле Джин с утра прислал сообщение. Он хотел бы встретиться в кафе и отпраздновать выписку.       — То есть вы на учебу не собираетесь? А слова врачей «до универа и обратно» тоже ничего не значат? — Мин сдвинул брови.       — Какая учеба, Юнги? Праздники же. К тому же, врачам я не верю. Разве не ты говорил, что последнюю неделю они нас зря лекарствами накачивали? И вообще, я считаю, что если бы они хотели нас уберечь от чего-то, то рассказали бы нам всё, а не только советы давали. Так ты с нами?       — Я вас ненавижу, — вздохнул парень.       — Ещё бы, — Хоуп подмигнул ему в ответ и потащил за собой вон из комнаты.       От съемной квартиры, в которой жили Юнги и Хосок, было пару кварталов до их излюбленного места встреч. По дороге Хоби обычно тараторил, рассказывая новые университетские новости, собранные со всех возможных источников. Юнги вечно слушал его вполуха и предпочитал разглядывать проходящих мимо незнакомцев. Так время летело быстрее. В этот раз всё поменялось. Хосок, успевший с утра списаться не только с однокурсниками, но даже и с преподавателями, разведал упущенные за этот месяц важные учебные планы. Юнги на всю улицу хохотал, когда Хосок помимо рассказов о практике и работе с детьми, стал выкладывать уморительные истории из общего чата их группы. Он искренне посочувствовал очередной разбежавшейся парочке с педагогического, что не поделила детей на летнюю практику. Ему просто хотелось вновь ощутить тот шквал эмоций, о которых он совсем позабыл.       До кафе оставалось каких-то полмили, однако весь оставшийся путь нужно было проделать через парк, к которому подошли увлеченные парни. Солнечные лучики пробирались сквозь красную листву деревьев, рождая миллионы светящихся зайчиков, что беззаботно прыгали по траве, успевшей сильно пожелтеть. Осень — завораживающее время года, с какой стороны не взгляни. Она может радовать тебя яркими красками, радугой после дождя, свежим ветром, когда нет ничего прекраснее горячего чая с имбирем, лимоном и медом, посиделок в дружной компании за разговорами и веселой подготовкой в Хэллоуину. Но стоит ей повернуться другой стороной, и вот ты очарован буйными порывами ветра, смоляными тучами, что висят в небе и вот-вот рухнут на голову хлещущим ливнем, в котором можно укрыться от других людей, немного побыть собой, бережно храня в душе своё одиночество, которого порой нам так не хватает. Юнги, по жизни не склонный к переменам, мечтал сейчас о чём угодно, только бы всё осталось на своих местах, так как есть.       Ветер, взявшийся из ниоткуда, налетел так быстро, словно сорвался с цепи, и тут же стих. Кроны пошатнулись от его напора и зашумели листвой. Мин встал, как вкопанный услышав этот звук. «Шелест», — пронесло у него в голове. Поток ветра прошел сквозь него и вышиб из груди всю безмятежность, его наполнявшую. Юнги нутром почувствовал неладное. Липкий страх тут же охватил его с ног до головы. Парень завертел головой во все стороны, в попытках найти тот взгляд, что так ясно чувствовал у себя на затылке.       — Мне кажется, за нами кто-то следит.       — Брось! Лишняя тревога нам ни к чему, — Хосок потрепал друга по плечу. — Мы здесь одни.       — Это меня и настораживает, — выдохнул Юнги. — Не против, если мы прибавим шагу?       Хоуп одобрительно кивнул. Ощущение чужого присутствия не отпускало Мина до тех пор, пока в просвете между деревьями не показалась оживленная улица. Парни вышли из парка, и, уже находясь в толпе бегущего по делам народа, Юнги смог расслабиться. Окончательно прийти в себя он смог, только когда увидел знакомую вывеску над кафе. Внутри как всегда было тепло и уютно: всюду мягко горели небольшие лампы, играл легкий джаз, и пахло горячим шоколадом с корицей. Возле каждого столика стояли мягкие диваны и кресла, на которых ютились набросанные кучей подушки и пледы. За одним из таких столиков сидел Джин. Он снова вернулся к старому, словно вырезал из сердца летние воспоминания. Точнее их вырезали насильно, весьма ясно и прямо. Высокая изящная фигура со сливочной гладкой кожей, величественно восседала на диване, закутанная в клетчатый плед. Его тёмные глаза цвета горького шоколада с лавовыми прожилками, не выражали никаких эмоций. Взгляд был спокойным и глубоким. На изящном лице с мягкими чертами не дёрнулся ни один мускул за всё то время, пока он сидел и читал очередную книгу в ожидании своих друзей. На очерченных пухлых губах не появилось ни намёка на улыбку или что-нибудь иное. Смолянисто-черные волосы были уложены волосок к волоску. Он был словно античная статуя в своём нерушимом великолепии. Только одно сейчас портило это завораживающую картину. Возле правого глаза у парня была рассечена скула.       — Снова отец? — садясь напротив Джина, спросил Хосок.       — Ничего страшного, — тот отложил книгу и прикрыл щеку рукой. — Рад вас видеть.       Юнги хотел возразить, но не успел. К ним подбежал лощеный молодой официант с улыбкой, приятной как у акулы, и протянул меню.       — Как это ничего страшного? — возразил Мин спустя полчаса, попутно запихивая в рот суши. — Долго ты собираешься это терпеть?       — Мы уже говорили об этом, и я, кажется, просил закрыть тему, — Джин поковырял вилкой спагетти.       — Он прав, Джин, — в кои-то веки Хоуп был согласен с Юнги. — Почему ты не уедешь от них? У нас тебе найдётся место.       — Потому что я не могу, — Сокджин хлопнул ладонью по столу, и язычки пламени стоящего рядом канделябра подпрыгнули от неожиданности. — И отец тут не при чем. Я упал ночью с кровати и ударился об тумбочку.       — Охотно верю, — хмыкнул Юнги.       — Честное слово. Это всё из-за кошмаров. Уже несколько месяцев не могу от них отделаться. Даже снотворное не помогает. И всё время один и тот же сон: средневековье, меня обвиняют в колдовстве и хотят сжечь. Будто я ведьма! — Сокджин округлил глаза. — Обычно я просыпался, когда огонь только зажигался, а вчера он успел охватить меня целиком. Я даже почувствовал ужасную боль, от этого проснулся, завертелся и упал с кровати. В полете успел приложиться об угол тумбочки. Вот и вся правда.       — А боль то откуда взялась? — не понял Хоби. — Во сне ведь ничего не чувствуешь.       — Оказалась, что Колдун меня во сне за ногу укусил, — поморщился Сокджин.       Хосок громко засмеялся, привлекая внимание окружающих, потому что в семье Ким пару лет назад завёлся кот аристократического происхождения, но совершенно неаристократического характера. Юнги, подперев рукой щеку, задумчиво глядел в окно, внимательно за кем-то наблюдая.       — Ты чего загрустил? — ткнул его в плечо Хоби.       — Я думаю. Потому что со мной то же самое, — задумчиво проговорил Юнги.       — В смысле?       — Почти каждую ночь я вижу тот случай на озере. Я погружаюсь под воду и начинаю задыхаться во сне, — не повернув головы, сказал парень. — И ничто не помогает.       Джин и Хосок потупили взгляды. Слышать об этом было неприятно. Омерзительное скользкое чувство вины собиралось в районе грудной клетки и начинало царапаться целой сворой кошек. Юнги, заметив, что молчание за столом стало предельно неловким, решил перевести тему. Уже около получаса его внимание приковывал к себе подозрительный объект за окном. На противоположной стороне улицы на одной из парковых скамеечек сидел молодой человек и украдкой наблюдал за их компанией. Он изо всех сил пытался не привлекать к себе внимания и вести себя максимально непринужденно. Честно говоря, получалось у него это из рук вон плохо. Он постоянно ёрзал на месте и так сильно дергал манжеты своего черного пальто, что это походило на неудачные попытки их окончательно и бесповоротно оторвать. Эти его странные манипуляции и привлекли внимание Юнги. Ему казалось, что он уже видел парня, но никак не мог припомнить где.       — Парни, вам не кажется, что тот молодой человек через дорогу за нами следит? — разорвал тишину Юнги. Два заинтересованных лица тут же прилипли к окну. Парень в очередной раз дернул манжет и манерно отвернулся.       — Ой, а я его знаю, — воскликнул Хосок. — Очень часто видел его у нас в корпусе. Довольно милый парнишка, видимо первокурсник. Мне он казался потерянным. Я даже пару раз ловил на себе его взгляды.       — Стоп, — приостановил его Сокджин. — Я тоже его знаю. Видел его у нас в кафетерии. И пару раз в коридорах на него натыкался. Как по мне, так очень подозрительный тип, и, я бы сказал, немного высокомерный.       — Вы же учитесь в разных корпусах, как вы оба можете его знать? — недоумевал Мин. — Хотя погодите.       Тут Юнги вспомнил, где он видел этого молодого человека. Ровно месяц назад, в тот роковой день, он наблюдал за ним. Сидел за столиком в кафетерии и точно так же смотрел на него, а затем исчез. Ещё тогда это показалось парню подозрительным, но позже он совершенно забыл про эту ситуацию. А сейчас выяснилось, что он следил за каждым из них и нагло продолжает делать это. Юнги заметно помрачнел.       — Что с тобой? Что-то вспомнил? — напрягся Джин.       — Он наблюдал за мной в тот день, когда мы попали в больницу. Это было странно. Так же странно, как и сейчас.       — Может быть, он просто решил прогуляться? Вышел воздухом подышать и присел напротив такого чудесного кафе. Увидел нас в окне, узнал. Вот и смотрит. Я уверен, что он просто наслаждается красотой вида. Это банальная случайность, — пожал плечами Хоби, у которого на всё находились оправдания, сотканные из сахарной ваты.       — Случайность — проявление закономерности, — Юнги жестом попросил счет и поднялся с дивана. — Не сильно он похож на ценителя прекрасного.       Парни спешно вышли из заведения и направились в сторону парка. Юнги бодро шагал впереди, а друзья чуть менее уверенно шли за ним.       — Куда ты так подорвался? — сбивчиво спросил Хоуп. — Хочешь опять на неприятности напороться?       — Сейчас выясним, что нужно этому горе-созерцателю, — жестко ответил Мин, — Тоже мне, секретный агент нашелся.       Они свернули на дорожку, ведущую прямо к тому месту, где сидел сомнительный субъект. Выйдя на открытое пространство, парни увидели новенькую белую скамейку и больше ничего. На ней никого не оказалось.       — Да он издевается, — Юнги всплеснул руками. — Что ему от нас нужно? Увижу опять — начищу харю.       — Может, посидим у меня? — мило улыбнулся Сокджин, пытаясь отвлечь Юнги. — Родители уехали на переговоры. Их еще неделю не будет, поэтому дома только Колдун. Правда, я сегодня без машины, прогуляемся пешком, проветрим головы от этой беготни.       Шуга страдальчески вздохнул, но всё же согласился, и они направились к Сокджину. Парень жил с родителями в довольно крупном особняке. Его мать и отец были влиятельными предпринимателями в сфере строительства, поэтому фамилия Ким была известна не только во всем городе, но и по всей стране. Семейный бизнес был детищем Кимов, зачастую ставящимся выше родного сына. Сокджин был обеспеченным, но совершенно покинутым ребенком. Однако оба родителя свято верили, что делают всё на благо сына. Они пытались дать ему всё самое лучшее из нашего материального мира, но мальчику было нужно не это. Джин мечтал хотя бы день провести вместе с любимыми мамой и папой, сходить в цирк, погулять в парке, поиграть на детской площадке, как нормальные дети. Этим мечтам не суждено было сбыться. С матерью он общался редко, а отца практически не видел. И то, если мать заглядывала к нему, то разговоры шли только о том, как Сокджин в будущем унаследует компанию и станет крупным предпринимателем, как отец. Такая жизнь сделала Сокджина замкнутым и необщительным, но внутри он был очень открытым, тянулся ко всему новому, лишь иногда одергиваемый манерами, о которых забывал. Ведь всё, чем развлекал себя Сокджин, было чтение. Мальчик с упоением читал о той жизни, которой сам никогда не жил, и учился у любимых героев быть добрым, отважным, честным и справедливым. Единственное, чему он так и не смог научиться — это дружить. Мальчик не ходил в школу, а учился дома, потому что родители верили, что таким образом дадут ему лучшее образование, пожертвовав общением со сверстниками. Пока дети под окном играли и смеялись, Джин с завистью кусал губы, утирал слёзы и возвращался к тетрадям. Он действительно вырос очень умным парнем, но совершенно одиноким и нелюдимым. Решение поступать в университет Сокджин принял сам, наплевав на родительские требования о продолжении домашнего обучения. Ему больше не хотелось гнить дома, поэтому парень выбрал понравившуюся специальность и подал документы. Родители хотели для него менеджмента и бизнес-управления, но Джин горел мечтой стать инженером, конструктором, построить новый мир, полный технологий. Однако, в первые месяцы обучения ничего, кроме панических атак, он не получил. Одногруппники смотрели искоса на его ровную спину, холодную и слишком правильную речь, смешную манеру укладывать на колени салфетку перед едой, а также отводить в сторону мизинец. «Тот самый Ким Сокджин» стал изгоем среди людей. Над ним смеялись и одновременно боялись, зная о влиятельности его семьи. Одиночество было проклятием Сокджина до тех пор, пока в его жизни не появился харизматичный простой Юнги и беззаботный говорливый Хосок, которые вытащили его из раковины и научили жить. С тех пор Джин не обращал внимания ни на чьи указания. Решение, принятое самостоятельно, всегда оправдывается, а жизнь по указке — это не жизнь.       — Срежем через дворы, — предложил Джин.       Парни завернули за угол и, нырнув в арку, вышли в полутемный двор-колодец. Оставалось лишь пересечь его и пройти в такую же арку. Вдруг из сгустившейся темноты двора послышалось глухое шипение. Оно было тихим, но гулко разносилось, отражаясь от стен домов.       — Что это было? — Юнги остановился.       Друзья непонимающе взглянули на него, но тоже встали на месте. Странный звук всё ещё распространялся в воздухе и вскоре слился с окружающим пространством. Когда шипение стихло, они решили продолжить путь, но внезапно по ушам ударило мерзкое скрежетание, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. Звук был невыносимым и усиливался в геометрической прогрессии. Он становился всё ближе, к нему добавились лязг и тяжелое грохотание, будто тысячная римская армия в полной амуниции была готова вырваться из-под арки. Парни стояли на месте, как вкопанные, хотя давно пора было бежать. Что-то пригвоздило их к асфальту намертво и не давало сойти с места. Они тупо смотрели вглубь мрачного арочного свода и ждали.       Вдруг крепкая рука ухватила Юнги за плечо и развернула на 180 градусов.       — Бежим отсюда, — крикнул ему в лицо парень. — Быстрее, чего встали?       На пару секунд Мин опешил, но стоило ему прийти в себя, как его тут же охватила злоба. На него в упор смотрел тот самый парень, что преследовал их всё это время. Юнги с силой перехватил его руку и сжал как можно крепче, лишая возможности сбежать. Стоило ему ухватиться за ладонь парня, как что-то болезненно впилось в кожу. Мин слегка разжал пальцы и увидел кольцо, в точности как у человека, что спас их тогда в университете — огромный перстень со свернувшейся в кольцо змеёй.       — Это ты, — взбесился Мин. — Ты постоянно шпионишь за нами. Зачем мы тебе? Что тебе нужно? Проблем захотел?       — Не время, Шуга, — парень дернулся в сторону, но безуспешно. — Я позже всё объясню.       — Откуда ты знаешь? — Юнги почти задыхался от возмущения. — Это ты спас нас тогда? Ты открыл окно?       Молодой человек хотел ответить ему, но было поздно. Шуршание по углам в миг прекратилось, зато изо всех концов двора, из каждой щели и трещинки в фасадах домов, клубами повалил дым едкого багрового цвета. Облако гигантских размеров заполнило собой всё пространство. Джин и Хоуп загипнотизированно наблюдали за происходящим, почти не мигая. Шуга отпустил руку парня и бросился тормошить друзей.       — Встаньте за мной, — скомандовал парень всей компании.       — С какой стати? — встал в позу Мин.       — Живо! — гаркнул в ответ юноша. — Вы могли сбежать, теперь поздно.       Ни Юнги, ни пришедшие, наконец, в себя и слабо вникающие в происходящее, парни, спорить не стали и мгновенно отошли на пару шагов назад.       — Отойдите ещё, — в том же приказном тоне сказал юноша и, бросив взгляд на Юнги, добавил. — Я не открывал тогда окно.       С этими словами он молниеносно расстегнул длинное черное пальто и резко распахнул его полы. На мгновение они повисли в воздухе, а затем, без помощи хозяина, стали загибаться назад и подниматься выше. Спустя секунду парни не могли поверить своим глазам: никакого пальто и не было вовсе, а за спиной у юноши раскрылись два исполинских черных крыла. Свет, попадающий на блестящие смоляные перья, оставлял на них радужные разводы, как те, что мы видим иногда в лужах машинного масла на асфальте. Это сравнение всплыло в голове у Хосока, и он невольно улыбнулся. Никто из стоящих позади парней не мог поверить в то, что видел, но оно было! Крылатый парень стоял прямо перед ними и, старательно размахивая огромными крыльями, разгонял багровую поволоку.       — «Он создал ветер крыльями тогда, в коридоре универа», — наконец догадался Юнги. — «Он и правда спас нас. Но от кого?». Вопросы всплывали в голове один за другим, а ответов не было. Да, и момент для их поиска был не самый подходящий. Однако, кто ищет, тот всегда найдет. Завеса почти спала, и в блуждающих остатках дыма можно было разглядеть фигуры нескольких человек, стоящих полукругом относительно крылатого героя и сбившихся в кучку, перепуганных, как маленькие девочки, изумлённых парней. На каждом из незнакомцев был надет длинный черный плащ с капюшоном, скрывающим всё лицо. А на груди, где полы плаща сходились вместе, из двух половинок образовывался алый символ, значение которого не было известно. Человек, стоявший в центре полукруга уверенно шагнул вперед и сбросил с головы капюшон.       — Давно не виделись, Чонгук, — приторно ласково произнес незнакомец.       — Я был бы рад не видеть тебя ещё столько же, — процедил сквозь зубы крылатый воин. — Жаль, не получилось. Что ж, тем хуже для тебя и твоей грязной своры.       — Стоять, — всё тем же голосом сказал незнакомец, когда его люди дернулись с места. — Он нам не нужен. А вот они… — он ткнул пальцем в сторону парней. — Самоуверенности тебе, конечно, не занимать, летун, но ты, правда, надеешься, что сможешь в одиночку их защитить?       — А кто сказал, что я один?       Из мрака арки за спиной Чонгука вышли две девушки: одна в блестящем нагруднике, в шлеме и с мечом за поясом, а другая в эластичном черном костюме, босая и совершенно безоружная. Они вальяжно и не торопясь, приблизились к месту действия и встали по разные стороны от крылатого воина.       — Привет, — улыбнулась девушка в черном костюме всей честной компании и помахала ручкой.       — Флоренс? — у всех троих глаза на лоб полезли. Взгляд Юнги тут же метнулся на воительницу в доспехах, из-под шлема которой сзади торчала прядь сиреневых волос.       — Что происходит? — Сокджин обхватил голову руками.       — У вас будет время разобраться. Это я вам гарантирую, — пробурчала Кэс, даже не глядя в их сторону.       В тот же момент прямо над ухом что-то взорвалось. Люди в черных плащах заскользили по земле, приближаясь к парням. Чонгук выхватил из-за пояса предмет похожий на позорную трубу и подкинул его в воздух. Тот хрустнул и упал в руку юноши длинным двусторонним копьем.       — Фло, прикрой их, — заорал парень, — Кэс, ты готова?       — Спрашиваешь, — хмыкнула девушка и потерла ладони, — Люблю порубить с утра пару прихвостней этой багровой псины.       Чонгук подхватил девушку, взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Фло бросилась к парням и, вытянув вперед руки, начала сосредоточенно водить ими в воздухе. Пространство вокруг заискрилось и начало искажаться: фасады домов поплыли, выбитые окошки превращались то в черные дыры, то в крошечные точки, а небо опускалось всё ниже. Они находились в сфере, будто внутри мыльного пузыря, где звуки заглохли, а изображение потеряло четкость.       — Что это такое? — потянул пальцы к стенкам сферы Хосок.       — Не трогай, — взвизгнула Фло, — Я искажаю реальность. Пока она не тронута, враги видят не нас, а наши проекции, возникающие по периметру, в то время как мы стоим на месте. В этом вся суть. Они думают, что я телепортирую вас, а я всего лишь создаю иллюзии.       — Что ты делаешь, прости? — изумился Юнги, — То есть ты всегда так могла? Поэтому ты просила называть тебя иллюзионистом?       — Да. Все фокусы, что я показывала — это никакой не талант, а простейшая магия иллюзий. Прости, что раньше не сказала. Нам было запрещено.       — А-а-а, ну теперь всё ясно. Простейшая магия. Как я раньше-то не догадался, блять? Очаровательно, — прикусил щёку Мин.       — Юнги, я всё объясню. Сейчас не время, — тихо сказала Флоренс.       Тем временем Чонгук взмыл в небо и, зависнув в воздухе, отпустил Кассандру. Один из Черных плащей выхватил из-за пояса склянку с зеленой жидкостью и бросил в летящую вниз девушку. Кэс развернулась в воздухе и схватила сосуд на лету. Ей оставался десяток метров до земли, как вдруг она сгруппировалась и по-кошачьи приземлилась на асфальт, при этом ударив кулаком в железной перчатке прямо в месте своего приземления. Неохватная силовая волна разбросала «плащей» по сторонам, как жуков. Некоторые из них, ударившись о стены, расстелились сгустком багрового дыма и исчезли. Другие поднялись на ноги и с отвратительным шипением бросились на девушку. Она встала с земли, развернулась на одной ноге и метнула зажатую в руке склянку в свору бегущих «плащей». Они заверещали и, извиваясь, осели на асфальт, где так же растворились, оставив после себя только дым.       — Крученый, — была довольна собой Кассандра.       Она вынула из ножен меч и, перехватив рукоятку покрепче, двинулась на врагов. Здесь, на земле, она пронзала их одного за другим с поразительной легкостью и изяществом, танцуя, а не сражаясь. Черные плащи метали в неё снаряды бутылочек, пытались обсыпать разного рода порошками, но девушка ловко уворачивалась от любой атаки. В несколько выпадов она перебила почти всех врагов, оставив лишь нелепую кучку плащей, бегавших за проекциями, которые создавала Флоренс. Заметив, что все их товарищи растворились под тяжелыми ударами меча, крысы побежали с корабля. Они сами обратились в дым и исчезли в глубине арки.       Не спешил уходить лишь один. В воздухе, прямо над головами, кружил со своим соперником Гук. Командующий плащей рванул за ним, когда тот поднимал в воздух Кассандру для её коронного удара. Чонгук успел это заметить и прекрасно знал, что, отпустив девушку, он начнет собственное сражение. Стоило крылатому воителю разжать руки, как в мгновение на него обрушилась атака холодной стали. Древко копья затрещало под пальцами юноши, и он с ревом бросился на хозяина ранящего клинка.       — Ты ответишь за это, — Гук не обращал внимания на разрез в боку. В отличие от девушек, на нём не было защиты, лишь человеческая одежда.       — Она всё равно заберет их, — под чёрным капюшоном раздался хохот, тот дернулся в сторону, уходя от удара.       — Не надейтесь, — процедил Гук, делая сильный взмах крыльями и отбрасывая врага потоком воздуха. Чёрный плащ хмыкнул и растворился.       — Ай-яй-яй, Чонгук, ты ещё совсем воронёнок, — голос раздался у Гука за спиной. Кто-то цокнул языком, — Тебе ещё расти и расти. Даже девчонки тебя обгоняют.       — Сука! — Гук резко развернулся, поняв, что всё время сражался лишь с клоном.       — Прощай, — ему в лицо полетел порошок, с ветром собственных крыльев, и вдохнувший его Чонгук мгновенно закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон. Юноша обмяк, сложил крылья и безвольной массой полетел вниз с высоты.       Рухнув камнем на асфальт, Чонгук распластался по земле. Кассандра, видевшая всё до последнего мгновения, кинулась к трясущемуся в конвульсиях юноше. Вместе с хрустом его костей, руки Фло дрогнули, купол мигнул и, словно разбитое стекло, осыпался искрами на землю.       — Бежим, — сориентировался Джин, и парни, таща за собой остолбеневшую Флоренс, бросились к месту, где лежал Гук.       Флоренс упала на колени прямо в лужу горячей крови. Брызги разлетелись и запачкали всех стоящих вокруг. Девушка схватила парня за руку, стала бережно перебирать его пальцы трясущимися руками. Её голос дрожал, но она неустанно повторяла лишь одно, всё сильнее сжимая ладонь друга:       — Держись, воронёнок. Всё будет хорошо. Чим вылечит тебя. Обещаю, он вылечит. Ты только держись.       —«После такого никому не выжить», — качнул головой Юнги.       — Встаньте за меня, — Кэс повторила недавние слова Чонгука.       — Правильно, — где-то над ними послышался медовый голос. — А я уж подумал, что про меня все забыли.       — Это тебе с рук не сойдет, — сжала зубы Кассандра. — Появись, трус несчастный.       — Фу, как грубо, — произнес плащ и приземлился в двух шагах за спиной Флоренс. — Я привык доводить дела до конца.       Он выхватил из-за пояса кинжал и занес его над головой. Флоренс сжалась и легла на грудь Гука, пытаясь закрыть его своим хрупким телом. Это была бы бессмысленная жертва и две незаслуженно оборванные в один миг жизни, если бы не то, что случилось в следующий момент.       — Только посмей, — заорал Джин и машинально, подчиняясь неизвестно откуда взявшемуся чутью, выбросил вперед руки.       Ладони парня заискрились, и с них сорвался огненный поток, летящий прямо по направлению к Чёрному плащу. Отдача отбросила Сокджина на метр назад, и парень приземлился на асфальт, кувыркнувшись через себя. Тем не менее, огненный снаряд достиг цели. Фигуру врага охватило пламя. Он закричал и пылающим дымом взвился в небо. Юнги и Хоуп подняли с земли исцарапанного Джина, но стоило Хосоку коснуться ладони друга, как он тут же отдернул руку. Ладони Джина были красными и горячими, как раскаленный в печи металл.       — Ты в порядке? — спешно спросила Кэс, на что Джин молча кивнул. — Вы двое — помогите Флоренс поднять Чонгука, и побыстрее. А ты пока остынь, милашка.       Кассандра сняла с руки железную перчатку и задрала рукав. На правом запястье у девушки, как и рассказывал Шуга, была татуировка — уроборос. Кэс подняла вверх руку и очертила в воздухе круг. Татуировка на её руке засветилась, а напротив неё возник портал, окаймленный изображением глотающей свой хвост змеи.       Парни вместе с Фло подтащили к порталу потерявшего сознание Гука. Кэс глубоко вдохнула, взглянув на парней, и впервые на памяти Юнги ярко улыбнулась.       — Добро пожаловать в наш мир, — она первой шагнула в портал.