Время начинается в нас

      — Вставай, соня, — Шуга почувствовал, как на него приземлилось что-то угловатое и невообразимо тяжелое, — Скоро все соберутся, а ты дрыхнешь.       Юнги разлепил один глаз и увидел мелькающие перед собой руки. Флоренс, которая стояла рядом с постелью, ещё раз звезданула повернувшемуся Юнги локтями прямо в живот, отчего тот сложился пополам и автоматически сел на кровати.       — Чё за херня? — вскрикнул Юнги.       — Ухожу-ухожу. Мы ждем тебя в гостиной, — и она скрылась за дверью.       Юнги потер глаза, вылез из постели и подошёл к зеркалу. Как назло в полный рост. Как назло в шкафу. Слово зомби было слишком лестным для описания его вида: волосы торчали так, будто на голову был надет дикобраз, лицо неистово помялось об подушку и, естественно, одежда, в которой он уснул, была злостно покрыта заломами. Шкаф, к слову, был ненормально большого размера, и Юнги рискнул в него заглянуть. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там весь свой гардероб, от зимней куртки до последней пары носков. Изумленный парень бросился к тумбочке. Он потрошил ящики, в которых лежали его браслеты, кольца, серёжки и другие мелочи. Юнги дышал как бык во время корриды. Он тут же решил, что сейчас выйдет и устроит всеобщий разнос за излишнюю инициативность. Но разнос разносом, а привести себя в порядок надо было. Спустя пять минут он взглянул в зеркало, ужаснулся своему грозному виду и, сжав кулаки, вышел из комнаты.       В небольшой гостиной в кресле, закинув ногу на ногу, сидел Хосок. Позади него, облокотившись на спинку, стоял Сокджин. Вид у парней был потрепанный, но при этом они неудержимо хохотали. Фло уместилась на диване. Чимин стоял в дверях и лучисто улыбался. Хлопок двери нарушил общую атмосферу веселья, и в гостиной показалось лицо Юнги, столь сердитое, что стало ещё смешнее.       — А вот и само зло, — трагично заявил Хосок.       Юнги даже забыл, что хотел сказать.       — Пойдемте в зал, — скомандовал Чим.       Они вышли из гостиной дружной гурьбой. Хоби исподлобья взглянул на Юнги и шепотом спросил:       — Где ты чистые вещи достал?       — Все мои вещи здесь, в той комнате, — потерянно ответил парень. Он сказал это достаточно громко, чтобы Джин тоже мог слышать.       — А я в тех же брюках, — озабоченно пробормотал Хосок, глядя на заляпанные штаны и, ловя на себе осуждающие взгляды друзей, переспросил. — Что?       — Куда мы идем? Хотя нет, не так. Какого черта мы вообще за кем-то куда-то идем? — прошипел Сокджин как можно тише. — Разве мы не должны сейчас же пулей лететь отсюда? Ни у кого нет плохого предчувствия?       — А чего ты так боишься? — округлил глаза Хосок. — Мне кажется, им можно доверять. Если бы эти люди, — тут он запнулся, вспоминая всё увиденное, — хотели с нами что-то сделать, то уже сделали бы.       — Чего я боюсь? — вспыхнул Джин. — Того, что мы неизвестно где, неизвестно с кем, непонятно зачем, и главное — впереди пустота. Дайте мне хоть малейший намек на то, что произойдет в следующую минуту, и я успокоюсь.       — Мне казалось, что ты веришь в такую чепуху как магия, — Хоби наигранно тряхнул волосами. — Ты же постоянно читаешь про это книжки. Фэнтези всякое.       — То книжки, а это… Я не знаю, — не унимался Джин. — Даже если всё это настоящая магия, а не предсмертная массовая галлюцинация с работницей фабрики краски для волос, рыжим смерчем и живым белобрысым Кеном, — сказал Джин, ткнув пальцем в спины идущим впереди жителям замка, — то я всё равно получу своё логическое объяснение.       — Почему предсмертная-то? — вдруг спросил Хоби.       — Потому что я не исключаю факта, что нас троих тихонечко прирезали в том переулке, а это последняя иллюзия нашего сознания.       — Остановитесь, — прервал полемику Юнги. — «Рыжий смерч» обещал мне, что они всё объяснят, а дальше мы сами вольны выбирать, как отреагировать. Никто нас насильно держать не будет.       — И ты поверил? — Джин нахмурился. — Почему, Юнги? Ты вроде не барышня, чтобы верить красивым глазам?       — Всё будет нормально, — сухо отчеканил Юнги. Голос его был таким ледяным, что Джин закатил глаза. — «Да ты издеваешься», — подумал парень, издав страдальческий стон.       — А что за загадочные «они»? — бойко спросил Хосок.       Тем временем они вышли на площадку перед витражом, поэтому никто не ответил на заданный вопрос. Всё в Зале Совета осталось неизменным. Только вот одно «но»: Чонгук стоял, опираясь на «крылатое» кресло и о чём-то увлеченно разговаривал с Кэс, которая сидела на положенном месте. Пернатый юноша выглядел измученным: весь его торс был так плотно и часто замотан бинтами, что это больше походило на мумификацию, чем на обычную перевязку. Поверх крыльев были закреплены замысловатые металлические конструкции, которые, судя по всему, удерживали их в неподвижном состоянии и давали костям спокойно срастаться. Его скорости восстановления можно было только позавидовать. Увидев парней, он метнул на них острый насмешливый взгляд и вновь вернулся к разговору.       — Нам стоит сделать для вас кресла, — задумчиво почесала затылок Флоренс. — Присаживайтесь куда-нибудь.       Они робко заняли те же места, что и вчера. Теперь Чонгук оказался позади Хосока, а Чим встал за спиной Юнги, опираясь напряженными руками о спинку: дерево предательски громко скрипнуло под пальцами, заставив всех дернуться от неожиданности, а Чима, рассыпавшегося в извинениях и обещаниях больше ничего не трогать, ретироваться к дальней стенке.       — Где Намджун? — строго спросила Кассандра, посмотрев на часы. — Фло, сходи за ним.       — Я не суицидник, — устало выдохнула девушка, перекидывая ноги через подлокотник.       Повисла гнетущая тишина. Кэс, приняв максимально суровый вид, прошлась по каждому, стараясь заглянуть прямо в лицо. Чимин невозмутимо шарил взглядом по серым стенам. На лице Фло отразилась та самая мина, которую Юнги часто видел на занятиях во время опросов: глаза бешено округлились, зубы начали еле слышно поскрипывать, а губы сложились в крошечный плотный и уже начинающий синеть бантик. Кратко это гримаса называлась — «Упаси Господь!». Только рожа Чонгука сияла как начищенный сапог, да так раздражающе счастливо, что хотелось этим самым сапогом съездить ему по морде.       — Ты ведь не отправишь к нему раненого, Кэс? — парень кивнул себе за спину и нагло ухмыльнулся, прекрасно зная, что ему не грозит. — Мне хотелось бы ещё пожить.       — Напрасно, — закатила глаза девушка. — Стало бы на одну проблему меньше.       — Мегера, — рявкнул уязвленный Гук и хлопнул по спинке кресла, от чего Хосок контужено дернулся.       — У тебя три секунды, петух щипанный, — Кассандра возвысилась над противоположным краем стола, и в тот же момент всполох цикламеновых волос, промчавшийся мимо как хвост кометы, хлестнул парня по лицу.       — Ребята… — Фло собиралась что-то сказать, но вдруг всхлипнула и замолчала.        — А ну-ка, прекратили!       В косых солнечных лучах, проходивших сквозь окна Зала Совета, кружили взметнувшиеся в воздух пылинки. Отзвук тяжелого, словно медвежий рёв, голоса повис в застывшем воздухе прямо над головами присутствующих. Все молчали, но это была не тишина. Пространство в секунду прокалилось насквозь, заставив всех застыть в коматозном оцепенении, пригвожденными волной звука к своим местам. Флоренс, прикрыв рукой рот, замерла на вдохе с выпяченной грудью и поднятыми чуть не до ушей плечами. Она перевела взгляд на сидящего напротив Сокджина, который впечатался в спинку кресла, медленно помотала головой, мол: «Всё, нам конец», и снова посмотрела куда-то в сторону двери. Джин сглотнул и, стараясь не шуршать по обивке, повернулся к друзьям. Юнги всё это время неспешно сползал ниже в кресле, при этом подобрав ноги на сиденье и превращаясь в большой комок. На белом как полотно лице Хоби остались глаза. От переизбытка чувств он вцепился в подлокотники и, судя по побелевшим ногтям, отчаянно старался их вырвать.       — Ну, слава Богу! — выдохнул Чимин, скрестив руки на груди, — Ты вовремя.       — «Довольно драмы», — подумал Сокджин и, не обращая внимания на сбитых с толку друзей, на свой страх и риск выглянул из-за кресла.       — Ну и ну, — тихо прошептали рядом. Из-за соседнего кресла торчала только пушистая макушка и два огромных по-кошачьи распахнутых глаза. Это Юнги вышел из ступора и теперь, стоя коленками на сиденье, наблюдал за разворачивающейся сценой.       В дверях стоял огромный человек, ни дать ни взять настоящий Колосс. Ростом он был основательно выше любого парня в комнате, отчего ему пришлось, чуть ли не вдвое сложиться, когда он зашел в зал. Тяжелые шаги заставляли всё кругом дрожать. Хоби, так и не посмевший взглянуть на того, кто теперь находился в опасной близости от него, ощутил, как вибрации прошли от пола до самого темени. Парень сидел ближе всех к двери и прекрасно осознавал, что раскипятившиеся Чонгук и Кэс стоят прямо позади него.       — Шуга, — одними губами прошептал Хосок. Тот глянул на друга, заговорщицки подмигнул и показал большой палец. Спасать Хоби от надвигающегося ада, видимо, никто не собирался. Он прикрыл глаза и попрощался с жизнью.       — Вы что, сопляки, совсем обнаглели? — грудной металлический бас заставил парня ещё раз вздрогнуть. Он посмотрел на Юнги и Джина, которые с потерянно-завороженными лицами глядели ему за спину.       — Не горячись ты так, Намджун, — двинулся к нему Чимин, подняв руки в успокаивающем жесте, — Они того не стоят.       — Помолчи, Чим, — проговорил Намджун и снова принялся за свою карательную операцию, — Вы страх потеряли, как я погляжу? Хотите выяснить отношения, так сделайте это как положено, а то можете только плеваться друг в друга, — Нам схватил Гука за бинты, да так, что у того переломанные ребра снова затрещали, — Ты — военный командир, а ведешь себя как слюнтяй последний. Стоишь, сопли на кулак наматываешь и споришь с девчонкой за свою уязвленную гордость. Понимаешь ведь, что ты ранен, и ничего она тебе не сделает, а всё равно лезешь на рожон. Знаешь, как это называется? Знаешь, не прикидывайся ангелочком, не спасут тебя крылышки. Она могла бы тебе рожу-то начистить и правильно бы сделала. А ты? — он обернулся к Кассандре и схватил ее своей огромной лапищей на шкирку, заставляя привстать на носочки, — Башковитая девица, ума хоть отбавляй, а ведешь себя порой как дура набитая. Неужели не привыкла ещё? Он — кретин, и это не обсуждается, а ты?! Ты почему себя в руках держать не можешь? Думаешь, раз ответственная за Совет, так можно и творить все, что пожелаешь? Чтоб я больше этих петушиных боев не видел, уясните. Ясно вам, салаги?       Намджун раскидал их в разные стороны и, поставив руки на пояс, устало закинул голову назад. Чимин поймал Чонгука и, покачав головой, стал поправлять ему повязку. Своевременно выставленная рука Юнги придержала Кэс от объятий со стеной.       — Господи, ну что за идиоты? Как же это всё надоело. Никакой дисциплины, — драматично вздохнул Нам и двинулся на своё место, где сидел Сокджин. — Ой.       — Вот именно, «ой», — на этот раз оживилась Фло. — У нас гости, Намджун. Очень красочное приветствие. Спасибо, мы все насладились представлением. Взгляни на них, они в ужасе, — при этом она сердито махнула ладошкой конкретно в сторону Хосока, потому что оставшаяся часть компании казалась более чем жизнерадостной и довольной. — И прими, ради всего святого, нормальный вид.       Намджун посмотрел на Хоупа, тот посмотрел на него в ответ, и теперь оба казались до смерти напуганными. По просьбе Флоренс, Нам расправил плечи и в мгновение ока стал нормальных человеческих размеров, немногим выше и плотнее всех парней в зале.       — Я прошу прощения, — икая как ребенок, пролепетал Намджун и слегка поклонился Хосоку.       — Это было впечатляюще! — Юнги аж хлопнул в ладоши. Все взгляды устремились на него, и даже полусогнувшийся Чимин замер с бинтом в руке. — Мне бы не помешали уроки ораторского мастерства, когда вы, — он посмотрел на друзей, — опять разосрётесь. Я, кстати, Юнги.       Он встал на ноги и протянул Намджуну ладонь. Тот тупо смотрел на неё с минуту, а потом рассмеялся так, будто громовые раскаты пронеслись под потолком зала.       — А я Намджун, — крепко сжимая и едва не ломая Юнги кости в руке, поздоровался Нам.       Юнги был удивительно маленьким рядом с ним: в изначальном виде в Намджуне было полтора таких Юнги, не меньше, но и сейчас он был на целую голову выше. Сокджин с полуулыбкой наблюдал, как светится Юнги. Люди куда меньшего роста, чем этот гигант, наклонялись к Юнги, чтобы поговорить, отчего Мин превращался в местный тайфун. «Они как будто снизошли до того, чтобы поговорить с такой мелочью как я», — часто бурчал он в таких случаях. Сейчас, стоя перед человеком, уносящимся куда-то в потолок, Мин не увидел наклона большего, чем благородный кивок при знакомстве. Он изначально держался с ним наравне, и Шуга готов был захлебнуться собственной радостью. Ровно до следующего момента.       — Какой ты активный, — ласково улыбнулся Намджун и посмотрел на парочку, которую только что расцепил и которая по-прежнему кидала друг на друга убийственные взгляды. — Вон у меня ещё двое таких же активных.       Улыбку Юнги как ветром снесло. Он сделал лицо кирпичом, отвернулся и под заливистый хохот друзей, невозмутимо задрав голову, направился на место.       — Я что-то не то сказал? — почесал затылок Намджун.       — А я здесь кретин, — съязвил Чонгук и тут же ойкнул, потому что Чим дернул его за бинт на спине.       Тем временем Намджун наконец нормально познакомился с Хосоком. Он долго от всего сердца извинялся, прикладывая руку к груди и очень близко наклоняясь в особо ярых порывах своей исповедальной речи. Хоби напряженно улыбнулся и сказал, что всё прощает, лишь бы больше не трястись, наблюдая, как с высоты на него стремительно летит громадный торс Намджуна вместе с громогласно вещающей головой в попытке пожать руку.       Когда очередь дошла до Сокджина, Нам слегка замялся, по-детски переступая с ноги на ногу. Он метнул быстрый взгляд на Кэс, которая давно уселась на место, и, не прочитав на её лице ничего из того, что ему так хотелось бы там видеть, подошел к Джину. «Они ещё не знают», — пронеслось в его голове. Сокджин, подметив это, с подозрением взглянул на Намджуна. Во всем этом расшаркивании должен был быть подвох. Хоть Флоренс и пообещала Юнги отпустить их на все четыре стороны при желании, Сокджин был уверен — никакого выбора у них нет, что бы им сейчас такого безмерно важного ни рассказали. Ощущение свободы было ложно, и парни заперты среди этого безумия. Джин почувствовал себя домашним попугайчиком: может ему и хватит мозгов открыть клетку, но выбраться из запертой квартиры уже не удастся. И окошко открыть некому. Снова.       — Ким Сокджин, — бездумно бросил Джин в лицо Наму, не пытаясь слушать, что он ответит. Даже будучи ниже ростом, ему удавалось смотреть на него свысока. В спокойном задумчивом лице Джина мелькнуло что-то бешеное. Он проследил взглядом, как Намджун пожал ему руку, и сразу убрал её непривычным рваным движением. Это странное ощущение внутри грудной клетки, неприятное и давящее на легкие, от чего дышать стало труднее. Джин прикрыл глаза и тихо выдохнул.       — Так вот что ты чувствуешь каждый раз, — сидя с закрытыми глазами, вымолвил парень.       — О чем ты? — переспросил Юнги и вдруг встрепенувшись, стремительно нагнулся к другу. — Ты что, неужели, влюбился? — он хмыкнул.       — Нет, — Джин распахнул глаза и уставился на Намджуна, который ушел в другой конец зала и о чем-то шептал, наклонившись между Кассандрой и Флоренс. — Я в ярости.

***

      — Мы слушаем, — сложил руки на груди Юнги.       — Вы им ещё ничего не рассказали? — лицо Гука скривилось, то ли от непонимания, то ли от Чимина, который всё не мог после разрушительного захвата Намджуна восстановить бандаж, и затянул стяжку слишком сильно. — Чем вы тут занимались вообще?       — Помолчи хоть минуту, — Кэс схватилась за виски. — Ребята, я понимаю, что вы удивлены…       — Наша песня хороша, начинай сначала, — закатил глаза Хосок. — Можно по факту?       — Особенно меня интересует та часть, где вы каким-то образом перетащили сюда мои вещи. Почему они все в той комнате? — Юнги ткнул пальцем в сторону выхода.       — Так мы не только твои, мы все перенесли. Ауч! — на этот раз Гук отхватил увесистый подзатыльник от Намджуна. — Прекратите меня бить. На мне и так живого места нет.       — По факту то, что вы должны знать, мы рассказать не вправе, — закончила Кэс свою мысль. — Вам придётся ещё немного подождать.       — Замечательно! — воскликнул Мин, вскидывая руки. — Ты обещала мне, Флоренс! Обещала или нет? — девушка потупила взгляд.       — У вас тут иерархия какая-то? Есть кто-то более уполномоченный? — Хосок сидел в полной прострации. — Почему вы не можете?       — Некоторые вещи могут осуществлять только высшие существа. Мы к таким не относимся, — пыталась сохранять спокойствие Кассандра. — Вы — особенные, ребята. И вами займётся тот, кто сможет повлиять на вас. То есть, я хотела сказать не так. Я…       — Стоп, — Юнги вскочил с места и стал медленно отходить к двери. — Мне всё это не нравится. Я слабо понимаю, что происходит последние двадцать четыре часа, но вот сейчас моё незнание впервые начало меня пугать. Что мы должны знать, говорите немедленно или мы уходим!       — Простите, но мы не можем вам сейчас рассказать, — Флоренс сделала щенячьи глазки.       — Отвечайте, — Юнги махнул рукой друзьям, но они уже и так поднялись со своих мест.       — Я себе мозги прочищать не дам, — угрожающе сжал зубы Хоби. — И опыты над собой проводить тоже. Вы что, собираете людей и пытаете их?       — Разумно, — Джин размял шею. — Доктор, огромная махина для охраны, та, что может вводить в транс и ещё одна — считывающая информацию о теле и мыслях. Идеальная компания для испытаний над людьми. Хоть крылатый и не в строю.       — Эй, я вас спас вообще-то, а вы тут чушь городите! — Чонгук хотел шагнуть вперёд, но напряжённый Намджун остановил его.       — Мы не можем, говорю вам — повторила Кэс. — Не сейчас.       — Значит, расскажете потом, — Юнги понял, что настало время бежать, но что-то не давало ему сорваться с места, — Вы знаете, где нас найти. Увидимся в универе, девчонки. До свидания. А теперь отправьте нас домой.       — И этого мы тоже не можем сделать, — потупилась Фло. — Мы не можем вас отпустить.       — То есть как это? — задыхаясь от возмущения, проговорил Хоби. — Верните нас домой. Сейчас же.       — Чимин, — углубив тон, сказала Кассандра.       Юноша нехотя поднялся и достал из кармана подозрительный кожаный мешочек. Парни сообразили, что время пришло.       — Бежим, — скомандовал Юнги и рванул дверь.       — Не так быстро, — Чимин вынул из мешочка горстку синего порошка и раскрыв ладонь, сдул его в их сторону. Сокджин и Хосок тут же рухнули на пол. Юнги стоял в проеме открытой двери. Всё его нутро кричало, что надо нестись сломя голову, но бросить друзей он не смел. Собрав последние оставшиеся силы в кулак, он прирос к месту, на котором стоял и, испепеляюще глядя на Чимина, произнес:       — Что ты с ними сделал?       Тем временем парень достал ещё одну горстку синей пыли и, стоило Юнги открыть рот, он обсыпал его целиком. Мин начал кашлять в образовавшемся облаке.       — Почему не действует? — с паникой в голосе сказала Флоренс.       — Ворон был прав. У него иммунитет, — сообразил молодой доктор.       Юнги взглянул на него слезящимися глазами и резко выскочил за дверь. Что-то в его голове щелкнуло и сказало бежать со всех ног к выходу. Он ничего решительно не понимал, лишь настойчивая мысль «беги» билась в голове. Чимин следом за ним вышел на площадку лестницы.       — Намджун, поймай его.       Наму хватило двух крупных шагов, чтобы ухватить Юнги за шкирку и, чтобы не вертелся, тюкнуть по лбу одним только лёгким щелбаном. Юнги безжизненно упал на пол. Чим степенно подошел к лежащему на холодном полу телу и, присев на корточки, осторожно повернул его лицо к себе.       — Молодец! Лучшего способа ловить ты не нашёл, — всплеснула руками Флоренс.       — Он быстро очнётся, — Чимин робко усмехнулся. — Будет ещё одна шишка. И ты убьешь нас всех за это. Я тебя знаю.       Юноша поднял довольно лёгкого Юнги на руки и понес в больничное крыло, кивая Чонгуку, чтобы тоже шёл на перевязку. Тем временем Кэс в зале совета размышляла над тем, что делать дальше. Она не ожидала такой реакции. Мысли приобрели сумбурный вид, и девушка совсем растерялась. В зале установилось мертвое молчание. В проеме, где пару минут назад стоял Юнги, появился Чимин. Он взглянул на нелепо покоившиеся тела Джина и Хосока, и строго произнес:       — Дождемся Мастера. Он всё поставит на места. А сейчас нам всем нужно подготовиться к его приходу, — Чим выдохнул. — Намджун, помоги мне отнести их в спальни.       Доктор подхватил одного из парней на руки и вышел из зала.

***

      Юнги лежал в постели и перебирал горячими пальцами смятую простынь. Голова взрывалась от нестерпимой боли. Мысли, как рой надоедливых ос, прилетевших жарким летним днём на сладкое, зудели в голове так, что хотелось забраться в череп и почесать искусанный, воспалённый мозг. Он лежал с закрытыми глазами, чувствуя каждой клеточкой тела мучительное жжение. Пошевелиться не было никаких сил: всю энергию словно высосали.       Парень высунул руку из-под тонкого одеяла, отчаянно пытаясь нащупать на полу свой пушистый ковер, но тщетно. Под ладонью была пустота. Юнги протяжно застонал и сквозь поистине адские муки сел на постели. Ноги его опустились на ледяную шершавую плитку. Это заставило юношу мгновенно открыть глаза.       Комната, в которой он находился, оказалась совершенно незнакомой. Юнги успел испугаться: сердце провалилось в бездонную пропасть, а покрытая синяками горящая кожа в миг похолодела. Помещение по своей вычурности напоминало блестящую средневековую залу, но очарование, которое имеет место быть в подобной красоте, отсутствовало совершенно. Вдоль стен, окрашенных в нежный мятный цвет, нескончаемой вереницей тянулись резные деревянные шкафы со всякого рода медицинскими приспособлениями. За бликующими стеклами лежали сияющие холодной сталью хирургические инструменты: зажимы, скальпели, пилы. Несколько шкафов были доверху заполнены пробирками и склянками с содержимым неизвестного происхождения. О назначении предметов на других полках можно было только догадываться.       Юнги в панике вертел головой, то и дело натыкаясь взглядом на устрашающие его сознание вещи. Это отвратительное сочетание сверкающей чистоты и педантичности в каждой находящейся в комнате мелочи наводили ужас. Парень часто и шумно дышал, попутно обшаривая глазами стены в поисках выхода. Наконец собравшись с силами и забыв обо всем, он вскочил с кровати и метнулся к единственному выпадающему из обстановки предмету — высокой белой ширме, отделяющей одну треть комнаты. Заглянув за нее, он обомлел и сразу всё вспомнил.       На широком белом столе, распластав крылья, лежал Чонгук. Юнги стоял прямо возле его головы и слышал осторожное дыхание парня. Юноша был до пояса накрыт таким же тонким одеялом. Вся его грудь была плотно забинтована, а на руках Юнги впервые заметил угольные перья, торчащие из предплечий и покрывающие тыльную сторону ладоней. Мин стоял и беспричинно, но при этом внимательно всматривался в его лицо. Гук словно почувствовал на себе этот сильный взволнованный взгляд и раскрыл глаза. Юнги от неожиданности отпрянул в сторону.       — Долго же ты был в отключке, где-то час. Я даже задремать успел, — ухмыльнулся Чонгук. — Паршиво выглядишь, Шуга.       — Спасибо, ты тоже, — отдышавшись, ответил Юнги.       Чонгук действительно выглядел значительно более болезненно, чем могло показаться. Проступившие под глазами синие тени усиливали инородную его коже чрезмерную бледность, черные ресницы старательно скрывали неестественную матовость глаз, а губы, припухшие и растрескавшиеся, своим кровавым цветом придавали лицу парня измученный вид.       — Ты знал, что мы попадем сюда, — злобно процедил Юнги — И вы будете нас тут держать.       — Конечно, в другом случае я бы не отправился вас спасать, — Чонгук кашлянул и схватился за бок.       — Хорош спаситель. Прости, пернатый, но я сбегу отсюда, чего бы мне это ни стоило.       — Ты и твои друзья сами здесь останетесь, когда услышите всю правду, — укоризненно произнес юноша. — Вы очень нужны нам, точнее нам нужна ваша помощь. Никто не желает вам зла, поверьте.       — Да, я видел, — хмыкнул Юнги. — Вы и сами справитесь, а я найду парней, и мы вернемся домой.       — Как пожелаешь, — не без сарказма сказал Гук. — Только не советую голому по замку бегать, тут сквозняки, простудишься.       Впервые за всё время Юнги осмотрел себя. Он стоял в одной только черной майке-борцовке и трусах, нисколько не прикрывавших покрытое синяками и ссадинами тело. Чимин решил осмотреть всего парня, пока тот был без сознания, поэтому помимо двух пластырей на лбу, остальные ранки Юнги тоже были или обработаны, или заклеены.       — Прощай, — кинул Юнги и скрылся за ширмой.       Он несколько раз прошёлся по комнате взад-вперед, но не нашёл ни щелки, сквозь которую можно было бы ускользнуть. Ощущение безысходности стремительно охватило душу и вскоре заполнило и голову. Юнги не Хосок, о чём он сейчас сожалел, теряя надежду. Он сполз на пол по стене, и уткнулся носом в колени. Стена, на которую оперся парень, предательски громко скрипнула и провалилась под его весом. Мин, не успев за что-нибудь ухватиться, с кряхтением вывалился наружу. Ловко замаскированная дверь вела в плохо освещенный коридор, тянущийся в обе стороны без намеков на конец. Юнги встал на ноги и вдруг услышал голос Чонгука, доносившийся из комнаты. Он почти умолял:       — Не уходи, прошу тебя. Дай нам всё объяснить тебе.       — Прости, но у меня нет на это времени, — ответил Мин.       Парень захлопнул дверь и всмотрелся в темноту коридора. Оба ответвления были совершенно идентичны. Не теряя ни секунды, Юнги свернул направо. Ведь если всегда поворачивать направо, обязательно найдешь выход. Так учили в детстве сказки. Топот его босых ног раздавался в пустоте коридора звонким гулом. Парень то и дело оборачивался. Его не покидало ощущение, что кто-то бежит за ним следом. Юнги ускорился. Впереди показался новый поворот. Он оглянулся в очередной раз и завернул за угол. Последовал глухой удар. Мин сам не понял, как очутился на полу. Он помотал головой в попытках отогнать заплясавшие перед глазами звездочки. Чьи-то руки подхватили его и подняли с пола. Парень обернулся и увидел совсем близко лицо Чимина. Нервно хихикнув, Юнги заглянул ему в глаза, и изо всей силы рванулся вперед, отталкивая от себя чужие руки. Чим, не ожидавший такой реакции, затормозил на пару секунд и опрометью бросился за ним. Юнги рвал когти, как мог, но он слишком устал и спустя пару мгновений оказался в стальном захвате. Чимин потянул его, прижимая к себе спиной, зажав в кольце рук как в смирительной рубашке, потому что удерживать это извивающееся тело как-то иначе не было никакой возможности. Они были одного роста, и Чим не был сильнее или плотнее, поэтому знал, что минута-другая и он не выдержит. Юнги дергался, шипя сквозь зубы и стараясь вдарить ногой посильнее, потому что руки его были зажаты.       — Пусти меня, — рычал Мин.       — Я бы рад, — сжимая зубы от боли после очередного удара, сказал Чимин. — Но пообещай мне, что не убежишь.       — Ага, конечно — Юнги оскалился от напряжения в тщетных попытках выбраться.       — Никто и не сомневался, — Чим перехватил его поудобнее. Удерживать Юнги становилось всё тяжелее. — Шуга, послушай меня. Никто не собирается причинять тебе вред.       — Вы тут все сговорились что ли?       Он уже начинал чувствовать, что парень ослабляет хватку: нужно было измотать Чимина, чтобы он сам его отпустил, поэтому Юнги без перерыва толкался в его руках.       — Видимо Чонгук тебя не убедил.       — Нисколько. Отпусти меня по-хорошему.       — Давай договоримся по-мужски, — Чимин устал и ослабил тиски. — Я отведу тебя к твоим друзьям, и ты убедишься, что с ними всё в порядке, но ты пообещаешь мне, что дашь нам всем шанс объясниться с вами чуть позже. А затем вы уже сами решите, как действовать.       — Звучит заманчиво, но нет. Спасибо, — Юнги почти перестал извиваться. — Я соглашусь, а ты кинешь меня гнить в какое-нибудь подземелье или разложишь у себя на столике, и будешь препарировать.       — Клянусь, что всё будет, как я сказал, — выдохнул Чимин и разжал руки окончательно.       Юнги почувствовал свободу, но с места не дернулся. Стремительно обернувшись к Чиму, он, затаив дыхание, стал осматривать его с ног до головы. Мрак съел все краски с лица юноши, и оно казалось в полутьме выточенным из сверкающего мрамора. Свет сгустками ложился на высокие острые скулы и задерживался на очерченном носу. Юнги впервые мог рассмотреть Чимина так близко, но черты его ускользали, он улавливал лишь смаргивания ресниц, всячески старающихся скрыть остро следящие глаза цвета тёмной карамели.       — Хорошо, я согласен. Но при одном условии. Ты не будешь меня держать, если я вдруг захочу сбежать, потому что я на сто процентов уверен, что это всё-таки ловушка, — парень сердито нахмурился. — И ещё кое-что. Ты дашь мне свой пиджак.       — Это два условия, — ухмыльнулся Чимин и тут же почувствовал всю тяжесть устремленного на него взгляда. Он снял пиджак, оставшись в одной кристально белой рубашке с высоким воротником-стойкой, и кинул его Юнги в руки.       Они долго блуждали по темным коридорам, переходили из одной комнаты в другую, пока в какой-то миг их взорам не предстала маленькая светлая гостиная, обстановка которой была до такой степени милой и приветливой, что Юнги поморщился. Это была та самая комната, откуда час назад они вышли и теперь вновь вернулись. За время их небольшой прогулки по замку ни Юнги, ни Чим не проронили ни слова.       — А ты реально врач? — Юнги внезапно остановился.       — Ну да.       — Сколько же тебе лет?       — Без понятия, — качнул головой Чим.       Охваченный ореолом утреннего солнца Чимин стоял возле окна и, опершись на подоконник, мечтательно глядел поверх всего. Юнги взглянул ему в лицо и почувствовал жжение в глазах от яркого света. Он сморгнул выступившую влагу, но взгляда не отвел. Юнги видел юношу, можно считать, первый раз в жизни, но эти глаза, смотрящие с такой искренней тоской, заставляли его чувствовать знакомую тянущую боль в области солнечного сплетения.       Медовые радужки глаз Чимина блеснули, заполняясь расплавленным золотом, когда он снова посмотрел на него. Он улыбнулся, уголки его губ медленно приподнялись, демонстрируя пухловатые розовые щёки, взявшиеся буквально из ниоткуда. Юнги тут же отвернулся, и вновь приобретя привычное насмешливое выражение лица, сказал:       — Классный цвет волос — серебристый. Я тоже такой хотел, а вышло это, — он посмотрел вверх, где на глаза падал голубовато-зелёный кончик прядки. — Чем красил, друг?       — Это не краска, — рассмеялся Чимин и добавил уже серьёзно. — Я седой.       Юнги вздохнул и подавился воздухом. Совсем молодой парень с белыми волосами. Что же он пережил, если это событие принесло ему седину по всей голове? Юнги решил, что спрашивать ему не стоит. Не сейчас.       При всей сдержанности и утонченности в словах и движениях, Чимин отнюдь не выглядел особой голубых кровей, как могло показаться с первого взгляда. По крайней мере, аристократической бледностью он точно не обладал, и на его коже Юнги всё же заметил проступающий румянец.       Чим скорее походил на стилягу из 40-50-х годов: открытая улыбка, зачесанные назад серебристые волосы, угольный приталенный костюм и воротничок, закрывающий шею. Пока они ещё шли по коридорам Юнги вертел в голове несколько шуток про крашенного корейского Элвиса, мечтая выстрелить ими в нужный момент. Сейчас, в этой повисшей неловкости, был подходящий вроде случай, но остроты почему-то разбежались, и Юнги ответил ему суровым молчанием. Тем временем, юноша пересек комнату и, дернув ручку одной из трех располагавшихся в ней дверей, кивком пригласил Мина заглянуть вовнутрь. При этом он жестом попросил его быть потише. Юнги на цыпочках подошёл к двери и увидел в небольшом проеме широкую кровать, на которой лежал Сокджин.       — Он просто спит, — шепотом проговорил над его головой Чимин. — Действие порошка продлится ещё часов пять, не меньше.       — То есть его не разбудить?       — Никакими средствами, — покачал головой парень. — Я своё дело знаю.       Юнги ехидно сощурился на этот пахнущий чистейшим самодовольством выпад. Чим открыл для него вторую комнату, в которой на такой же кровати царственно развалился Хосок и смачно со свистом сопел. Двое наблюдателей прыснули со смеху и тут же тихо, но стремительно закрыли за собой дверь.       — А что там? — кивнул на третью дверь Юнги.       — Твоя комната, забыл уже? — сказал Чим так спокойно, как будто это должно было быть очевидным фактом. Шуга удивленно хлопнул глазами, ибо иллюзия Флоренс не дала ему вчерашним вечером запомнить обстановку и отложить её в памяти. — Проходи.       Парень зашёл в комнату с некоторым напряжением. Он подкорками чувствовал, что Чимину можно доверять, но мысль о возможной ловушке его не отпускала. Почему? Почему Чимин казался ему таким знакомым? Почему ему хотелось доверять этому парню, так легко отправившему в нокаут его друзей непонятным порошком? Чонгук тоже показался ему встревоженным сверх меры, даже опечаленным и подавленным, после столь грубого отказа в просьбе их выслушать. Он искренне просил помощи, и Юнги не только услышал это, но и увидел в его глазах. Однако, Сокджин прав — красивые глаза часто бывают обманчивы, особенно если принадлежат очаровательному юноше.       Шуга повертел головой, сбрасывая наваждение. Перед его глазами предстала огромная спальня, походившая на царские покои. Прямо посередине стояла громадная кровать с балдахином, как для принцессы, и кучей светлых подушек. На покрывале, сложенные аккуратной стопочкой лежали джинсы, рубашка в клетку и куртка. На махровом коврике рядом с кроватью стояли скрупулезно вычищенные высокие кожаные ботинки.       — Твои друзья проснутся не скоро, поэтому отдохни ещё. Мы рано подняли вас, и ты наверняка устал от этой беготни, — заботливо сказал Чимин. — Болит голова?       — Не пытайся казаться добреньким, — скривился Мин. — Как только они очнутся, мы сами примем решение, уходить нам или остаться и дать вам шанс, — он погрозил пальцем. Чим усмехнулся.       — Договорились.       Оставшись в одиночестве, Юнги взобрался на кровать. Ноги, окончательно отмороженные от путешествия босиком по каменному замку, парень запихнул под пуховое одеяло, а потом залез под него целиком. Эта минутка уединения была единственной, в которую Мин мог переварить происходящее. Мыслительный процесс проделал кульбит, когда он осознал, что разрыв между его нормальной жизнью и турне в мир, где существовала магия, составляет всего два дня. Представления о вселенной начинали смазываться, как краски на палитре художника. Образование и курс истории внутри Юнги орали благим матом: всё, что он знал, в чем был твердо уверен, рассыпалось карточным домиком. Его так варварски, так беспощадно запихнули в этот волшебный мир, заставили без разговоров принять его существование и теперь бросили с неотвратимой мыслью, что жизнь всё это время имела другой вектор движения. Ради чего он зубрил эти постулаты мироздания, зачем стремился всё понять? Мир — это кубик Рубика, где все грани одного цвета. Мы крутим его всю жизнь, но не в состоянии понять, почему он так устроен. И самое страшное, что никто из нас не может ничего с этим сделать.       Уже около получаса Юнги крепко спал.

***

      Сперва послышался слабый шёпот, постепенно перерастающий в злой отборный мат, явно процеженный сквозь зубы. Лежащий в постели Юнги повернулся на спину и не без труда разлепил глаза. Голова, которой Намджун поневоле приложил парня об пол, словно колокол на башне во время набата — чуть не раскалывалась от пульсирующих в ней токов крови. Звуки за дверью продолжались, начиная перемежаться с беспорядочным стуком чего-то тяжёлого о дерево, будто дятел решил разбудить Юнги столь неподходящим образом — настучать ему по темечку этими звуками. В принципе, истина оказалась не так далека от ассоциаций. За Мином пришёл не дятел, но другой представитель семейства пернатых.       Дверь наконец-то отворилась, и в проём бочком пропихнулся ругающийся себе под нос Чонгук, не без труда заталкивая в комнату сначала каркас своих крыльев, а затем уже и себя самого. Справившись с задачей на все сто, Гук победно выдохнул и смог наконец-то развернуться лицом к Юнги, мгновенно встречая озадаченный взгляд: Шуга небольшим комочком сидел в изголовье громадной кровати, подпихнув под спину подушки и, вызывающе сложив руки на груди, глядел на Чонгука с очевидным вопросом, написанным на лбу: «Какого, простите, хера?»       — Добрый вечер, — потерянно пробубнил Гук, не находясь, что сказать на въедающийся в него взор.       — Добрее некуда, — пластыри у Юнги на лбу сложились по форме мимических морщинок. — Хотелось бы задать резонный вопрос: почему вашего здоровяка Намджуна все бояться будить, а меня, наоборот, поднимают самыми изощрёнными способами? У вас особый кодекс есть: чем хуже, тем лучше? Или меня просто никто не боится? Очень зря!       — Прошу прощения, — Чонгук замялся. В голосе его слышалась некая торопливость и торжественность, поэтому привычного желания пререкаться у него не возникло. — Мне нужно было поднять тебя как можно скорее.       — Сколько это будет продолжаться? — вздохнув, и плотнее скрестив руки, сказал Юнги, надув при этом губы от возмущения. Гук ехидно расплылся в улыбке, но после кашлянул, скрывая прорвавшийся смешок. — Вы так и будете меня насильно укладывать, а потом поднимать с фитилём в заднице?       — Разве не в твоих интересах побыстрее всё разузнать? — Чонгук продолжал ухмыляться, чувствуя, как сошло первоначальное смятение.       — Поостри мне тут, — Юнги скинул одеяло, демонстрируя худощавые бледные ноги, и будучи всё в том же «откровенном наряде» в котором бегал по замку, встал с постели, потягиваясь и почёсывая живот. Чонгук, мягко говоря, был шокирован и в меньшей мере смущён, для приличия всё же отводя взгляд в сторону и выражая потолку свой интерес.       — Приводи себя в порядок, — с холодком в голосе произнёс юноша. — У вас впереди особая встреча и на ней стоит выглядеть максимально прилично.       — Ты считаешь, что я недостаточно красивый? — с усмешкой провоцировал Юнги, продолжая позировать полуголым.       — Я ничего не считаю, — Гук продолжал смотреть по сторонам, — но момент слишком важный для халатного к нему отношения, — чеканка слов в его устах порой напоминала зачитывание военного устава. — Лучше поторопиться, времени немного.       Едва конструкция, носимая Гуком на спине, скрылась из виду, Юнги присел на краешек кровати и, глядя в пространство потерянным взглядом, не смог удержать расходящихся в стороны уголков губ.       — Ну-ка соберись, Юнги, — звонкая пощёчина самому себе для отрезвления рассудка, — это просто милое личико. Чересчур милое.       Оправив рукава короткого пиджака, накинутого поверх мятного пуловера, подходящего по оттенку к волосам, Юнги вышел из комнаты в гостиную. На диванчике, подперев рукой щёку, восседал Хосок, отчаянно борющийся с не до конца сошедшим сном. Его белый вязаный жакет добавлял парню свежести в лице и воздушной лёгкости его и без того изящной фигуре. Возле высокого окна, повернувшись спиной и показывая во всей красе ширину плеч, стоял Сокджин и, не моргая, вглядывался в покачивающиеся от лёгкого ветерка сияющие драгоценным металлом кроны. Солнце, непривычно алое, уже стремилось упасть за горизонт, но пока линия, разделяющая небо с землёй, не вцепилась в сияющий круг, бесповоротно утаскивая его за пределы дня, оно продолжало разливать повсюду свет, превращая перистые облака в кровавые подтёки, шрамами исполосовавшие небо. Лучи, отражаясь в тонких еловых иголках и зайчиками прыгая по листве шумящих крон, придавали всему живому новый оттенок, из серебра переплавляя в розовое золото. Сверкающие всполохи заставляли лес вспыхивать, словно охватываемый языками пламени, и тут же потухать, оставляя завораживающий отблеск в глазах смотрящего.       Сокджин встрепенулся, заслышав шаги за спиной, и повернулся лицом к парням, аккуратно подтягивая жилет поверх багрово-винной рубашки, что так удачно подчёркивал его статную мощную фигуру. Золотая цепочка на кармашке жилета брякнула, приводя в чувства успевшего вновь задремать Хосока.       — Вас, я смотрю, тоже настоятельно просили вырядиться как на парад, — хмыкнул Юнги.       — Прошу за мной, — как и в прошлый раз, проводить ребят вызвался Чимин. Его внешний вид также успел измениться — замученный недосыпом Доктор заметно похорошел: гладкая персиковая кожа, широко распахнутые глаза и уложенная на этот раз в форме запятой белая чёлка придавали его аристократичному сдержанному виду некую кокетливость. Стройное подтянутое тело было плотно затянуто в длинный двубортный сюртук чернильного цвета с набитым поверх серебристым рисунком, а тонкий белый шёлк кашне обвивался вокруг шеи парня, закрывая её под самое горло. Узкие вовсе не костюмные брюки того же тёмно-синего оттенка, облегали крепкие ноги и скрывались под тугой шнуровкой чёрных кожаных ботинок, уходящих чуть выше щиколоток. На груди у Чимина кусал свой хвост змей, брошью прикреплённый к широкому лацкану.       Он не стал дожидаться, когда ему ответят или соизволят хотя бы кивнуть головой введённые в ступор юноши, и развернулся в сторону коридора, безмолвно призывая следовать за ним. Джин дёрнулся с места первым, уверенным шагом преследуя Доктора.       — Посмотри на них, — поводя носом, шепнул Хоуп, чуть прихватывая Юнги за рукав и оттягивая его подальше от наполненной чопорностью процессии. — Выглядят оба как кавалеры на средневековом балу, а мы — два гопника, пришли в цветочные горшки поблевать с перепоя казённым шампусиком.       Юнги взглянул на чинно вышагивающих впереди парней и манерно откинул прядку волос со лба, на что Хоуп тихо захихикал, вжимая голову в плечи и прикрывая ладонью рот. Тем временем, они вышли в главный холл, но, предугадав рвение всей троицы свернуть в сторону лестницы к Залу Совета, Чимин обернулся и кивнул в противоположном направлении. Таким образом, они пересекли холл, впервые попадая в другое крыло. Чимин, иногда чуть замедляя шаг, чтобы парни успевали рассматривать замок и не отставать от него, вёл их через анфиладу комнат, очевидно не первостепенного назначения, представлявших собой небольшие кабинеты или гостиные, где можно было передохнуть в одиночестве или в тишине побеседовать с кем-то с глазу на глаз. Юнги, шарящего взглядом по каждой стене и запоминавшего планировку на случай внезапного побега, отвлекла музыкальная гостиная, посреди которой стоял большой лакированный рояль, на подставках, выставленные в ряд, располагались гитары с резными грифами и корпусами, на полках лежали другие инструменты, а в левой части комнаты располагалась широко разинутая чёрная от копоти «пасть» камина, мастерски втиснутая в безнадёжно малое пространство.       Внезапно Чимин рывком повернул направо, выводя парней к дверям столь громадным, что приходилось задирать голову в попытках разглядеть, где они заканчиваются. Однако, ручка находилась на уровне человеческого роста и была настолько крошечной по сравнению с масштабами двери, что ни за что нельзя было поверить, что она является возможностью эту махину открыть.       — «Не должно было сработать! Такую массу он не мог сдвинуть, учитывая примерную комплекцию и вес тела, а также размер рычага», — закипел инженерный мозг Сокджина, когда Чим без труда приотворил дверь и с мягкой полуулыбкой пригласил их внутрь.       — Дерьмо-дерьмо-дерьмо! — шелестя длинным хвостом подола, вскрикивала Кассандра, мечась из стороны в сторону. Зал был значительно больше зала совета, но меньше холла, однако, его отделка кричала из каждого угла, что более помпезного и торжественного места во всём замке не найти. Самой заметной частью была чертовски высокая арка, стоявшая ровно посередине и не несущая никакого видимого предназначения. Посреди великолепия отделки бегала встревоженной букашкой девушка и громко распылялась.       — Прекрасно выглядишь, — Сокджин кивнул Кассандре, подойдя чуть ближе. Он никогда не врал и, если мог сделать девушке комплимент, он непременно его делал — таковым было его воспитание. Хотя в этом случае манеры можно было отложить в сторону, ибо с Джином нельзя было не согласиться. Не то, чтобы Кэс выглядела действительно прекрасно — она казалась рассеянной и взбудораженной сверх меры, а из причёски выбились маджентовые пряди. Кассандра выглядела скорее необычно для привыкших видеть её в пацанских шмотках парней. Её наряд был схож с одеждой амазонок или валькирий: тонкое платье из летящей ткани открывало её ноги до середины бедра спереди и длинным шлейфом стелилось сзади, торс и грудь закрывал металл лёгкого доспеха с чернёными гравировками, на плечах лежали эполетами такие же части доспеха с похожим рисунком, гармонируя с наручами, а ноги девушки почти до колена скрывали чёрные сапоги из плотной кожи.       — Где он? Где носит эту летучую крысу? — она едва за голову не хваталась. Волосы, затянутые в два пучка по бокам неожиданно посветлели и за мгновение превратились в холодный белый как снег блонд.       — Не переживай, сейчас придёт, — успокаивающе проговорила Флоренс, вставляя подруге в основание одного из «бубликов» красную лилию. — Тебе такой цвет даже больше идёт.       — Милый наряд, Фло, — отрывисто, будто задохнувшись в середине, вскрикнул Хосок не своим голосом. Она сделала маленький реверанс и убежала куда-то в боковую дверь.       — Что это с тобой? — покосился на Хоупа Юнги. Хоби только сглотнул и ни слова не ответил. Флоренс с её непокладистой рыжей копной и россыпью веснушек, каждый раз выбивала из Хосока дух. Она всегда была женственной и утончённой, носила юбочки и гольфики, а плоским кедам предпочитала даже самый маленький, но каблучок. Сегодня она предстала перед ними в кожаном корсете с ремешками, что утянул осиную талию девушки. Верхняя часть груди была закрыта белой манишкой рубашки, под воротом которой была игриво надета бабочка. Кожаные чёрные шорты были совсем короткими, но прикрывали всё, что было необходимо, а ноги облегали непрозрачные чёрные чулки, заканчивающиеся аж на середине бедра.       — Да помогите вы мне, — наконец, ведомый Намджуном, из-за спины ребят вырулил Чонгук, неустанно продолжавший хныкать. Через руку у него был перекинут белый военный китель с прорезями по спине, которые запахивались под крыльями, но надеть он его был не в состоянии при любом раскладе. Зато, он влез в белые брюки, натянувшиеся на заднице так, что сглотнул уже Юнги. Большая часть тела Гука по-прежнему скрывалась за бинтом и вообще не нуждалась в одежде, поэтому парень дёргал Намджуна за руку и просил перецепить планки с продетыми ленточками наград прямо на бинтованную грудь.       — Как ты надоел, честное слово, — Намджун снял с себя широкую накидку, окаймлённую серебристой лентой, похожей на змею, и накинул её сверху на чонгуковы держатели крыльев, будто накрыл клетку с попугайчиком. — А вы чего стоите, парни? — не желая больше возиться с мелким, отвлёкся Нам. — Чимин, ты по всем отчётам готов?       — Нашими совместными стараниями у меня была пара-тройка часов, чтобы всё закончить, — Чим кинул взгляд на парней, которые дрыхли без задних ног, а Юнги неосознанно схватился за лоб, с которого Чимин спустя секунду сорвал оба пластыря. Мин вскрикнул от боли, но, пощупав места ушибов, не нашёл шишек. Прежде широко улыбающийся Намджун гортанно захохотал, пока парни выискивали хоть след на лице Юнги и, махнув рукой, побрёл спасать нервозную Кассандру, до которой уже успел доколупаться Чонгук.       Надо отметить, что Нам внушал опасения только с первого взгляда, но стоило приглядеться — более плюшевого и неловкого медведя, чем Намджун, сложно было представить. Его персиково-русые волосы лежали в трагическом беспорядке, представляя собой причёску — «очаровательное безобразие». Рукава простой рубашки гранатового оттенка были закатаны до локтя, обнажая длинные сильные руки, покрытые мелкими ссадинами. Поперёк торса и вокруг пояса крупное тело парня перетягивали коричневые ремни с золотыми бляшками, а на бедре висело нечто напоминающее патронташ. Он гулко стучал по полу тяжёлыми подошвами грубых армейских берцев, из-за которых заправленные внутрь широкие штаны чуть вздувались. Единственное, что выбивалось из незамысловатого образа парня — очки-гоглы на макушке, украшенные мелкими шестерёнками и инкрустированные крошечными рубинами.       — Идите сюда, — скомандовала Кэс. — Тэхён опять смог влезть мне в голову, — она недовольно фыркнула. — Они прибудут с минуты на минуту.       — Шагайте скорее, — негромко пробасил Намджун и парни, оцепеневшие от неясного чувства тревоги, двинулись к остальным.       Это было похоже на линейку в школе, когда провинившихся хулиганов ставили в один ряд и отчитывали на чём свет стоит. Шумное дыхание каждого из обитателей замка отчётливо слышалось парням. В груди нарастал трепет, природа появления которого никому из них не была ясна — ощущение, что сейчас может произойти всё, что угодно и что даже представить трудно, загоняло сознание в тупик и оставляло его там трястись от благоговейного ужаса. По жилам, будто начала разливаться сила, тело напрягалось само, вытягивалось по струнке, и противиться этому не представлялось возможным.       Пространство внутри арки заискрилось так, как это было с порталом, который открывала Кассандра, и из дымки искажённого пространства появилось нечто в длинном чёрном плаще с капюшоном. Парни отпрянули назад, вспомнив как толпа таких уродов в плащах накинулась на них в переулке, но стоящий рядом Чонгук, которому досталось больше всех, и который, очевидно, люто ненавидел тех гадов, был спокоен и непоколебим. К тому же, плащ был другой — чёрный струящийся атлас на котором крупным рисунком по всей ткани вился Уроборос. Незнакомец в плаще поднял голову, и ребята смогли разглядеть на нём непроницаемую венецианскую маску, за которой даже глаз видно не было.       — Это и есть Тэхён? — шепнул Хосок безотрывно смотрящей вперёд Флоренс.       — Нет, — хмыкнула девушка. — Вот это Тэхён!       Следом из портала вынырнул молодой человек, и арка погасла. Те, кому Тэ был ещё незнаком, во все глаза рассматривали юношу красивого до одури. Высокий широкоплечий блондин с отросшими на затылке волосами, прикрывающими шею, он, расправив крепкую грудь, шагал рядом с человеком в плаще и яро жестикулируя, продолжал начатую ещё до перемещения беседу. Глаза у парня буквально светились изнутри — светло-голубые, они не вязались со смуглой оливковой кожей, как и волосы. При том брови у парня были широкие и тёмные, придавая его утончённому привлекательному лицу нарочитой грубости для идеального баланса. Чем ближе они подходили к стройному ряду приветствующих, тем слышнее становился гулкий грудной баритон юноши и явнее проявлялась привычка облизывать губы.       — Так вы всё-таки сумели притащить их сюда, — Тэхён клацнул зубами, подходя вплотную к Юнги. — Смотрю, не без травм, — он скривил рот и сочувственно поглядел на Чонгука.       — Твоими молитвами, — заскрипела зубами Кассандра.       — Остепенись, Мародёр, — послышался голос из-под маски, а рука в чёрной перчатке, коснулась рукава Тэхёна.       Юнги внимательно вгляделся в нешевелящиеся черты лица и вдруг понял, что не запомнил, как звучит этот человек. Его речь, словно поток, прошла мимо слуха Мина и утекла дальше, не давая памяти запомнить ни тембр, ни интонацию, ни даже мужчина это или женщина. Он взглянул на потерянные лица друзей и понял, что они испытывают то же самое.       — Все доклады по проделанной работе готовы, Мастер, — почтительно кивнул Чимин.       — Думаю сперва нам нужно ввести в курс дела наших гостей. Они ждали достаточно, и мы не можем больше тратить их время, — учтиво произнёс Мастер, вновь не давая уловить своё естество. — Его и так убежало сквозь пальцы уже достаточно. Что ж, приступим.