Время начинается в нас

      — С добрым утречком, Ваши Королевские Задницы! — стены разве что не дрожали от громогласного чонгукова ора. Лёгкой походкой шагая мимо дверей, он ловко выбивал их ногой, как желающий зайти в салун заправский ковбой, и засвечивал в проёмах те самые королевские задницы, торчащие вверх из-под одеял. На самом деле это не совсем правда. Сокджин спал как в гроб уложенный — прямо, разложив руки по бокам и лишь слегка развернув голову более презентабельной «рабочей» стороной. Даже во сне он был неотразим. Хосок, напротив, смяв одеяло в изножье, валялся на животе, широко раскинув руки и пуская слюни на подушку. Его задница, запакованная в трусы с единорожками, как в подарочную упаковку для пятилетней девочки, торчала вверх, весьма интригуя и будоража фантазию. Однако, Чонгуку, расхаживающему мимо «королевских» спален и трещащему как надоедливый будильник, приглянулась маленькая попка, выползшая сбоку из-под края одеяла и крайне маняще обтянутая тонкой тканью полосатой пижамы с мультяшной печенькой. Терпеть издевательства Гука, который, помимо незакрывающегося рта, раздражал ещё и лязганьем металлических скоб на крыльях, гремя ими как Кентервильское приведение, казалось возможным ровно до того момента, как он начал петь Рика Астли, не сбавляя динамики: «Never gonna give you up, Never gonna let you down». После этого ситуация превратилась из раздражающей в невыносимую, поэтому что к пению прибавился ещё и дикий гогот, доносившийся из комнаты Хосока.       — Я не посмотрю, что раненый и сейчас дам затрещину, — командирский тон Кассандры ни с чем нельзя было спутать. Пинками выгнав местную звезду ритм-н-блюза, девушка с осторожностью, предварительно стуча по косяку костяшками, зашла в первую мужскую спальню. Она к такому не привыкла, поэтому, краснея как варёный рак и прикладывая руку к глазам козырьком, Кэс вошла к Джину, держа у груди папку с бумагами.       — Доброе утро, — не преступая законов вежливости, поприветствовал её юноша. — Можешь не смущаться так, я всё ещё под одеялом.       — Это ваше расписание на ближайшую неделю. Здесь обозначено всё, вплоть до меню. Если посчитаешь нужным внести какие-то изменения, то сообщи мне, — кивнула Кэс, разворачиваясь на каблуках и настигаемая фразой.       — Я тебе доверяю, — просматривая листок, ответил Сокджин. — Спасибо.       Девушка закусила губу и подёрнула плечами от удовольствия. Разочарование ждало её ровно за поворотом. Хосок сидел на кровати, не удосужившись даже прикрыться и демонстрируя все возможные выпуклости, где надо и не надо. Его рот, широко открытый в зевке, чуть было не заставил Кэс саму зевнуть, но она сдержала порыв, не желая показывать, что она в принципе смотрела на Хоупа. Он клацнул зубами и протянул руки за листочком, изображая поклон.       — А мои коррективы учитываться будут? — тут же загундел Хоби, пробегаясь глазами по обозначенному времени.       — Смотря что ты хочешь исправить.       — Можно подъём сделать попозже? Я вам не петух так рано подскакивать, — он с мольбой в глазах уставился на Кэс, прилагая все усилия, чтобы разжалобить девушку, но его чары на неё не действовали.       — Тогда нет, твои поправки не котируются, — Кассандра осталась непоколебима, размышляя, уступила бы она, попроси её об этом Его Пламенное Величество.       Вчера перед сном Флоренс проторчала в её комнате время, которое Кэс рассчитывала провести с пользой за чтением трактата о ментальном контроле, стремясь скрыть за чужой обложкой, надетой поверх, книгу о том, какие женщины нравятся мужчинам разных типов. Это тоже была научная телега о земных жителях разных полов, но заметь Фло название — прикопалась бы «зачем да почему». В сущности, она и так прикопалась.       — Что скажешь о них? — Флоренс сидела на краю кровати Кэс, подобрав под себя ноги и накручивая на палец рыжую пружинку.       — Мы следили за ними два с лишним года. Считаешь, что я поменяла мнение с нейтрального на какое-то другое? — Кассандра стащила с носа очки и отложила книгу на тумбочку с особой аккуратностью.       — Конечно! — возмутилась подруга. — Теперь они ближе, знают, что короли. Я вообще впервые рассмотрела их детально только сегодня, — она галдела с мечтательным видом, шарясь глазами по стенам, будто там в рисунке обоев появились лица королевского трио. — С Юнги всё ясно. Мы его знаем, как облупленного. Нас к нему и приставили как к самому нестабильному. Что насчёт остальных?       — Ну, Хосок довольно пугливый и слишком громкий, — пожала плечами Кэс, — а Сокджин чересчур много думает и с трудом может побороть свой рационализм. Ничего не поменялось, я же говорю.       — Фу, какая ты скучная, — затянула Флоренс, откидываясь назад поперёк тела Кэс, и придавливая тем самым ей ноги. — Я тебе не про отчётные показатели толкую, а про внешность, про общение, про характеры. Видела, какие у Хосока изящные руки? Точно воздушная стихия — по нему сразу можно сказать. А какая фигура тонкая? Не то, что у Юнги — одни углы.       — Нуу… У Джина красивые глаза, — смутилась Кассандра, разыгрывая присущую ей неохоту в поддержании подобных бесед. На самом деле, ей не терпелось узнать, что ещё приметил зоркий, намётанный глаз Флоренс.       — Вот видишь. Заметила всё-таки, — Фло хлопнула ладонью по одеялу, попадая Кэс в живот. — У него такие сочные губы. Представляешь, как он целуется? Можно, наверное, в космос улететь. А уж если ещё и за плечи ухватиться, — она глубоко вздохнула. Кэс вздохнула в ответ. — Можно и за пределы стратосферы вылететь.       — Наверное, — Кассандра покивала со знающим видом.       — Тебе кто-нибудь из них нравится? — рыжая копна подползла ближе, начиная шептать. — Юнги — это бесполезный вариант, но Хосок или Джин?       — Я на них не смотрела с этой стороны, — Кэс замялась с ответом, но Флоренс этого не заметила, занятая разделением спутавшихся прядей.       Кассандра тряхнула головой, отгоняя воспоминания вчерашнего вечера, ещё раз взглянула на сияющего полуголого Хосока и, закатив глаза, вышла, направляясь к Юнги. Он так и не удосужился проснуться.       — А ну-ка, подъём! — девушка звезданула ему папкой по торчащему мягкому месту. — Почему ещё в постели?       — Потому что здесь удобно, тепло и безопасно, — донеслось из вороха одеяла.       — Можешь забыть обо всех трёх понятиях минимум на месяц, — она бесстыдно сдёрнула с него одеяло, наблюдая, как скукоживается худощавое тело, будто личинка на солнце. Юнги она не боялась, он был свой в доску. Девушка пригвоздила расписание к его лицу ладонью и быстрым шагом направилась в сторону выхода, спеша помочь Флоренс, которая в одиночку корпела над завтраком в окружении весьма сомнительных помощников.       — Поторопитесь, если не хотите остаться голодными, или мы съедим всё без вас. Знаете, какой у Намджуна аппетит? — крикнула она, удаляясь из гостиной. — После у вас тренировка с Тэхёном. Наденьте что-нибудь комфортное. Будет больно.       Юнги толкался возле раковины, елозя зубной щёткой по зубам и с трудом различая своё отражение в зеркале через пелену из остатков сна. Его, не привыкшего глубоко вдумываться в происходящее в столь ранние часы, заботила обстановка ванной комнаты — весь замок выглядел как из средневековья, будто сошедший с гравюр и старых иллюстраций, но санузел ничем не отличался от того, что был у них с Хоби в квартире. Разве что места больше и отделка как у богачей.       — «Джин, наверное, на толчке как дома», — Юнги поморщился своему потоку мыслей, забираясь щёткой к дальним зубам, а потом сплёвывая пасту. Тонкая струйка воды, тёкшая из крана, перестала вселять в него доверие.       — Умой меня, — Мин состроил зловещее лицо, пытаясь внушить воде свои мысли. — Умывай давай, или мне тут вечность стоять? Я не молодею, вообще-то.       — Воду запугиваешь? Беспроигрышная тактика, — в дверях нарисовался Гук, которого так и тянуло пообщаться с новенькими и побыть в их обществе. Они казались ему подопытными мышками, и Чонгук находил занимательным следить за их приспособляемостью, реакцией, особенностями и привычками. Особенно ему нравилась эта «мышка» — непокорная, бунтующая и острая на язык, без страха высказывающая каждую свою мысль.       Юнги испугался из ниоткуда вылезшего парня и встрепенулся, следом получая в лицо плевок воды из крана. Схватившись за поломанные рёбра, крылатый парень расхохотался, глядя на мокрого насквозь Шугу, но подал с крючка полотенце.       — Поиздеваться пришёл? — сконфуженно и оттого грубо буркнул Юнги. Чонгук, казалось, даже немного обиделся.       — Нет, поторопить, — он взглядом проводил Юнги до шкафа, наблюдая, как тот, скрывшись за створкой, выкидывает на постель пижаму. — Ты ведь понимаешь, что с Тэхёном вам сегодня придётся драться? Ты дрался когда-нибудь?       — Если надо, то буду драться, — отсекая нескрываемый скепсис Гука, парировал Юнги. — Ты слабо представляешь, на что я способен, малыш, — Мин криво усмехнулся, глядя, как тушуется юнец. — «Он же ещё совсем ребёнок, а строит из себя непонятно что».       — Примерно представляю, и радужными перспективами здесь не пахнет, — принял подачу Чонгук, находясь с ответом, попутно изучая хрупкое тело Юнги, которое тот быстро скрыл под спортивками и толстовкой.       — Поверь мне, — Юнги закинул руку ему на плечо как можно мягче, чтобы не доставить боли, — именно РАДУЖНЫМИ перспективами здесь и пахнет, — он уверенно кивнул. — Точнее не выразить, — Гук в ответ хлопнул глазами несколько раз, но ухмылки Мина расшифровать не смог.       Они появились в столовой с опозданием, когда все остальные успели усесться за стол и приняться за завтрак. Чимин, который вчера казался болезненным и слабым, значительно посвежел и поприветствовал их широкой улыбкой, будучи вдохновлённым предстоящей работой с Юнги. Юнги же, после полученного освежающего душа с утра, таким энтузиазмом похвастаться не мог.       — Управитесь до середины дня, Тэ? — спросил Намджун, наворачивая при этом за обе щеки.       — Думаю, что закончим раньше. Мне нужно подготовиться к выходу на огненные земли. Меня не будет два дня, — Тэхён кашлянул в кулак. — Вы смотрели своё расписание? Успеете как раз оклематься.       — Не мучай их сильно, пожалуйста, — Чонгук протянул руку, хватая ещё одно варёное яйцо. — У них на вторую половину дня всё забито вводными тренировками с нами, стихийниками.       — Ой, как пафосно сказано — «стихийники», — передразнил Тэ.       — Твои травмы ведь не зажили ещё, верно? — поинтересовался Хоби, обращаясь скорее к Чимину, как к знающему, чем к самому Чонгуку. — Значит, ты не сможешь летать, и практики не будет. Где взять тетрадку, чтобы записывать лекцию?       — Не мечтай, — со знанием дела ответила Флоренс. — От Ворона так просто не отделаешься. Будь он весь в бинтах и гипсе по самые уши, всё равно приковылял бы выжимать из тебя соки, — она склонилась вперёд через стол ближе к Хоупу, на что он наклонился в ответ. Тэхёну сокращение расстояния не понравилось. — Не волнуйся, я буду с вами на тренировке, поэтому будет немного проще. У тебя всё получится.       — Обязательно получится, — одёрнул её назад за спинку кофты Тэхён. — Но сначала пусть пройдут через меня, — их с Хосоком взгляды, устремлённые друг на друга, вызывали всеобщее напряжение. Брови Тэхёна нависли над глазами, делая его взор невыносимо тяжёлым, но Хосок не собирался уступать. В комнате стало холодней, огненные язычки в камине затрепыхали.       — Тут пламя жарче, чем у тебя в мастерской, Намджун, — тихо хмыкнул Гук. — Искрит похлеще.       Внезапно, окно за спиной Тэхёна распахнулось, и резкий порыв ветра бешеной силы направленно ударился ему в затылок, едва не макая парня носом в тарелку.       — Молодца! Хвалю! — выкрикнул Чонгук. — Прости, Тэ, ничего личного.       — Засранец, — заскрипел зубами Тэ.       — Давайте уже закончим и разойдёмся по делам. Денёк, вижу, будет напряжённый, — скомандовала Кассандра, молясь всем и всему, чтобы глупые мальчишки не переубивали друг друга из-за пустяков.

***

      Зал для тренировок выглядел как большая комната для психбольных в тяжёлой форме — именно это и обещали ребятам, провожая их вслед за Тэхёном со скорбными лицами. Каждая стена и пол были плотно обиты чем-то мягким, вроде туго набитых матрасов буро-коричневого цвета: кто и как здесь отлетал в стены, сложно было вообразить, а расцветка под запёкшуюся кровь вообще холодила рассудок. Потолки в зале оказались безмерно высокими, приспособленными для воздушных манёвров: натянутые канаты образовывали сложную паутину, будто защитные лазеры для спец-агентов, за которые нельзя цепляться. Очевидно, это предназначалось для Гука, но Хосок, узревший высоту, на которую ему, несомненно, тоже придётся забираться, ощутил, как затряслись поджилки.       Тэхён поджал губы и оценивающим взглядом пробежался по внешним параметрам парней. Пока они бродили, проваливаясь в упругое защитное покрытие и с интересом рассматривая замысловатые тренажёры, Тэ с неменьшим интересом наблюдал за подвижностью их тел — ни одно движение от него не ускользало. Природная наблюдательность и сотворённое ещё перед завтраком заклинание, для которого пришлось попросить Кэс сдать кровь на благотворительные нужды «тренировочной базы Тэхёна», позволяло ему считывать информацию одним только взглядом.       — Хватит шататься, подойдите сюда. Снимайте футболки! — приказал Тэхён, махнув рукой.       — Ещё чего, — огрызнулся Юнги, но взгляд у Тэ был настолько властный и серьёзный, что пришлось с неохотой подчиниться. Тэхён откинул назад блондинистую чёлку, устремляя взор льдистых голубых глаз на Сокджина.       «Ким Сокджин. Возраст — 23 года. Рост — 179 см. Вес — 63 кг. Слишком худой для своего роста. Ширококостный. Гибкий. Манёвренный. Сильные грудные мышцы, развиты все мышцы рук и плечевого пояса. Размах плеч около 60 см. Торс в идеальной форме», — Тэхён сделал вокруг Джина круг, осматривая того с тыла, и с задумчивым лицом вернулся в исходную точку. — «Выделяющиеся мышцы спины и пресса, но не высушены и не забиты. Не качался — значит, занимался спортом. Плавание? Нет, слишком слабые бёдра и икроножные мышцы, но пока он ходил по покрытию, баланс держал лучше всех. Постоянно щурится, носит линзы — зрение примерно -3. Итак, что я имею: сильный упор в ноги, напряжение на руку и торс, спорт, где соперник близок к тебе в атаке. Плюс его происхождение — аристократ. Фехтование? Нет, он кореец. Кендо!»       — Занимался кендо? — внезапно, цокая языком, спросил Тэ, но ответ ему был не нужен. — Можешь не отвечать, по лицу вижу, что я попал в точку, — он отвернулся, выхаживая взад-вперёд, краем глаза замечая, что Хосок кривится. — Ты развит лучше всех и уже имеешь некоторые навыки. Твоя сильная сторона — ближний бой, я буду тренировать тебя под холодное оружие. Скорее всего, под меч, — Джин не успел разомкнуть губ. — Возражения не принимаются. У меня нет времени и желания затачивать вас под то, что вы хотите, но к чему не имеете таланта.       — У тебя, например, нет таланта к тактичности, — язвительно выговорил Хоуп. — Что ты обо мне скажешь?       — Язык у тебя очень длинный, могу укоротить, — короткая заточка появилась в руке Тэхёна словно из воздуха. Взглянув на удивлённые лица, он с усмешкой прокрутил её между пальцев и снова спрятал в рукав. — Дай мне работать и не лезь.       — «Чон Хосок. Возраст — 22 года. Рост — 177 см. Вес — 59 кг. Тонкая кость настоящего слабака. Пропорционально сложенный мудак», — Тэхён сморгнул и сосредоточился, напоминая себе об истинных намерениях, но окончательно вернуться в прежнее русло не получалось. — «Низкий болевой порог — может верещать как девка от каждого пореза. Пластичен и вечно дёргается как припадочный. Шаги мелкие, руки не сильные, но техничные. Владение телом — 100%. Лёгкий, с большой толчковой силой в ногах. Надеюсь, Гук помучает его после меня, но хорошо взлетать этот ублюдок сможет. Он грёбаный танцор».       — Чего зыришь, глаза пузыришь? — не выдержал ожидания Хоби.       — Значит так, плясун, — в том, что Тэ видит их насквозь, никто уже не сомневался, — ты на метательном оружии. Твоё счастье, что ты сможешь летать, и достать тебя просто так с земли будет сложно — ты всегда будешь прикрывать и атаковать с воздуха. Это большой плюс, иначе ты стал бы бесполезен, потому что трус.       — Я не…       — Заткни воронку и слушай дальше. Чонгук наверняка обучит тебя примочкам возврата. С помощью своих сил, ты сможешь возвращать оружие, как бумеранг, но в твоём случае это может быть что угодно. Для тебя будут метательные ножи и сюрикены.       — Сюрикены — это вроде зверьки такие с тёмными кругами вокруг глаз, — Хосок с проницательным лицом уставился на Юнги, который потёр переносицу, а после хлопнул друга по плечу с видом полной безнадёги.       — Это сурикаты, придурок. А сюрикены — это острые металлические звёздочки с дыркой посередине. Наверняка в фильмах про ниндзя видел, — Мин вздохнул. — Житель каменных джунглей.       — Последний, — устало проговорил Тэ со вселенской болью в голосе. — Слушай, ты вообще живой? Бледный как мертвяк, кости не выпирают разве что…да везде выпирают. Уверен, что не стоит стать сестрой милосердия и тихонечко пастись в сторонке, если столкнёмся с кем-то? Чимин тебя натаскает. Отварчики, примочки, ватка, бинтик?       — Тебе кулак в рот засунуть? Самый зарвавшийся, как я погляжу. Сам-то уверен, что сможешь нас чему-то обучить, хамло? Языком работаешь, будто шлюха портовая, а на деле только кукурузишь ебало и фыркаешь. Спасибо, что не харкаешь в сторону. С такой гопотой, как ты, разговаривать надо также. Уяснил, белобрысый?       — «Мин Юнги. Возраст — 23 года. Рост — 174 см. Вес — 57 кг. Полное днище по всем внешним показателям. Разве что…», — пока Шуга в порыве праведного гнева жал кулаки, Тэ с хитрым видом следил за напряжением мышц под тонкой кожей, которые стало отлично видно без футболки. — «Ноги тонкие, он не быстр, но они довольно подвижны в области щиколотки и голени. Небольшой разбег и резкое торможение — где такое встречается? Жилы на руках натянуты как верёвки. Ладони широкие, пальцы длинные и цепкие. Плечи уже, чем у Джина, но шире, чем у Хосока, и плечевые суставы как шарниры — они хорошо развиты. Запястья гибкие и сильные. Однако, смущает его рост. Зрение у него значительно лучше остальных, значит и меткость, скорее всего. Складываем вместе и получаем бомбардира баскетбольной команды, специалиста по дальним броскам».       — Уяснил, я спрашиваю? — двинулся на него Юнги.       — А? Извини, не слышал, что ты там бормочешь, — отмахнулся Тэхён, но напор парня и его жёсткий характер начинали давить. Таких людей Тэ находил скорее занимательными, чем раздражающими — неправильные и дерзкие казались ему лучше всяких там Хосоков. — Ты слабое звено, скажем прямо. Тело — хуже некуда, тебе тоже в ближний лучше не соваться. Встанешь на огнестрел. Это почти как забрасывать трёхочковые в кольцо — целишься, стреляешь, попадаешь, приносишь победу команде. Так ведь было раньше?       — Скажи честно, тебе девчонки слили всю информацию со слежки? — вмешался Сокджин, пока оскорблённый «слабым звеном» Юнги не начал разводить демагогию. То, что он не приблизится к Тэ больше ни на шаг, было очевидно — Мин опасался нераскрытых возможностей впечатляющего Тэхёна.       — Нет, я просто хорош в своём деле, — Тэ размял пальцы, после указывая снова одеться. — А теперь давайте немного потанцуем. Тебе не привыкать, да, Хосок?       Тэхён походил на молнию. Его быстрота реакции, контроль над телом, широта обзора площадки, скорость движений и точность попаданий уложили всех троих меньше, чем за минуту. Они и не начали его атаковать — просто стояли столбами, не думая сопротивляться.       — Ты не предупредил, что мы уже начали, — хрипло кашляя, процедил Джин, зажимая руками пульсирующие после удара мышцы пресса.       — Ни один противник не станет вас предупреждать. Любому мало-мальски опытному убийце хватит секунды, чтобы перерезать вам глотки или размозжить голову. Ваш нынешний уровень подготовки — полный ноль, чем бы вы раньше не занимались. Это другой мир, другие правила, другая игра, — Тэхён поволок Хосока за ворот футболки вверх, заставляя того задыхаться. — Встать! Резвее, ребятки, резвее! Мы тут не прелюдиями занимаемся, — он снова повернулся к Джину. — И, кстати, ты не прав. Я же сказал, что танцы начались.       Экзекуция продолжалась около часа. Тэхён не избивал их напрямую, лишь находил слабые точки и наносил туда меткие хлёсткие удары. Одновременно попадая Юнги ногой под колено, Тэхён с лёгкостью выворачивал Хосоку плечо, локтём другой руки целясь Джину в кадык. Он раскидывал их как котят, будучи не очень крупным и не шибко сильным. Это злило и заставляло подниматься уже на автомате, лишь бы показать, что ты не так прост, но Тэхён был лучше каждого из них. Не за счёт силы, а за счёт внимательности.       — Итак, вывод, — пока едва дёргающиеся на полу парни корячились от боли и обливались потом от усталости, Тэхён, вытирая рукавом единственную каплю на виске, присел рядом на корточки. — Вы не только слабые и немощные, вы ещё и безмозглые. Больше часа я бил Юнги в ноги-спички, Хосока в руки-макаронины и Джина в торс, неповоротливый как забор. И за все это время никто из вас так и не понял, как нужно уворачиваться, хотя каждый раз это были одни и те же приёмы. Вы можете быть супер накаченными, хоть в стальной оболочке, но если вы не умеете думать — вы трупы. Задача любого бойца грамотно оценить противника, заметить его слабости, но самое главное — никогда не подставлять под удар свои, а голову держать холодной, — он поднялся во весь рост и с печальным видом усмехнулся. — У нас в наличии: стрелок, который падает на своих птичьих ножках, метатель, руки которого вывести из строя проще всего, и мечник, подставляющий под удар свою самую широкую часть всю разом. Мы обречены! Соскребайте себя с пола, бедолаги, — Тэхён хищно облизнулся, — вас ждут стихийники.

***

      — Совесть у тебя есть? — гневался Чимин, замазывая синяк, успевший расцвести на восприимчивой коже Юнги. — Так ты их только покалечишь.       — Мои методы тебя не касаются, Чим-Чим, — Тэхён размял шею, без энтузиазма глядя на работу доктора. — К тому же, это примерно два процента моих способностей. Им нужно учиться противостоять сопернику любого уровня.       — Да что ты говоришь? — показалось, что в ровном голосе Чима ожили звонкие нотки сарказма. — Что ты скажешь, если они после очередной тренировки просто не поднимутся? Не помнишь, до чего ты довёл Чонгука несколько лет назад? — слова Чимина оптимизма не внушали.       — Ничего, оклемался же. Ладно, не кипятись, — погладил Чимина по плечу Тэхён. — Я постараюсь быть аккуратнее. Кровь королевская, Мастер по головке не погладит, если загоняю их до полусмерти.       — Вот именно, — сурово упёр руки в бока Чим. — А теперь, пока ты снова не сбежал в портал, помоги мне с Гуком, — крылатый парень околачивался рядом, самозабвенно разглядывая ссадины, которые доктор замазывал на парнях. — Он восстанавливается быстро, как обычно, да и я делаю, что могу, но этого всё равно недостаточно. Держи. Чимин вынул из кармана брюк закупоренную пробирку с кровью и протянул Тэхёну. Тот скептически поглядел на содержимое колбочки, потряс её, просмотрел на свет и, наморщив нос, ответил:       — Этого слишком мало для полного восстановления. Я смогу только ускорить процесс заживления в несколько раз, но ещё пару дней ему придётся походить в амуниции. Чёрт, Намджун, ты не мог сконструировать что-то более дельное, честное слово? Он ни в одну дверь не пролезает с этим каркасом, — обратился к дежурившему около них Намджуну парень. Представители стихий ждали своего часа, чтобы приступить к тренировкам, но Тэхён замучил парней настолько, что тем нужен был перерыв.       — Моя мастерская всегда открыта для тебя и твоих гениальных идей, Тэхён. Иди и делай сам, — Нам учтиво дал ему словесную оплеуху.       — Больше я тебе не дам. Гук и так потерял очень много крови. Не позволю! — столько металла в голосе Чимина никто из новоприбывших прежде не слышал. В глазах парня отражалась бескомпромиссность решения и твёрдость, с которой он был готов отстаивать себя. Юнги был сражён категоричностью своего, казалось бы, вежливого и уступчивого в силу воспитания, наставника. Такому как Чим хотелось доверять. — Срасти ему хотя бы рёбра, а дальше я сам справлюсь с лечением.       — Как пожелаешь, — Тэхён, сидевший всё это время вразвалку на ступеньке главной лестницы в холле, лениво распрямился и побрёл к Чонгуку, которому Чим уже разматывал бинты. Под ними оказался синий от гематом и кровоподтёков торс. Гук сжимал зубы, но терпел невыносимую боль, когда не до конца сросшиеся рёбра снова начали опускаться, а повреждённые ткани, лишившись бандажа, заныли с новой силой.       — Быстрее! — Чонгук дрожал, стискивая челюсти и безотрывно глядя на Юнги. Вид у того был озабоченный и несколько напуганный. — Не хочу долго показывать такое нашим королевским мордам. Ещё в обморок упадут, — он даже смог улыбнуться, улавливая мимолётный взгляд Мина.       Тэхён вылил немного крови себе на ладонь, начиная рисовать на теле Чонгука знаки, похожие на руны. Один за другим они вычерчивались красной жидкостью на груди, прессе и рёбрах парня, подтекая узкими красными дорожками вниз. Закончив часть ритуала с художествами, Тэхён взял почти полную пробирку и залпом выпил. Глаза у него в тот же миг почернели, как у Чонгука, стали круглее, и взгляд приобрёл пронзительность. Он приложил руки к нарисованным рунам и под едва слышный вскрик Хосока, продавил ладони внутрь. Тело Гука обдало светом, исходившим от рисунков. На глазах кости его под натянутой кожей начали двигаться на место, синяки сходить, а рубцы затягиваться и исчезать бесследно. Ещё мгновение — и юноша, тяжело дыша, смог полностью распрямиться, демонстрируя исчерченный накаченными мышцами торс с полным набором кубиков, перьями косых мышц и красивой крепкой грудью.       — Как новенький, — Гук в дополнение ко всему поиграл бицепсами. — Такой как был.       — Вау, — вырвалось у Юнги, залюбовавшегося похожим на произведение искусства телом, но, устыдившись своей реакции, он перевёл взгляд на Тэхёна и промямлил. — Отличная работа.       — Не благодарите, — Тэхён быстро заморгал, и глаза его снова стали голубого цвета. — Я пошёл собираться, уже опаздываю в свой любимый Данзаланский бар.       — Много не пей, — выкрикнул удаляющемуся парню Чимин, осматривая попутно Гука. — Постарайся не двигаться слишком много — основания крыльев ещё очень слабые. Если всё будет хорошо, то послезавтра снимем каркас, а вот летать ты сможешь минимум через полторы недели. Извини.       — Ничего, главное, чтобы вообще смог взмахнуть ими, — Чонгук покосился на чёрные перья за спиной. — Дайте, пожалуйста, что-нибудь надеть, а то я замерз немного, — он казался смущённым. Гук посмотрел на Хосока и улыбнулся. — Флоренс уже ждёт нас во внутреннем дворе. Давайте расходиться на тренировочные полигоны.

***

      Намджун дважды хлопнул в ладоши, зажигая по периметру мастерской свет. Широкое помещение, выложенное от пола до потолка камнем, имело вид средневековой тюрьмы, разве что пленников цепями к стенам не приковывали. Вместо этого на стенах висели в массивных железных креплениях факелы, которые горели не огнём, а прозаичным «человеческим» светом от лампочек, скрытых под плафонами, по форме напоминавшим колышущееся пламя. В простенках между светильниками располагались массивные шкафы, обитые листами плотного металла и забитые заклёпками на совесть, если не сказать насмерть. Каждая из полок была завалена техникой, деталями и инструментами разной степени доработанности: что-то откровенно напоминало груду мусора, а что-то сумело привлечь внимание Джина. Он смело курсировал мимо полок, разглядывая и с осторожностью тыкая пальцем во всевозможные изобретения Намджуна, пока тот с нескрываемой гордостью наблюдал за гостем. В центре мастерской неповоротливой махиной стоял металлический стол, сплавленный из нескольких подобных в определённом, одному Намджуну понятном порядке, и форма этой неподъёмной конструкции на толстых ножках напоминала лабиринт для мышей. Однако, как утверждал гордый хозяин, всё было сделано по науке, по системе «вытянутой руки», чтобы экономить его время, когда что-то вдруг понадобится. Что странно, у Намджуна всегда всё было под рукой, но он никогда не мог этого найти сразу же, потому что беспорядок в его мастерской творился такой же лютый, как и в его голове. Кто-то сказал: «Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом», так вот Нам согласно этому высказыванию являлся сверхразумом.       — Это ведь перчатка Кассандры, верно? — Сокджин снял с полки Железный Кулак.       — Это прототип, — Намджун свистнул из вазочки, стоявшей среди мусора на его столе, леденец и закинул его в рот. — С настоящей Кэс не расстаётся. Чуть ли не спит в обнимку, потому что мы слишком много сил угрохали на её разработку и испытания. У тебя в руках предпоследняя модель, есть у неё косяк с отдачей — Кэс отбрасывало на метр после использования.       — Сколько же было моделей? — округлил глаза Сокджин. — Никто не пострадал?       — Около сотни, — Нам хрустнул конфетой на зубах. — Или даже больше, — он задумчиво почесал затылок. — Первые испытывал я, но потом пришла Кэс и сказала, что будет всё делать сама. Ну, ты же знаешь её. Ах, да, ты пока не знаешь, насколько эта девчонка своевольная. Я не уследил, и эта дура сломала себе руку, так ещё и отлетела в стену с такой силой, что заработала сотрясение. Чимин чуть с ума не сошёл. Больше травм не было, если не брать в расчёт выбитые пальцы и разбитые костяшки.       Лицо Джина помрачнело и приобрело холодное надменное выражение, а глаза его полны были нескрываемой неприязни. Неотёсанность Нама его откровенно выводила из себя. Отрывисто кашлянув, Джин посмотрел на Намджуна, отчего тот не испугался, но напрягся.       — Не стоит говорить так о девушке. Ты как мужчина и как ответственное лицо должен был тщательнее следить за своим изобретением, чтобы не случалось казусов, — Джин сглотнул. — Могу я взглянуть на чертёж? Мне интересно, каким образом создаётся однородное расходящееся силовое поле, без вреда для точки приложения.       — Чего? — нахмурился Намджун. — Какие чертежи? Что прикладывать?       — Документация? Расчёты? Наброски? — Сокджин растерял прежнюю устрашающую ауру, будучи преисполненным непонимания. — Неужели не сохранил?       — Да я и не делал такого никогда, — Намджун потёр шею, успевшую покрыться красными пятнами от нервозности. Кивнув на стол, заваленный хаотично исписанными и изрисованными бумажками, он добавил, пожимая плечами. — Я записываю самое важное, но в остальном делаю всё на глаз. Одно сюда, другое туда.       — Как это возможно? — губы Джина приоткрылись от изумления. Он ворошил руками бесполезные клочки бумаги. — Ты ведь даже не понял, что я сказал, так? Ни про поле, ни про силу? — Намджун утвердительно кивнул.       — Разве это важно?       — Боже, каким образом ты вообще работаешь? — от царящей в мастерской анархии и Намджуна, которого это ничуть не смущало, у Сокджина шла кругом голова. — Сколько ты занимаешься инженерией?       — В этих стенах уже лет двадцать, — на лице Нама отразилась печать раздумий.       — С младенчества что ли?       — Чем ты слушал, умник? Или слишком много знаний в твоей голове, что одно другое вымещает? — Нам хотел было надавить Джину пальцем на лоб, но тот отбросил протянутую руку. — Время в замке не движется. Я прибыл сюда таким, каков стою перед тобой сейчас.       — Тогда где ты учился раньше? До замка? Ты учился вообще? — Сокджин повысил голос, хлопая ладонью по столу и с грохотом падая на него плашмя. Шипя от боли, парень, приложившийся головой об столешницу, проморгался и выпрямился, доставая руку из дыры в столе, по краям которой продолжал плавиться и капать на пол металл.       — Не помню я, много времени прошло, — Намджун поморщился от боли и наклонился, потирая стык между креплением протеза и ногой, где внезапно закололо. — Хватит вопросов, или ты мне своей бесконтрольной силой всю рабочую зону разнесёшь. Вот что мне с этой дыркой делать теперь?       Сокджин с извиняющимся видом посмотрел на отверстие с красной раскалённой каймой, а затем взглянул на руку. Ничего. Ни единого ожога. Разве что рукав рубашки сгорел до самого плеча, обуглившись по шву.       — Ну и видок у тебя, — рассмеялся Намджун. — Очень модно. Сожги второй, будет безрукавка. Чего ты так пялишься на себя, в зеркало не насмотрелся или следы ищешь? Не будет их. Огонь тебе не страшен, — он снова ухмыльнулся, взял со стола тигель и присел на корточки, рядом с лужей уже подстывшего металла. — Поможешь или так и будешь стоять?       Джин опустился на колени в ожидании дальнейших указаний с видом настолько растерянным, что Намджун снова не удержался от смеха. Ещё минуту назад этот парень буянил и возмущался, а сейчас сидел и моргал глазами как оленёнок в свете фар.       — Я расплавлю, а ты соберёшь всё с пола и закинешь сюда, — пояснил Намджун, кивая на чашку с толстыми стенками, стоящую рядом.       — Руками?       — Можешь попробовать ртом, но это будет дольше, — издевательски крякнул Нам. — Поехали!       Он приложил руку к массе, которая тут же приобрела красный цвет и стала расплавляться. Не без страха, который мозг отказывался блокировать, Сокджин прикоснулся к металлу и ничего не почувствовал, словно это был детский пластилин, а не металл в 700 градусов накала. Намджун тем временем нагревал другие сгустки на полу, небрежно насвистывая себе под нос мелодию. Когда всё было закончено, он, хрустя спиной, выпрямился и взглянул на ошалевшего Джина.       — Так ты тоже владеешь магией?       — Конечно, я всё-таки саламандра, — хмыкнул Нам. — Я могу нагревать, плавить, но не могу созидать огонь как ты. Не могу заставить его вспыхнуть, а только повысить температуру прикосновением. Ты же можешь рождать пламя из ничего с помощью своей силы, и использовать его на расстоянии. Однако, тебе придётся поработать над контролем.       — Ненавижу это слово, — желваки на скулах Джина заходили.       — Я знаю, — Намджун похлопал парня по плечу, и в этот раз Сокджин дружеский жест принял. — Девочки много о тебе рассказывали, поэтому я не удивлён тому, что сила огня — твоя стихия. Огонь — это хаос, можно заметить это по обстановке, в которой нахожусь я, его родовой представитель. Огонь никому не подчиняется, и обуздать его в способен только очень сильный духом человек.       — Я вовсе не сильный духом, — Джин взглянул на Нама, но тот деловито покачал головой.       — Кто кроме тебя? Кроме человека, который не понаслышке знает о контроле? Сейчас пламя полыхает вместе с тобой, вместе с твоими рвущимися наружу эмоциями, но это неправильно. Вы должны существовать отдельно друг от друга, но в идеальной гармонии, — от Намджуна-простачка, вызывавшего в Джине негодование, не осталось и следа. В его тёмных глазах читалась внутренняя мудрость, полученная с годами опыта, и умение мыслить иначе, глобальнее, шире. — Я постараюсь обучить тебя работать с огнём, но насколько хорошо он будет слушаться, зависит только от тебя самого. Перестань подчиняться и научись подчинять. Сделай из холода своего характера крепкие оковы для пламени, а взрывы чувств преврати в энергию, которая будет его направлять. Не принимай свою особенность поведения за слабость — в ней как раз твой козырь.       — Золотая клетка была для меня тюрьмой все эти годы, — Сокджин протянул Намджуну руку. — Я не хочу больше следовать правилам! Я хочу нарушить их все!       — Так точно, Ваше Королевство Величество, — Нам крепко сжал его ладонь в своей и склонился перед королём. — А теперь давай приступать к тренировке. Ты по-прежнему неуч. Все свои заумные словечки впредь оставляй за дверью. Народ огня живёт нутром: сердцем, душой и своим мозгом, а не запихнутыми в рамки людского мира лекциями по квантовой механике, гидравлике и реологии.       — Ты всё-таки знаешь термины! Зачем врёшь?       — Знаю, но никогда не учил. Запоминал названия уже после того, как исследовал и понял самостоятельно. Я изобретатель, Сокджин, не самый обычный, как видишь, — подмигнув Джину, Нам одной рукой подхватил три габаритных тяжеловесных стула, таких, что стояли в столовой и поставил их спинками к нахмуренному Сокджину. — Это стулья!       — Правда? А я и не знал, — держа серьёзную мину, ответил Джин.       — Слушай дальше. Чтобы их пометить, мне нужно выжечь на спинках ваши знаки, — Намджун приложил к спинке трафарет в форме волны для Юнги. — Но заниматься этим будешь ты. Давай попробуем сначала напрямую, — подзывая жестом парня, Нам притянул того за руку и приложил чужой указательный палец к бархату в прорези трафарета. — Попробуй поджечь кончик пальца и оплавить ткань. Слегка.       Сокджин уставился на палец, приложенный к спинке, и нахмурился. Между бровей у него пролегла глубокая морщина, а сами брови съехались к переносице. Широко раздувая ноздри, парень пялился на палец, начиная покрываться испариной, но тот даже накаляться не хотел, не то что зажигаться. Сидящий рядом на корточках Намджун поглядел на Джина с опаской.       — Тебе в туалет надо? Прижало? — глядя на напряжённое и нераспознаваемое выражение лица парня, спросил Нам.       — Он не горит, — разочарованно выдохнул Джин, понурив голову. — Ни намёка.       — Потому что ты не хочешь. Пытаешься, но не хочешь по-настоящему, — ответил Намджун с ангельским спокойствием. — Боишься.       — Не боюсь!       — Боишься!       — Неправда! — вскрикнул Джин. — Ой! — его палец прожёг не только ткань, но и деревянную планку, проваливаясь внутрь до самой обивки. Теперь наполнитель внутри спинки горел, чёрный дымком поднимаясь к потолку. Намджун со страдальческим видом прошагал к стоящему в углу баку для остужения металла при ковке и залил скромное пожарище из ковшика.       — Минус один, — подвёл итог механик, но азарт в его глазах возрос. — Давай попробуем снова, но по другой системе. Сначала зажги огонь, как на зажигалке, а потом постарайся удержать его и подпаливай бархат.       В этот раз и Джин решил испробовать другую тактику. Он специально отошёл на несколько шагов и сел на табуретку, полностью расслабляясь и закрывая глаза. Подняв перед собой палец на уровне лица, он сосредоточился, представляя в своей голове язычок пламени, играющий на кончике. Парень открыл один глаз, почувствовав свечение сквозь прикрытые веки, и увидел искорки, бегающие по воздуху вокруг его ладони. Охватывая все их взглядом, он мысленно стянул их одну точку, удивляясь, что искры его слушаются. Стоило им соединиться, как за кончик ногтя зацепился крошечный огонёк, качающийся из стороны в сторону.       — Отлично, а теперь примени его по назначению, — Намджун с напускной таинственностью в голосе чувствовал себя умудрённым наставником. Тем не менее, бочка с водой была постоянно в поле его зрения. Не зря. Стоило Джину прикоснуться пламенем к бархату и провести по трафарету пару сантиметров, он отвлёкся, улыбаясь Намджуну, охваченный радостью, что стало для его сложной системы эмоций фатальной ошибкой. Скачок его внутренней энергии перекинулся на огонь, и вместо кончика ногтя зажглась вся ладонь, полыхая как факел — вместе с ладонью огонь объял и стул, пожирая его и аппетитно хрустя древесиной.       — Минус два, — оставляя на полу куда более значительную лужу воды, вздохнул Нам. — Не беда. Есть третий.       — Я не стану, — Джин вернулся на табурет, скрещивая руки и отводя глаза. Разговор был окончен.       — Сосредоточься на внутреннем спокойствии. Огонь и так твой, управляй им. Его не надо выдумывать, только управлять, — внятно повторял Намджун снова и снова. — Джин! Давай!       — Я уже сосредотачивался. Результат перед тобой.       — Не будь ребёнком. Постарайся. Сделай хотя бы один, если не хочешь, чтобы помимо сборки в ночи новых стульев, я ещё и с этой ерундой заморачивался, — Нам вскипел. — Прекрати вести себя как мальчишка избал… — на полуслове Намджун заткнулся, с испугом глядя на Джина. Тот поднял на него взгляд, полный злобы и обиды. Глаза его стали ярко-красного цвета, словно накалённые. — Ты должен.       — Я ничего никому не должен! — заорал Сокджин и горелые остатки стульев, вместе с третьим целым в миг чёрным пеплом рухнули на мокрый залитый пол. — Извини, — Сокджин тут же смутился своего порыва. — Я не должен был выходить из себя.       — Нет, это ты меня извини. Я потребовал от тебя слишком много и сразу, — Намджун захрипел, в горле запершило. — Мои слова были грубыми. Прости.       — Ничего, всё хорошо, — Джин отрывисто кивнул. — Думаю, вводный урок подошёл к концу, и мы оба поняли к чему стремиться. Теперь давай всё уберём, а потом я помогу тебе с новыми стульями. Вместе быстрее.       — Не стоит.       — Стоит. Я и вправду должен, — сухо ответил Джин, оглядываясь в поисках тряпки.

***

      — Плавать умеешь? — улыбаясь одними глазами, Чимин отпирал широкие двустворчатые двери своего кабинета, куда раненого Чонгука доставили в первое появление парней в замке. Юнги не ответил, только насупился, надеясь, что подразумеваемый ответ Чимину известен.       Распахнув створки, Чим учтиво пригласил гостя вперёд, представляя ему первым узреть громадную лабораторию гениального доктора. В отличие от мастерской Намджуна в лаборатории царил порядок, созданный с педантичностью, присущей исключительно представителям медицинских профессий — стерильность и блеск едва не резали глаза. Каждая колба и склянка, горелка и мензурка сияли чистотой, создавая иллюзию водной полупрозрачности всей лаборатории. С высокого крестового свода свисала громоздкая кованая люстра, поддерживаемая чернёными цепями, вырывающимися как струи яда из раскрытых пастей толстых серебряных змей, служивших нервюрами и переплетениями украшавших весь потолок. От помещения, как и от его владельца, тянуло средневековой готикой и скрытым страхом.       Чимин, не задерживаясь ни на секунду, прошёл вглубь лаборатории к тяжёлому тёмно-синему занавесу и, отодвигая край ткани, позвал застывшего на входе Юнги за собой. Брови Мина поползли вверх от увиденного, а в глазах мелькнула нескрываемая тревога — он поглядел на Чимина, но тот лишь уверенно закивал, подтверждая все опасения Шуги, и тихо засмеялся. Отделённый от основной рабочей зоны, скрытый от чужих глаз, за занавесом стоял гигантских размеров аквариум, почти доверху наполненный водой.       — Полезай, — скомандовал Чим, мило хлопнув в ладоши, будто так и надо.       — Нет, не умею, — глухо сглатывая, ответил Юнги, рассматривая, как вода за толстым стеклом искажает пространство. Чимин склонил голову набок. — Ты спрашивал, умею ли я плавать. Не умею, — пояснил Юнги, отступив на шаг назад. Спустя секунду по залу разнёсся звонкий, но негромкий смех.       — Я чуть не поверил, — утёр влагу с глаз Чим, — но шутки придётся оставить. Раздевайся. Кэс сказала тебе взять плавательные шорты?       — Это не шутка, — Юнги отвечал вполголоса. — Для меня единственный приемлемый водоём — это ванна. Я никогда не заходил в воду выше колена.       Чим минуту пялился на Юнги в упор. По лицу последнего стало понятно, что юмором здесь и не пахло. После импровизированной игры в гляделки, Чимин с удручённым видом и в скорбном молчании полез в стенной шкаф и вынул за хлястик спасательный жилет.       — Такой вариант для первого раза тебя устроит? — он бросил жилет на стул, но Юнги с места не сдвинулся. — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно придётся лезть в воду и учиться. Не заставляй меня идти за Намджуном — он церемониться не станет и просто закинет тебя по старинке с помощью грубой силы.       Стягивая с себя толстовку и оставаясь в одной тонкой футболке, Юнги скрипел зубами то ли от страха, то ли от гнева. Вода всегда была его противником — он боялся её панически, и нелепость собственной фобии злила его. Другие дети на пляже плескались и играли, ныряли за камушками и ракушками, а он зарывался в песок по самую шею и просил не беспокоить, сквозь тёмные стёкла солнцезащитных очков с завистью подсматривая за другими ребятами. Природа страха и причина возникновения ему была неизвестна, но мама говорила, что малыш Юнги с самого рождения начинал плакать при любых попытках его искупать. С тех пор изменилось только то, что слёзы переросли в неуёмную дрожь, с которой Юнги забирался по лестнице к мосткам возле аквариума.       — Высоты хоть не боишься? — Чимин поднимался следом, чтобы быть рядом и отслеживать положение дел.       — Я — нет, Хосок боится, — усмехнулся Мин, понимая насколько это смехотворно с их способностями.       Чим учтиво помог ему надеть жилет, застегнул все крепления и, подав руку, помог погрузиться в воду. Само ощущение обтекаемости было Юнги неприятно — плотная масса, окружающая его тело, неконтролируемость движений и отсутствие почвы под ногами сводили с ума.       — Чимин, по-братски, может не надо? — молча, Чимин с присущей ему бережностью оторвал вцепившегося как кота Юнги от мостков, чуть отталкивая парня вглубь громадного бассейна.       — Извини, Юнги, у нас мало времени, — выражение сожаления на его лице никак не помогло Юнги, потому что в тот же момент Чимин взрезал жилет скальпелем и толкнул Мина в центр аквариума. Затем он закатал брюки и сел на краешек, болтая ногами в воде.       — Гнида! — вырвалось у Юнги, барахтающегося среди брызг и постепенно начинающего тонуть от ужаса и растерянности в ненавистной стихии. Спустя пару минут, звуки всплесков прекратились, и осталось злобное бульканье, с которым Юнги камнем пошёл на дно. Сквозь прозрачную гладь Чимин наблюдал за тонущей фигурой и с довольной миной махал ей рукой на прощание.       — Ну, я подожду, — он взглянул на часы и продолжил болтать ногами.       По прошествии некоторого времени Чимин нагнулся, опуская лицо в воду. Юнги стоял на дне столбом и, задрав голову вверх, держался за горло. Щёки у него были по-лягушачьи надуты, а волосы стояли ирокезом, словно водоросли, покачиваясь от любого движения.       — Хватит ломать комедию, — удивительно, но говорящего сквозь толщу воды Чимина было слышно, как на поверхности. — Ты уже десять минут там торчишь, и до сих пор не умер. Начни, наконец, доверять воде — она не убьёт тебя. Лучше попробуй выбраться на поверхность.       В ответ Чимин удостоился среднего пальца. Юнги прошёлся по днищу из стороны в сторону, попытался подпрыгнуть и поплыть вверх, но ничего не выходило — он банально не умел. Чим сверху, не сдерживая лёгких смешков, наблюдал за неказистыми попытками Шуги махать в воде руками и не плыть, а просто отодвигать её от себя локтями. Однако, после нескольких таких манипуляций смеяться Чиму больше не хотелось. Вода вокруг Юнги разошлась в разные стороны к краям, образуя колодец, стенки которого Юнги держал руками, сам не понимая как.       — «Ну и силища!» — пронеслось в голове Чима отчего-то голосом Намджуна.       Неудачи выбесили Шугу настолько, что он вышел из себя, эмоциональным натиском борясь со стихией. До этого Чимин догадался без подсказок, когда услышал из прозрачного колодца похожий на шипение говор:       — Вытащи меня отсюда немедленно, — цедил Юнги сквозь зубы, трясясь от напряжения.       — Как ты себе это представляешь? Тут глубина три метра, — Чимин покачал головой. — Попробуй сам.       — Ты же видишь, что не получается! Какой из тебя наставник, если ты сидишь там и нихрена не делаешь, только советы раздаёшь? — продолжал вещать Мин со дна.       — Разве не этим занимаются наставники? — изумился Чим. — Сделать колодец у тебя получилось, значит, и подняться получится. Без воды это невозможно. Постарайся работать с ней заодно. Повысь плотность под собой и вытолкни себя на поверхность, — доктор пожал плечами.       Юнги убрал руки, вновь заливая себя, но в этот раз он задержал дыхание лишь на несколько мгновений по привычке, без страха выпуская воздух почти сразу после того, как аквариум снова вернулся к прежнему уровню воды. Собранность, читаемая на лице парня, передалась Чимину, который наблюдал за Юнги как фанат, отчаянно болеющий за любимую команду. Первые попытки были неудачны: Мин старался уплотнить воду под ногами, ощупывая, не стала ли он твёрдой как ступенька, чтобы подняться наверх, построив себе в толще прозрачную лестницу. Пару раз у него даже выходило приподняться, но общая разнузданность характера и снедающее изнутри раздражение мешали Юнги сосредоточиться. Он посмотрел снизу на Чима: тот показал вниз, раскрывая руки бабочкой, а затем ткнул пальцем в воздух к потолку, предлагая, упростить ситуацию. Из ноздрей Мина к поверхности поднимались пузырики — он сконцентрировано выдыхал, принимая позу лягушки, будто садился верхом на пожарный гидрант, подкладывая под ляжки раскрытые ладони, как показывал Чимин. Голова вжалась в плечи, а спина сгорбилась, Юнги продолжал стоять в этой странной позе, слегка шевеля пальцами и морща нос. Он будто ругался с водой, заставляя её поднимать его вверх, но она отказывалась отвечать, намеренно игнорируя раздражённого парня и распаляя его всё сильнее.       — «Поехали!» — крикнул в воде Юнги и топнул ногой. Жизнь его ничему не учила, и уроки её Мин всегда усваивал с трудом. Утреннего опыта с краном оказалось недостаточно, чтобы понять природу воды — она в отличие от огня Сокджина, напротив, спокойная и умиротворённая, не выносит таких психов как Юнги и стремится их скорее проучить, нежели послушаться. С криком «Юху!» Шуга вылетел над аквариумом, сидя на фонтане и, звезданувшись макушкой об потолок, рухнул обратно на воду плашмя.       — Перестарался, — констатировал Чимин и нырнул вслед за создателем комнатного аквапарка.       Укутанный в полотенце Юнги стонал от боли, пока Чимин смазывал шишку, тут же образовавшуюся у Мина на голове. Чим только вздыхал, двигая ближе несколько колбочек. Сквозь тонкое горлышко одного из сосудов прошло небольшое количество жидкости в виде шариков, отделившись от основной массы, и опустилось в мисочку, в которой Чим смачивал вату для обработки раны. Следом за этим ещё из нескольких склянок поднялись сгустки разных размеров вплоть до крошечной капли и оказались в ёмкости, на которую доктор даже не смотрел, зато наблюдал Юнги. Чимин несколько раз покрутил пальцем в воздухе и смесь закрутилась, образуя в миске водоворот.       — Не крутись, — Чимин понял замешательство Юнги. — Да, я тоже кое-что могу. Создавать воду, как позже сможешь ты, я не в силах, но мне поддаётся управление жидкостями, что очень удобно в моей работе: не нужно отмерять количество пипеткой или идти за раствором в другой конец комнаты. Если колба не закрыта пробкой, жидкость сама ко мне притянется в том количестве, которое я хочу. К тому же, если я работаю с ядами, шанс пролить что-то, испачкать или испортить, крайне мал. Жаль, что с твёрдыми телами это не работает, — он усмехнулся. — Надоело порошки перетирать.       — Долго ты учился медицине? У нас, чтобы стать хорошим врачом, люди по десять лет учатся и практикуются, а твой уровень запределен. Ты случайно не старик-фея, как девчонки? — Юнги поплотнее прижал к озябшему телу махровую ткань.       — Нет, — тихонько засмеялся Чимин. Он редко смеялся в голос, чаще просто прикрывая улыбку ладонью. — В замке я уже двадцать лет практикую, вот и отточил все навыки, оставаясь молодым.       — Но ты ведь не мог бездарем придти сюда? Что ты делал до замка? — Шуга прокрутился на стуле, поворачиваясь к Чиму лицом. Тот растерянно поглядел по сторонам, будто ища ответ на стенах и, едва вымолвив «я», схватился за солнечное сплетение.       — Извини, сдавило, — Чим закашлялся, отрывисто дыша. — Наверное, опять драконий ген просыпается. Ох, последний! Значит скоро придётся принимать другую форму, — он вытащил шприц из ящика стола, но, повертев его в руках, вкалывать не стал, потому что жжение в груди исчезло.       — Зачем тебе перевоплощаться, если ты колешь блокатор, чтобы как раз таки не делать этого? — вопросы слетали с губ Мина один за другим, и доктору это нравилось. Любопытство Юнги в какой-то мере подстёгивало Чима к сближению. Они оба не слишком хорошо умели коммуницировать с окружающими, испытывая зависть к таким людям, как Хосок и Тэхён, с ходу вливающимся в коллектив, но вместе два одиночества чувствовали себя вполне комфортно, ощущая притяжение подобного к подобному.       — Яд змей может, как убить, так и вылечить, если взять его в правильной пропорции, — пояснил Чим. — Я готовлю блокаторы из яда, который выделяется под чешуёй, поэтому в форме дракона я смертельно опасен для окружающих. Они будут умирать мучительно и долго, если случайно порежутся о неё. Теперь понимаешь, почему я всегда ношу шприцы и боюсь обращаться в громадного змея в маленькой комнате, где полно живых существ? Хорошо, что тебе я не опасен, ведь мне понадобится помощь. Наконец-то в замке есть кто-то, кто сможет собрать мой яд и не будет при этом бояться отравления.       — Значит, мой иммунитет и на тебя распространяется? — Мин нахмурился. — Почему у меня есть такая способность, а у других нет? Она ведь не связана с водой.       — Ошибаешься, — поворачивая Юнги обратно спиной к себе, сказал Чимин и продолжил. — Во-первых, вода может растворить концентрацию яда до ничтожно маленькой. Поэтому мой сонный порошок не подействовал на тебя — организм просто растворил частицы, которые ты вдохнул. Во-вторых, вода имеет свойство запоминать. По словам Мастера, предыдущий король был отравлен ядом, сложность которого превышает мои знания и умения в медицине в десятки раз. Мне такой никогда не создать, он слишком многокомпонентен и тяжело изготавливается. Сила в умирающем короле запомнила яд и теперь в новом сосуде, в тебе, она не даёт ядам более низкого уровня воздействовать на тело. То есть, тебе не страшен ни один яд, пока кто-нибудь не придумает более сложную структуру, что вряд ли возможно.       — И ты меня не убьёшь?       — Не убью, могу только хвостом ударить, — Чимин улыбнулся и смутился.       — Хотелось бы посмотреть.       — Скоро увидишь, — улыбка не сходила с лица доктора. — На самом деле этот аквариум для меня. Я использую его, когда обращаюсь и хочу притупить боль. Вода всё снимает. Тебе тоже нужно научиться ей доверять, иначе она будет сопротивляться. Вода в принципе не слишком сговорчива, как и все стихии, но если огонь требует силы воли и духа, чтобы встать на равных с человеком, то вода требует внутреннего самоконтроля, причину для взаимного доверия и слаженной работы. А у тебя вечно задница полыхает, хоть и не должна, — выругался Чимин, удивляя этим не только Юнги, но и себя.       Спустя секунду удивлённого взгляда широко распахнутых глаз Юнги, по лаборатории разнёсся хохот. Чимин впервые громко смеялся.

***

      Внутренний двор представлял собой разбитый в центре замка сад, окружённый со всех сторон высокими стенами. Площадь сада была столь большой, что он напоминал скорее парк с тропинками, лавочками, цветущими кустарниками, беседкой в центре, возле которой бил ввысь скромный фонтанчик. Флоренс ожидала парней в тени яблоневых деревьев, сидя на краю скамеечки в лёгком сиреневом платье и с заплетёнными в толстую косу волосами, которые медью искрились от прыгающих по ним «зайчиков». Заметив девушку издалека, Гук окликнул её, размахивая рукой и поворачивая на новую тропинку. Пряча в нагрудном кармашке платья пёстрый свёрток, что прежде перебирала пальцами, Фло сорвалась с места, бегом догоняя приобретшего запас сил Чонгука и чуть сбитого с толку Хосока, что остался на распутье, дожидаясь девушку. Подбегая ближе, Флоренс, то ли намеренно, то ли случайно оступилась на камушке и с писком рухнула Хоупу на руки, хватая его за плечи, оттягивая ворот майки и невзначай любуясь игрой света на впадинах ключиц.       — Осторожно, — придерживая девушку под локоть, проговорил Хосок с улыбкой. — Не ушиблась?       — Нет, вовремя оказалась в надёжных руках, — не уступая парню лукавством глаз, ответила Фло.       — Шевелитесь! Мы не на прогулке, — командирский тон Гука действовал Хосоку на нервы. Парнишка казался ему приятным и даже забавным, но как только он начинал брать на себя слишком много, внутри Хоби разгоралось чувство дежавю. Неприятного дежавю, отчего речи Гука становилось невыносимо слушать.       Скромных размеров площадка, окружённая невысокими четырёхметровыми ёлочками обещала стать пристанищем взволнованного Хосока на следующий час. Он стоял, прижав руки по швам, и с выражением полного неудовольствия выслушивал вступительный монолог Чонгука, напоминавший инструктаж перед военным вылетом. Гук вещал громко, с чувством и без запинки, будто готовил эту речь от самого рождения, зная, что когда-нибудь ему придётся учить летать человека, который считает проявлением недюжинной храбрости прыжок с третьей ступеньки.       — Может всё-таки в зал пойдём? Там хоть мягко, — задрал голову к небу Хоби. Погода стояла солнечная, и внезапного дождя для спасения рядового Хосока не предвиделось.       — Отставить! — отчеканил Чонгук, и в тот же момент у Хоби внутри что-то перевернулось; показалось, что тон голоса парня знаком ему значительно дольше, чем на самом деле. — Воздух — это отсутствие рамок, это открытое пространство. Иначе ты не сможешь почувствовать свою стихию. Воздух любит смелых и бойких, так что соберись и давай начнём. Для начала азы, — Гук с профессорским апломбом поднял вверх руку. — Меня в воздухе держат крылья, тебя же — собственная сила. Данная тебе врождённая лёгкость тела поможет нам в тренировках, осталось только научить тебя справляться с гравитацией и контролировать воздушные потоки, окружающие и помогающие маневрировать. Так как я всё ещё не в силах показать тебе некоторые приёмы, то сегодня начнём с самого простого — парение на месте.       — Мне попрыгать? — поднял брови вверх Хоби. — В прошлый раз получилось.       — В прошлый раз ты был восхищён и переполнен эмоциями, но помнишь, как тяжело ударился пятками об пол, когда испугался? Мне известно, что ты тот ещё трусишка, девчонки мне многое передали, да и я сам насмотрелся, наблюдая за тобой и выслушивая визги по каждому незначительному поводу, будь то паучок или хлопушка, — разговоры Гука смущали Хоупа, потому что стоящая рядом с ним Фло опустила голову, но скрыть ухмылку не смогла. — До сегодняшнего утра я не знал, как заставить тебя оторваться от земли, ведь метод уговоров явно работать не будет, но за завтраком ты продемонстрировал кое-что интересное. Тем не менее, я хочу посмотреть на тебя в первозданном виде, какова степень владения полётом сейчас.        — Нулевая, и проверять нечего, — но Хосок зря отмахнулся, планы Чонгука было не сорвать.       — Флоренс, будь добра, — усмехаясь, Гук обратился, наконец, к девушке. В глазах её читалось нечто вроде «извини», когда Фло присела и приложила руку к земле. Тут же у Хосока под ногами появился широкий разлом и земля начала проваливаться, оставаясь островками только под Гуком и самой Флоренс. Целые пласты почвы откалывались, плавно скатываясь вниз и улетая на дно чёрной бездны, которая стала заметна в некоторых местах.       — Какого чёрта вы творите? — Хоби прыгал по траве на безопасные участки, но только он ступал на них, как дрожь под ногами тут же усиливалась, призывая вновь прыгать. Так продолжалось, пока Хоупу не остался крошечный устойчивый клочок, где он мог стоять, лишь удерживая равновесие на одной ноге. Флоренс и Гук переглянулись и, несмотря на неистовые крики Хосока этого не делать, девушка в одно мгновение обрушила под ним последнюю надежду. Хоуп сжал зубы, подпрыгивая вверх и прижимая ноги к груди.       — Отлично, — похлопал в ладоши Чонгук. — Можешь открыть глаза и посмотреть вниз.       Хоби приоткрыл один из крепко зажмуренных в момент прощания с жизнью глаз и увидел, что парит над бездной в полуметре над уровнем земли, что когда-то была там. Его собственному удивлению не было предела. Отпустив зажатые руками коленки, Хоуп вытянул ноги, болтая ими по воздуху, и с сияющим лицом посмотрел на Чонгука.       — Чего ты лыбишься? — хмуро проговорил парень. — Ты паришь за счёт адреналина, которого в крови так много, что он глушит и притупляет остальные чувства. Завещание в голове небось успел составить? Если мы проведём этот эксперимент ещё раз, ты не взлетишь, — он кивнул Флоренс, и та хлопнула в ладоши, рассеивая иллюзию и возвращая всё на свои места. Как оказалось, Хоуп оторвался от земли на десяток сантиметров и мог носками кроссовок пинать травинки. Сказать, что это ударило по его самолюбию и мужской гордости — не сказать ничего. Особенно стыдно было смотреть в глаза девушке.       — Почему это не взлечу? — Хосок старался реабилитироваться, строя из себя героя.       — Потому что ты и не пытался этого сделать. Это сделал за тебя инстинкт самосохранения. Не ты взлетел, а воздух поднял тебя и «спас» прежде, чем ты заработал инфаркт, — раздражению Чонгука сложно было найти меру. — Чем ты руководствовался? Порхал тут как бабочка и даже не попробовал взлететь? Почему это не пришло тебе в голову, хотя это должна была быть первая твоя мысль?       — С какой стати? — заартачился Хоуп. — Мне только вчера рассказали, что я смогу летать и делать всякие штуки с воздухом. Ты думаешь, я успел привыкнуть к этому статусу?       — Штуки с воздухом, — Чонгук хмыкнул. — Флоренс, ты видишь? То же самое, что сегодня в столовой.       — Вижу, — улыбнулась девушка, с искоркой в глазах глядя на Хоупа.       — Висишь, зараза. Не боишься меня, и Тэхёна не боишься, хотя другие опасаются, — не удержавшись от лучезарной усмешки, Чонгук обратил внимание Хосока на то, что он так и не приземлился, слегка нависая над Гуком с суровым видом и плотно скрещенными на груди руками. — Стихия воздуха очень вольная и ты ей, видимо, нравишься. Хоть ты и мандражист, каких поискать, но за свою честь будешь драться до последнего.       — Ещё бы, — Хоуп задрал подбородок.       — Должен тебя разочаровать, гордиться тут нечем. Далеко на желании доказать, что ты самый главный самец, не уедешь, — надавливая на плечо, Чонгук опустил Хосока на землю. — Давай отойдём на минутку для личного разговора.       Перехватив Хоупа поперёк плеч сильной рукой, Гук отвёл горе-воздухоплавателя в сторонку к розовым кустам.       — Ты ведь вдарил Тэ по затылку сегодня утром из-за неё, верно? — откровенно впечатляя Хоби прямолинейностью, начал Чонгук. — Она тебе нравится?       — Ты в своём уме задавать такие вопросы? Это неприлично, и к тому же, не твоего ума дело, — отстранился на шаг Хоуп, но юноша притянул его обратно за полу расстегнутой рубашки.       — Что не так-то? Я должен знать для эксперимента!       — Мелкий, ты рехнулся, — Хосок уже начал сомневаться в умственных способностях своего юного наставника. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои сердечные дела. Вы тут все чокнутые. Слово «деликатность» на каком языке нужно произнести, чтобы стало понятно?       — Я просто… — Гук замялся, — …не очень понимаю в этом. Ладно, проехали, — он потащил Хоби обратно, толкая парня напрямую к Флоренс, которая снова молниеносно спрятала в карман цветной комочек. — Ты ведь у нас танцор, Хосок. Потанцуй с Флоренс, пожалуйста. В воздухе.       — У тебя точно не все дома, — теперь Хоуп был уверен на все сто процентов. — Сам говорил, что я и взлететь-то не могу, а тут мало того, что танцевать, так ещё и с девушкой в руках. А если я её уроню?       — Дополнительный стимул этого не делать, — пожал плечами парень.       — Кто тебя самого учил летать? Откуда ты взял эти варварские методы? — Хосок размахивал руками, не замечая очевидных изменений в своём положении относительно земли.       — Кто меня учил… — Чонгук приложил ладонь к виску, в котором запульсировала вена. — Не помню. Отстань! Делай, как я сказал! — голос его переменился, будто другая сущность вырывалась из глотки парня.       — И не подумаю, — процедил сквозь зубы Хоуп, смотря на Гука сверху вниз.       — Делай!       — Заставь меня, — тут он, наконец, понял, что лицо юноши отплывает дальше, но на самом деле это Хосок отдалялся от Чонгука, подлетая всё выше. Пока он набирал высоту, воцарилась полная тишина. Флоренс и Гук, лицо которого приобрело привычное детское выражение почти сразу, глядели на покачивающуюся в воздухе фигуру, а Хоби, молча, ошалелыми глазами смотрел на них, стоящих внизу с запрокинутыми головами.       — Ты куда? — Гук задал самый тупой вопрос из возможных и получил не менее тупой ответ.       — Не знаю, — Хосок, наконец, перезагрузил разум и, осознав, что не может контролировать полёт, замахал ногами и руками, как мельница крутясь в воздухе. Он переворачивался вверх ногами, зависал, снова крутился в другой плоскости как веретено, но спуститься вниз не удавалось. В итоге, он схватился за верхушку ёлки и притянул себя к несчастному дереву, обхватывая его руками и ногами.       — Так и будешь там сидеть? — крикнули снизу. — Спускайся, давай, психоточный! Сам себя туда загнал, нечего было бунт устраивать!       — Я ж себе всё обдеру! — заныл Хоби, крепче обнимая ель.       — Предлагаешь оставить тебя здесь ночевать? — резонно ответил Гук. — Я не предлагал тебе съезжать вниз. Слетай. Рано или поздно придётся учиться.       — Тогда я лучше здесь посижу, — Хоби вздохнул. — Слушай, Чонгук, ты ведь Ворон? А чтобы ты родился, твоя мама снесла яйцо?       — Я сейчас твои яйца снесу! — не выдержал Чонгук. — Всё! Я иду за Намджуном!       Вскоре под ёлкой собралась целая толпа народу. Изумлённый Нам, услышав, что ему нужно поймать падающего с дерева Хосока, был в состоянии оцепенения — факт, что Хоуп каким-то образом мог там застрять, при Чонгуке в качестве наставника, не укладывался в голове. Злым вихрем Гук гонялся из стороны в сторону под елью, готовый отчитывать покачивающегося на вершине идиота. Мягкой посадки, как и ожидалось, не вышло: Намджун поймал парня на руки, но Хоби успел таки ободрать об иголки лицо и стукнуться копчиком об ветку.       — С этих пор ты будешь слушаться меня беспрекословно, — таким Чонгука из трёх новоиспеченных королей ещё никто не видел, однако, остальные и ухом не повели. Командир Чон, как его называли во время планёрок, появлялся на месте милого неопытного мальчишки Гука крайне редко, но очень метко. Сейчас был тот самый случай. — Ты ещё бездарь! Королевский статус не даёт никаких привилегий, он возлагает ответственность, как на тебя, так и на меня. Если ты считаешь, что знаешь, как научиться всему самостоятельно без моей помощи, то предлагаю сразу закинуть тебя в портал и не возиться. Мы приставлены к вам не просто так, бестолочи! Это всех касается, — он обвёл взглядом Джина и Юнги, один из которых стоял без рукава и перемазанный пеплом после уборки, а второй дрожал внутри полотенца, придерживая компресс на макушке. — До обеда расходимся. После него можете отдыхать, но завтра новая тренировка, и только посмейте пикнуть, — Гук сплюнул в траву и сильным шагом направился ко входу в замок.

***

      За обеденным столом никто не смел вымолвить и слова. Парни вяло ковырялись в тарелках, не поднимая взгляда. Кассандра, не видевшая ничего из произошедшего, целый день занимающаяся составлением найденных Тэхёном зацепок в зале совета, а потом замотавшаяся на кухне, с сожалением и любопытством глядела на понурые головы и скорбные лица.       — Не волнуйтесь, это первая попытка. Дальше будет проще, — Чимин ощущал неловкость, но гнетущая тишина вынуждала подать голос.       — Да, извините, ребята, что я сорвался, — у Чонгука на душе было неспокойно. — Мне очень жаль, правда. Особенно ты, Хосок. Я должен верить в тебя и зря наговорил лишнего…       — Но, по сути, ты прав, — прервал его Хосок, тыкая одной палочкой в пельмешек. — Проехали, — повторил он с той же интонацией, что и Чонгук на тренировке. Гук расцвёл широкой невинной улыбкой и с завидным аппетитом принялся наворачивать обед. С души парня свалился камень.       — Неужели всё так плохо, что даже Командир Чон зашёл поздороваться? — Кэс спросила у Намджуна очень тихо, но Сокджин услышал, не реагируя и дожидаясь ответа Нама.       — У них, может быть, но у нас всё прошло вполне удачно, — Намджуну не хотелось стыдить Джина. Он пытался, просто не получилось. Искоса Кэс взглянула на Сокджина и, поймав его взгляд из-под чёлки, улыбнулась одними глазами. Сам Джин считал, что поощрять его не за что — он не справился, и Намджун, к тому же, сумел откреститься от его помощи в сборке стульев этой ночью, аргументируя это необходимостью отдыха для более сложной завтрашней тренировки.       — Мы пойдём отдыхать, если вы не против? — как ни странно, первым сорвался с места Юнги. Голова раскалывалась, а кожа подозрительно гудела от долгого нахождения в воде. Друзья были с ним солидарны.       Едва дверь за ними закрылась, Флоренс встала со стула и бегом понеслась вслед за ребятами, нагоняя Хосока и хватая его за рукав. Парень притормозил, кивая друзьям, чтобы шли вперед, и повернулся к девушке, скрывая пунцовые щёки.       — Это было позорище, — он заговорил сам, предвосхищая все её возможные реплики. — Ты не должна была на такое смотреть. Я буду стараться.       — Неправда, — отрезала девушка. — Нет ничего постыдного в том, что в начале пути задуманное не выходит, как хотелось бы. Зато ты был честным и не испугался прямо признаться, что боишься за меня, — она взяла его за ладонь и вложила в неё что-то тоненькое и узкое, похожее на ленточку. — Вот, это тебе. Спасибо за заботу.       Она потупилась и, шумно выдохнув после быстро проговоренной речи, побежала обратно в столовую. Как только девушка скрылась, Хоуп разжал руку, разглядывая пёстрый браслетик, переплетённый из цветных нитей, где на бледно голубом фоне было написано яркими буквами: «Продолжай бороться!»       Свободное время парни провели в гостиной перед своими спальнями, без особого желания обсуждать день. Хоуп с печальной ухмылкой теребил кисточки на кончиках браслета, у Джина случился экзистенциальный кризис с вопросом: «Зачем я существую?», а у Юнги, кажется, развилась паранойя. Ему не прекращало казаться странным, что как только он задавал Чимину вопрос, связанный с его прошлым, тот реагировал болезненно, даже страдал физически. Первый раз Чим вскользь сказал, что не помнит, сколько ему лет, и Юнги принял это за странную шутку, но после вопроса о врачебной практике до замка, Чимину явно стало плохо, и вновь лучше, когда тема сменилась.       — Вы не задавали своим наставникам вопросов об их жизни до попадания в замок? — невзначай спросил Юнги, но два колких взгляда мгновенно вцепились в него.       — Когда я спросил Намджуна, где он учился инженерии, ему стрельнуло в ногу, и он так и не ответил мне, — поделился Сокджин, припоминая ещё кое-что. — А во время уборки погрома, который я устроил, я поинтересовался, все ли саламандры могут менять размер, как это делает он, и история повторилась. Он, кажется, не помнит, и каждый такой вопрос отдаёт ему болью в ноге. Будто фантомы прошлого возвращаются и причиняют вред.       — У Чимина тоже что-то с памятью, — Юнги активно закивал. — Ничего не знает и не помнит, хватается за грудную клетку, не может дышать.       — Когда я спросил Гука, кто в детстве учил его летать, и пошутил про «высиживание яиц», — Хоби припомнил и это, — он заговорил не своим голосом, и его тут же накрыла мигрень. Как вы понимаете, ответа я тоже не дождался. У кого поинтересоваться, что с ними не так? Мне это не нравится.       — Тук-тук, оболтусы! Сидим-прохлаждаемся? — Кэс вошла без приглашения, собираясь напомнить парням о завтрашних планах и некоторых введённых изменениях, сформированных после очередного совета, на который совать носы их величествам было ещё рано.       — Кассандра, есть разговор, — мгновенно отреагировал Юнги, даже не совещаясь с друзьями, но в этом не было необходимости. Они тоже понимали, что Кэс — это их шанс всё разузнать. Шанс неговорливый, но осведомлённый и честный. — Почему наши дорогие наставники так странно реагируют на вопросы об их прошлом? Мы о чём-то не должны знать? Или наоборот должны, но ты скажешь, что «позже всё объясним»?       — Вы уже успели заметить? Быстро, однако.       — Значит что-то всё-таки не так с ними? — хлопнул в ладоши Хосок, будто запутанное дело уровня Шерлока Холмса сдвинулось с мёртвой точки.       — Я не расскажу вам о том, что с ними случилось до попадания в замок, потому что сама не знаю. Никто не знает. Но я помню, как они появились здесь, и этого мне не забыть никогда, — Кассандра опустилась на диванчик рядом с Юнги, вспоминая события двадцатилетней давности.