Время начинается в нас

      — Их лица, — Кэс остановилась на полуслове. — Пожалуй, это то, про что стоит рассказать. Первым появился Чимин. Война только набирала ход, народы ещё не знали с кем борются и за что, а дальние земли и глухие уголки Королевств по-прежнему находились в неведении о случившемся в столицах. Я прекрасно помню мгновение, когда Мастер возник на главной лестнице, держа Чимина за плечи. Тот рвался вперёд, рыдал и кричал, зажмурившись. Нет, не кричал, — она замерла, словно боясь произнести правду, — вопил. Мне доводилось слышать много чего, но такого пронзительного вопля — больше никогда. Чимина трясло как в лихорадке, он тянул руки вперёд, орал и…его волосы. Из чёрных они превращались в седые на моих глазах. Потом он внезапно замолчал и просто обмяк. Очнулся через пару дней и, единственное, что спросил — где он. Не могу сказать вам, что ему ответили, потому что Мастер отправился беседовать с ним наедине, буквально тот веки разомкнул, не дав нам сказать ни слова. С тех пор Чимин не вспоминает о прошлом, ведёт себя, будто всегда принадлежал замку, как мы с Флоренс, но нам в любом случае запрещается говорить с ними об этом — мы принесли обет.       — Кому? Зачем? — не удержался Хосок, перебивая Кассандру.       — Мастеру, — пожимая плечами, ответила девушка. — Он сказал, что так будет лучше для Чимина и остальных. Не рискну утверждать, но, думаю, он стёр им память о том, что происходило до попадания в замок, отрезал их судьбы от единого потока.       — Разве это гуманно? Лишать кого-либо памяти по собственной воле? — Сокджин нахмурился. — Не думаю, что он спросил Чимина об этом.       — Есть такие воспоминания, которые сводят с ума. Я не знаю, что увидел Чимин в последний момент перед тем, как Мастер перенёс его, но боюсь, это было то, что без блокировки убило бы парня изнутри. К тому же, мне кажется, не все воспоминания получилось стереть: некоторые внутренние ощущения и те болезненные приступы, которые они испытывают, когда пытаются вспомнить — это остатки прошлого. У Чимина они выражаются в его зажатости и вечных попытках извиниться, сгладить всё, взять вину на себя. А ведь у него огромный потенциал, он очень ценен — он блистательный медик, талантливый и умный. Это, кстати, объединяет всех троих. Мастер не соврал, когда сказал, что приставляет к вам лучших из лучших.       — Ага, и тех, кто ни черта не помнит о себе, — Хоби откинул голову назад и протяжно застонал.       — Что было дальше? После Чимина, — Юнги, пожалуй, был единственным, кто хотел взглянуть на историю целиком, охватывая картинку разом, а не копаясь в деталях.       — Чимин приспособился к жизни в замке, мы тоже привыкли к нему. А потом возник Намджун, — Кэс сжала челюсти и тряхнула головой, будто пыталась сбросить с себя неприятное воспоминание. — В отличие от Чима он не издал ни звука, но зрелище было не менее ужасным. Нам был один, без Мастера. Он лежал на полу без сознания перед залом совета — два с лишним метра ростом, громадный, весь в пыли, грязи и каменной крошке. Лицо было в гематомах, опухшее с кровоподтёками, а нога, — сжавшись внутри туники и прижимая переплетённые пальцы к губам, она тряхнула синими волосами из стороны в сторону, — это было жутко. Нога, оторванная от колена, держалась на одних сухожилиях. Воняло жжёным мясом и кровью, — Джин подсел чуть ближе и бережно положил руку девушке на плечо, не решаясь сделать большего. — Как вы сами видели, ногу спасти не удалось, но Чимин залатал его и выходил. Первое время Намджун переживал ужасную депрессию, он почти ни с кем не разговаривал, подпускал к себе только Чима и то ненадолго. На самом деле, Чимин много сделал для него — не отходил ни на шаг, хоть порой Намджун этого даже не замечал. Он даже ночью дежурил возле своего кабинета, а после возле комнаты Нама. Когда мы обустроили Намджуну мастерскую, он немного оживился, и за работой, забывшись, стал постепенно таким, каким вы его видите сейчас. Однако, не хочу, чтобы вы обманывались. Намджун кажется забавным простачком, но это не так. Его остаточные явления памяти выражаются в обостренном чувстве справедливости — он всегда скажет своё веское слово, ничто не собьет его с пути и, если он чует подвох, то становится зверем.       — Странно, он не показался мне недоверчивым и подозрительным, — Сокджин продолжал сжимать плечо Кэс, незаметно для себя поглаживая жёсткую льняную ткань рукава большим пальцем.       — Предупреждён — значит вооружен, — настойчиво проговорила девушка. — Он крайне скептичен, будто боится, что его в любой момент…предадут, — тон её стал несколько задумчивым.       — А Чонгук? Расскажи про него! — живо продолжил настаивать Юнги.       — Гук, — усмехнулась Кассандра. — Маленький мальчик, внутри которого живёт видавший виды воин. Его история не так страшна, но выглядело зловеще, говорю как свидетель. Чонгук возник посередине холла — крылья в стороны, сам в боевой стойке. Копьё занесено над головой в замахе. Он стоял словно изваяние, и всё бы ничего, но его жуткие чёрные глаза смотрели сквозь нас, когда я, Флоренс и Чимин с оправившимся Намджуном подошли ближе. Нас для него словно не существовало — его глаза были настолько огромными и испуганными, полными отчаяния и чего-то ещё. Я бы сказала, что смерти. С Чонгуком немного легче в этом плане. Я почти уверена, что последнее, что он увидел — смерть, потому что на нём были надеты доспехи, а всё тело было забрызгано кровью, но не его собственной. И эта нелепая поза — Мастер перенёс его из центра сражения, не знаю, по каким причинам, но мелкий явно собирался атаковать кого-то, но остановился, потому что увидел нечто смертельное.       — Что случилось потом? — внутри Юнги бурлило предвкушение развязки. Он понимал, что парни пережили ужасы первых лет войны в пучине событий, и ему было жаль их, но это же приносило чувство больного удовольствия и желания расковырять старые раны, распутать клубок и узнать секреты.       — Он просто рухнул на пол. Пришёл в себя через несколько дней и также всё забыл. Вы уже видели его вторую личность, оставшуюся от старых времён. Мы называем его Командир Чон, когда Гука вдруг накрывает что-то вроде поствоенного синдрома и единственное, что можно сделать в этот момент, просто ждать, ибо последствия непредсказуемы. Малыш не всегда весел и готов шутить, он часто бывает слишком серьёзен, но это лишь проявление его навыков военной подготовки, которые требуют сосредоточенности. Не путайте их с Командиром, — Кэс встала с дивана и резким шагом направилась к двери, не желая продолжать беседу. — Мы поклялись трижды, что тема прошлого закрыта. Вам тоже советую не цеплять парней. Мастер никогда ничего не делает просто так.       — Постой! — выкрикнул Джин, оборачиваясь вслед девушке. — Трижды? А как же Тэхён?       — Тэхён пришёл последним и он как раз всё помнит, — она притормозила в проёме. — Спросите сами, когда он вернётся.

***

      — Ты не кажешься удивлённым, — проводив Кассандру взглядом, Хоуп повернулся к Юнги.       — Просто задумался, — протянул Мин. — Кэс только подтвердила мою теорию о том, что Намджун и Чимин — любовники.       Джин, круто развернувшись к другу, скрипнул обивкой дивана оглушительно громко, разрезая плотную массу окутавшей их в тот миг тишины. Косые взгляды устремлённые на Юнги, которого это, кажется, не волновало, требовали ответов, и Мин готов был дать их.       — Для вас это незаметно, но для меня очевидны их жесты и переглядывания. У обоих в глазах читаются намёк и двусмысленность. Друзья не смотрят с таким обожанием, не пожирают взглядом и не проявляют друг к другу едва ли не родительское по своей заботе внимание, — он звучно щёлкнул пальцами. — Они точно любовники и уже давние.       — Не знаю прав ли ты, но нас это не касается в любом случае, — развёл руками Хоби. — Мне как твоему другу всегда было до фонаря с кем ты спишь, лишь бы доволен был. Вот и к ним лезть не стоит, чтобы не смущать. Возможно, ты единственный такой хитрый, кто догадался, — Джин согласно кивнул словам друга.       — Эти двое для меня — неоспоримый факт, здесь уже нет интриги. Куда более интересно, каковы предпочтения малыша? — фыркнув, проговорил Юнги, и выражение его лица сменилось на таинственно-похабное. — Хотелось бы привлечь его внимание.       — А не рановато ли ты начал капканы расставлять? Мы здесь всего неделю, — укоризненный тон Сокджина заставил Мина ехидно наморщиться.       — К тому же Кассандра явно дала понять сложный характер Чонгука. Ты уверен в своём выборе? — поддержал Хосок.       — Не ваше дело. Не вы ли минуту назад уверяли, что вам всё равно с кем я сплю? — Юнги поднялся, прохаживаясь вдоль гостиной, заложив руки за спину. — Давайте начистоту: у Гука симпатичная мордашка и попец, так что ради эстетически и физически удовлетворяющего времяпрепровождения, я готов немного повоевать за этого мальчика, — его слова заставили Хосока скорчить недовольную мину, а Джин всем своим видом показывал разочарование. — Что вы вылупились? Прекратите меня осуждать! У одного глаза к носу сходятся, когда на Кэс смотрит, у другого скоро штаны спереди по шву расходиться начнут из-за Флоренс!       — Остановись, — деловито прервал его Джин. — Давайте оставим наши предпочтения себе на уме и закроем тему. И, Юнги, — он повернулся к Хосоку, ища поддержки, — мы не осуждаем твой выбор, а лишь то, как ты его преподносишь. Тебя интересует картинка, и ты надеешься, что Гук будет таким же безответственным как ты в этом плане, но он чересчур дисциплинирован. Не боишься покалечить молодое сердце?       — Я как-нибудь сам разберусь, — огрызнулся Мин, скрываясь в своей комнате, угрожающе хлопая дверью.       Долгое время Сокджин просидел на полу своей спальни не в силах переварить последствия сегодняшнего дня. Информация как лавина, слоями укладывалась в голове, вытесняя сами понятия нормальности и безопасности. Не хотелось этого признавать, но вложенное в него ранее чувство нахождения под опекой в четырёх стенах, хоть и утомляло, но вместе с тем блокировало мысль об ответственности. Окруженный охраной, имеющий доступ ко всем прелестям цивилизации и защищённый, словно драгоценный алмаз, Сокджин никогда не испытывал нужды думать за себя в критической ситуации — случись что, секьюрити разберутся, или деньги решат проблему. Даже сбежав в университет, он всё равно возвращался вечером домой и ел то, что приготовлено поваром на кухне, и накрыто на стол прислугой. Намджун был прав: избалованный мальчишка, которому просто позволили бунтовать в своё удовольствие оттого, что ему стало скучно жить.       Джин взглянул на ладонь, вокруг которой заискрились огоньки, бегая между пальцев, вырисовывая замысловатые рисунки своим светом. У рубашки по-прежнему не хватало рукава, Джин её так и не сменил. Привалившись к стене, юноша откинул назад голову и приоткрыл губы, желая то ли простонать, то ли вскрикнуть. Насколько же слаб он в сражении за себя? Не знающий страха лишь потому, что прежде никогда не смотрел ему в глаза, Сокджин осознавал как он жалок: ты можешь быть безмерно умён и плести речи, заставляющие других верить тебе, но нехватку жизненного опыта ничем не заменить. Друзья собрали доспехи из крошечных пережитых ими в жизни печалей и бед, пусть то любовный разрыв или смерть рыбки. Каждая боль закаляла их, и теперь они свободно злятся или боятся будущего, зная, что это нормально, что так делает каждый, и что это нужно пережить. Но даже они не догадываются, что каждый раз Сокджин забивается в угол своего сознания, зажмуривает глаза и не хочет смотреть вперёд, где ему придётся столкнуться с чем-то крупным в одиночку. Он боялся не пережить этого, не вынести, не справиться, не попросить вовремя помощи, не суметь правильно определить момент и попросту сбежать, когда в нём будут больше всего нуждаться. За непроницаемой маской спокойствия и силы, являющейся, по сути, банальным ступором его разума, Сокджин прятал человека, которому было стыдно за свои слабости.       — Не стесняйся особенностей своего поведения. Как же, — прошептал парень, проговаривая слова Намджуна. — Я не спокоен. Совсем нет. Стены точно также четыре, но почему я постоянно ощущаю себя мишенью под прицелом? — он оглядел комнату, останавливая взор на окне, глаза его округлились, а радужка приобрела красноватый оттенок. Поднявшись на ноги, Джин вышел из спальни.

***

      Кэс находила забавным, что обязанности сварливого «будильника» достались именно ей, как самой смелой, ибо никто другой не был готов выслушивать гундёж сонного Юнги и нытьё недовольного Хосока. «Проблем нет только с Сокджином» — заверяли остальные. Кто бы знал, что Джин — основная проблема Кассандры, выдерживающей всё, но не звук сладких потягиваний парня в постели и его хрипловатое: «Доброе утро, Кэс». Уверенность всякий раз улетучивалась, когда девушка касалась дверной ручки спальни старшего из королей. На этот раз Кэс решила не церемониться и в упор посмотреть на свой страх в лице полуобнажённого юноши с чертовски обворожительным лицом.       — Доброе утро! Как спалось? — с порога начала Кассандра, вваливаясь в спальню, и выпученными глазами глядя на взбитую пустую постель. Девушка дотошно осмотрела комнату и, заметив, наконец, оставленное послание, побежала за Намджуном и остальными.       Вскоре в дверях пустой комнаты толпились жители замка, с интересом разглядывая сюрприз на окне. Одна из тяжёлых бордовых штор в комнате Сокджина была, словно молью, испещрена прожженными дырками разного размера, и больше походила на решето, чем на штору. Зато на полотне с другой стороны окна слегка кривовато и местами слишком глубоко было выжжено: «Ким Сокджин», «Мин Юнги», «Чон Хосок» корейскими буквами. Под именами красовалась загогулина, напоминавшая слойку-улитку, но Сокджин — не художник, поэтому к его версии уробороса никто придираться не стал. Чимин протиснулся вперёд, пересекая комнату и с завидным усердием сминая занавеску, что пострадала больше.       — А умник-то не так прост, — усмехнулся Намджун.       — Он работал не один, — под руками Чимина со шторы, пострадавшей сильнее, закапала на пол вода. Местами плотная бархатная ткань не успела высохнуть и пестрела тёмными мокрыми пятнами.       — Чтобы их снять и повесить обычного стула будет мало — слишком большая высота. Тут даже Нам не достал бы в своём настоящем обличии, — Гук прикусил губу.       — Коллективное творчество — это, конечно, замечательно, но шторы придётся заменить, — он положил руку Кэс на плечо. — Тебе, как их куратору, поручение, найти новые. И сразу же вопрос: А где, собственно, все трое?       Пока все увлечённо рассматривали рисунки Сокджина, Чонгук заглянул в другие комнаты, где не обнаружил ни своего воспитанника, ни занятного подопечного Чимина. Переглянувшись, все четверо бросились вниз в поисках исчезнувших ребят, наталкиваясь в холле на Флоренс, которая сегодня была ответственна за завтрак и казалась крайне раздраженной.       — Ничего мне не говорите, — она одним жестом пресекла град вопросов. — Эти коршуны налетели на меня в кухне, растерзали всё, что я аккуратно разложила, затолкали в себя большую часть продуктов и убежали. Хосок сказал, что они пошли в тренировочный зал. Цитирую: «Белобрысый расписал тренировки. Хотим к его возвращению перевыполнить план и дать в рыло!», — Фло развела руками. — Что я могу сказать? Мальчишки.       — Неужели в ком-то проснулись амбиции и ответственный подход к делу? — сложил руки на груди Намджун.       — Больше похоже на ребячество, — несогласно повертел головой Чим. — В любом случае, это стоит поощрить.       — Что бы это ни было, всё как обычно повиснет на мне, — плечи Кассандры опустились под невидимым грузом предстоящих разборок. Она развернулась на пятках и без особого энтузиазма побрела к тренировочному залу, откуда ещё с расстояния пары метров доносились визги, принадлежавшие известно кому.       Под потолком, путаясь в верёвках, мотылялся Хосок, пытающийся удержать равновесие в воздухе. Сокджин делал растяжку, разогревал мышцы, отчего рукава его футболки натягивались на бицепсах, и вошедшая Кэс подвисла ещё на пороге от восхищающего зрелища, но потом заметила развалившегося в углу Юнги и без зазрений совести кинула в него папкой.       — Что ты здесь забыла?       — И тебе доброе утро, Юнги, — огрызнулась Кэс. — Хосок, слезай оттуда! Почему вы встали в такую рань? Кто разрешал? Что я теперь скажу стихийникам, когда вы придёте уставшие, а под конец их тренировок вообще захотите спать? Почему не завтракаете нормально? Это безответственно и глупо! Прекратите самовольничать. Я не так просто над вашим расписанием сидела, выстраивала его по минутам, — она, наконец, выговорилась и опустила лицо, тихо бубня. — Я же стараюсь как лучше.       — Извини, пожалуйста, мы ценим твой труд, — Сокджин взял её за запястье, подходя вплотную, что для его внутреннего испуганного мальчика было смелым поступком. — Впредь мы станем придерживаться твоего расписания. Просто вчера мы хлебнули столько неудач, что сегодня загорелись отработать день на сто процентов.       — Вы хоть смотрели что написано про тренировки Тэхёна в его отсутствие? — с надеждой в голосе спросила девушка. — Ничего вы не смотрели. Без Тэ ваши силовые занятия провожу я.       — Не понял, — голова Хоби, как у увлечённого игрой щенка, завалилась набок. Кэс, с нежеланием портить момент, но всё же высвободила руку из пальцев Джина и, сняв с запястья резинку, перевязала волосы в высокий конский хвост.       — Удивляться тут нечему. После Тэхёна главный специалист по боевым искусствам в замке — я, — она сняла большую по размеру, висящую мешком розовую олимпийку, оставаясь в чёрных леггинсах и спортивном топе. — Он недостижимо техничен в своей практике, но я, в силу видовой принадлежности к феям, значительно сильнее. Мы часто тренируемся вместе и даже проводим спарринги.       По виду, нельзя было сказать, что Кассандра обладала чрезмерной силой, но определённые признаки всё же выдавали в ней весьма спортивную девушку. В сравнении с хрупкой и изящной Флоренс, Кэс обладала крепкой подтянутой фигурой с плотными накаченными бегом бёдрами и ягодицами, а также высушенным торсом: плоским животом, сильной спиной и руками.       — Что такое? — оглядела лица парней Кэс. Ей в голову не приходило, что раньше они не видели её формы так отчётливо из-за страсти к оверсайз вещам. Девушка не подозревала, что банальный набор тренировочной одежды, на которую никто из обитателей замка никак прежде не реагировал, сможет вызвать у людей такую бурю эмоций во взглядах.       — Не знал, что ты секси, Кэс, — кивнул подруге Юнги. — Ходила бы так в универе, может, больше красивых мальчиков притянула бы в нашу скромную компанию. Вон, Джин смотри, как уставился, — Мин ехидно фыркнул, вгоняя обоих в краску, но Хоуп его одёрнул.       Тренировки с Кассандрой в корне отличались от того, что творил Тэхён. Она не измывалась над ними, заставляя включать голову, не ставила их сразу в ситуацию сражения, не проверяла реакцию, а главное — не избивала. Девушка начала с основ: объяснила позиции тела для каждого, руководствуясь оставленными наказами Тэ, разобрала для них все приёмы, указанные под заголовком «для отработки», детально их показала и каждый раз поправляла, если парни что-то делали неправильно или с возможностью урона для себя. С легкостью находя их слабые места также как Тэхён, она аккуратно тыкала в них пальцем и говорила: «Всё, ты убит», а затем переставляла королевские конечности в нужные положения, поворачивала корпуса и учила быть внимательными к мелочам вокруг. После нескольких часов усердных повторений пройденного и изучения нового, Кассандра предложила закрепить материал спаррингом.       — Мы не будем нападать на беззащитную девушку, — отказался Хоби, подпрыгивая и зависая на полом. Ему это доставляло неимоверное удовольствие.       — Я вдвое сильнее вас, — в сотый раз объяснила Кэс, но, видя отпор, поменяла правила. — Хорошо, давайте не всей толпой, а один на один. Делайте, как считаете нужным, но ваша задача — уложить меня на лопатки.       Юнги и Хоби были довольно хороши. Хоуп использовал возможность летать, но в какой-то момент Кэс поймала его за руку и дёрнула вниз, перехватывая поперёк и укладывая спиной на мягкое покрытие. Юнги же использовал рваные передвижения и ловкость уклонения, используя баскетбольные навыки, но одна ловкая подножка — и он носом полетел вперёд, прямо Кассандре на руки.       Переживать стоило только за Сокджина, потому что когда он приблизился к Кэс, у той внезапно задрожало внутри. На протяжении всего занятия он периодически поднимал край футболки, вытирая пот со лба, отчего Кэс буквально не могла оторвать глаз: кубики пресса, смуглая бархатная, покрытая светлым пушком кожа живота и дорожка, уходящая от пупка ниже, выбивали из неё весь воздух. Поэтому каждый раз она непроизвольно кашляла, заглядевшись на Джина, и отходила попить водички, игнорируя давящегося с её красного лица Юнги. Казалось бы, можно просто не смотреть, отвлечься, но запретный плод сладок. Слишком сладок. На вид уж точно.       Сокджин соблюдал всё, чему Кассандра научила его — не подставлять корпус, создавать давление плечами, использовать силу рук и устойчивость на любой поверхности для манёвров. Отдавшись захватывающему поединку, Кассандра отвлеклась от созерцания влажной кожи на мощной шее и мышц на руках, пытаясь подловить Джина на ошибке. И ей это удалось: девушка легко нырнула вниз в момент его атаки, чтобы выкрутить парню руку и увести за ней всё тело в пол, но рядом с Сокджином оказалось так жарко, так горячо, что Кэс поздно поняла свою неосторожность.       — «Слишком близко подошла», — успело пронестись у неё в голове прежде, чем Джин сбил её с ног, придавливая девушку к полу и падая сверху, утягиваемый за руку.       — Ты выиграл, — отворачивая лицо, проговорила Кэс, пытаясь всеми силами побороть смущение. Жаль, что с чувствами приёмы борьбы не работали — хорошо бы кинуть своё стеснение через бедро.       — Выиграл, — подтвердил Сокджин, мило улыбаясь и чувствуя, как в груди кто-то мечется. Скорее всего, запертый в сердце подросток, не наученный говорить девушкам в такие моменты правильные слова, чтобы они не краснели, не чувствовали неловкость, а смеялись и соглашались пойти на свидание. — Не ударилась? — только и выдавил из себя Джин.       — Хватит ворковать, сладкая парочка, — Юнги уже который раз за утро перегибал палку, поэтому Хоби просто взял его за спинку футболки и потащил вон из зала под предлогом: «Ещё раз позавтракаем. Тебе просто необходим ланч! Отвечаю!» Хотя, как бы Хоуп не старался для Джина и Кэс, они были далеки от него самого и его попыток наладить контакт с Флоренс, поэтому пара выползла вслед за ними в коридор почти сразу следом, ни минуты не проведя наедине. Как прокомментировал Юнги, получивший очередной тычок в бок, ситуация была запущенная.

***

      Юнги восседал в кресле и клевал носом. После отработанного на полную катушку и заслуженного на тренировке обеда, Мин подошёл к Кассандре с весьма заманчивым предложением, и хотя девушка сама утомилась, всё же не смогла отказать парню, потому что аргументация у него была железная.       — Раз время здесь не идёт, значит, и корни отрастать не будут. Сделай их снова мятными, пожалуйста, — вкладывая всё своё недоразвитое очарование, попросил Шуга, хлопая глазками. Кэс согласилась, лишь бы не видеть больше подобных уговоров, и теперь стояла с кисточкой в руках над макушкой Юнги, распределяя осветлитель вполне по земному, без всякой магии.       Проходящий мимо приоткрытой двери в одну из гостиных Чонгук затормозил и прислушался к посторонним звукам. На самом деле, набив за столом полный живот, юноша направлялся к себе в спальню, чтобы вздремнуть и повысить уровень хладнокровия, которое, несомненно, вылетит в минус за пределы любых измерительных шкал во время вечерней тренировки с Хосоком. Однако, услышав в коридоре знакомый неодобрительный бубнёж, Гук затаил дыхание и припал к стене, чтобы сквозь щёлочку наблюдать за происходящим.       — У меня там всё уже горит, как в геенне огненной, — последовал глухой хлопок. — Прекрати меня шлёпать, лучше разберись с этим. Твою ж мать, я весь полыхаю!       — Я не виновата, что ты такой нежный и чувствительный. Не ной, терпи, если хочешь, чтобы всё было как надо, — у Чонгука спёрло дыхание, когда до него донёсся голос девушки. — Ты можешь не вертеться, или я откушу тебе…       — Чем вы занимаетесь? — ворвался в комнату Чонгук, откидывая дверь так, что та ударилась о стену и отколола кусок штукатурки.       — … голову, — с недоумением закончила Кэс. В полной тишине парни пялились друг на друга, и только девушка, шелестя перчаткой, массировала Мину раздражённую осветляющей смесью кожу под волосами.       — Иди, смывай, — она, не переставая выпученными глазами глядеть на Гука, развернула кресло и подтолкнула Юнги в спину к ванной. — Ты чего влетел как ураган? Случилось что-то? — будто страшась услышать ужасную тайну, о которой Шуге не следовало знать, спросила Кассандра, но растерянный Чонгук ничего не сказал, устраиваясь на диване и мысленно давая себе оплеуху.       Никто бы без подсказки не догадался об истинном значении слов в подобном диалоге между парней и девушкой, но то, что подумал грешным делом Чонгук, было для него самого откровением. Его вёл инстинктивный интерес: что ещё может выкинуть Юнги? Если оставшиеся двое королей были Гуку приятны и понятны, то этот вызывал особое любопытство, существуя для Чонгука в первую очередь как крайне занимательный индивид. Прежде он никогда не видел и не слышал, чтобы так откровенно перечили, спорили и огрызались. Чонгука будто тянуло к новоявленному королю, хотя это был даже не его король. Неясное чувство внутри заставляло крылатого парня снова и снова искать встречи с Юнги, нарываться на разговор, слушать его неторопливую приглушённую речь и испытывать при этом разливающееся теплом в груди удовлетворение, будто в эти мгновения Гук становился целостным, неделимым. Что это такое, Чонгук понять не мог, но мозг его, суммируя дни слежки на Земле и всё проведённое время в замке, выдал как результат — необходимость в общении с Юнги.       — Сколько мне ещё так сидеть? — они втроем, после возвращения Мина из ванной, некоторое время провели в молчании, пока Кэс намазывала на белые прядки краску. Изредка Чонгук, делающий вид, что не заинтересован и просто посидеть пришёл, кидал взгляд на Юнги и тут же отворачивался, потому что тот смотрел смело в упор, не отводя глаз.       — Полчаса, — Кассандра стащила с рук перчатки и, прикрывая ладонью рот, сладко зевнула. — Вы как хотите, парни, а я пойду отдохнуть. Надеюсь смыть краску и высушить волосы сам ты способен?       — Спасибо, можно было и без сарказма, — скривился Мин, и Кэс, тряхнув волосами такого же мятного цвета, как должны были получиться у Юнги, удалилась к себе. — Скрасишь моё одиночество? — обратился парень к Гуку.       — Почему нет, — отозвался Чонгук, чувствуя наедине некое облегчение. — Слушай, ты ведь друг Хосока? Могу я задать личный вопрос?       Сложно передать, сколько эмоций на лице Юнги сменилось за пару секунд, и в каком напряжении пребывали его лицевые мышцы, пытаясь не дать физиономии приобрести озлобленный вид. После короткого рваного выдоха, Шуга кивнул.       — Я вчера спросил его, нравится ли ему Флоренс, и он почему-то обозлился. Сказал, что у меня не все дома, выглядел очень возмущенным. Что я не так сделал?       — Люди не слишком любят обсуждать свои чувства с другими, даже если их интерес очевиден, — Мин откинул назад шлёпнувшую по лбу влажную прядь. — К тому же, он возможно ещё не определился, какого рода его чувства: поверхностный ли это интерес к симпатичному личику или что-то более глубокое, когда объект влюблённости хочется познавать, — у Юнги в горле встал комок, и говорить отчего-то стало трудно. — А ты уже ярлык на него повесил — «нравится».       — Познавать, — задумчиво протянул Чонгук, пробуя слово на язык, ощущая, какое оно приятное, словно сладкое на вкус. — Я понял. Да, был не прав. У вас на земле всё так странно, во всём есть подвох.       — С чувствами, особенно с тем, что касается влюблённости, всегда так. Как будто поглупел резко: жил себе спокойно и вдруг начал зависеть от кого-то другого сильнее, чем от еды и сна. И вроде понимаешь, что это тупо, но продолжаешь увязать всё глубже, — Юнги прокашлялся в кулак и продолжил уже более задорным тоном. — Тебе ли не знать? Признавайся, влюблялся хоть раз по-настоящему? Точно было такое. Наверняка с такой хорошенькой мордашкой куче девушек сердца разбил.       — Я ни с кем не встречался ещё, поэтому не очень понимаю, о чём ты, — Чонгук даже не смутился своего признания. Несколько раз моргнув, Юнги внимательно всмотрелся в его широко распахнутые глаза. Ребёнок не знал ничего о любви, этот яд пока не успел тронуть его сердце, и сорвавшиеся с губ слова были для Гука не больше, чем фактом. — Тэхён много рассказывал о своих похождениях, но его истории мне не нравятся — они чаще грязные и пошлые. Он никогда не говорил о таких вещах как ты. Я хочу узнать больше о том, как чувствуют люди.       — Зачем тебе? — усмехнулся Мин, глядя на часы, и поплёлся к ванной. Гук, при всей его мощи тела, посеменил следом как годовалый карапуз.       — Просто интересно. Мне нравится узнавать новое, но читать я не очень люблю, если честно, поэтому заставляю других рассказывать, — он почесал затылок, стоя в дверях.       Юнги засмеялся, сгибаясь пополам и запуская пальцы в волосы: между прядями полились струи воды, а Мин просто переставлял ладони по голове, наблюдая как голубоватые потоки созданной им воды, утекают прочь. Как и утром прошлого дня, Чонгук услужливо подал полотенце, и они вновь вышли в гостиную. Немного промокнув влагу, Юнги повертел головой, словно собака, стряхивая в волос всю воду до капли за считанные секунды, и подняв глаза к зеркалу, оценил цвет совершенно сухой, но растрёпанной шевелюры.       — Да, укладка не удалась, — цокнул языком Мин, пока Гук тихо хихикал над его торчащей в стороны гривой.       — Зато ты уже многому научился, — встречаясь с Юнги в отражении взглядом, похвалил Чонгук. — Какой приятный цвет, как мятное пирожное. Так и хочется лизнуть.       — Лизни, — поджимая губы, ответил Мин и направился к выходу, глядя на обескураженного ответом Гука, но юноша быстро нагнал его в коридоре.       — Юнги, а можно спросить о личном… тебя? О тебе? — исправился парень.       — Но не жди, что я раскрою все тайны, — Юнги повёл пальцем в воздухе. — Валяй.       После этого они несколько поворотов прошли молча, потому что Гук, наученный опытом с Хосоком, не знал, как сформулировать вопрос, а Мин, будучи в ожидании, не торопил его.       — Спрашивай или я уйду, — они остановились в гостиной перед королевскими спальнями. Юнги уже схватился за ручку двери, но Чонгук ожил.       — Можешь рассказать мне о своих девушках? Ты не такой как Тэхён, я хочу узнать о чувствах. Пожалуйста, поделись опытом, — к концу голос парня сник до шёпота, а голова склонилась на грудь.       Юнги мягко прихватил Чонгука за подбородок, обращая его взгляд на себя, и улыбнулся.       — У меня никогда не было девушек, потому что большего, чем дружеские чувства, я к ним не питаю, — он отошёл на шаг, почти скрываясь за дверью, но обернулся и добавил. — Девушки у меня желания не вызывают. Приятного отдыха.       Чонгук так и остался стоять перед закрытой дверью с приоткрытым ртом и кашей в голове, а Юнги, едва щёлкнул замок, прижался к стене и сполз по ней спиной вниз, едва слышно шепча: «Познавать».

***

      Как гордый отец, Нам наблюдал за Джином из глубины тёмной мастерской, пока тот хлопал в ладоши, желая зажечь свет. В конце концов, Сокджин не выдержал и на вытянутой ладони парня образовался огненный шар, свет от которого выловил из мрака зверски довольную улыбку Намджуна. Джин вскрикнул и огонь погас.       — Видел твои ночные старания, — Нам поаплодировал, поднимаясь из кресла, и свет по периметру загорелся. — Только давай больше не будем портить имущество, или Кэс сделает из меня лапшу. Есть предложение, — он таинственно сощурился, — попробуем что-нибудь собрать сегодня?       — Тешишь моё инженерное самолюбие? — нахмурился Джин. — Зря время теряем, поехали, — парень щёлкнул пальцами, зажигая кончик пальца, словно горелку.       Весь вечер Нам обучал Джина контролировать свою силу, доверяя ему спаивать мелкие детали и сплавлять корпус. Не работай Сокджин при этом с металлом, он бы поверил, что Намджун готовит его в домохозяйки, потому что тот заставлял его плавить металлические жгуты, раскаляя их, и раскатывать по столу как тесто, и превращая в листы для обшивки. Иногда жгуты растекались ещё на этапе, где Джин с лёгкостью сгибал их, словно культурист и перебарщивал с накалом, а многие листы содержали отпечатки его ладоней, как у знаменитости на Аллее Славы. Намджун помогал и показывал, искренне восхищаясь, с каким упорством Сокджин переделывал одно и то же, лишь бы вышло идеально. К концу вечера оба стирали с лиц пот, любуясь банальным и слегка кривобоким, но всё же сделанным руками Джина тостером. Руками в прямом смысле.       У Юнги тем временем дела шли крайне неважно. Сегодня Чимин принял решение плавать вместе, демонстрируя своему ученику, как легко можно рассекать воду, каких скоростей достигать и сколько манёвров вода позволяет делать.       — Не боишься теперь? — прыгая в аквариум без единого намёка на брызги, спросил Чимин и протянул руку Юнги, который сначала сел на краешек мостков, а затем уже слез в воду. — Видимо понял, что никто тебя не съест.       — Не то, чтобы боюсь, — неуверенно шевеля конечностями, ответил Мин, — но это по-прежнему не доставляет мне радости.       Круглые от восхищения и удивления глаза Юнги даже прятать не стал — Чимин был достоин этой реакции. Изящество, с которым он плавал, гибкость тела, плавные движения рук и ног — было очевидно, что Чимин находится в своей стихии и уверен в своём мастерстве. Юнги плавать-то толком не умел, поэтому для начала Чим показал ему базу, подтачивая всё под угловатого Мина, который двигался рвано и судорожно. Вскоре Шуга обвыкся в воде, и тело стало слушаться его значительно лучше, что делало парня похожим на опытного водолаза, но никак не на Чимина, который был на совершенно недостижимом уровне. Ошибка наставника заключалась в излишней вере в способности подопечного, ибо после совместного погружения, Чим высадил Юнги на край аквариума, решая продемонстрировать способность толкать воду назад от себя, создавая этим эффект мотора и значительно ускоряясь в тяжёлой толще. Спустя минуту наматывания Чимином по бассейну кругов на безумных скоростях, в центре образовалась крупная воронка, которую Юнги захотелось повторить, испытав свои возможности. То, что Мин уже сдружился со стихией и понял как общаться с ней, Чимин учёл, но вот амбициозность ученика, как и желание прыгнуть выше головы, он упустил. Разогнавшись от одной стенки бассейна, Юнги стремительной фурией долетел до другой, но вираж не удался, потому он со всей дури вписался в противоположное стекло и всплыл наверх как дохлая рыбка. Без травм у них пока не получалось.       Тренировка для Хосока была назначена на том же месте, в то же время: всё строго по расписанию. Хоуп, опасаясь Командира Чона, прибыл секунда в секунду, щеголяя пунктуальностью. Это был первый раз в жизни, когда он успел куда-то вовремя. На полянке его встретила растерянная Флоренс, разведшая руками на отсутствие главного героя сцены. Появившись из-за кустов спустя минут десять, Чонгук поднял руки в пресекающем «разговорчики» жесте.       — Начальство не опаздывает, начальство задерживается, — отчеканил парень.       Осуждать его никто и не собирался, потому что налицо был повод опоздания — широкие крылья чёрным шёлком спускались по спине и заканчивались у самых щиколоток, будучи высвобожденными из громоздких оков. У основания, в районе лопаток, их по-прежнему фиксировали плотные эластичные бинты, и возможность летать автоматически обрубалась на корню. Знали бы Хоби и Фло, что опоздал Чонгук вовсе не по причине сложности снятия каркаса, а потому что, увидев в кабинете Чимина распластавшегося Юнги в бессознательном состоянии, тысячу раз спросил, всё ли будет в порядке, теряя драгоценное время, и без стопроцентного заверения уходить отказывался.       Зато Хоуп, наконец, понял, как Чонгук одевается: спереди его футболка выглядела по-человечески, но сзади, застёгивалась как детский комбинезончик — пуговица на воротнике, две над лопатками и две под ними. Вся одежда Чонгука состояла из так называемых «грудок», которые запахивались исключительно сзади на удобной для застёгивания высоте.       Спокойной жизни Гук по классике не дал. Недоумевающая Флоренс, которая считала прежде, что её визит на их тренировку был единоразовой акцией, по приказу Чонгука выстраивала для Хоби лабиринт, туманной иллюзией занимавший всю поляну. Путь по лабиринту был всего один, как для лабораторной мышки, но преграды надиктовывал девушке по порядку Гук, а значит, прохождение по подсчётам должно было занять Хосока на три часа, не меньше. Иногда проходы между стенами были настолько узкими, что протиснуться можно было лишь боком, но сама щель находилась в метре над землёй. Или же в одной цельной стене образовалось круглое отверстие, сквозь которое не пролезть, если не направить тело параллельно земле и не прижать плотно руки к туловищу, что поддавалось только способностям Хосока. Однако, самому Хосоку это не поддавалось ни на капли. Условия были просты: каждый раз, когда он задевал за иллюзию, она растворялась полностью и Чонгук с Фло видели Хоупа, который два шага от старта успел пройти, находясь всё ещё на другом конце полянки. Задача же Хоби — пройти все препятствия, ни разу не коснувшись иллюзии Флоренс, или он будет начинать сначала. «А девушка у нас тоже не железная. Сколько раз она сможет восстановить такую большую иллюзию? Стараться — в твоих интересах», — Чонгук знал куда надавить. Они закончили спустя три часа, когда Хоби, похожий на человека, попавшего под асфальтоукладчик, вылетел на финише и рухнул в траву, едва пересёк черту. Рядом с ним повалилась и Фло, построившая лабиринт двадцать четыре раза. Только Чонгук выглядел свежим и до безобразия довольным.       — Первый этап курса манёвра ты прошёл. Продолжим завтра, — в ответ он услышал стоны недовольства и тихие, проскакивающие маты. Говорила Флоренс.       Следующий день прошёл с куда большим успехом, несмотря на то, что все слегка утомились, но в той же степени вдохновились своими и чужими успехами. Наставники, жадно потирая руки, предвкушали переход на следующий этап обучения, более сложный и требующий значительного уровня силы воли, концентрации и усилий. Ученики были морально готовы к этому, но перспективы омрачал один факт — завтра возвращался Тэхён, что означало высосанные подчистую, недвижимые тела, подавленность и шквал пассивной агрессии. Единственным, кого это не заботило, был как ни странно Хосок, готовый хоть сразу кинуться в борьбу с Тэ. Пока того не было, он решил открыть первый фронт, где, как ему казалось, успех уже намечен.       Фло слишком много сделала для него, чтобы Хоби смог добиться в конце третьего дня настоящей похвалы от Чонгука, и за такой неоценимый вклад Хосок обязан был отплатить девушке. Казалось бы, логика, где нет ни зазора для идиотизма, но кто ж знал, что столько оного окажется в потаённых местах хосокового мозга. Набрав из замкового сада отнюдь не скромный букет, и плешиво ободрав при этом все клумбы и кустики, Хоуп решил продемонстрировать высоты своих умений, которых достиг при помощи Флоренс, преподнеся ей сюрприз весьма оригинально. Высоты в данном случае имели прямой смысл. Нехитрым способом вычислив, где располагается окно спальни дамы его сердца, Хоуп в лучших традициях Ромео устремился к нему, только не по стене, а без лишних сложностей, обременяющих парня — просто взлетел. Надо сказать, что высота под ногами Хоупа была громадной, но ослеплённый желанием покорить сердце красавицы прежде соперника, он даже не обратил на это внимания Оно и к лучшему, ведь операция проходила тайно, поздним вечером, а собрать всех на собственный визг, Хоби явно не желал.       Зависнув возле окна, Хоуп припал носом к бликующему стеклу, силясь рассмотреть, что происходит внутри. Так как отражение тёмного неба с внешней стороны было чересчур непроглядным, он приставил ладонь козырьком, выделяя для себя небольшой участок комнаты. Букет в другой руке дрогнул. Флоренс стояла спиной, в одном нижнем белье, выбирая из нескольких нарядов: тонкие линии фигуры, нежный стан и абсолютное неведенье, что за ней нагло подсматривают. Уловив шуршание за спиной и обернувшись, Фло увидела расплющенную о стекло рожу и, прикрываясь платьем, взвизгнула так, что оглушила Хоби даже сквозь закрытое окно. Пугаясь до чертей, парень заорал еще громче, и, не желая быть пойманным с поличным, а позже и навеки отвергнутым за столь непристойное поведение, резко отпрянул назад. Сила внутри него дрогнула, контроль резко ослабел, и не прошло и секунды, как Хосок камнем полетел вниз, без возможности снова сосредоточиться и спасти себя. Прощаться с жизнью, однако, было рано. Сильные руки поймали его у самой земли, тут же с глухим «Опа!» сбрасывая на траву.       — Мне букетик? — наклонился к Хосоку усмехающийся Тэхён, забирая цветы. — Не думал, что будешь встречать меня с таким размахом.       — Давно ты здесь? — тело не слушалось, и Хоуп едва мог подняться на четвереньки, скрипя зубами.       — Что, даже спасибо не скажешь? Я ведь тебя спас, — Тэ покачал головой. — Не научил тебя Чонгук дисциплине. Будем исправлять. Я только что вернулся и благодаря тебе ваша завтрашняя тренировка пройдёт незабываемо. Если сам не испустишь дух, то друзья тебе шею свернут, я им обязательно сообщу, чья это вина, — он похлопал Хосока по спине букетом, и, бросая веник рядом, беззаботно направился в замок.       Хоби пластом улёгся в траву лицом вниз, рыча и пробивая кулаками землю.

***

      — Я слежу за каждым из вас, — ткнул в парней пальцем Тэхён, вновь позаимствовавший ненадолго способности Кэс. — Сойдёте с дистанции, остановитесь больше, чем на минуту, и особенно ты, Хосок, — испепеляющий взгляд трудно было перенести, но Хоуп стоически держался, — если оторвёшь от земли обе ноги, то до ночи будешь по лесу носиться.       Бег по пересечённой местности, по крутым оврагам и высоким холмам — Юнги и Джин люто ненавидели блондинистого узурпатора, тайно желая вырвать ему всю копну по волоску и искренне не понимая: «за что?» Зато Хосоку, в чей адрес с самого утра сыпались многозначительные взгляды и двусмысленные фразы, грозило стереть зубы в порошок, но виду он не подавал, принимая все как должное.       Солнце едва поднялось над линией горизонта, освещая сонные недовольные лица парней и нахальную улыбку Тэхёна, наслаждающегося играющими на его одежде серебристыми бликами. Выход за пределы замка навёл шороху в рядах обитателей, но Тэ махнул рукой и, с деловитым: «Не помрут», потащил ребят в Серебряный Лес на открытую тренировку под кодовым названием — укрепление тела, духа и дисциплинарных устоев.       Тэхён осел на траву, прикладывая ладонь к земле и ощущая каждое движение, мнущейся перед ним с ноги на ногу троицы. Считывание информации Кассандры стало его незаменимым помощником, хотя девушка одалживала кровь с неохотой, а сегодня вообще поставила условие особенно парней не мучить. Чихать Тэ хотел на её просьбы.       — Чего стоим? Побежали-побежали! И помните, я — везде, я знаю, где вы и что вы делаете, — он кивнул головой в чащу, прикрикивая громче. — Быстро!       Задыхающийся и едва тащащий ноги Юнги, готов был на четвереньки встать, но понимал, что если опустится ближе к земле, то уже не встанет. Обливающийся потом Сокджин, дышал через раз, хватаясь за грудную клетку и проклиная всё на свете. Он приложил руку к открытому плечу Мина, привалившегося на минуту к дереву, и тот резко почувствовал прохладу, пробежавший по телу холодок. Юнги вопросительно уставился на Джина, не в силах произнести ни слова: сухие губы, зализанные и потрескавшиеся слабо двигались, но звука не было.       — Я забрал твоё тепло и понизил температуру твоего тела, чтобы не было перегрева. Солнце печёт, — кратко пояснил Сокджин. — Побежали, или он снова заорёт.       — Заору, ещё как! — послышалось где-то за пару километров от них. Уши Тэхёна, будто вросли в соседнее дерево, другого объяснения этому не было. — Двигаемся активнее. Впереди ещё треть пути. И Хосока захватите с собой, а то он там, в одиночестве, слишком громко матерится.       — Ты заслужил, — фыркнул под нос подошедший на пит-стоп Хоби.       — На финише плюс двадцать отжиманий для всех, — крикнул Тэхён, и его низкий гулкий смех раскатами разошёлся по лесу, поднимая диковинных пёстрых птиц в небо.       — Спасибо, блять, — сплюнул на землю Юнги, разминая ноги и возвращаясь на тропинку.       В последний раз распрямив руки на счёт двадцать, не в силах держать тело параллельно земле, все трое с воем рухнули, съёживаясь и хватаясь за дёргающиеся от боли мышцы.       — Видите как всё просто, — под хрипы задыхающихся парней воодушевлённо вещал Тэ. — Отдыхайте. Рассказать вам сказочку? Какую хотите?       Он развалился рядом, скрещивая босые ноги, и вырвал травинку рядом с носом Хосока, закусывая её между зубов.       — Почему ты всё помнишь? — первым пришёл в себя Сокджин, задавая вопрос сразу в лоб. — Чимин, Намджун и Гук не помнят своего прошлого, а ты — не забыл. Почему тебе Мастер не стёр воспоминания?       — Вы уже и это знаете? — Тэ усмехнулся, но улыбка его мгновенно погасла. — Я единственный из четверых, кто пришёл сюда по своей воле, и память моя не тронута, потому что я никогда не должен забыть то, что произошло. То, что я натворил…