Время начинается в нас

      — Сынок, подай мне настойку цветков сирени. Тэхён, это не то, — сказал высокий мужчина, поправляя на переносице очки и тихо посмеиваясь над суетливым маленьким мальчиком лет семи, перебирающим склянки на полке с весьма озадаченным лицом.       — Хорошенький он у вас, — пожилая женщина с улыбкой взглянула на белокурую макушку, переводя взор на чёрные как смоль жёсткие прямые волосы отца.       — Это у него от матери, — мужчина бережно потрепал мальчика по светлым вихрам, торчащим во все стороны, широкой ладонью. После чего рассек эту же руку острым ножом, пуская кровь в чашу со смешанными настоями, а затем, выпив залпом содержимое, прикоснулся двумя пальцами ко лбу старушки. — Теперь ваши мигрени должны исчезнуть, но лучше вернуться домой и хорошенько выспаться.       — Лучше лекаря, чем ты, Ноэль, думаю, и в Королевствах не сыскать. Береги отца, Тэхён. Без его силы и мудрости нам всем было бы тяжко, — она с трудом поднялась, глухо выстукивая клюкой по дощатому полу.

***

      На равном удалении от Трёх Королевств, скрытое от глаз ундин, сильф и саламандр, в Туманных Лесах ютилось небольшое поселение, принадлежащее отверженным, гонимым отовсюду уже много веков. Надёжно спрятанные от враждебно настроенного мира, потомки магов крови расплачивались за ошибки предков. Некогда могущественный народ, известный своим мастерством и восхищавший талантами, ныне проживал в отдалении, потеряв надежду, что клеймо преступников когда-нибудь сотрётся с их вида.       Сила магов крови всегда была удивительна и многогранна: обучение их роду магии славилось своей сложностью, едва ли не беспощадностью для юных созданий, которые брались изучать это искусство. Маги, рождённые под знаменем этого народа, могли сотворить любое заклинание, которое можно вообразить, соединяя знаки и руны, мешая кровь с маслами и отварами, проводя сложнейшие ритуалы в считанные секунды. Множество попыток предпринималось в процессе обучения, юноши и девушки ошибались, теряли свою кровь, но продолжали учиться у старших магии, которая была испытана и известна. Самые же талантливые придумывали свои заклятия, добавляя в копилку умудрённого народа новую форму, что принимала их сила. От личных черт, здоровья, способностей и, конечно, количества отданной магом крови зависела сила и сложность заклинания. Непреложная истина: чем больше отдаёшь — тем большую энергию высвобождаешь. Однако, всей крови не отдать, а значит и заклятия сильнее определённого уровня не сотворить.       Ещё древние маги крови открыли секрет, что допустимо использование не только своей крови, но и чужой, что наделит тебя качествами того, кому она принадлежала. Таким образом, маги крови использовали своих соплеменников, прося об одолжении. Войны древности предполагали, что на поле боя маг крови, умирая, мог отдать всю свою кровь для сражения соплеменникам, как символ чести и преданности, но кровь врагов и простых людей была запрещена для использования негласно. Никто бы не решился на такую низость, как убийство ради большей силы. По крайней мере, так думали раньше.       Во времена, когда на Землю пришёл период, называемый Средние века, отличавшийся жестокостью и во многом глупостью людей и законов, что они принимали, мир под другую сторону раздела также погряз в подобном хаосе. Никто не помнил, откуда точно это началось и от чего пошло, но на землях Королевств начали находить тела — холодные и полностью обескровленные, пока по столицам расхаживали банды магов крови, запугивая народы выросшей силой, учиняя разбой и грабежи, ощущая власть и безнаказанность. Они не стеснялись показать себя, не подозревая, как обернётся это для их же рода, для тех, кто был невиновен. Бесчинствовать бандитам долго не пришлось: они были отловлены и посажены за решётку, а все до единого маги крови, будь то зрелые мужчины, старики, женщины или дети, отправились в изгнание. Таковым было наказание для тех, кому природа изначально дала слишком много, и они позволили себе губить других ради корысти и собственной выгоды. Любого, кто появлялся на землях Королевств вновь, отлавливали и сажали в тюрьму, а за новые попытки устроить беспорядки — казнили.       Время шло, маги крови исчезли, укрывшись в лесах и живя отщепенцами. Веками никто не видел их близ Королевств, и новые поколения постепенно смягчили свой гнев, но не забыли ошибок прошлого: если маги крови и появлялись среди них, к ним относились как к пустому месту, просто не замечали, были холодны с каждым. Такой уклад жизни стал для магов крови привычным, они не хотели больше навязываться, просить прощения и умолять. Они просто продолжали жить, наречённые Мародёрами, никогда не забывающие главную ошибку прошлого и, под страхом смерти от рук соплеменников, поклявшиеся вновь её не допустить.

***

      — Подойди сюда! — высокий плотно сложенный парень сплюнул на землю, причмокивая мясистыми губами. По бокам от него с надменным видом стояли двое ребят постарше, будто правая и левая рука главы разбойничьей банды. В тени переулка между низенькими приземистыми домиками на старых прогнивающих дощатых ящиках, сухопарыми чёрными воронами восседали фигуры мальчишек, длинноруких и угловатых, но сверкающих из тьмы язвительными ухмылками.       — Глухой что ли, белобрысый? — остроносый мальчишка, юркий и нервный, кинулся было вперёд, но главарь остановил его одним жестом.       Тэхён потирал плечо под лямкой сумки, пряча глаза под светлой волнистой чёлкой. Отец ждал его сразу после школы, всё утро наставляя сына не задерживаться, потому что главному лекарю поселения порой требовалась помощь кого-то более юного и проворного. Хотел бы Тэ смело двинуться вперёд, гордо поднять подбородок и, расталкивая дерзких пацанов могучими плечами, направиться домой, но каким бы «героем» он не ощущал себя в душе, желанию этому было не суждено сбыться. Щуплое тело тринадцатилетнего мальчишки слабо подрагивало от ужаса перед кучкой старших, что загнали его словно койоты невинного крольчонка.       — Ты слышишь меня? — толстогубый щёлкнул языком, брызнув слюной. — Парни, он ещё и немой по ходу дела, — гулкий скрипучий смех садящихся юношеских голосов взрывом разорвал застоявшуюся тишину.       — Пропустите, — вымолвил Тэ, сжимая в кулаке пресловутую лямку.       — Ух ты, голос прорезался, — наигранно хмыкнул парень. — Тогда, может быть, ответишь, щенок, какого хрена ты творишь, а?       — Что вам от меня нужно? — скулы Тэ резко выделились под натянувшейся кожей. Зубы плотно сжались. Он даже разозлиться не мог, лишь часто дышал от отчаяния и попыток не заплакать. Давление и непонимание угнетали его, но больше всего разрушало бессилие. — Пропустите меня домой.       — Успеешь, — отрезал кто-то из компании. — Хорошо быть сынком лекаря. Папка заодно и заштопает. Прихлопни его, Рио.       — Не гони коней, Эл, — перебил его главный. — Для начала поговорим с сопляком по-мужски, а дальше уже как пойдёт, — он схватил Тэхёна на ворот куртки так, что швы затрещали. — Ты что делаешь, гадёныш?       — Я ничего вам не сделал. Отвалите! — Тэхён вцепился в держащую его за шиворот руку, но она только приподняла его вверх, отчего пришлось подняться на носочки и постыдно топтаться на месте.       — Не сделал, говоришь? — Рио зарычал, по-волчьи скалясь. — Тогда почему все девчонки до одной готовы прыгнуть малолетке в объятия? Что ты наговорил им, сучонок? Ни одна из них не желает говорить с нами! Ни одна! Все текут по тебе! Признавайся, что ты сделал?       — Ничего! Я ничего не делал! — брыкнулся Тэхён, пытаясь вырваться.       — Ты думаешь, мы не видим, как они языки свешивают из-за тебя? Не слышим, как воют и бегают за тобой толпами? А тебе и всё равно!       Это было чистой правдой, как и то, что Тэхён не приложил к этому руку. Никто не прикладывал. Его естественная красота была настолько ошеломляющей среди немногочисленного населения их деревеньки, что девочки и девушки буквально сходили с ума при виде нежного лица, длинных ресниц, золотистой кожи и молочно-белых блестящих волос. Стоило Тэ невзначай бросить в их сторону взгляд ледяных глаз, юные особы забывали как дышать, но Тэхён был ещё совсем мальчишкой — незрелым и неиспорченным, что догадывался о причинах протяжных вздохов в его сторону, но намёков не понимал и, тем более, ни к кому ничего не испытывал. Он ещё никогда не любил.       — Не нужны мне ваши девчонки! Отвяжитесь. Делайте с ними что хотите, я тут ни при чём!       — Поверь, нам бы очень хотелось делать с ними то, что хочется, — вся группа парней была старше Тэхёна года на три, а то и больше, и честь абсолютно каждого из них была уязвлена в полной мере, наполняя сердца злобой к мальчику, который вовсе не понимал своей вины, — но благодаря тебе мы не можем этого сделать, — грубый толчок пришёлся в плечо. Тэ не устоял на ногах и шлепнулся на землю, чувствуя как острые камешки впиваются в спину.       — Он ещё издевается, — парень с осоловелым взглядом спрыгнул с кучи коробок, — ни к одной не подходит, не разговаривает даже. Знает ведь, но травит нас специально. Или нет? — он наклонился над Тэ, который пополз назад, но парень наступил ему на щиколотку, выворачивая ногу. — Может ты из этих…       — Не мели чушь, — Рио присел на корточки. — Это наверняка особая магия. Я думаю, отец его научил. Иначе как бы такой сморчок как он отхватил в жёны его мамашу? Говорят, красивая была сучка.       Смачный плевок прилетел Рио в лицо. Последнее, что он увидел — озлобленное красное от ненависти лицо Тэхёна, который вывернулся, вскакивая на ноги, и с размаху заехал тяжёлой подошвой тому в напряжённое колено. Рио взвыл от боли, указывая в сторону удаляющейся спины Тэ.       — Ловите крысёныша!       Его настигли через улицу, Тэхён даже запыхаться не успел, как ощутил, что горло сдавило, и кто-то навалился сзади, отвешивая по затылку. Кровь, смешанная с дорожной пылью, глоталась на каждом вздохе. Тело, осыпаемое градом ударов ног, локтей и кулаков, не ощущало ничего, превратившись в единый комок, где не ясно, больно тебе или уже бесполезно пытаться это понять. Светлые волосы окрасились красным. На лице бутонами распускались алые пионы гематом. Тэхён прикрывал слабыми ладонями глаза, но не чтобы защитить их, а чтобы никто не заметил, что он плачет. Потому что больно и потому что обидно, но сделать он ничего не мог.       — Ах вы, поганцы! Сейчас всем руки с ногами поотрываю! — громовой бас, густой и ревущий, заставил толпу трусливо разбежаться, словно лев разгонял гиен. — За что же они тебя так, дружище? — сильные руки бережными движениями отодвинули ладони мальчика от лица. — Тэхён?       Голос был хорошо знаком Тэ. Хороший друг его отца, один из членов Совета и мужчина, славившийся своей силой и мужеством, явно с трудом мог поверить, что перед ним Тэхён — бойкий мальчуган, которого он знал давно, и с которым в раннем детстве играла его дочь.       — Мне надо к папе, — надрываясь от кровавого кашля, засипел Тэ. — Он меня ждёт, дядя Сону.       — Придётся ему самому за тобой прийти, — мужчина пошевелил усами и с печальным выдохом поднял мальчика на руки, относя его в ближайший дом, принадлежавший его семье. — Дэя! Дэя, принеси полотенца и пошли кого-нибудь за доктором Ноэлем. Пусть передадут, что его сын у нас!       Тэхён ничего не видел, перед глазами стояла чернота, закручиваясь в воронки и усыпляя. На плаву его сознание держал лишь частый и неравномерный стук каблучков по полу. Когда тело его коснулось мягкой постели, Тэ ощутил как проваливается сквозь неё и не в силах схватиться за ускользающую из-под пальцев, как шёлковые лоскуты, реальность, в свободном падении полетел вниз, расслабившись и смирившись.       — Он приходит в себя, — знакомый шёпот заставил Тэ разомкнуть веки, но они открылись лишь немного, допуская к чувствительным глазам лишь пару лучиков яркого света. — Что произошло, сын?       — Всё хорошо, — Тэхён сглотнул. Он чувствовал, что в комнате больше двух человек, но разглядеть остальных не мог. — Извини, что задержался.       — Ты его слишком хорошо воспитал, Ноэль, — раскатистый голос Сону обухом ударил Тэ по темени.       — Папа, говори тише, ему ведь плохо, — звонкий, но вкрадчивый девичий голосок одёрнул мужчину.       — Почему ты не дал отпор, Тэ? Я понимаю, что лезть в драку — последнее дело, но раз уж напали — сражайся! — конец фразы вновь получился чрезмерно громким, и Тэхён поморщился, о чём тут же пожалел. Отец отёр ему лицо и повернулся к товарищу.       — Это варварские методы. Нужно уметь улаживать конфликты словами, — пояснил Ноэль.       — С кем? С этими разбойниками? — возмущенный Сону подпёр бока. — Не думаю, что твой сын и вправду насолил им. Он парнишка хороший, я в нём уверен, и ты, думаю тоже. Не обязательно атаковать первым и лезть на рожон, но уметь защитить себя — важнейший навык для мужчины, ведь позже защищать придётся не только себя, но и семью. Разве я не прав? — Тэ краем глаза заметил, как по лицу отца проскользнула скорбная тень, и вздох его показался мальчику неимоверно тяжёлым.       — Пожалуй, прав.       — Нечего здесь думать, — когда Сону становился серьёзен, густые чёрные усы поднимались выше вместе с верхней губой и превращались в щётку. — Со следующей недели Тэхён будет приходить ко мне на тренировки, чтобы стать настоящим воином. Дэя, посиди с ним немного, пока магия до конца не излечит тело, а мы с Ноэлем выйдем побеседовать.       Тёплая маленькая ладошка осторожно коснулась изрезанных пальцев Тэ. Он чуть повернул голову, наблюдая перед собой бледное болезненное личико, пятном плывущее в его мутном взгляде. Большие зелёные глаза и спадающий вперёд медный локон — последнее воспоминание Тэхёна перед сном, окутавшим сознание тонкой плёнкой.       — Папа позаботится о тебе…и я тоже, ТэТэ.

***

      — Налицо повод тебя ненавидеть, Тэ, — на губах Дэи расцвела улыбка. Она едва слышно хихикнула, замечая его скривившуюся мордашку, тут же заходясь кашлем и прикладывая к губам платок. Тэхён уже успел привыкнуть к её приступам, поэтому даже мускулом не дёрнул, чтобы поддержать или помочь. Дэя терпеть не могла сожаления.       — И какой же? — с вызовом поинтересовался юноша, складывая руки на груди, когда приступ закончился.       — Из-за тебя у меня совсем не осталось подруг, — стирая тыльной стороной ладони капельку пота с бледного виска, ответила Дэя, осторожно усмехаясь. — Раньше они, приходя с занятий, наперебой ездили мне по ушам про какого-то парня, «красивого как ангел», а я и подумать не могла, что этот «ангел» — Тэхён, который в пять лет застрял на ветке дерева, подвешенный за штаны, а потом с голым задом бежал до дома закоулками.       — Прекрати! — возмутился Тэ, едва ощутимо подталкивая её в плечо. — Как ты всё это помнишь?       — А что мне ещё делать здесь, взаперти, как не перебирать в голове лучшие моменты. Особенно этот! — она снова хихикнула и продолжила. — Теперь полшколы приходится отгонять от дома, когда они толпятся, чтобы поглазеть на твои занятия с отцом. А вторая половина ополчилась на меня за то, что я, цитирую — «решила забрать Тэхёна себе с помощью своего влиятельного папочки», — Дэя покачала головой.       — Но ведь это неправда, — брови Тэ сдвинулись к переносице. — Я прихожу к вам по своей воле.       Они пересекли небольшую садовую аллею, направляясь к задней двери дома, как внезапно чуткое ухо Тэ уловило шевеление за забором, а в следующее мгновение послышался глухой удар и сдавленное шипение девичьих голосов. Небольшой камешек попал Тэхёну в плечо, которым он едва успел прикрыть девушку или же удар мог прийтись ей прямиком в висок.       — Ему нет до тебя дела! Калека! — кусты белой цветущей спиреи зашумели, будто там копошился клубок змей, что было недалеко от истины.       — Убогая! — послышался другой голос. — Никто не обратит на тебя внимания. Не надейся. Он тебя жалеет.       Тэхён, попавший всего месяц назад под тяжёлые кулаки местных парней, будучи безвинным, продолжал с безмолвным остолбенением удивляться жестокости людей. Плевать на мальчишек, отец сказал, что все они глупеют в переходном возрасте, и Тэ это, наверняка, тоже коснётся чуть позже. Они стремятся нарваться из чувства недопонимания к себе, хотят доказать кто вожак и кто чего стоит. Но девочки, что так бесстыдно нападают на того, кто даже не в силах защитить себя — бесчеловечность, которую Тэ было не понять. Девушка не виновата, что её болезнь неизлечима. Так почему?       — Дэя, — очнулся, наконец, Тэхён, склоняясь к девичьему лицу. Она была ему едва по плечо. Непослушные рыжеватые волосы выбились из косы и развевались, подхватываемые весенним ветерком.       — Всё в порядке, — в тёмной полоске сжатых губ проступила кровь. — Мне нужно принять лекарство.       На тот момент Тэ всего неделю занимался с Сону и, согласно начальным комментариям отца Дэи, был настолько хилым, что всю работу с телом нужно было начинать с нуля. Мальчишки из рода магов крови развивались быстро, обладали крепкими коренастыми фигурами и, как охотники с многовековой историей, чуть ли ни с рождения отличались выносливостью, контролем над каждой мышцей, ловкостью и сноровкой. Тэхён же был «что камыш на ветру» — мотылялся из стороны в сторону, рискуя сломаться.       — Ты гибкий и чуткий, но при таких общих физических данных — это бесполезно, — пояснял Сону, рассматривая рубашку, мешком висящую на Тэхёне. — Тебе нужно научиться слышать своё тело, подчинять его, использовать на максимум. Для этого, несомненно, нужно развивать мышцы и оттачивать бойцовские навыки. Однако, — он склонился ближе, сохраняя строжайшую секретность, — я научу тебя тому, что умеют только лучшие воины крови. Использовать магию в пылу битвы. Не отвлекаясь ни на секунду, сражаться и творить заклятия.       — Разве такое возможно? Я думал воины используют только силовую магию, а в остальном их поддерживают маги из тени, второй фланг, сражающийся издалека и редко идущий в рукопашную. Разве не так?       — Так, но ты другой, Тэхён. Я слишком давно живу на свете, а тренирую не сильно меньше. Я вижу тебя насквозь: твои слабые места, твои уязвимые точки, могу спрогнозировать действия и даже предсказать каким будет твоё развитие в будущем. Тебе не стать исполинского роста, не превратиться в скалу мышц, но первичные задатки и острый ум дадут тебе куда больше, чем просто сила — ты сможешь совмещать способности скрытного талантливого мага и ловкого проворного бойца. Чтобы сделать из тебя настоящего воина, понадобится много времени и несчётное количество сил. Готов? — дождавшись уверенного кивка, Сону довольно пошевелил усами и в упор уставился на мальчишку.       — «Я обязан защитить не только себя, но и тех, кто дорог мне!» — сжимая кулаки, Тэхён поднял голову выше.

***

      — Я и не заметила, как ты превратился из одного только смазливого личика в бойцовского пса, — Дэя остановилась в проёме, наблюдая, как Тэхён вытирает пот влажным полотенцем. Под золотистой кожей перекатывались мышцы, высушенное жилистое тело заметно окрепло.       — Как будто ты присматривалась ко мне, — съязвил парень, хлопая ресницами. — Погоди, как ты меня назвала? — он накинул хлопковую рубашку и пустился за девушкой в погоню по дому.       С тех пор прошло два года. Тэхён вырос, вытянулся, от мальчишки остался лишь задор в глазах, а в остальном он превратился в юношу с первой щетиной и широкими плечами. На протяжении всего времени Сону занимался с Тэ, заставляя парня работать на износ так, что родитель с присущим их породе возмущённым выражением лица приходил к другу и разорялся о том, что ребёнок не может сам с кровати подняться. Ответ всегда оставался неизменным: «Он уже не ребёнок, Ноэль!» За всё это время никто не смел нападать на Тэ, пока тот находился под протекцией члена Совета, но это нисколько не помогало парню выживать в школьных стенах. Гадкие замечания и слухи сочились из всех щелей, гуляли по губам злорадствующих, лились в уши искушенных, и Тэ снова ощущал бессилие перед волной яда, встающей перед ним ежедневно стеной. Злые языки, порочащие его самого, были половиной беды, куда отвратительней было выслушивать мерзости в сторону Дэи, которая даже не знала об этом, но, судя по стопке записок, очевидно заброшенных к ней в окно с камнями, найденной им случайно в её комнате, догадывалась.       В обществе магов крови, которые в силу способностей отличались отменным здоровьем и с лёгкостью решали любые проблемы несложными лечащими заклинаниями, а при необходимости обращались к отцу Тэхёна, Дэя жила белой вороной. С рождения девочка была слабой и заходилась кровавым кашлем, приступы которого одолевали её с возрастом всё чаще. Из-за этого она не могла использовать магию, а вылечить её не представлялось возможным, так как даже Ноэль не мог выявить причину, по которой тело девушки отдавало кровь само собой. Старожилы шептались о проклятии, порченной крови и печати Мародёров, но отец девочки не желал верить в это, оберегая дочь как драгоценный цветок.       Тэхён с нетерпением ждал своего шестнадцатилетия, чтобы поскорее сдать экзамен и пройти обряд Освобождения, позволяющий молодым магам использовать магию вне стен учебного заведения. По правде говоря, Тэ уже давно нарушил официальный запрет, потому как отец часто нуждался в его помощи и как можно скорее, для чего пришлось обучиться некоторым заклинаниям ещё в детстве. А сейчас он уже два года как практиковал боевую магию с членом Совета, который собственно этот запрет и наложил, пытаясь обезопасить селение от того, что могли натворить несмышлёныши. По словам Сону, Тэ добился немалых успехов и в телесном развитии, и в практической магии, но совмещать их Тэхёну пока было запрещено. Сону ожидал, когда юноша достигнет высшей точки развития и в том, и в другом, а также получит метку Освобождения.       В ночь Кровавой луны все жители поселения собрались в полях возле леса. Отовсюду слышался смех и возгласы. Маленькие дети гонялись друг за другом босиком по росистой траве, жевали конфеты из фиалкового и розового сахара, девочки заплетали друг другу в волосы ленты и цветы, молодые люди раскрашивали тела красной как кровь глиной. Те, кто был старше, стояли поодаль, особенно среди них выделялись семьи проходивших сегодняшний обряд — родители и старики новых защитников и продолжательниц родов. Десять костров, зажжённых в круг, полыхали багряно-алым пламенем, освещая главных героев ночи — группка шестнадцатилетних парней и девушек стояла в центре круга, с замиранием сердца ожидая начала. Ветхий старик, глава Совета, с просторной тёмно-зелёной накидкой на плечах, поднял руку, призывая к тишине.       — Сегодня мы чествуем новых магов крови, которым ещё предстоит раскрыть свои таланты и выбрать путь в жизни. Но первый шаг будет совершён этой ночью, — он кивнул головой своим приближённым советникам, одним из которых был отец Тэхёна, поднёсший юноше чашу с особым отваром и нож, и молодой человек, без раздумий рассёк ладонь, с которой тонкой струйкой кровь потекла в чашу.       — Удачи, сын, — прошептал Ноэль, когда Тэ утёр рукой губы после выпитой смеси. На щеке остался едва заметный багровый развод.       — Начнём же клеймение освобождённых, — несмотря на субтильность и видимую слабость, старик в зелёных одеждах говорил громко и звучно, так, что голос его разносился над всем полем. Молодые люди из старших взяли возле костров длинные железные пруты с плоской печатью на конце и опустили в огонь, накаляя докрасна. С плоской стороны на печати не было рисунка, лишь гладкая накалённая поверхность — клеймо проявлялось на теле, подсказывая будущее, рассказывая о призвании, помогая раскрыть характер клеймённого. Мужчинам отметки ставили на спине, женщинам на плече. У отца Тэхёна под лопаткой алел змей-целитель. У отца Дэи — вставший на задние лапы ревущий медведь — знак силы. Мать Тэхён не помнил, но Ноэль рассказывал, что её символом была голубка.       Дэя стояла через человека от Тэ, ожидая клеймения. Сону как член Совета, несмотря на опасения остальных, уговорил главу разрешить девушке пройти обряд, не взирая на её болезнь, и до сих пор девушка прекрасно справлялась: разрезала руку, выпила отвар и с сосредоточенным выражением ждала, когда огонь коснётся её плеча. В момент прикосновения раскалённого металла к коже, Дэя сжала зубы, но мужественно вытерпела — отняв печать, толпа узрела на её плече соловья, расчерченного полосами прутьев — прекрасную певчую птицу, которую зачастую ловили и пленяли из-за её малого размера и слабости, заточая в клетках и заставляя петь. Тэхён глубоко вздохнул, искоса поглядывая, как на спине у крупного парня, что вышел перед ним, проявился бык-пахарь с бубенцами на рогах.       Тэ вышел на шаг вперёд и повернулся к совету и собравшемуся народу спиной. Жжение оказалось не столь болезненным, сколько внезапным — больше походило не на огненный ожог, а на ледяной, когда долго держишь в руке снежок, а потом не чувствуешь ладонь. Когда печать отняли от его спины, никто не произнёс ни слова, послышался лишь одиночный женский вскрик и шелест вздоха. Спустя пару секунд, до ушей парня донеслись шепотки: «Что это такое?» «Как это понимать?» «Как это трактуется?»       — Трикстер, — объявил глава Совета. — Предатель.       На спине Тэхёна всё четче проявлялось изображение морды лиса, половину которой скрывала ухмыляющаяся маска.

***

      — Уйди в свою комнату!       — Отец! Ты не можешь так поступить! — с губ девушки слетали капли крови.       — Ты слышала, что я сказал. Я не могу так рисковать, Дэя! — Сону отёр ладонью лицо. — Знак предателя по записям предков последний раз появлялся перед восстанием против Королевств, когда наш народ изгнали. Мальчик проклят! — он говорил так, будто Тэхён не стоял посреди широкого входного коридора, понурив голову. Стоящая на лестнице за спиной отца девушка, всплеснула руками в отчаянии.       — Меня тоже считают проклятой! Так почему ты запираешь меня и прогоняешь его? Если ты так боишься за нас обоих, то почему для меня сам выбираешь путь, не давая свободы, а его, напротив, отпускаешь, хотя следовало бы присматривать? Вы боитесь, что он сделает что-то не так, так почему отталкиваете, вместо того, чтобы помочь? — она заходилась кашлем, манжет рукава был насквозь пропитан кровью. — Трусы!       — Дэя, уйди к себе, — сквозь зубы процедил отец, замечая как слаба дочь, но та не сдвинулась с места.       — Ты просто напуган тем, что научил его слишком многому, — проговорила девушка. — И если он оступится — это будет твоя вина. Поэтому ты выбрал отвернуться. Это ли не трусость? Я не узнаю тебя, папа, — опираясь о перила, она спустилась вниз, проскальзывая мимо отца и бросаясь к растерянному Тэхёну на грудь, поднимаясь на носочки и целуя парня в щёку. — Я никогда не поверю, что ты предашь нас. Мы это переживём.       — Уходи, Тэхён. Я больше не могу тренировать тебя, — это было последнее, что услышал Тэ, выпихнутый за дверь, из-за которой мгновением позже послышался плач.       Прежде терпящий издевательства подростков, после обряда Тэ навлёк на себя презрение и косые взгляды всего поселения. Маги крови обходили его стороной, теперь и внешность его не казалась такой прекрасной как прежде: слух о том, что исключительная красота юноши делает его избранным для благих дел, обернулся другой стороной. Жители уповали на Ноэля, веря, что приносящий только пользу и несущий надежду доктор не даст сыну совершить непоправимой ошибки.       Тэхёна избивали ещё дважды. Он отчаянно давал отпор, но их всегда было больше. Магии в бою он так и не обучился, Сону перестал верить в него — боль от удара в спину никак не затихала у парня в душе. Его мучения облегчала лишь Дэя, которая тайком сбегала из дома, чтобы повидаться с Тэхёном, хоть это и давалось ей порой тяжело. Отец молчал, с трудом обходя стороной мысль, что метка может отнять у него сына, как жену когда-то. Такого Ноэль бы не вынес.       — Этому не будет конца, — проморгался в очередной раз Тэ. Опухоль с глаза до сих пор не спала, как и ссадины, что не сошли ещё с рук. Юноша отёр ладони, бережно укладывая листья белладонны в мешочек к ранозаживляющим травам. Лес был, пожалуй, единственным местом, где ни одна живая душа не могла добраться до парня — за ним гнались, его ловили и караулили, устаивали засады, но, скрывшись в ближайшем перелеске, он становился неуловим. Чуткий звериный слух, острый орлиный взор, опасливая наблюдательность — чувства молодого мага обострялись, питаясь его адреналином и страхом. Наученный сосредотачивать и перенаправлять свои эмоции, Тэхён скрывался от тех, кто всей душой успел возненавидеть его после Освобождения, и тех, кто таил обиды ещё давно, но участь трусливого бегуна его не прельщала. Выводила из себя, распаляла гнев и ярость, столь сильные, что их контролировать он был уже не в состоянии. Решение пришло само собой.       Тэ опустился под раскидистые ветви каштана, прикладываясь к стволу спиной. Царапины под рубашкой отозвались жгучей болью. Ветхие страницы старого учебника по руническому силообразованию шелестели под тонкими длинными пальцами юноши. Лезвие полоснуло по коже, оставляя грубый порез из которого засочилась кровь. Тэ приложился губами к порезу, жадно глотая собственную кровь, ощущая, как внутри пробуждается сила, тело напитывается энергией, жаждущей вырваться. Оставляя бурый след на бумаге, юноша перевернул страницу, перенося руны природной среды, а затем, пролистав ещё несколько глав, дописал в промежутках руны соединения материи.       — Слияние, — шепнул Тэ, зажимая кровоточащее запястье, и приложил ладонь к древесному стволу. Участок на руке начал темнеть и грубеть, превращая гладкую молодую кожу в сухую кору, абсолютно идентичную той, что была у каштана. Кора, словно заражение ползла по руке вверх, пока Тэ не ощутил, что пощипывание пошло по шее, но под подбородком остановилось и замерло. Тэхён разочарованно оторвал руку от дерева, наблюдая, как сила заклинания сразу же спадает.       — Слишком слабо. Ещё раз, — он заново вскрыл ножом порез, делая накрест новый.       Ноэль не сразу заметил, как сын угасает: тёмные провалы под глазами, неестественная бледность и вощёный лоск кожи, стеклянные глаза, отражающие отчуждение и отрешённость. Поначалу доктор был даже рад — Тэхён много времени сидел дома, с бешеной отдачей занимаясь изучением магии и чтением книг. Лишний раз попадаться на глаза жителям означало провокацию. Сама жизнь его сына стала одной большой провокацией, и Ноэль уже догадался, что часть соплеменников с радостью отняла бы её у Тэхёна.       — Нам нужно что-то, отец? Я собираюсь в лес, — Тэ, пристёгивая на пояс мешочки для сбора трав, тяжело кашлянул и судорожно схватился за висок.       — Ты в порядке? — настороженно взглянул на сына Ноэль.       — Да-да, конечно, — спешно ответил парень, опираясь о стену и, мгновение спустя, падая на пол без чувств. Всполошённый отец, отчаянно пытающийся сохранить трезвость ума, кинулся к сыну, трясшемуся в лихорадочном припадке. Руки Тэ ощущались будто покрытые ледяной коркой, на лбу мелким жемчужным бисером выступил холодный пот. Доктор быстрыми, но смазанными и нервными движениями стащил с Тэхёна куртку, обнажая руки, изрезанные по всему предплечью, изуродованные шею и ключицы, а позже с ужасом обнаружил, что Тэхён весь покрыт порезами. Ослабленный, дышащий мелкими вздохами Тэ пришёл в себя лишь спустя несколько часов, когда отец уже залатал все его рубцы и очистил кожу от шрамов, а теперь изможденный сидел напротив кровати и рассеянно, хоть и неотрывно наблюдал за юношей.       — Кто сделал это с тобой? Тэхён, почему ты сразу не рассказал мне? — лекарь устало помотал головой.       — Это я сделал, — губы Тэ ссохлись и еле двигались, а налитые веки открывались едва-едва. — Я тренировался. Мне нужно стать сильнее.       — Ну, что? Стал? — укоризненно спросил отец, тут же переходя на прежний тон. — Ты убьёшь себя такими темпами. Мне страшно представить, сколько крови ты потерял, но с уверенностью могу сказать тебе, что это глупое ребячество.       — А разве не вся деревня хочет убить меня? Меньше забот, если я сам подохну.       — Идиот! — не выдержав, отец поднялся на ноги. — С сегодняшнего дня я буду следить за твоим состоянием и контролировать каждую царапину на тебе. К слову, нож я тоже изымаю, как и любые режущие предметы.       — Мне не выжить по-другому! — Тэхён хотел бы вскочить, начать кричать и заставить отца понять себя, но тело застыло, словно из него выжали все силы до капли. — Народ ненавидит меня! Я изгой! Никчёмный трус, который даже защитить себя не может.       — Сону ведь учил тебя столько времени…       — К чёрту его! — на глазах Тэхёна выступили слёзы. Горечь предательства стояла в горле. — Я должен стать тем, кто сможет защитить себя, тебя и всех кого я люблю, — он не произнёс имени девушки, но отцу, от природы внимательному и чуткому, этого было не нужно. — Там, в лесу, я смог написать много новых заклятий, и они работали, отец. Понимаешь, у меня получалось. Но моё тело слишком слабое, мне никогда не достичь желаемого. А я не хочу вечно бегать от тех, кто хочет моей смерти! Я не знаю, что мне делать, — последние слова потонули в слезах парня, он захлебнулся в рыданиях.       — Мы обязательно справимся с этим, сынок. Но прошу тебя, ради меня и людей, что также сильно как я любят тебя, не теряй крови попусту. Отдыхай, — Ноэль обнял сына, утирая горячие слёзы с его щёк, и вышел на задний двор, закуривая трубку впервые за много лет.       Несмотря на трогательное признание Тэ, доктор сдержал своё слово, взяв под контроль состояние здоровья сына и скрупулезно проверяя, какие вещи тот носит при себе. Под присмотром отца Тэхён быстро пошёл на поправку, но продолжал сидеть взаперти, придумывая всё новые заклятия, что помогли бы ему продемонстрировать свои способности, дать понять, что терпеть желчь в свою сторону он не намерен. Уже почти месяц он не видел Дэю — Сону неустанно караулил дочь, единожды поймав её в момент свидания с Тэ.       — Это исключение, — Ноэль сурово поглядел на сына из-за круглых стёкол очков. — Если за два часа не управишься, лучше возвращайся ни с чем. Так хоть моя душа будет на месте.       Тэ нехотя поправил набедренный колчан и, покрепче перехватив тело лука, направился в сторону леса, убегая через заднюю дверь и скрипя зубами. Вылазка за дичью стала первым крупным выходом из дома за несколько месяцев. Если бы не голодный сезон, отец купил бы дичь у знакомых охотников, но никому из них не везло в последнее время — зверь бежал, гонимый чем-то неясным, будто пожаром, и в лесах Центральных земель, где сходились дороги к Королевствам, стояла мёртвая тишина. Среди стариков пошла молва, что грядёт нечто ужасное, разрушительное и опасное.       Из Тэхёна был неплохой охотник, но не выдающийся, однако, отец послал его по одной причине — чутьё. Вновь обострив все чувства, закрыв эмоции на замок и отправляя потоки энергии к глазам, ушам и носу, Тэ осел за раскидистым орешником, сквозь листву наблюдая за белобоким зайцем, сидящим на другом конце полянки и раскосо следящим за падением листьев с дуба.       — Иди сюда, ушастый, — тетива, натянутая до самой груди, зазвенела и сжалась, выпуская стрелу, молнией промчавшуюся через громадное расстояние и угодившую точно в белое пятно на шёрстке, словно в мишень. — Ух, ну и гадкий же ты, — поднимая тушку с земли, поморщился Тэ. Его руки тут же стали липкими и влажными. Парень гортанно простонал, вытирая ладонь об штаны и хватая зайца за уши. Копошение в листве за спиной заставило юношу рухнуть на землю и затаиться. С другой стороны кустарника, возле которого сидел заяц, на поляну выпрыгнул второй — совсем маленький, втрое меньше, но с таким же пятнышком на боку.       — Сейчас соберём всю семью, — Тэ неслышно вскинул лук, хватая из колчана стрелу и по привычке проводя языком по зажимающим её пальцам. Секунда — и его самого будто пронзили насквозь. Тэхён распахнул глаза, не понимая, что произошло, и покосился на руку — кончики его пальцев по-прежнему были перепачканы заячьей кровью. Зайчонок, которого он собирался подстрелить, испугался шорохов и бросился наутёк, но Тэ и не думал гнаться. Он с вытаращенными глазами покосился на крупную тушку, из которой он не успел ещё вынуть стрелу. Не оставив себе шанса передумать, Тэхён вытащил древко из тельца животного и облизал наконечник, после опуская пальцы с раскрытую рану и словно наркотик, собирая языком кровь. Руны передачи свойств от тела к телу он рисовал уже в полубреду, вслед за ними украшая свои щёки придуманной им комбинацией «слияние». Сила в его груди, инородная, мощная, животная, металась, грозясь разорвать юношу на части, а затем затихла. Тэхён поднялся на ноги, он не мог поверить, что это реально.       В записях предков упоминалось, что некогда маги крови использовали кровь животных, чтобы перенимать особенности, данные им природой. Маг мог стать силён как медведь, яростен как волк, хитёр как лисица, быстр как заяц, но для этой магии требовалась выносливость тела, которая была далеко не у всех, но, что важнее — крепость духа, что встречалась ещё реже. К тому же, чем больше было животное, чем оно было сильнее, моложе и здоровее, тем больше требовалось от мага, что осмеливался принять на себя свойства зверя. Когда-то древние маги крови шаг за шагом увеличивали свои возможности пить кровь животных, становясь выносливее от раза к разу. Тем не менее, немногие решались использовать эту магию, потому руны и знаки быстро забылись и стёрлись из истории за ненадобностью.       В тот день Тэхён принёс на плечах молодого оленя, застреленного в двадцати километрах от дома. Стрела была всажена в несчастного для вида. Тэ свернул ему шею. На бегу.

***

      С каждым новым днём энергия Тэхёна росла в космической прогрессии. Юноша давно перестал себя жалеть, превозмогая боли, ломку и приступы, что накрывали его в лесах Центральных земель, там, где никто не мог найти корчащегося на земле паренька с кровью в уголках губ. Единственное, что Тэ знал наверняка — он должен стать ещё сильнее. Незамысловатая мантра ядом въелась в подкорки и заставляла его подниматься вновь и вновь, уходить от своего народа и без устали оттачивать навыки, приспосабливаясь к новым смесям.       Почти год Тэхён провёл затворником. Редко кто из жителей видел его на улицах, но если и замечали белую макушку среди толпы, то смотреть на него без ужаса не представлялось возможным. Глаза с животным остервенением глядящие на окружающих, отражали загнанность и ненависть, которую Тэ уже не в силах был погасить в душе. Звериная кровь изменила его восприятие, обострила инстинкты, и неприязнь, которую источали соплеменники, юноша слышал островато-терпким запахом, что забивался в нос, куда бы он ни шёл. Лишь двое пахли по-другому — отец, с его кислинкой беспокойства и Дэя, пахнущая сладко и маняще. Их встречи с девушкой оборвались на недолгое время после того, как отец запретил ей появляться без сопровождения и организовал караул у дверей её комнаты. Под покровом ночи Тэ с лёгкостью горной кошки, что отдала ему свою ловкость и зрение в кромешной темноте, забирался в окно её спальни, чтобы до самого утра теряться в жарких объятиях, хоть на миг забывать об ужасном мире вокруг и, наконец, становиться счастливым.       За год юноша перепробовал кровь всех животных в округе, и с каждым новым витком развития ингредиенты для смесей требовались всё более редкие и дорогие. Тэхён не запомнил момента, когда воровство стало для него обычным делом: запасы отца, складские помещения школы с травами для занятий, припасённые старожилами цветы и растения и даже единственные в своём роде экземпляры из личного хранилища старейшины. Нигде для парня не было препятствий, он с лёгкостью мог утянуть любую вещь из-под носа даже самого внимательного. Травами и другими природными материалами дело не ограничилось. Вскоре загребущие руки с цепкими пальцами стали умыкать коллекционные чаши, ножи, оружие и всё, что плохо лежало.       Однако, Тэ понимал, что долго он безнаказанным в пределах своей деревни не останется. На каждое действие найдётся противодействие, и когда-нибудь его поймают за руку. В таком случае оставался один выход. Нет, не прекратить воровать, а лишь найти другое место, где уследить за ним будет в разы сложнее.       Так Тэхён оказался в Гайденросе — водных землях, где на плодородных почвах росли невиданной красоты растения. Позже его серый плащ с глубоким капюшоном прошелестел в низинах Данзалана среди полыхающих огней факелов, но никто не узрел лица юноши. А спустя время ему покорился и Фаверон, расположенный на холмах с их богатой столицей, раскинувшейся на высокогорном плато, ближе к небесам. Ярмарки и рынки, лавки и магазины, где бы ни появлялся суконный край графитового плаща, бесследно исчезали ценнейшие вещи, скрывающиеся в складках ткани и уносимые так далеко, что никто не в силах был найти. Кровь зайца у Тэ не переводилась — только она помогала ему бегать с такой скоростью, что справедливо было считать юношу неудержимым. Он уходил ранним утром, а возвращался уже к ужину, из земель, до которых было не меньше недели пути в одну сторону и тех, что считались закрытыми и недоступными для магов крови уже много столетий. О том, что он путешествует, Тэхён не обмолвился ни словом ни отцу, ни девушке, осознавая, что случилось то, чего боялся Сону — Тэ стал преступником, обманщиком и предателем, нарушая один закон за другим и не угнетая себя. Совесть молчала, потому что как бы Тэ ни мечтал избавиться от ночных кошмаров, каждую ночь во снах его избивали снова и снова. Только это не давало Тэхёну сбиться с пути. Неправильного, но истинного.

***

      Поднятая тревога паникой охватила всю деревню. Праздник, возвещавший начало благодатных дней, обернулся для жителей страшным зрелищем. Священная Кровавая Охота проводилась каждый год в преддверии самых жарких дней, когда поля покрываются цветами, фруктовые деревья плодоносят, а зверь теряет чуткость, и его легче поймать. Тогда все главные охотники собирались вместе и под предводительством Сону отправлялись в леса, чтобы к вечеру дичь в изобилии крутилась на вертелах, а запах её разносился по всей округе, доползая едва ли не до окрестных селений Королевств.       — Разойдитесь! Дорогу! — осипшим от десятка команд голосом кричал коренастый мужчина с едва заметной проседью в короткой, но густой бороде. — К Ноэлю его, парни, соберитесь, быстрее!       На плечи пяти или шести мужчин было погружено громадное тело, казалось, бездыханного Сону, под которым все несущие прогибались, хоть были отнюдь не слабы. Вся одежда одного из главных советников старейшины насквозь пропиталась кровью, а руки, ноги и голова безвольно покачивались из стороны в сторону. Женщины, выбежавшие на шум из домов, вскрикивали, закрывая любопытным детям глаза. Старики качали головами.       Грохот на нижнем этаже дома застал Тэхёна, проверяющего запасник с колбочками крови, хранившийся под кроватью, врасплох. Юноша дёрнулся в испуге, что сейчас его схватят разъярённые жители, пришедшие покарать за содеянное самого Тэхёна и его отца заодно, потому что имя лекаря повторялось внизу всё чаще. Однако, прошла минута, шум не кончался, но в комнату Тэ никто не стремился зайти, пока сам отец не позвал его. С некоторой опаской, медля, растягивая каждое движение, Тэхён спустился вниз, тут же закрывая ладонью рот, чтобы не заорать. Такое даже он, ежедневно имевший дело со смертью, видел впервые, ведь животные всё же — одно, а человек — совсем другое.       Отец его любимой девушки лежал на столе, как на самой большой поверхности, что нашлась в доме, а со столешницы уже ручьём стекала на пол густая алая кровь. Живот несчастного был вспорот вдоль и весь перекурочен — этого Тэ доподлинно не видел, но по ткани, которой был прикрыт участок тела, можно было догадаться.       — Зверь взбесился окончательно! — кричал над ухом отца мужчина с бородой, лез под руку. — Представь себе, если уж Сону не смог сдержать того кабана, что уж про нас говорить. Животина бешеная весь отряд бы на бивни насадила по очереди, если бы Сону не подставился. Это знак, Ноэль! Знак!       — Ты хочешь, чтобы я спас его или нет? — таким отца редко видел даже Тэхён.       — Конечно, о чём речь! — мужик непонимающе отпрянул.       — Ну, так не мешай, а лучше пойди и проследи, чтобы дочь его не узнала об этом до тех пор, пока я не позволю. Или мы всю их семью потеряем! — Ноэль обернулся к лестнице, раздражённо клацая зубами. — Чего стоишь? Помощь твоя нужна, не видишь?       — Проклятого к Сону допустишь? Я понимаю, он твой сын, но…       — Я сейчас тебя также вскрою, — процедил Ноэль, кивая в сторону едва живого друга, а затем устремляя взгляд на побелевшего соплеменника.       Дрожащие руки Тэхёна выдавали его. Со стороны казалось, что юноша напуган едва ли не до истерики развернувшимся перед его лицом кровавым полотном. Однако, румянец на щеках проявился, напротив, особенно ярко, нос то и дело морщился, улавливая запахи металлов и боли, а блеск в глазах превратился в глянцевый, шальной. Длинные суховатые пальцы потянулись к карману, куда парень в спешке запихнул пробирку с кровью рыси.       — Чего трясёшься как осиновый лист? — отец, суетливо носящийся вокруг тела Сону, не заметил странной природы волнения сына. — Останови кровотечение и закрой все мелкие ранения, пока я сбегаю за белладонной. — Ноэль замер на мгновение. — Будет чудом, если мы вытащим его.       — «Настойка белладонны стоит в третьем отсеке шкафа с ядами. Пятый ящик сверху», — судорожно размышлял Тэ, присаживаясь возле Сону. — «У меня есть примерно две минуты, пока отец найдёт её и вернётся».       Большим пальцем юноша столкнул с пробирки пробковую затычку, незамедлительно заливая кровь зверя в себя, чтобы не терять драгоценную находку. Крепко зажав пустую стеклянную мензурку в кулаке, Тэ протяжно вздохнул и одёрнул себя.       — «Нельзя! Это преступление хуже всех остальных» — рука его потянулась к мужчине, но не дойдя до открытой раны, остановилась. Время неумолимо бежало. Рысий слух подсказывал, что отец заканчивает выбирать пузырёк настойки и задвигает ящик. — «Если кто-нибудь узнает, что я взял кровь соплеменника без согласия в личных целях, меня убьют. Не пожалеют!», — Тэ закусил губу. — «А пожалеют ли меня в каком-нибудь из случаев? Все они жаждут убить меня. И Сону тоже. Плевать, я слишком далеко зашёл!» — пузырёк наполнился кровью одного из сильнейших магов крови до краёв. Тэхён заткнул его и сунул за пазуху, улавливая краем глаза, что отец открывает дверь на лестницу, ведущую на первый этаж. Лишних секунд не осталось, чтобы резать свои руки и брать кровь Сону для лечения прямо на глазах отца — не вариант: у него возникнут вопросы, что Тэхён делал здесь две минуты, если не удосужился до сих пор выполнить его поручение. Но кровь рыси по-прежнему разливала свою энергию по телу юноши. Он поднялся на ноги и закрыл лицо мужчины ладонью, выпуская силу и проговаривая самое сильное из лечащих заклинаний, что придумал сам, и которое было рассчитано на кровь более мощную, чем собственная. Яркое мягкое свечение затопило помещение, исчезая спустя секунду. На теле Сону не осталось ни единой травмы или ссадины, лишь тонкий разрез посередине живота с такими чёткими краями, будто не кабан вспорол его, а скальпель отца его твёрдой рукой сделал это. Кровотечение остановилось. Органы восстановились. Необходимо было только зашить. Ноэль взглянул на сына, не рассчитавшего свои силы и покачивающегося из стороны в сторону. Магия столь высокого уровня не поддавалась никому из тех, кого Ноэль знал лично: ни ему самому, ни Сону, ни членам совета, ни даже старейшине.       — Что ты за зверь такой? — одними губами проговорил отец, подхватывая Тэ. — Это невозможно. Неужели ты и вправду особенный?       — Я просто…много учился и тренировался, — сглатывая, заверил отца Тэхён, начиная приходить в себя.       — Сделай я подобное, отдал бы жизнь, и то не достиг такого филигранного исполнения, — мужчина оглядел тело Сону, всё ещё находившегося без сознания. — Никто такого не может, ты понимаешь? Понимаешь меня, сын? — он тряхнул Тэ за плечо. — И никто не должен знать о том, что ты — можешь! Ни слова!       — Боишься меня? — открыто взглянул за отца Тэхён.       — Ерунды не мели! — тот дал ему подзатыльник, будто забыв, что только что провернул сын. — Не тебя, а за тебя. Все они думают, что ты «воплощение смерти» и другой бред, но нет, — Ноэль поправил съехавшие на нос очки. — Ты воплощение новой жизни, которую даруешь. Такие вещи делаются тихо и славы не любят.       — Я тебя понял.       — И, Тэхён, — окликнул его лекарь, когда парень уже направлялся вверх по лестнице в свою комнату, чтобы передохнуть, — я горжусь тобой.       Тэ улыбнулся одними глазами, плотнее прижимая к себе новый трофей.

***

      Безумиям природы не было конца. Животные, одержимые лютой беспричинной агрессией продолжали бежать, словно безумные. Несмотря на сезон жарких дней, когда солнце стоит в зените, опаляя каждого, кто попадал под лучи, небо было затянуто грязными клочками рваных туч, низко висящих над землёй. Однако, ни капли дождя за то время, что голубое полотно небес превратилось в серое безжизненное месиво, не пролилось. На горизонте стояло пожирающее марево, расплавляющее леса и затапливающее поля. Пахло металлом и пылью, на языке возникала горечь.       Сколько бы не свирепствовала природа, Тэхён неуклонно продолжал свои тренировки, с отчаянием осознавая, что его предел уже близок и вскоре развитие прекратится, останется только возиться среди чернил и бумаги, записывая новые и новые заклятия. Дэя всегда повторяла, что талант Тэхёна по составлению рунических знаков можно было бы разделить на всех жителей деревни, и каждый непременно стал бы гением. Ещё и лишнего бы осталось про запас. Проветривая и без того пустую голову, Тэ вновь оказался далеко от селения в рощах на подступах к Фаверону. Воздушное Королевство всегда казалось ему несколько отчуждённым и независимым, что находило в душе юноши отклик. Склоны холмов, покрытые густой изумрудно-зелёной травой, пряный запах цветов предгорий и холодный воздух, дикими необузданными порывами налетающий на разгорячённое тело и уносящий с собой вдаль усталость и тревогу.       Ещё издали, мелькающие меж деревьев алые знамёна показались Тэхёну странными. Никогда прежде он не видел подобного в этих местах, поэтому, затаившись, он медленней обычного направился к мелким селениям в низовье гор. Подойдя ближе, юноша врос в землю на открытом пространстве, не боясь, что его заметят и схватят. То, что он принял за знамёна, было чистым пламенем, вздымавшимся над крышами домиков, хрустя древесиной, изничтожающим всё на своём пути. Сильфы — высокие изящные существа с крыльями за спиной, вились над пожарищем, стараясь забить крыльями хоть что-нибудь из построек. Многие обжигались, падали на землю, теряя обугленные перья. Женщины, укрывая под крыльями детей, плакали и взирали на стоявшую выше в горах белокаменную стену столичного города. Оттуда столбами поднимался чёрный едкий дым. Тэхён сорвался с места, глотая второй пузырёк заячий крови. Война уже началась. Никто из его соплеменников этого не знал.       Тэ возвращался домой в раздумьях: война не касалась их. Если Избранные не поделили что-то между собой — это проблемы их народа, который за идею властителя отправился на смерть. Маги крови давно заняли позицию невмешательства — никакие межвидовые конфликты не были для них головной болью уже много столетий. Однако, в этот раз что-то изменилось, и Тэхёну внезапно подсказала интуиция, что на сей раз война непременно затронет и его народ. Меньше всего на свете ему хотелось бы, чтобы отец или Дэя попали под удар, поэтому юноша никак не мог решить: рассказать ли ему об увиденном или умолчать, ожидая, когда кто-нибудь вторгнется на их крошечные земли? Бегущий зверь, тёмное небо, запахи, вкусы и звуки — всему этому нашлось объяснение, но Тэ сомневался в необходимости докладывать, потому что непременно возникнут вопросы, как он оказался так далеко от дома, и здесь он уже не сможет выкрутиться.       — Притормози-ка, проклятый!       — Рио, — процедил себе под нос Тэхён, качая головой.       — Куда это ты у нас бегаешь каждый день? — за прошедшие годы Рио, некогда сломавший в Тэхёне веру в добро и братство, вырос и превратился в грузного борова, переваливающегося с ноги на ногу, потряхивая при этом висящими над поясом брюк жирами.       — Не твоё дело, — хмыкнул Тэ, прощупывая пальцами лезвие, спрятанное в одном рукаве и мензурку с кровью Сону, пришитую к другому. Для Тэ его собственная одежда была самым надёжным хранилищем ценнейшего материала из когда-либо добытых.       — Моего отца взяли на место Сону, пока тот восстанавливается, слыхал? — дурная привычка Рио цокать языком с возрастом не пропала. — Я как ответственный сын должен соответствовать его статусу и следить, чтобы всякая чернь не смела творить, что ей вздумается.       — Странно, — Тэ постучал пальцем по подбородку, — сам ведь творишь. Значит работу выполняешь плохо. — сплюнув в траву, Тэхён прошёл мимо, не удостаивая Рио и его свиту лишним взглядом. — Кстати, как сын лекаря, я тоже должен соответствовать. Сону будет в порядке уже через пару дней, так что наслаждайся мимолётной властью, пока можешь. Как собака объедками.       — Ублюдок! — Рио было потянул толстые пальцы к плечу Тэ, но тот в мгновение обернувшись, словно видел затылком, схватил парня за запястье и со щелчком вывернул. — Выбейте дерьмо из этого…куска дерьма!       — Поэтично, — склонил Тэ голову набок, выуживая лезвие из рукава.       Свора, сопровождаемая воем предводителя, бросилась на Тэхёна, держа наготове кулаки и жаждущая подловить момент, чтобы пнуть юношу тяжёлым ботинком. Будто танцуя, Тэ обводил одного за другим: нырнув под летящую вперёд руку долговязого парня, он ударил в нос следующего за ним обидчика, одновременно выставляя вбок локоть и отбивая солнечное сплетение кому-то справа, а ушедшему за спину длинному отвешивая ногой меж лопаток. Но их было больше. Как обычно. Драться Тэ мог долго, но измотался бы в любом случае быстрее, чем пятнадцать человек, полные адреналина и ярости, что кидались на него, брызжа слюной. Резко присев на корточки в толпе, мечтающей устроить месиво, он взрезал ладонь, но кровь отпил не из неё, а из близко поднесённой к губам пробирке из другого рукава. Перед глазами поплыло. Тэхён потерял равновесие, а с ним и преимущество, самовольно оказавшись на земле и упростив врагу задачу. Первые удары уже начали прилетать по корпусу, но он не чувствовал. Злорадный смех разливался над его головой, но он не слышал. Ураган внутри, готовый снести всех и каждого, невозможно было сдерживать, но Тэ пытался. Безуспешно. Он, не боясь ничего, перевернулся на спину, хватая ногу одного из парней и ломая её в лодыжке одной рукой. Толпа на мгновение расступилась, поражённая силой Тэхёна, что было для них роковой ошибкой — он в один прыжок оказался на ногах. Белки глаз покраснели, налились чужой яростной гневной кровью. Тэ оскалился, хрустя шеей и костяшками на руках. Стоящий к нему ближе всех субтильный парнишка попросту взлетел вверх, отбивая лёгкие после приземления. Тэхён не жалел никого, он просто шёл вперёд, ломая конечности, наслаждаясь звуками ломающихся костей и криками, вырывающимися из глоток. Жадно облизывая буро-алые губы, он раскидывал всех, кто осмеливался сделать шаг в его сторону. Он никому не давал сбежать, все они должны были поплатиться за его многолетние страдания. Тэ возвращал каждую царапину, каждый синяк и гематому с удвоенной силой. В конце концов, когда встать никто уже не мог, он достиг Рио, хватая того за мясистую шею. Из горла вместо плавного голоса, вырвался рык.       — Ещё раз, сальная свинота, ты посмеешь слово сказать обо мне и моей семье, я привяжу тебя в лесу к дереву и буду ждать, пока голодные волки не найдут угощение! А не учуют, так сам приведу! — оскалился Тэ, отталкивая трясущуюся тушу парня так, что тот пролетел метр и навзничь упал на коряги.       — «Вы ничего не узнаете! Я сумею спасти тех, кто мне дорог, если придёт беда, а остальные — подыхайте, мрази!» — Тэхён медведем взревел, поднимая голову к свинцовому небу.

***

      Сладкие ароматы ночи слышались всё отчётливее. Свежесть чернично-синих сумерек, запах пропитанной за день теплом земли, ещё не исчезнувшие из остывающего воздуха нотки люпинов, фиалок, лютиков. Лёгкий невесомый ветерок трепетно касался щёк, ласково трепал непослушные пряди волос, невзначай подслушивая сокровенные разговоры, место которым находилось только в ночи.        — Ты хотел бы коснуться звезды? — Дэя переплела пальцы с пальцами Тэ и пододвинулась ближе, пристально глядя в бесконечное небо.       — Я уже, — он крепче сжал её ладонь, глядя, как сверкают её глаза в полутьме.       — Дурачок, я серьёзно. Как ты думаешь, какие они?       — Думаю, я смог бы достать тебе одну, если ты так сильно хочешь, — Тэхён поднялся на локте и навис на Дэей, которой ветер разметал медные локоны. Они лежали в высокой траве, сокрытые от любопытных глаз: Тэ вынес девушку на своих плечах через окно спальни. — Вот и проверим.       — Иногда я удивляюсь, насколько же бредовые вещи ты говоришь, и перестаю понимать, за что так люблю тебя, — подаваясь навстречу, она невесомо чмокнула его в губы, тут же отстраняясь.       — Наверное, именно за это, — юноша пожал плечами и рухнул обратно на землю. — На самом деле, я не шучу. В последнее время мне кажется, что нет ничего невозможного. Не существует вещи, которая была бы мне не по силам. Поверь, я готов сделать для тебя всё, что угодно, что ни попросишь. Но я ощущаю, что меня гложет что-то, — своё «что-то» Тэ прекрасно осознавал. Кричащая совесть в смешении со страхом сделали его нервным и дёрганым. Лишь слепой не заметил бы такой перемены.       — Верю, — Дэя на секунду смолкла. — Ты всегда жаждал саморазвития, Тэхён, и стремился к этому. Я понимаю, отчего это в тебе, и кто поспособствовал тому, — лицо её приобрело опечаленный вид, — но не превращай стремление в одержимость. Не бывает неприкасаемых. Найди зону комфорта и прекрати метаться.       — Может ты и права, но я просто хочу быть уверен, что смогу защищаться и защищать. В любой ситуации. При любых обстоятельствах.       — Сможешь, — ни секунды не раздумывая, заверила Дэя. — Но пора остановиться, Тэ. Я очень сильно люблю тебя, но всё чаще вижу, что ты смотришь мимо меня, когда я что-либо говорю. Вечно о чём то думаешь, сидишь ослеплённый и безучастный. Это происходит с того самого случая, когда ты перегнул палку.       Никто так и не узнал, что это Тэхён избил парней. По словам раненных, они нарвались на целую стаю бешеных разъярённых лисиц в перелеске, отважно давали отпор, но хищные звери едва ли ни пламенным потоком хлынули на них, а ноги и руки юноши переломали, пока убегали по оврагам.       — «Так нельзя, Тэхён», — покачал тогда головой отец, зайдя вечером после случившегося в комнату сына. Он лично залечил пятнадцать человек.       — «Ты был слишком жесток», — первое, что Тэ услышал от Дэи на следующий день. Они оба догадались без подсказок, чьих рук было дело.       — Не думаю, что когда-нибудь раскаюсь или буду сожалеть, — Тэхёну не хотелось признавать это, но он, тем не менее, был честен. — Они сживали меня со свету, и пройдёт время, примутся за старое. Это никогда не закончится. Мне только восемнадцать, но когда я представляю, что всю жизнь буду терпеть камни в спину…я ненавижу их всех. И себя.       — У тебя всегда буду я, — мягкая девичья ладонь легла юноше на щеку. — Помни об этом. Что бы ни произошло, я буду на твоей стороне.       Тэ вновь наклонился, целуя девушку крепче и глубже, с напором, укладывая ладонь на её талию, слегка прижимая к земле своим весом. Разорвав продолжительный поцелуй Тэхён сел прямо, вынимая из рукава заветное лезвие и неглубоко полосуя себя по предплечью.       — Ты согласна поклясться на крови, что мы будем вместе всегда?       — Согласна, — девушка было потянулась за ножом, но Тэ отвёл её руку, твёрдо сказав: «Я сам». Он с особой осторожностью сделал надрез, чтобы крови появилось совсем немного, но её можно было связать с его. Затем они схватили друг друга за локти, прикладывая порезы друг к другу и мгновенно чувствуя жжение. На месте надрезов запеклись не сходящие шрамы — символы вечной любви.       — Всё изменится к лучшему, — Дэя звонко засмеялась, заваливая юношу в траву.

***

      Горящие города. Здания, застывающие во льдах. Улицы, затопленные водой. Тэхён видел всё это. Все сражались против всех. Однако, истинных причин войны юноша по-прежнему не знал. Сколько бы он не подслушивал в истерике бьющийся народ, сколько бы ни скрывался в закоулках и руинах, никто не обмолвился и словом о том, что Избранные жестоко убиты. Разрозненные ожесточённые бои между тремя видами не давали ответа, кто прав, а кто виноват: кто-то отстаивал свою честь, кто-то отвечал на нападки, кто-то защищался, а кто-то атаковал. Тем не менее, Тэ не слишком интересны были мотивы — у него была иная задача.       Тяжёлые сражения, длившиеся не один день, кровопролитные бойни стали для Тэхёна излюбленным местом обитания. Укрываясь от глаз дозоров и разведчиков, он мог часами наблюдать как стрелы и копья пронзают тела, как острые лезвия входят в плоть, как в мягкое масло, как драгоценная алая вязкая жидкость пачкает камни и пожирается сухой истоптанной землёй. Иногда ему везло, иногда несколько дней ожидания оборачивались провалом, и юноша возвращался домой ни с чем. Отец давно перестал спрашивать, куда пропадает сын, признаваясь себе, что начал его бояться. Тэхён выглядел безумным.       Спустя год по лагерям поплыли слухи о призраке в угольном плаще, что бродит по полям между убитыми и раненными, облегчая их страдания и через яркие вспышки света даруя жизнь. Плащ его чёрен от запёкшейся крови, а ладони, показывающиеся из-под тяжёлых рукавов — сухие и мертвенно бледные. Кто-то видел, что призрак утаскивает бойцов в леса и пещеры, а позже они возвращаются без единой царапины. Или же не возвращаются. Среди воинов пошло поверье, что если ты сражался со страстью и нёс службу добросовестно, то Чёрный Лекарь спасёт тебя. Если же нет — ты умрёшь, не получив и шанса. Что бы ни говорили о загадочной фигуре в плаще, никто никогда не видел его лица, некоторые верили, что его вовсе нет. В любом случае никто не пытался поймать его, и даже подойти страшились, поэтому откуда он взялся и зачем блуждает по полям, известно не было.       Сам «Чёрный Лекарь» и вправду стал бледен как сама смерть. Жуткие пытки, которым Тэхён подвергал своё тело, давали о себе знать. Первое время, забирая кровь у раненных, но ещё живых бойцов без сознания, Тэ пытался быть осторожным, не показываться никому на глаза, скрываться и делать всё тихо. В знак справедливости после забора крови у того, чьё согласие не было получено, Тэхён лечил тяжёлые ранения и оставлял воинов, которые вскоре приходили в себя и, поражённые внезапным исцелением, возвращались к не менее шокированным сослуживцам. Сейчас же, спустя год беспрерывно пульсирующей в Тэхёне энергии, приходящей и уходящей, сильной и слабой, своей и чужой, он плюнул на все осторожности, принимая личность Чёрного Лекаря, о котором шептались повсюду, и везде, где он мог подслушать — он это сделал.       Регулярно напитывая себя кровью животных для скорости и выносливости, Тэхён добывал кровь воинов ундин, саламандр и сильф, испытания которой проводил позже. После самой первой добытой пробирки, принадлежавшей саламандре, Тэ едва не умер. Он словно живьём горел на костре — кожа полыхала, внутренние органы зажаривались. Кровь другого вида была чересчур сильна, и опрометчиво было пить её, если юноша с трудом выдерживал даже кровь сильного соплеменника вроде Сону. Первый опыт научил Тэхёна методичности. Он пробовал и пробовал, доставая из битв свежие образцы. Начиная с малого, он увеличивал и увеличивал дозу, стараясь присвоить себе контроль, хоть тело и сопротивлялось. Спустя несколько месяцев беспрерывного употребления чужой крови, Тэхён мог беспрепятственно совершать вещи, недоступные магу крови без рун и заклятий: сильфы подарили ему возможность передвигать и притягивать к себе предметы, а также прыгать значительно выше с зависанием на пару секунд в воздухе; после крови ундин Тэ мог находиться под водой часами, плавать в три раза быстрее и не испытывал жажды даже после самых долгих забегов; кровь саламандр согревала его в окружении лютых горных ветров, помогала видеть в темноте и чувствовать приближение живого существа через исходящее от него тепло. При этом Тэ продолжал лечить своих «доноров», используя свою кровь, бегать, глотая звериную и тренироваться, выпивая межвидовую. Он мешал и мешал, снова и снова, пока внешне действительно не стал напоминать призрак.       — Ты болен. Я боюсь за тебя! Твоё лицо выглядит ненормально! — редкие встречи с Дэей перестали нравиться ему. Уже довольно долгое время Тэхён вынашивал мысль о том, чтобы сделать девушке официальное предложение и даже заикался об этом перед ней, но чем дальше, тем сильнее она беспокоилась и всё чаще спрашивала «что» и «почему». — Чем ты занимаешься?       — Не твоё дело, — огрызнулся Тэ, оставляя на подоконнике маленькое, украденное в Огненном королевстве колечко, спрыгнул из окна на землю и направился домой.       — Сынок, ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — Ноэль не знал, как подобраться к сыну, вечно запирающемуся у себя в комнате и рычащему на все попытки поговорить.       — Как же вы все достали меня! — рявкнул Тэхён, хватая холщевый рюкзак и в очередной раз сбегая ночью в направлении Водного Королевства, где сейчас бои были наиболее ожесточенными. — Почему вы просто не можете исчезнуть и не донимать меня?

***

      Одна из тех редких ночей, что Тэхён провёл в собственной постели, оказалась кошмаром во плоти. Его раздражённое нервное естество дарило ужасы перед глазами до крика и холодного пота, под утро сковывая сонным параличом. Тэ уже начал понимать, что, кажется, завяз в болоте, из которого не выбраться в одиночку, но алый наркотик и подсевший на него организм, мучили мозг и тело ломкой.       Тэхён разомкнул глаза, трясясь от безродного страха и сел на кровати, только спустя минуту осознавая, что в дверь стучат. Не просто стучат — ломятся. Ещё через мгновение до забитого стуком всполошенного сердца слуха юноши донёсся голос отца.       — Поднимайся, на нашей земле чужаки! — грозно прокричал Ноэль. По голосу стало ясно, что лекарь не на шутку обеспокоен, раз повысил голос впервые за долгое время.       — «Будто для меня есть помеха», — окончательно успокоившись, хмыкнул Тэхён, но ради праздного интереса решил поторопиться, чтобы взглянуть на чужаков.       Возле высоких деревянных стен, у самых ворот, где располагалась небольшая площадь для важных собраний, и могли уместиться почти все жители, собралась громадная толпа. На невысоком помосте стоял старейшина в привычном зелёном одеянии, а позади него Совет, среди которого Тэ заметил и отца. Юноша протиснулся вперёд, расталкивая зевак плечами, чтобы разглядеть происходящее. Также на помосте и ступенях к нему ведущих стояли люди, крайне необычные с виду: они были невысокого роста и непомерно худые. Лица у них были бледные и гладкие, словно вощёные, а скулы, пространство над бровями и шея были испещрены мелкой вязью татуировок. Чем старше на вид был человек, тем больше рисунков было на его коже. В центре лба каждого из них был вживлён небольшой продолговатый драгоценный камешек, у кого-то по цветам они совпадали, у других разнились. Смыкающиеся полы их дорожных плащей образовывали на ткани крупный символ, неподвластный расшифровке с первого взгляда. Но не для Тэхёна.       — «Сера, Соль и Ртуть. Алхимическое триединство. Неужели это они? Те, кого называют создателями всех известных нам учений? Быть не может!»       — Неприлично с вашей стороны врываться в столь ранний час на наши земли. Кто вы и зачем пришли? — сурово, но без напора обратился старейшина.       Стоявший немного впереди чужак скинул с головы капюшон, показывая чуть заострённые кверху уши и волосы пепельно-серого цвета, собранные на макушке синей лентой в короткий хвост.       — Мы — клан алхимиков. Моё имя Шейдел и, спешу вас заверить, мы здесь лишь для того, чтобы поговорить с вами, — он учтиво поклонился. У Тэ замерло сердце, он продвинулся ближе, случайно натыкаясь на Дэю, которая недовольно обернулась к юноше, но, поняв, что это он, молчаливо отвернулась обратно.       — Извини, я и вправду был не в себе вчера, — проскользив по девичьей руке вниз ладонью, Тэ дотронулся до её пальцев, мягко сжимая. На одном из них ощущался прохладный металл. — Ох, люблю тебя. Прости ещё раз.       — Разве не очевидно, что я уже простила? — шепнула девушка.       Тем временем стороны на помосте продолжали напряжённую беседу, от которой тянуло скрытой угрозой.       — Алхимики? Разве они не ветхие старики? — поинтересовался один из членов совета. — Вы таковыми не выглядите.       — Мы новое поколение, — пояснил Шейдел, моргая отчего-то замедленно. — Возраст для алхимиков ничего не значит, в этом плане они бессмертны, но тела их уязвимы и сильно ранив, их можно убить как любого другого. Многое случилось за последние века, прародителей больше нет, их настиг рок случайностей, унёсших жизни, — Тэхёну показалось, что губы алхимика едва заметно разъехались в улыбке. — К нашей глубокой скорби, последние представители погибли совсем недавно, ведь сейчас во всех землях правят не Избранные. Война захватила народы.       — Нам ничего неизвестно о войне! — на лбу старейшины пролегли глубокие морщины.       — Понимаю, — покачал головой Шейдел. — Мы здесь, собственно, чтобы закончить её и не тревожить никого. Чтобы эта новость не перестала быть для вас просто словами и не превратилась в кровавую баню, когда военные действия доберутся сюда, — он обернулся к жителям деревни и прочистил горло. — Мы, как последователи прародителей, принесли вам их последнее слово. Ещё задолго до войны старые алхимики предсказали, что род Избранных прервётся и кровь зальёт три Королевства. Объявляю вам, что Избранные мертвы, зверски убиты представителями других рас, — толпа ахнула. — Народы сошли с ума, жажда власти поглотила их. Если не остановить бойню, то погибнут все! Старые алхимики, как те, кто собирал знания о нашем мире, помогал строить его и делать прекрасным, как было до недавнего времени, выдвинули решение, которое может спасти нас — Королевства нуждаются в объединении под властью Совета представителей рас и одного правителя, главного ныне алхимика. Имя ей — Багровая Тень. Сейчас мы бережём её от сошедших с ума войск и ждём удобного момента, чтобы вразумить их и поставить на истинный путь. Путь старых мудрецов, умолявших исполнить их последнюю волю. Мы здесь, чтобы просить вас присоединиться к нам. Все ваши грехи прошлого уже давно искуплены, ваш народ войдёт в общий союз, получит развитие, представительство в Совете. Вы больше не будете жить обособленно. Не могут маги крови — великий народ, могучий и мощный, с безграничными возможностями и неисчерпаемыми силами, жить отщепенцами. Прошу вас, примите нашу сторону, пусть война закончится.       Если бы знали тогда маги крови, сколько лжи было в этой речи и насколько черны души стоящих перед ними представителей некогда безгранично мудрых и справедливых созданий, что были безжалостно уничтожены своими же учениками, жаждущими лишь власти, признания и коленопреклонения.       — Скажу одно, вы отличный льстец, — заметил старейшина. — Даже если всё и так, как вы говорите, это не наше дело. Вам должно быть известно, что маги крови отрезаны от Королевств слишком давно, и междоусобицы нас не трогают. Мы не станем ввязываться в это и ничьей стороны не примем! Если судьбе желанно, чтобы сражения дошли до нас, значит так и будет. Не приди вы сюда, мы бы и не знали об этом, но теперь вы поселили в умах зерно страха, это не благое дело.       Пальцы Тэхёна похолодели. Он выпустил руку Дэя, медленно скрываясь в толпе, пытаясь раствориться.       — Занятно, — хмыкнул алхимик. — Поражу ли я вас, если скажу, что один из вас уже давно обо всём знает? — он улыбнулся, выставляя руку и указывая точно на светлую макушку Тэхёна. — Куда же ты бежишь, Чёрный Лекарь? Или как тебя правильнее назвать? Кровавый Собиратель?       Маги расступились, окружая Тэхёна плотным кольцом. Всё, что он мог, поднять взгляд на отца.       — Что вы несёте? — Ноэль подошёл вплотную к Шейделу. — Мой сын не может ничего знать!       — Обманывать отца нехорошо, — протянул алхимик, цокая языком. — Прискорбно, молодой человек. Понимаете ли, времена сейчас крайне опасные, и мы обязаны следить за всем, что происходит в Королевствах, знать, предугадывать, разведывать, чтобы найти момент для переговоров. Каково же было наше удивление, когда разведка донесла, что маг крови шатается так близко к полям сражений. Скажу вам правду, юноша отличный маскировщик, но наши возможности шире. Пока он следил за боями, мы следили за ним. — Шейдел прищурился. — Никого не смущает, что популяция зайцев внезапно поредела? Сколько невинных зверюшек ты высосал, чтобы так бегать от Королевства к Королевству? — алхимику доставляло удовольствие смотреть на растерянного Тэхёна, губы которого синели от напряжения. — Ещё сильнее нас впечатлила его самоотверженность и преданность делу. Крови он не спрашивал, он воровал у раненных, но затем лечил их. Когда его всё же заметили воины, прозвали Чёрным Лекарем. Благородно, но всё же противозаконно, верно? Взгляните на него — смесь мага крови, зверя и всех рас понемножку. Он уже испытал на себе всё. Этот юноша почти всесилен и безумно опасен. Скажешь что-нибудь в своё оправдание…как тебя? — чёрные капюшоны алхимиков на ступенях зашевелились. — Ах, да, Тэхён! Возражения? Оправдания? Мольбы о прощении?       — Это ложь! Тэхён никогда бы такого не сделал! Вы наглый врун! — закричала Дэя, тыча пальцем в ухмыляющегося алхимика.       — Дочь! — громогласно окликнул её Сону.       — Юная девушка, я понимаю ваше отчаяние, но, к сожалению, я прав. Вам стоит лишь хорошенько обыскать его комнату, и вы в этом убедитесь, — Шейдел взглянул на старейшину пронзительным взглядом. Тот, сочувственно кивая Ноэлю, отдал приказ обыскать дом лекаря.       Перед глазами Тэхёна всё поплыло. Удушливый страх встал в горле комом, не давал дышать и двигаться с места, пока тело охватывали лёд и боль. Через пелену Тэ по-прежнему мог видеть как прямо и строго смотрит на него отец, но в глазах его уже не было надежды. Различал, как защищает его захлёбывающаяся слезами Дэя, прерывисто кашляя и надрываясь. Было слишком поздно, и бежать больше некуда. За плечом, на котором отпечатался знак Трикстера, стояла смерть.       — Нашли! — словно взрывы саламандорского огня в ушах стояли голоса. — Целый ящик в полу, под настилом за кроватью. Здесь целая коллекция, — ящик вскрывали. Старейшина откупоривал склянки, нюхал, убеждаясь, что это чужеродная кровь. Это же проделывал и Ноэль, как доктор, но больше как обманутый отец.       — Знаете, это меняет дело. Вы укрываете преступника, при том крайне опасного. Мы не знаем его мотивов, не знаем, чего он захочет в следующий момент. С такими умениями он может убить нас всех по щелчку. Я даже не уверен, нет ли в нём чужой крови прямо сейчас, — задумчиво проговорил алхимик. — Изначально мы пришли с миром, но условия меняются. Или вы убиваете юношу и присоединяетесь к нам добровольно, или мы сами убьём его, а затем и остальных. Если один смог такое, сможет и другой. Вы как вид опасны. Всё же история была права! Маги крови неисправимы. Срок — одни сутки, мы вернёмся завтра, — с этими словами он накинул капюшон и быстрым дымным облаком покинул земли вместе с остальными алхимиками.       — Предатель, — повторил глава Совета свои слова.

***

      Каруселью летели перед глазами озлобленные лица, с презрением во взгляде обращенные к преступнику. Маги толкались вокруг Тэхёна, всё плотнее сжимая кольцо, словно стремясь задавить его как букашку. Едва алхимики удалились, Сону, которого Тэ некогда спас от смерти, бросился к парню, сгребая его в охапку и до хруста заламывая руки.       — Только попробуй дёрнуться!       В сущности, у Тэ не было ни желания, ни воли к тому, чтобы сопротивляться. Ноэль с неприсущей ему дрожью во всём теле спустился с помоста, нарочито медленно подходя к сыну, глаз которого за светлой чёлкой не было видно. Звонкий хлопок пощёчины был встречен овациями.       — Зачем? — ответа не было. — Зачем, я спрашиваю тебя?! — вскипел отец.       — Я только хотел защитить вас, — чуть слышно проговорил Тэ.       — И пошёл на преступление? Кому и что ты хотел доказать? — руки опустошённого лекаря взметнулись в воздух. Он хватался за волосы. — Никому не нужна такая защита!       — Я боялся, что моё проклятие заденет моих близких, — Тэхён слышал, что совсем рядом плачет девушка, но не в силах был поднять глаза, попросту струсив.       — И оно задело! — Ноэль схватил сына за грудки, вскидывая его голову и неистово тряся. Зажатый между Сону и отцом Тэ мотылялся бумажной куклой. — Тебе известно слово честь? Слово закон? Уважение?       — А хоть кому-нибудь здесь известно слово человечность, или травля уже не считается провокацией? — оскалился Тэхён и внезапно расхохотался. — Это вы меня таким сделали.       — Закрой рот, — оплеухи становились всё сильнее. Всегда спокойный и уравновешенный Ноэль полыхал от ярости. — Этому я учил тебя? Я внушал тебе быть стойким, иметь холодный разум и всегда делать выбор по совести, а не поддаваться мимолётным желаниям.       — Я сделал выбор, — безропотно ответил Тэ.       — Сделал, — пугающе хладнокровно согласился отец, — опозорив память своей матери, принёсшей свою жизнь в жертву, чтобы, такой как ты, мог родиться.       — Отец…       — Ты мне больше не сын. Ты позор семьи и всего нашего рода, — после прозвучавших слов Тэхен, наконец, понял, что испугался. Нет, не так. Неправильно! Он лишь хотел быть сильным, стать опорой для отца и щитом для Дэи. Густая вязкая масса горечью растеклась по глотке: Тэ сглатывал её, но она не уходила, потому что грудная клетка раздулась, отказываясь помогать парню банально дышать. В глазах заискрило, а взгляд замылился, жар подступил к щекам, в носу закололо.       — Я просто хотел стать лучше! Я не мог больше терпеть побои. Разве для вечных унижений, на которые вы сами, вы все, обрекли меня, есть оправдание? В чём провинился перед вами ребёнок, подросток? — вопил Тэхён. — Я мечтал существовать нормально, как все! Жить, а не выживать! Ваша жестокость вынудила меня, неужели никто не понимает? Ни у кого среди вас нет совести?       — Законы были написаны для того, чтобы не задавать этих вопросов, — забасил над головой Сону. — У наших предков её не было, и наш народ решил предотвратить повторение истории строгим сводом правил. Но появился ты! Хотел защитить? Много ли ты думал над своим решением? Твой поступок подверг опасности весь наш вид, ты понимаешь это? Понимаешь, что ты натворил? Вот что сделал нам ребёнок и подросток! Не научился думать!       — Я делал это ради отца, — Тэ дрожал. — И ради Дэи.       Справа зашумели, толпа разошлась в две стороны, пропуская зарёванную красноносую девушку вперёд. Её слабость была видна невооружённым взглядом — худая, измученная истерикой, она мелко поводила плечами, часто дыша.       — Не смей, — голос её словно закалённая сталь был поразительно твёрд. — Не смей тащить меня за собой. Никто не просил тебя об этом. Я взывала к твоему разуму, пыталась остановить, но твоя гордыня оказалась сильнее. Я обещала, что мы вместе всем докажем, что ты невиновен. Надо было понять раньше, — она вздохнула. — Прощай, Тэхён.       Девушка протянула руку, откидывая полу куртки Тэ и доставая складной ножик, который всегда хранился там, и она знала это наверняка. На глазах удивлённого народа Дэя закатила рукав, обнажая шрам-клятву. Сону, узрев метку на руке дочери, сильнее вывернул парню руки. Маги зашептались.       — Прошу тебя, Дэя, — отец девушки не дал ему договорить, сжимая запястья юноши до крика. Ноэль по-прежнему стоял рядом, бесстрастно глядя на мучения сына.       Дэя открыла ножик и, не медля, крестом нанесла два пореза поверх шрама, бросая окровавленное лезвие к ногам парня вместе с кольцом. Жест, означающий отречение, заставил Тэхёна раненным зверем заорать, оглушая окружающих. В стремлении спасать, он всё потерял. Слишком большая цена за ошибку. Слишком беспощадная плата.       — Запечатать его в пещерах Обречения, — скомандовал старейшина, глядя на мечущегося юношу. — Я, как Глава Совета, согласно законам магов крови, за преступление против своего народа выношу тебе смертный приговор. Завтра на рассвете тебя казнят, Тэхён.       Уходя из селения, Тэхён чувствовал, как в затылок винтами вворачиваются чужие взгляды, полные ненависти. Под надзором ухмыляющегося конвоя юноша следовал к руинам старой крепости, оставшейся от их предков, что допустили ошибку. Здесь в старых казематах, каменная лестница к которым вела под землю, в камерах с нерушимыми печатями запирали преступников. В этих сырых неотесанных стенах скончались некогда последние бунтовщики, преданные анафеме собственным народом.       Полураздетый, обшаренный любопытными взглядами, лишённый всего, Тэхён был закинут в камеру. Члены Совета со старейшиной во главе одновременно порезали руки личными клинками, рисуя каждый свой знак возле выхода и нашёптывая запирающее заклятие. Пространство от стены до стены начало затягиваться непрозрачной чёрной плёнкой — плотной, непроходимой, прикосновение к которой являлось верной смертью. Последнее, что увидел Тэ, перед тем как темнота замкнулась — влажно блестящие глаза отца.

***

      Тэхён очнулся на полу, припадочно дёргая замёрзшими конечностями, когда в камеру ворвался поток ледяного ветра, пахнущего до рвоты зловонно. Приоткрыв глаза, юноша увидел, что барьер спал, а в проходе, сцепив руки, стояли вовсе не новые конвойные, а всего один человек. Точнее фигура в длинном сияще-чёрном плаще. Из-под капюшона на Тэ смотрели пустые тёмные провалы глаз, вырезанных в богато украшенной золотом и рисунками маске.       — Кто вы? — неохотно встрепенулся юноша. Ему было всё равно. То, что можно было потерять, он уже потерял. Осталась только жизнь, никчёмная и жалкая, которую не жалко было отдать кому угодно. — Алхимик? Они решили даже не приходить за мной, дать убить меня вам?       — Ты умный мальчик, Тэхён. Позволь, я покажу, — размеренно отозвались из-под маски. Незнакомец повернулся спиной, показывая крупный знак кусающей себя за хвост змеи.       — Уроборос? Вы из Ордена? Те, кому известно всё, до последнего упавшего с дерева на краю вселенной листка? Неужели хранители и вправду существуют, я думал это миф, — Тэ нахмурился, опасливо отползая по холодному полу назад.       — Но я ведь здесь. Меня зовут Мастер. И да, ты прав, я пришёл за тобой, — недвижимое застывшее лицо не вселяло ужаса, напротив, успокаивало.       — Зачем? Я не представляю никакого интереса, и меня всё равно скоро казнят. Который час? — поинтересовался юноша неохотно, но всё же поднимаясь на ноги.       — Три часа после солнцестояния, — ответ поразил Тэхёна. За ним собирались придти на рассвете, и смерть давно должна была укачивать его на руках как дитя, но Тэ был уверен, что пока жив, стоит, поджимая отмороженные пальцы на босых ногах. — Пойдём, я покажу, зачем пришёл. Подготовь свою душу, юное создание.       Не сказав больше ни слова, Мастер развернулся и походкой плавной, словно он парит над полом, направился вон из затхлых темниц. Сомневаясь несколько секунд и обдумывая услышанное, Тэ пошёл следом.       Воздух снаружи был удушлив от жаркого солнца и багрового дыма, расстелившегося по низине на многие мили по землям магов крови. Посреди плотной завесы оставался лишь небольшой клочок, укрытый чуть слабее лишь потому, что багряный дым разрезался встававшими над лесом столбами чёрного. Тэхён не успел ступить на землю, как закашлялся, складываясь пополам, вдыхая те остатки, что дошли до вершины холма. Мастер коснулся его плеча, и першение в горле сразу же прекратилось.       — Что…что здесь произошло? Откуда всё это? — покрутил головой Тэхён, силясь найти ответы у нового знакомого, но Мастер уже знал, что юноша сам догадался. — Нет-нет-нет. Кто сделал это?       — Алхимики пришли за ответом, — мягко пояснил Мастер. — Маги крови уверяли, что ты мёртв, но никто не поверил им без тела, без доказательств. Присоединяться к войне они тоже отказались и приняли бой. То, что ты видишь — это яд, туман, сотканный полностью из яда, сопротивляться которому могут только те, кто заранее принял противоядие. Он парализует, лишает возможности двигаться и…       — Сражаться, — Тэхён дышал часто и отрывисто, не сдерживая слёз. — Мне нужно найти отца, он лекарь — он должен быть в порядке. И Дэя, он бы спрятал её, я знаю.       — Остановись, — схватил его за руку Мастер. Кожи Тэ коснулся шелк перчатки. — Я пришёл к тебе потому, — Мастер выдержал паузу, — что ты последний выживший маг крови во всём нашем мире.       — Неправда, я же говорю вам, мой отец… Я хочу увидеть его, что бы ни случилось с ним.       — Я не могу отпустить тебя, ты умрёшь там внизу, — покачал головой Мастер. Складки плаща задвигались. — И не могу допустить, чтобы ты видел это, или же ты умрёшь второй раз. Внутри.       — Мне…мне не страшно, — Тэхён захлёбывался слезами. — Это я сотворил, я виноват. Я убил их всех. Предатель! Убийца.       — Не спорю, — Мастер согласился мгновенно.       — Расскажите, как они погибли. Я хочу знать.       — Уверен, что справишься с этим?       — Иначе не просил бы. Дайте мне покоя, — Тэ закрыл глаза. В груди у него клокотало. Тело колотила крупная дрожь.       — Ноэль — лекарь, отравлен дымом, убит одним из первых. Он просто не успел никому помочь. Они знали его род занятий. Сону — член Совета, глава охотников, заколот после отравления. Однако, он успел вступить в бой, но яд взял своё. Дэя, — Мастер не дал девушке определения, не стал добавлять лишних слов, — сильное кровотечение.       — Зачем вы здесь? — отрешённо спросил юноша, спустя примерно полчаса молчания.       — Вопрос, зачем ты здесь? Пока ты ещё существуешь, последний в своём роде, тебе дан шанс искупить свою вину. И ни кем-то, а теми, кто, как тебе казалось, ненавидит тебя. Они дали тебе шанс исправить всё.       — Это не вернёт никого к жизни.       — Верно, но сказав «всё», я имел в виду другое. Ты видел, как сражаются между собой ундины, саламандры и сильфы. Вот только им неизвестно, что в смерти Избранных нет вины кого-то из трёх родов.       — Алхимики?       — Да, думаю, ты догадываешься, что происходит, и уже узрел, что могут сотворить безжалостные потомки мудрецов. А невинные народы проливают кровь. Багровая Тень — она поглотит их всех, если её не остановить, алхимики захватят весь наш мир. Такого допустить нельзя. Сколько ещё погибнет? — Мастер вновь уложил руку Тэхёну на плечо. — Я пришёл, чтобы предложить тебе присоединиться к Ордену. Вернуть покой в мир и сражаться за справедливость.       — Смеётесь? — Тэ даже хватило сил ухмыльнуться. — Я? Преступник? Зачем я такой вам? А если я подведу Орден, как подвёл весь свой народ?       — Я верю в тебя. И они верили, Тэ. Потому ты всё ещё жив, — повторил Мастер. — Запомни это. Углуби это чувство в себе. Если ты согласишься, я смогу помочь тебе избавиться от дурных воспоминаний, но остаться с этим ощущением внутри.       — Хорошо, я согласен. Хоть и считаю, что безнадёжен, но отчего-то я верю во все Ваши слова. Надеюсь, что получу больше разъяснений в ближайшее время, потому что я готов отомстить тем, из-за кого я остался последним, — Тэхён повернул застывшее лицо к Мастеру. — Только просьба, не трогайте память. Я не хочу забывать своих ошибок, мой народ всегда помнил о прошлом. А в назидание, чтобы я не забывался и не сбивался с пути, называйте меня иначе.       — Как же?       — Мародёр!