Alptraum

      К финалу нашей с Персивалем Грэйвсом магической дуэли побеленные стены просторного подвала алеют кляксами свежей крови, местами чернея налётом копоти. Мой распластанный на спине противник уже утратил способность к сколь-нибудь достойному сопротивлению, но продолжает из последних сил шарить пальцами по холодному каменистому полу, вслепую пытаясь нащупать палочку. Мне нравится его упорство, хоть и толку от него больше нет. Я отшвыриваю палочку Грэйвса в противоположный угол, наступая каблуком сапога на костяшки его левой руки.       — Победитель обычно ломает палочку побеждённого, — меланхолично замечаю я, встречаясь взглядом с его единственным зрячим глазом. Другой глаз делает недееспособным обширный отёк. — Поскольку наше сражение включало в себя и беспалочковую магию, полагаю, будет справедливо сломать вам ещё и руки.       — Поч… — невнятно хрипит Грэйвс, прерываясь на спровоцированное кашлем и травмой ребёр кровохарканье. — Почему вы позволили мне с вами сразиться?       — Можете считать это позволение архаичным проявлением кодекса чести.       Хруст ломающихся пальцев и запястья Персиваля Грэйвса сопровождается коротким, почти что проглоченным вскриком.       — Что дальше? — криво усмехается он. — Своруете мои воспоминания и оставите гнить в подвале, чтобы использовать как источник сырья для оборотного зелья?       Похоже, что он уже продумывает план побега, цепляясь за эту призрачную надежду, как утопающий за единственный уцелевший обломок судна.       — Не люблю зависеть от приёма каких-либо снадобий, — отрицательно качаю головой я. — Это слишком обременительно и непрактично.       — Других надёжных способов сымитировать чужую внешность не существует.       — Существует. Имя ему — трансфигурация.       — Это невозможно. Человеческий организм — слишком быстро видоизменяющаяся структура, чтобы можно было его воспроизвести и стабилизировать.       — Нет ничего невозможного, — презрительно хмыкаю я. — Есть только недостаток интереса или усердия.       Ломая Персивалю Грэйвсу вторую руку, я отстранённо думаю о том, что демократичность американцев, не приемлющих содержания домашних эльфов, будет стоить мне нескольких драгоценных минут, потраченных на уборку этого помещения.       — Если у вас действительно есть честь, — вновь подаёт едва различимый голос Грэйвс, — вы позволите мне умереть.       — Всему своё время, — ненадолго прерываю его страдания оглушающим заклятием я.       Возможно, перед дуэлью мне стоило уведомить Персиваля Грэйвса о том, что после дубликации его памяти я погружу его в глубокий сон. С моей помощью его искалеченный разум породит очередные, ещё более беспросветные мрачные сны. Подобная негативная подпитка постепенно усугубит имеющиеся у него проблемы со стихийной магией и вскоре превратит его в ходячую бомбу, которую я впоследствии использую против маглов. Возможно, зная об этом, Персиваль Грэйвс сражался бы яростнее. Но я люблю удивлять.       — Мара, Мара, Мара — неси скорей кошмары, — с лёгкой ностальгией по детству произношу я нараспев строки старинного заговора, перемещаясь вместе с бездыханным телом Грэйвса в его будущую темницу.