I can call you human

Когда они вернулись в комнату, Ньют не спал. Разумеется, он слышал все подробности скандала, который только что разыгрался в коридоре, но виду не подал. Реакция Минхо была вполне ожидаема, а потому синт не испытывал к нему ничего, кроме понимания. В конце концов, если Томас решил во что бы то ни стало спасти андроида, это не означало, что все остальные разделяли его точку зрения. Скорее, он был такой один на миллион. — И какой у вас план? — обреченно поинтересовался азиат, откидываясь на спинку обшарпанного стула. Ньют и Томас незаметно переглянулись — план-то, может, и был, но на данном этапе зависел он целиком и полностью только от Минхо, а на фоне расхождения мнений это в некоторой степени затрудняло ситуацию еще и потому, что порой Минхо вел себя как упрямый андроид-вышибала. Чаще всего такая его черта заключалась в том, что он наотрез отказывался делать то, чего делать не хотел, — за исключением крайне редких случаев — или то, что полностью противоречило его принципам. А принципы у Минхо всегда были железными и непоколебимыми. — В первую очередь нужно отключить систему отслеживания в наших чипах, — Томас решил начать издалека, глубоко в душе уповая на то, что Минхо, возможно, сам предложит решение. — И сделать это нужно до того, как шериф получит от Министерства доступ к общей навигационной базе. — Ну так отключи. Ты же разбираешься во всем… — Минхо неопределенно взмахнул рукой, — этом. Иронично усмехнувшись, Томас покачал головой. Хотел бы он сделать все сам, однако таким незаконным вещам их в Академии, к сожалению, не обучали. Удаление отслеживающего элемента в некоторых случаях грозило до десяти лет лишения свободы. — Не выйдет, — он пожал плечами, переключая внимание на поморщившегося Ньюта, который тихо завозился на кровати. — У меня нет подходящего оборудования и знаний, чтобы обойти систему защиты. Будь у него компьютер и хакерские навыки, Томас, может быть, и разобрался бы во всех тонкостях, а сейчас он мог лишь извлечь чип из запястья и разве что вырвать маячок с мясом, рискуя при этом сжечь все схемы. Лишиться чипа в их ситуации вело только к одному единственному исходу — в ловушку, ведь без него Томас не смог бы даже открыть дверь собственной квартиры. — И у кого же тогда есть? — скрестив руки на груди, прищурился Минхо. В его голову начали закрадываться смутные домыслы. В комнате повисла подозрительная тишина. Томас одарил друга нечитаемым взглядом, все еще надеясь, что тот догадается обо всем сам и избавит его от лишней нервотрепки, но Минхо только вопросительно приподнял брови, словно специально претворяясь дурачком. Спустя несколько секунд Томас безнадежно вздохнул и попытался собрать мысли в кучу — нужно было подготовить себя к очередной буре, которая вот-вот обещала вновь разразиться. С Минхо по-другому не получалось. Если что-то шло вразрез с его установками, он бесился, рвал и метал. Пожалуй, это было единственным его недостатком, потому что в порывах чистого яростного негодования азиат превращался в настоящий неудержимый торнадо, с которым не мог сравниться даже Томас. Однажды, когда они знали друг друга еще недостаточно хорошо, Минхо отмутузил в своем ресторане неадекватного посетителя, в пьяном угаре решившего попортить чужое имущество. — Бренда, — голос Томаса едва не дрогнул. Реакция Минхо не заставила себя ждать. Сначала он ощутимо напрягся: на стиснутых челюстях заходили желваки, затем — угрожающе покраснел и сжал пальцы в кулаки. — Даже не думай, — через плохо удерживаемое спокойствие пробивалась угроза. — Ты втянул меня во все это дерьмо и теперь еще смеешь просить о таком? Воздух в комнате как будто накалился. Томас вжался в спинку стула, стараясь подобрать подходящие слова, которые могли бы утихомирить разъяренного товарища, но аргументы, как назло, совсем не шли. Открыв рот, он уже решил было импровизировать, как весь накал вдруг свел на нет тихий вопрос Ньюта. — Неудачные отношения? В этот момент Томас решил, что синту конец, однако произошедшее буквально повергло его в шок: Минхо с негодованием уставился на Ньюта, а потом устало откинул голову назад и прикрыл ладонью глаза. Весь его вид выдавал в нем внутреннюю борьбу, что шла где-то глубоко в душе. — Мы расстались четыре месяца назад, — он отнял руку от лица и тяжело вздохнул. — Вернее, она меня бросила. Ньют сочувственно поджал губы, а Томас мысленно засмеялся: Бренда в прямом смысле слова выбросила все вещи парня из их общей квартиры и велела ему проваливать к чертям. — Не сошлись во мнениях? — как можно мягче снова поинтересовался Ньют. — Ага, можно и так сказать, — Минхо хохотнул, но по глазам было видно, как ему, на самом деле, непросто. — Я сказал ей, что задержусь на работе, а сам зашел с коллегой в стрип-бар. У него был день рождения, и мы хотели просто развеяться, ничего такого. Он говорил ровно, словно воспоминания не приносили ему никакой боли, и Томас с каждой секундой поражался все больше и больше. Никогда прежде Минхо не решался заводить этот разговор вновь, — даже косвенные упоминания о Бренде пробуждали в нем злость — а сейчас он просто сидел на стуле и, сложив руки, рассказывал незнакомому синту о самом паршивом периоде в своей жизни так, будто это была обычная байка. — В тот вечер она решила составить мне компанию на работе. Естественно, безмозглый официант растрепал ей обо всем, и Бренда взломала камеры в баре. Как думаешь, что она там увидела? — Как вокруг тебя крутится полуголая стриптизерша? — Ньют приподнял брови и попытался перевернуться на здоровый бок, чтобы лучше видеть собеседника. — Именно, — выдохнул Минхо, виновато потирая шею. — Только вот ничего не было. Но разве ревнивой бабе докажешь? Ньют согласно хмыкнул для видимости — в подобных вопросах он мало что смыслил. А если быть честным, то совсем ничего. — Ты сказал, что она взломала камеры, — блондин облизал губы и покосился на Томаса, который все это время не смел даже пошевельнуться, лишь бы не нарушить хрупкий баланс. Кажется, Ньют каким-то непостижимым образом перекрыл гневу Минхо кислород несколькими простыми вопросами. — Бренда — лучший хакер на всем восточном побережье, — наконец подал голос Томас, смело посмотрев на друга. — Если кто-то и сможет безопасно отключить наши чипы, то это она. — Нет. И не надейся, — Минхо снова ощерился. Очевидно, злость не успела в нем погаснуть окончательно и теперь рисковала разгореться с новой силой, чего, разумеется, допускать было нельзя. Чтобы сохранить непрочное равновесие, Томас подался вперед и опустил свою руку Минхо на плечо, в надежде вселить в него хотя бы немного спокойствия. — Я ведь знаю, что ты ищешь любой повод встретиться с ней, — он поймал недовольный взгляд, легко сжимая пальцы. — Вот твой шанс. Минхо поджал губы, а его зрачки быстро забегали по чужому лицу. Борьба продолжалась: в мыслях у него разрывались атомные бомбы и рушились города, умирали и рождались целые галактики, и Томас мог все это наблюдать в безумных напуганных глазах. Наконец Минхо тряхнул головой, прогоняя наваждение, скинул руку друга с плеча и уверенно произнес: — Она меня даже видеть не захочет. — Прошло уже четыре месяца, Минхо! Это довольно приличный срок для того, чтобы остыть. К тому же без тебя она нас даже на порог не пустит, — в голосе Томаса зазвучала мольба. Привычное молчание снова заполнило все пространство — только звуки города снаружи разрезали полый вакуум, не позволяя квартире погрузиться в абсолютное небытие. Минхо совершенно не пытался обмануть себя в том, что до дрожи в коленях не хочет за столь долгое время увидеть Бренду хотя бы на мгновение, но, с другой стороны, ему было ужасно страшно. Страшно, что она вновь оттолкнет его и сделает больно, как тогда. Сперва ему было стыдно даже появляться перед ней, поэтому все попытки объясниться развеивались прахом еще на начальной стадии, а затем чувство вины переросло в нечто более непосильное, с чем справиться уже было практически невозможно. Оно не позволял нормально дышать, запрещало сделать первый шаг встречу, ведь находиться в неведении и ложных надеждах — надеждах на то, что все еще как-то образуется, — было намного легче. Но вдруг у Бренды уже кто-то есть? Эта догадка раздавалась в голове оглушающим набатом и сжирала все адекватные мысли вокруг себя. Видеть Бренду с кем-то другим — даже просто знать об этом — было для Минхо худшей пыткой. — Пожалуйста, — с искренней надеждой, буквально раздирающей душу на мелкие куски, попросил Томас, заглядывая другу в лицо. Отказать сейчас казалось сродни предательству. Минхо с огромным удовольствием послал бы этого несчастного филантропа разбираться со своими проблемами самостоятельно, только вот тот не был знаком с Брендой лично — лишь заочно. За все три года, что они дружили, пересечься с девушкой Томасу так и не довелось, а заявляться к Бренде с просьбой оказать незнакомцу хакерские услуги было как минимум неэффективно. Даже если бы она согласилась, то непременно заломила бы приличную сумму, которая у Томаса, разумеется, отродясь не водилась. — Да хрен с тобой, — не в силах более выдерживать на себе просящий олений взгляд, Минхо раздраженно закатил глаза, после чего строго посмотрел на товарища. — Но ты со мной по гроб не расплатишься, так и знай. Подумать только, уже второй раз подряд он велся на эти жалкие мольбы! — Договорились, — Томас не без труда сдержал просившееся наружу ликование и быстро подмигнул Ньюту, получая теплую улыбку в ответ.

***

До рассвета оставалось около двух часов, но Томас уснуть не мог. Минхо вырубился прямо на стуле сразу же после того, как пообвыкся с мыслью о скорой встречи с Брендой, и теперь дрых с открытым ртом, тихонько похрапывая. Томас беззвучно усмехнулся. Повернувшись к кровати, он попытался разглядеть лицо Ньюта в темноте: блондин хмурился во сне и слабо подрагивал, что говорило о вновь поднявшейся температуре. Скорее всего, благодаря антибиотику организм наконец-то активировал свои защитные механизмы и теперь боролся с заражением, поэтому Томас знал, что волноваться не о чем. Даже несмотря на то что все андроиды по природе своей были плохо устойчивы к разного рода инфекциям, Ньют казался сильным. Храп Минхо почти заглушал его спокойное дыхание, но все внимание брюнета было сконцентрировано на равномерных вдохах и выдохах, которые он зачем-то мысленно отсчитывал. Теперь Ньют был под его ответственностью, однако Томаса это нисколько не пугало. Сейчас, сидя в своей комнате и смутно представляя, что делать дальше, он до сих пор ни о чем не жалел: надежда витала перед ними эфемерной дымкой, но он хотя бы попытался. По крайней мере, Ньют оказался среди тех, кто желал ему помочь, а это стоило дорогого. Не все люди в их мире обладали добрым сердцем и душой, и для Томаса прежде всего главным являлось то, что сам он сумел сохранить свою человечность, невзирая на те трудности и невзгоды, которые ему приходилось преодолевать каждодневно. У Минхо тоже было доброе сердце, — в это Томасу сомневаться еще ни разу не приходилось — просто будучи рассудительным не по годам, тот отдавал предпочтение своему разуму. Пройдет время, и он уже вовсю будет навязывать им свой «гениальный» план по спасению, как это обычно бывало, и вот тогда придется знатно попотеть, чтобы выбраться из воды хотя бы не утопленником. Когда звонкое бренчание будильника оповестило о подъеме, они не спеша засобирались. Ньют выглядел уже куда бодрее: антибиотики сделали свое дело, обрубив заражение на корню, и теперь он был больше похож на живого человека, чем на воскресший труп. По его щекам разлился легкий румянец, прогнавший пугающую бледность, а на глубине темных зрачков зажегся здоровый огонек, который вселил в Томаса еще больше уверенности. Ньют принял душ, переоделся в чистую толстовку и штаны, что пришлись ему по размеру, и уже почти ничем не напоминал того замученного напуганного мальчишку, найденного Томасом на полу изолятора. Светлые волосы оказались теплого золотистого оттенка, прежде скрывавшегося под слоем грязи и крови, а длинная челка, обсохнув, забавно распушилась, больше не пряча высокий лоб и глаза, от которых Томас не мог оторвать взгляд первые несколько секунд — настолько притягательными они были. Грубый толчок Минхо вывел его из оцепенения, заставив смущенно отвести взгляд в сторону. — Рот тоже можешь прикрыть, — вполголоса посоветовал тот, а затем невозмутимо добавил: — герой-любовничек. Услышав дурацкое сравнение, Томас тут же пихнул Минхо в ответ и бросил резкое «иди на хрен». Друг лишь язвительно хохотнул, но других попыток подшутить не предпринял, хоть на уме у него и крутилось множество идей для подкола. Вместо этого он разделил последний найденный в холодильнике паек на три равные порции и занялся незамысловатой готовкой. Есть совершенно не хотелось — так бывало, когда желудок пустовал несколько дней, однако Томас знал, что ощущение это было обманчивым, потому что после неизменно приходила боль. Заставив себя проглотить несколько ложек почти безвкусной массы, он запил их стаканом воды и направился в душ, оставляя Минхо и Ньюта наедине. — Не смотри на меня так, — не позволив азиату затянуть длинную нотацию, спокойно произнес Ньют, когда дверь в ванную закрылась на защелку, — Я пытался отговорить его. Минхо неторопливо доел свою порцию, будто бы не услышав его слова, вытер губы салфеткой и отложил ложку в сторону. — Главное, не угробь его, ладно? — он пристально уставился Ньюту в глаза и, поднявшись из-за стола, скрылся в комнате, не дожидаясь ответа. Томас вышел через несколько минут — раскрасневшийся от холодной воды и с взъерошенными мокрыми волосами. Напряжение не укрылось от его внимания, но он не стал придавать этому особого значения, прекрасно понимая, что Минхо совсем не рад происходящему. Наверное, он бы и сам испытывал похожие эмоции, оказавшись на месте товарища, тем не менее размышлять об этом в данный момент не было ни времени, ни желания. Быстро закинув в свой старый рюкзак все необходимые вещи, включая лекарства, Томас забрался в глубины гардероба, нащупывая знакомый мягкий воротник, и протянул Ньюту плотную куртку грязно-бежевого цвета — в этом синт точно не рисковал замерзнуть или, чего хуже, промокнуть. Дождавшись, пока все выйдут на лестничный пролет, он в последний раз оглядел свою квартиру, с которой, вероятно, расставался навсегда, и без лишних сожалений захлопнул тяжелую дверь. На улице еще царил сумрак. Дождь, разыгравшийся ночью, поумерил свою мощь, превратившись в неприятную мелкую морось, но это все равно было лучше, чем нескончаемый ливень, заливающий глаза. Ньют обхватил себя за плечи руками, игнорируя все еще ощутимую боль в боку, и задрал голову — вдоль жилых блоков тянулся плотный туман, скрывающий верхние трассы и добрую часть зданий. В таких отдаленных малоприятных районах Нью-Йорка он не бывал еще ни разу, поэтому ощущение тревожности не покидало его весь путь, который занял у них почти полчаса. Бренда жила в западной части Трентона — города, бывшего некогда столицей Нью-Джерси. Мрачная полузаброшенная высотка стояла у загрязненной токсичными отходами реки, от которой исходил едкий запах серы, и не внушала абсолютно никакого доверия. Даже блок Томаса с кучками фриков казался куда более дружелюбным. — И ты здесь жил? — с легким отвращением спросил Ньют, опасливо оглядываясь по сторонам. За годы скитаний он привык ко многому, но даже для него это было «слишком». — Представь себе, — передразнив чужой тон, ответил Минхо. — Не нравится — можешь чесать обратно. Томас зло зыркнул на друга и неодобрительно покачал головой: столь борзое поведение начинало его порядком раздражать. Так скверно Минхо вел себя лишь за исключением редких случаев, когда проблемы и нервное напряжение наваливались на него разом, придавливая неподъемным весом. А сейчас, без сомнений, был именно такой случай. — Лучше помолчи, — миролюбиво попросил Томас, проводив взглядом подозрительного мужика, чья пьяная траектория прошла в опасной близости от Ньюта. — Если тебя это утешит, то я тоже не в восторге от этого гетто. Зайдя внутрь здания, они поднялись на пятнадцатый ярус, чуть не застряв в ржавом скрипучем лифте, и оказались напротив железной двери, хаотично изрисованной разноцветными граффити. Прежде чем нажать на звонок, Минхо несколько раз глубоко вдохнул и перекрестился. В квартире послышалась мелодичная трель колокольчика, но Томас почему-то ожидал услышать совершенно иное. Спустя несколько мгновений из глубины комнаты раздались быстрые шаги, по мере приближения которых Минхо принялся стремительно бледнеть, затем щелкнул замок, скрипнула дверь и перед ними материализовалась разгневанная Бренда. — Ты!.. — аккуратный палец с черным маникюром уперся азиату в грудь. — Ты какого черта сюда приперся?! — Б-Бренда… — только и смог выдавить из себя Минхо, в ужасе вытаращив глаза. Ньют тем временем принялся с интересом разглядывать девушку. Ярко-голубые волосы были уложены на левую сторону, на выбритом правом виске красовался замысловатый узор, в открытом ухе зиял тоннель, окруженный металлическими сережками разнообразных форм и размеров, а изящную шею оплетал красный китайский дракон. Одним словом, Бренда с легкостью превзошла все его ожидания. Возлюбленная Минхо представлялась ему чуть более… скромной, что ли. — Да ты и Томаса сюда притащил, — повернувшись к брюнету, возмутилась она, но сразу же замешкалась. — Это же Томас? Парень настороженно кивнул, не дожидаясь, когда друг представит его сам, и натянул на губы максимально дружелюбную улыбку. В глазах Бренды на секунду появилась искренняя радость, но стоило ей услышать тихое покашливание Минхо, как синие брови снова недовольно сошлись на ее переносице. — Я, конечно, рада знакомству и все такое, — девушка тактично кивнула, после чего сердито посмотрела на своего бывшего, — но это не повод для встреч. Чего надо? Томас покосился на Минхо, многозначительно прочистив горло. — Нам… нам нужна твоя помощь, — безбожно заикаясь пролепетал тот. — Дело в т-том… Голос его страшно дрожал, и Томас понял, что долго терпеть такую речь ни Бренда, ни уж тем более он сам будут не в состоянии. Всегда гордый, самодостаточный Минхо сжимался перед девушкой как побитый робот-уборщик перед своим хозяином, и это разрывало на части все шаблоны, которые рисовали в сознании Томаса привычный образ храброго друга. — Бренда, это Ньют, — решив взять ситуацию в свои руки, чтобы не тянуть и так еле живого кота за хвост, он подхватил спрятавшегося за его спиной синта под локоть и мягко подтолкнул вперед. — Я вытащил его из участка, но скоро нас будет разыскивать полиция, поэтому мы должны как можно скорее избавиться от жучков. Минхо активно закивал, как болванчик, а потом вякнул то, за что Томас был готов придушить его прямо на месте. — Ньют — с-суррогат, кстати. Глаза Бренды удивленно расширились, впившись в блондина словно клешни. Вероятность того, что она сдаст их полиции, разумеется, была крайне мала, — девушка наверняка сама находилась на учете — но такую тонкость Томас ей сообщать не планировал. Он сжал кулаки, мысленно пообещав себе устроить Минхо незабываемую трепку, когда все закончится, и обезоруживающе улыбнулся, снова пряча Ньюта за своей спиной. Все еще не веря в услышанное, девушка зажевала нижнюю губу, с сомнением поглядывая то на бывшего молодого человека, то на его друга. В голове она пыталась сопоставить все детали, известные ей о суррогатах, но что-то складываться в этой картине наотрез отказывалось, и это «что-то», возможно, находилось всего в метре от нее. — Ладно, — согласилась Бренда, взвесив все «за» и «против». Терять ей в любом случае было нечего. — Я помогу вам. Но не смей даже думать, что я делаю это из-за тебя, — смерив Минхо ледяным взглядом, она разом обрубила нить его на мгновение затрепетавшей надежды. Томас прикусил щеку с внутренней стороны, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. С одной стороны, Бренда явно перегибала палку, с другой — Минхо тоже никогда не был подарком в красивой обертке, хоть сам он считал ровно наоборот. — Я отключу жучки, — девушка заглянула Томасу за плечо и указала пальцем на Ньюта, — но при условии, что вы дадите мне порыться в его генетическом коде, — ее глаза вдруг загорелись авантюристским огоньком. Ньют на секунду опешил, неосознанно делая шаг ближе к нахмурившемуся Томасу. Что, черт возьми, это вообще должно было значить? — Да не делайте вы такие сложные рожи, — Бренда весело засмеялась, а ее лицо озарила неожиданно приятная улыбка. — Я просто подключу нейронный считыватель к его виску и выведу информацию на компьютер. Считайте это моей ценой. Томас вопросительно посмотрел на Минхо, безмолвно ища у него совета. Он знал, что верить сейчас было никому нельзя, особенно хакерам, но почему-то Бренда не вызывала у него чувство опасения. На повисший в воздухе вопрос уже успевший прийти в себя Минхо лишь утвердительно кивнул, не колеблясь ни секунды. — Мы согласны, — произнес Томас, почувствовав на себе непонимающий взгляд Ньюта. — Но если что-то пойдет не так, я… — Ничего с твоим красавчиком не случится, — Бренда подмигнула и в пригласительном жесте распахнула перед ними дверь. Парни прошли в прихожую, что практически ничем не отличалась от квартиры Томаса: стандартная мебель, серый пол, панельные бежевые стены и тусклая лампа, встроенная в потолок. Единственным отличием были странные рисунки, висевшие вдоль всего коридора. Рассмотрев один из них поближе, Томас понял, что это чертежи и даже оригиналы различных схем, некоторые из которых принадлежали самым первым моделям андроидов. У машин прошлого века вместо мозга стояли сложные микропроцессоры — первый шаг человечества на пути к созданию искусственного интеллекта. Он был довольно примитивным, но даже тогда это казалось грандиозным научным прорывом. К сожалению, великим умам планеты понадобилось почти пятьдесят лет, чтобы понять, что даже самые навороченные искусственные нейронные схемы никогда не смогут сравниться с настоящим человеческим разумом — на это способна лишь живая органическая материя. Ньют нервно теребил рукав куртки, с настороженностью изучая помещение. Слова Бренды ему очень не понравились: что бы она там ни хотела с ним сделать, а вновь ставить над собой опыты он не позволит. — Не волнуйся, — горячий шепот коснулся уха, посылая по спине мурашки, отчего блондин вздрогнул, — все будет хорошо. Лицо Томаса находилось в нескольких сантиметрах от него. Замерев на миг, Ньют заглянул в чужие глаза и увидел там только твердую решимость. Другого выбора у них все равно не было, так, может быть, позволить девушке просканировать свой мозг — это не такая высокая цена за единственный шанс на спасение? Борясь со своими страхами еще несколько секунд, он наконец доверительно кивнул и сделал шаг в комнату, куда уже вошли Бренда с Минхо. По всему полу, словно толстые лианы, ползли переплетения проводов, переливающихся синими и зелеными огоньками. В комнате находилось несколько компьютеров, — три портативных и один стационарный, рассчитанный на работу с огромным объемом данных, — а также множество приспособлений, предназначение которых Ньюту было неизвестно. Оно и к лучшему, подумал синт, осторожно, лишь бы случайно не задеть сложные нагромождения системных блоков, присаживаясь на стул рядом с Брендой. — Это «Зевс» — представитель последнего поколения нейрокомпьютеров, на сегодняшний день имеет один из самых мощных процессоров в мире, — девушка с любовью провела пальцами по центральному блоку, на лицевой стороне которого была выгравирована молния. — Его код базируется на ИИ. Лучше машины вы даже в Пентагоне не найдете. — Откуда он у тебя? — изумленно произнес Минхо, с восхищением рассматривая рисунок. — Все-то тебе расскажи, — ядовито хмыкнула Бренда и тут же шлепнула бывшего по руке, стоило тому потянуться к огромному экрану. — Не трожь. Когда процессор компьютера громко зашумел, а панель управления вспыхнула голубой подсветкой, Ньют снова занервничал. Он обернулся к Томасу, изучающему какие-то небольшие прямоугольные штуки в противоположном углу комнаты и, не получив искомой поддержки, затравленно посмотрел на Минхо. Ощутив на себе чужой взгляд, тот только поджал губы — очевидно, он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. — Чтобы подключиться к вашим чипам, сперва я должна буду извлечь их из-под кожи, — спокойно пояснила Бренда, что-то быстро печатая на клавиатуре. После она выдвинула средний ящик стола и достала оттуда небольшую аптечку. Ее содержимое заставило Ньюта сглотнуть вязкий ком страха: среди разных тюбиков с неизвестным содержимым, коробочек и пластырей лежал небольшой блестящий скальпель. С самого детства любые медицинские инструменты вселяли в него если не ужас, то ощутимую панику, которая парализовывала тело и пробуждала навязчивое желание сбежать от них куда подальше. Бренда быстро продезинфицировала лезвие и подготовила все необходимые предметы, после чего повернулась к своему «пациенту». — Давай руку, — бодро скомандовала она, выставив перед собой скальпель. Ньют опустил правое запястье на стол. Сердце его отбивало бешеный ритм, мысли в голове путались, а все внутренности сжались так, будто внутри у него образовался вакуум. Острое лезвие коснулось тонкой бледной кожи чуть левее от старого шрама, чтобы наверняка не задеть вены, и Ньют тихо зашипел, прикусив губу. Первая капля ярко-красной крови стремительно скатилась вниз по руке, оставляя после себя алый след, и сорвалась на пол. — Да, котик, без анестезии в этом мало приятного, — Бренда понимающе улыбнулась, довела лезвие до конца и отложила скальпель в сторону. — Можешь выдохнуть, — она промакнула ранку бинтом, смоченном в антисептике, а потом осторожно вытащила чип специальным пинцетом, стараясь не повредить края. Запястье неприятно засаднило. Прижав уже успевшую пропитаться кровью марлю к разрезу, Ньют принялся наблюдать за манипуляциями девушки. Тонкие пальцы почти неуловимо порхали над панелью управления, на экране мелькало невообразимое количество кодов и каких-то странных символов, от которых постепенно начинало рябить в глазах, поэтому через несколько секунд синт отвернулся, справедливо решив, что все равно ничего не поймет в этом цифровом хаосе. — Ты как? — за спиной появился Томас. Он наклонился вниз, щекотно задев волосами щеку, и бережно провел пальцами рядом с ранкой. — Жить буду, — усмехнулся Ньют. Легкое прикосновение странным образом успокоило натянутые нервы, благодаря чему он наконец смог частично расслабиться. Как это работало, Ньют не понимал, но почему-то каждый раз, когда Томас касался его, тревога, страх и другие негативные эмоции словно растворялись в этой необъяснимой заботе, что сразу же наполняла его до краев. Он неосознанно засмотрелся на чужой профиль, очерчивая взглядом аккуратные линии, — его нос почти касался виска парня, из-за чего темные пряди легонько трепетали от дыхания — а пальцы Томаса до сих пор поглаживали тонкое запястье. — Сейчас я окажусь в центральной навигационной базе, — точно робот, произнесла Бренда. Казалось, будто ее пальцы живут отдельной жизнью. — После отключения жучка у нас будет пятнадцать секунд на его ликвидацию, чтобы не сработала внутренняя тревога о несанкционированном изменении данных в системе, которая сожжет все схемы. Брюнет тут же отдернул руку и подошел ближе к столу. — Томас, — девушка на секунду отвлеклась от экрана, кивком головы указывая на некое подобие клещей, но меньших по размеру почти в два раза, — ты должен будешь по моей команде выдернуть отслеживающий компонент. Только не задень идентификатор. Взяв чип, Томас внимательно осмотрел его строение, без труда находя все составляющие. Жучок — чуть выпуклый модуль, подсвечиваемый красным цветом, — находился в опасной близости от жизненно важных элементов, однако Томас не был бы Томасом, если бы не умел работать с микросхемами. — Итак, — на экране появился герб США, а под ним — огромная таблица с именами и номерами чипов всего населения страны. — Раз… — Бренда быстро отыскала Ньюта, заходя его профиль, — два… — открыв командное окно, она напечатала нужный код, и ее палец застыл над клавишей ввода. Где-то сбоку послышалось взволнованное сопение Минхо. — Давай! — после подтверждения команды в центре экрана появилось окошко с обратным отсчетом. Томас ловко зацепился за жучок и одним выверенным движением вырвал его со схемы. Застыв на цифре «одиннадцать», окно свернулось, по комнате разлетелся короткий сигнал, а потом воцарилась тишина. — Ты что… ты сейчас хакнула Министерство обороны?.. — осипшим голосом спросил Минхо, наконец прерывая выразительное молчание. — Ага, — довольно протянула Бренда, оглянувшись в его сторону и хитро закусив губу. — Мы их уделали. Облегченно вздохнув, Ньют запустил пальцы в свои растрепанные волосы. Несмотря на поразительную уверенность девушки, грызущие сомнения не оставляли его до самого последнего момента. Но теперь, когда первый шаг был сделан, в его душе зародился огонек надежды: а вдруг у них действительно все получится?