Улыбнись, Мин Юнги

— Открой свои глазки, сладкая попка, — раздается над самым ухом Юнги, и он готов поклясться, что только что сучий Чон Чонгук лизнул его мочку. — Я тебе член твой отрежу и в задницу тебе запихаю, клянусь, — шипит старший и открывает глаза, направляя взгляд в иллюминатор. — Уже приземлились? — Добро пожаловать в Америку, страну разврата и вечного пьянства, — улыбается Чонгук радостно. — Ты пересмотрел американских сериалов про подростков, дурья голова. Юнги отталкивает младшего, лезет через него, чтобы достать с верхней полки свой рюкзак и выйти, наконец, из этого душного самолета. — Нас встретит мой интернет-друг, он как раз учится с Чимином в одной академии. — И откуда же у тебя, Чон Чонгук, абсолютно случайно, — на этих словах Юнги делает пальцами кавычки, — появился интернет-друг из нужной нам академии. — Не случайны случайности, мой юный падаван. — Завались, Говногук, прошу тебя, завались на весь этот год. Юнги пинает парня ботинком под зад и плетется за ним, уже не слушая чужую болтовню. Удивительным образом учишься отключать окружающие звуки, когда вокруг тебя кто-то говорит. Мин расстегивает свою черную толстовку, потому что в Америке слишком жарко для него. Солнце слишком печет и, кажется, любимые темные тона в одежде придется сменить на что-то нейтральное, что поможет не сдохнуть. Люди вокруг о чем-то переговариваются на своем английском, смеются громко и наигранно. Юнги это раздражает. Он любит тишину и корейскую речь. А еще ненавидит эту американскую моду. Эти узкие джинсы на парнях. Как они в них ходят вообще? Член должен скручиваться рогаликом и давить на собственный же пах. А эти рубашки в клетку на белые футболки и бейсболки наоборот. Да кто так ходит вообще? Юнги переводит взгляд на Чонгука, который попросил его подождать, пока он сходит в туалет. На младшем узкие голубые джинсы с прорезями на коленках, кроссовки на платформе, белая футболка и, вау, как неожиданно, рубашка в черно-желтую клетку. Отныне Юнги ненавидит эти цвета. — Скажи же, что мне чертовски идет! — Тебе идет только мусорный пакет. Желательно, на голове. Чонгук на это лишь смеется и опять начинает бубнить о чем-то, наверняка, бестолковом. Юнги вновь отключается, думая о Чимине. Он не хочет дружить с этим парнем, не хочет втираться в доверие и быть рядом 24/7. Юнги вообще ненавидит лгать, хоть и работает на правительство. Но, видимо, без этого не обойтись. Иначе, странно будет появиться перед Чимином и заявить, наивно хлопая глазками: « Я пришел спасать тебя от неминуемой угрозы, я от правительства, классная задница, давай дружить». Юнги сплевывает себе под ноги, потому что какая, мать вашу, задница? Почему он вообще обратил на нее внимание на этих чертовых снимках? А Юнги ответит почему. Когда рядом с тобой каждую секунду Чон Чонгук, не упускающий возможности лишний раз что-то вякнуть о твоем бампере, волей-неволей, начинаешь пялиться на бампера других. И у Чимина там, черт возьми, слишком сладкие котлетки. — О май гад, пос-мот-ри. Юнги чувствует, как его дергают за рукав толстовки и настойчиво тянут вправо. — Отпусти ты меня! — Да посмотри же ты на него! Юнги выдыхает сквозь зубы и поворачивается, направляя взгляд туда, куда упорно указывает пальцем Чонгук. Там машет табличкой с их именами какой-то радостный школьник. У него странная прямоугольная улыбка, ярко-красные волосы и широкая белая футболка, достающая ему почти до колен. — И? — Кажется, я уверовал, Мин Юнги. — Ты общался с ним и уже видел его на фотографиях. — Но это совсем другое! Господи, я вижу ангела? Скажи мне, за что ты так наградил меня? — шепчет Чонгук, возводя руки к небу. — Тебе надо кланяться в землю, потому что ты сын Сатаны, а не божий. — Богохульник ты, Мин Юнги, — смеется Чонгук и вприпрыжку несется к парню с табличкой, выкрикивая радостное: — Ки-и-им Тэхён. — Кажется, в придачу к твоей жене я сожрал и твоих родителей, да, дьявол? — Юнги тяжело вздыхает и смотрит в пол. Ответа, как и всегда, не следует. Мин хватает чемодан Чонгука, который тот кинул рядом с ним, и тащится к двум ненормальным, которые орут на весь аэропорт и обнимаются. — Приятно познакомиться, Мин Юнги, — тянет руку радостный Ким Тэхён, когда старший подходит к ним вплотную, угрюмо прожигая взглядом. — Ага, и тебе того же. Машина где? Тэхён удивленно указывает рукой направление и переводит взгляд на Чонгука, тот лишь пожимает плечами, мол, ничего не поделаешь, такой вот у меня друг. Юнги идет к машине уверенным шагом, дергает ручку и плюхается на заднее сидение, разворачиваясь лицом в противоположную от двух парней сторону. Те садятся следом за ним, переговариваются о чем-то своем и стараются не обращать внимание на кучку негатива позади. — … да, я тоже думаю, что Чимину понравится. Юнги резко дергает головой, когда слышит знакомое имя. — Что понравится Чимину? Тэхён хихикает, а Чонгук лишь закатывает глаза. Он-то знает, что это не из-за особого интереса, а из-за рабочей привычки. Юнги должен знать о Чимине все, что только можно. Его любые секреты и маленькие тайны, его укромные места и любимые молочные коктейли. Даже его любимую марку нижнего белья. Мин Юнги должен знать о Пак Чимине все, чтобы суметь защитить его. — Новое знакомство, — оборачивается Тэхён на секунду и вновь возвращает взгляд на дорогу. — Он очень общительный и добродушный парень. Очень приветливый и заботливый. Он правда мой самый лучший друг. Юнги удивленно пялится в затылок парня. Этот надменный сосунок добродушный и заботливый? Они явно говорят о разных людях. Юнги хорошо умеет определять характер человека лишь по его внешности. И Чимин явно не тот, о ком говорит Тэхён. — Мы об одном и том же человекe? — Да, Юнги, мы о Пак Чимине. — А ты уже что-то знаешь о нем? — Тэхён заинтересованно дергает плечом. — Немного, Чонгук рассказывал о тебе и твоем друге. — О, Чонгук-а, это весьма мило. Тэхён легко толкает Чона в плечо, и Юнги видит в переднем зеркале, как тот тепло улыбается. Приветливый и добродушный. Этот образ никак не хочет сливаться с фотографиями, которые видел Мин в деле. Он не отметает того факта, что фотографиям может быть несколько лет, но люди не меняются, он знает это. Он работает с людьми столько лет! Юнги думает о Чимине всю дорогу, что ему вовсе несвойственно. Ни одна мысль не задерживается в его голове надолго. Но этот парень… Он заранее не нравится Юнги. Потому что с ним изначально все идет не по правилам Мин Юнги. Они подъезжают к академии, когда у учеников заканчивается последний урок. Все одеты в одинаковые черные брюки, зеленые пиджаки, белые рубашки и зеленые галстуки. Юнги тошнит. Он ненавидит одинаковость. Он ценит в людях индивидуальность. Все американцы косятся на них так, будто они свежее мясо. И Юнги тошнит. Неужели так сложно не пялиться? Почему люди другой расы постоянно вызывают такой интерес. — Пожалуйста, не напрягайся так, новенькие всегда вызывают интерес, — вполголоса произносит Тэхён, — но через несколько дней они уже забудут о вас. — А мне нравится, пусть пялятся, я чувствую себя звездой, — наигранно громко говорит Чонгук, бросая на школьников дикий взгляд. — Сейчас я провожу вас к старосте академии, он тоже кореец, так что не волнуйтесь. А еще он клевый человек и друг. — Да у тебя, куда не плюнь, везде клевые друзья, — фыркает Юнги. — Просто я всегда вижу в людях хорошее, Мин суровая плюшка Юнги. Старший возмущенно вздыхает, собираясь высказать все, что он думает об этом прозвище. — Тихо-тихо, орешек, не кипятись, — Чонгук смеется, хлопает Мина по заднице и несется за Тэхёном. — Я уже начинаю ненавидеть свою жизнь. Юнги вздыхает в сотый раз за день и плетется за всеми, переступая порог самого ада. Он ненавидит учиться. Он ненавидел школу. Ему не нужны знания. Ему нужна практика, желательно, боевая. — Чон Хосок, смотри, кто тут у нас! — крик Тэхёна возвращает Юнги в реальность, и он понимает, что стоит на пороге кабинета. Напротив него на столе сидит парень. На нем пляжные шорты, белая рубашка и соломенная шляпа, и Мину хочется смеяться вслух. Но он взрослый, серьезный мужчина, работающий на правительство Кореи, и просто не может разрушить этот образ, ухихикиваясь с образа этого паренька. — Ой, простите, я пытался придумать, как провести наш следующий фестиваль, поэтому полностью решил погрузиться в атмосферу. — В какую? Психбольницы? — закатывает глаза Юнги, наконец, справляясь с приступом смеха. — Пляжа! Разве не здорово? Меня зовут Чон Хосок, рад приветствовать вас в нашей академии, — староста улыбается широко и спрыгивает со стола. Юнги отмечает, как легко и элегантно он делает это, а улыбка у парня теплая и искренняя. И он явно выделяется из всей этой однотипности. И Юнги это очень нравится, поэтому он чуть приподнимает уголки губ и протягивает руку, чтобы поздороваться. Тэхён на это задыхается в возмущении, потому что ему руку никто не пожал. Чертов Хосок и его природное обаяние. Даже колючий Юнги не устоял. — А мы рады познакомиться, — влезает Чонгук, улыбаясь в ответ. — Говори за себя, — фыркает Юнги, но чужую теплую руку все же пожимает. — Мы живем в общежитии возле академии. Вы будете жить в блоке рядом с Тэхёном и еще одним корейцем, Пак Чимином. Так что, думаю, вам будет здесь уютно. По крайней мере, я надеюсь на это. — Если ты не заставишь носить нас соломенные шляпы, то вполне возможно, — абсолютно серьезно отвечает Юнги, но все почему-то начинают смеяться. — Только тебя заставлю, мой друг, только тебя, — обольстительно улыбается Хосок и выходит из кабинета. — Я провожу вас. Они все вместе идут к общежитию, обсуждают повседневные дела и предстоящие пары. Юнги в разговоре, конечно, не участвует. Оно ему и не нужно, если речь не идет о Пак Чимине. — Кстати, твой сосед должен вот-вот приехать, верно, Тэ? — Да, у него как раз недавно закончились курсы по французскому. Юнги закатывает глаза. Вау, как удивительно, что сыночек богатенького папочки учит язык лягушатников. Наверняка, он еще играет на фортепиано, пьет чай с отогнутым мизинцем и мажет губы увлажняющим блеском. — О, как раз машина Чи! Тэхён показывает пальцем на подъезжающий автомобиль. Какая-то дорогая американская тачка, Юнги уверен в этом. Но перестает быть уверенным в чем-либо, когда Чимин вылезает из машины. На фотографиях был надменный светловолосый парень, а перед ним… У Юнги, почему-то, рождаются ассоциации со спелыми сладкими персиками. Возможно, из-за цвета волос Чимина, возможно из-за его пухлых нежных губ, а возможно из-за чертового упругого зада. Он поднимает глаза выше и видит, как парнишка улыбается, глаза его превращаются в щелочки, а щеки закрывают все лицо. И он совсем не похож на наглеца с золотой ложкой в заднице. Ты идиот, Мин Юнги.