Амбассадор твоих кошмаров

Вечерний экспресс уплывал прямо в сердце заката ― так грезилось Алексе, читающей книгу у окна в боковушке вагона. Ведь в Лордварде, куда она прибудет уже завтра, почти не бывает солнечных дней. Это маленький город на севере холодного штата Миннесота, граничащий с густыми лесами. Это всё, что знала о нем вовлеченная в роман девушка. Солнце ласкало ее длинные темно-каштановые волосы через стекло, и в его лучах они еще больше отдавали огненно-рыжим блеском. Светло-зеленые глаза неторопливо двигались справа налево по печатным строчкам. За копной рыжеватых волос, собранных на солнечную сторону, едва было видно черты ее миловидного лица: слегка вздернутый носик в россыпи веснушек, черешневые губы, легкий белый пушок на щечках и два ряда густых ресниц, прикрывающих глаза, которые пленяли не одного случайно встретившегося с нею взглядом. Залюбовавшийся девушкой странник на соседней полке, наверное, задался бы вопросом: что потянуло такое «калифорнийское солнышко» на крайний север штата, в пасмурный городок среди хвойных лесов и туманных рассветов? И очень удивился бы, узнав, что около шестнадцати лет назад эту девушку 4-летним (на вид) диким ребенком нашла семья лесников. И отнюдь не на жарком побережье солнечной Калифорнии. Её, прилежную красавицу с достающей до попы золотистой копной волос, приглашенную в Лордвард, чтобы закончить магистратуру по специальности ветеринара в местном медицинском колледже, когда-то воспитала дикая волчица. Найденную девочку неспроста назвали Алексой, что в переводе с греческого значит «защитница».. Чувствую, вы пробудились интересом к этой девушке. Но давайте пока не будем мучить студентку расспросами о её нелегком прошлом, а лучше просто полюбуемся этой золотистой в лучах заката незнакомкой, вовлеченной в книгу. Ведь любовь к книгам красит любую девушку, верно? Я бы, даже как автор, честно, ожидала увидеть в её руках методическую литературу по болезням кошачьих, однако уж слишком заинтересованно бороздили по строкам её зеленые глаза, а губы то и дело оживали легкой улыбкой. Что ж, по секрету скажу: Алекса читает биографический роман «Кровавая Мари» о роковой судьбе дворянской дочери Мари Жуандо, поддавшейся пламенной любви с искусным молодым графом Альбертом, который годами добивался её взаимности. Если верить автору книги, роман действительно основан на биографии Мари Жуандо. Хотя все мы понимаем силу литературного слова ― так или иначе, роман не может отражать реальную жизнь исторической личности. Не говоря уже о том, что графом Альбертом, согласно роману, являлся настоящий вампир. Ну не глупость ли? Однако Алекса не тревожила свое воображение всякими разногласиями о правдивости романа, ведь никогда не верила в мистических существ. Девушка полностью проникалась романтической историей. И вовсе не догадывалась, что главного героя этой «красивой драмы» на самом деле звали Егорием Роттенбергом, и если бы ему подвернулась под руки эта книга, он бы злобно рассмеялся, презирая автора за «он проводил томительные вечера под её балконом с корзиной диких роз оттенка сакуры, и сердце его по-весеннему трепетало». А после бы вероломно сжег «не впечатлившую» его «книжонку» в камине, предвкушая, что где-то в аду сейчас так же ярко тлеет душа ее автора. Я думаю, вам стоит познакомиться с этим скандальным юношей поближе. Переместимся в средневековую Флоренцию. Обещаю, что ненадолго. 15 октября 1768г. Флоренция (Италия). Изысканный интерьер в стиле рококо. Мягкий свет настенных свечей, к вечеру слегка приглушенный. Великолепный зал дворянского дома встречает приглашенных гостей. Завершается третье воспроизведение вальса Иоганна Штрауса. Проносятся звонкие женские смешки, аристократично стелется баритон усатых графов. Настроение у всех бальное, восхищенное, беззаботное. Богата дворянская семья Жуандо, оттого и балы в их доме не редкость. Пока сеньориты постарше подают тонкие руки статным кавалерам, юные девушки, ровесницы милейшей Мари Жуандо, кружат друг с другом, красуясь прекрасными нарядами. Парируют над полом воздушные подолы платьев, бегают по симпатичным кавалерам девичьи глаза. Сегодня они ― прекрасные дамы. Взрослые миледи, грациозные и стройные, ожидают волнительных приглашений. Дискуссии о новых котильонах и кадрилях прерываются игристыми смешками ― скучны девчатам реверансы о высоком, сердца их юные желают трепетать от любви, а ноги кружиться в вальсе. Лишь милейшая Мари Жуандо, дворянская дочь, сохраняет в уголках губ печальную истому, сливаясь в потоке праздничных лиц. Средь своих подруг выделяется она необычайной красотой и стройностью открытых плеч, на изящной шее держится тяжелая от прически голова. Красивое ожерелье, дизайнерское платье с белой выкройкой над зоной декольте, шелковые перчатки ― Мари, как дочь владельцев этого дворянского дома, выглядит самой богатой и очаровательной леди. Таковой видел ее и тот, чьи глаза перебиваются лунным оттенком ― еще не время.. Его звали Егорием, родом он был из Российской империи. Европейские «сородичи» именовали Джорджием, а для людей он представлялся Альбертом. Почти пятьдесят лет назад беременную им мать укусил вампир, но не закончил дело, бросив раненную крестьянку на произвол заражению. Такое деяние является преступлением в мире вампиров, ведь ни один уважающий себя и законы природы кровопийца не прикончит жизнь, беременную другой жизнью. Женщина колоссально пострадала как физически, так и морально. Зародыш чувствовал все её терзания с первых месяцев внутриутробного формирования. Мать его была набожна и каждый день молилась перед иконой, чтобы ребенок уцелел. Малыш выжил, едва ли впервые в истории вампиризма, и родился внешне здоровым светловолосым ребенком, имеющим надежду на обычную человеческую жизнь, ведь слюны вампира, укусившего его мать, было бы недостаточно для процесса необратимой мутации в организмах обоих. Но достаточно, чтобы заразить… Егор (так назвала мальчика мать) со временем начал заболевать. Мама его тоже медленно чахла, как срезанная хризантема. Травы не помогали, да и денег едва хватало на зерно. Она умерла, когда Егору едва исполнилось пятнадцать лет. Мать тщательно таила от сына страшную правду до последних дней жизни. Психика подростка была полностью изувечена. Он был растерян и морально надломан. Тело протяжно ныло, голова шла кругом, а зубы болели. Тогда Егор еще не подозревал, что нуждался в человеческой крови. Он пустился в бега, ища разгадки, и однажды встретил Аманду Роттенберг― молодую вампиршу, обнаружившую у юноши созревающие клыки и открывшую ему сумрачный мир бессмертных грешников, полный удовольствий и сладострастия. Егор согласился стать такой же, как она, и отныне Аманда стала ему наподобие сводной сестры. Она сделала из него полноценного вампира, а после познакомила с местной сагой. Егорий Роттенберг, как переименовали его «собратья», со временем подрос, набрался немного опыта, и вскоре уже цеплял внимание развращенных вампирш. Но объектом его сексуальных пристрастий всё чаще становились обычные девушки. Крестьянки, купеческие дочери и юные дворянки… Вернемся к балу... Они проникли на этот вечер почти официально, словно вхожие в семью по неосторожному приглашению черные графы. О..да.. Аристократическое общество. Что может быть желаннее, чем застать бальный вечер в самом его разгаре: торжественное состояние духа, прелестные молодые девицы с открытыми плечами, немного под шафе и в настроении волнительном сами изволят подать тонкую руку. Само время благоволит их пристрастиям ― почти десять вечера по местному времени.. В тени от широких колонн и с бокалом вина в руке (для вида аристократичного) пристально наблюдает Егорий за ее подстатью уже более часа. Знавал он Мари несколько недель, видел ее на закате в розовом саду, ловил темный девичий силуэт в окне ее спальни, когда она читала допоздна романы при свете свечи, когда раздевалась, бросая на занавески свою изящную тень. Неприступная дворянка, красивая и благоухающая розами даже на расстоянии ― вскоре она стала для него пленительным вожделением. Он прекрасно понимал, что она будет здесь, на балу в доме своих родителей. И даже в своих вожделенных фантазиях не представлял ее.. такой. Любой одичавший бродяга из его саги не задумываясь ответит, что самая манящая и сексуальная часть тела женщины ― ее шея. Как изящны и тонки эти линии у милейшей Марии.. Оголенные плечи.. две словно выточенные ювелиром ключицы.. Русые локоны выбивались из объемной прически, и, кажется, голова не способна удерживаться на такой хрупкой шее.. Но Мария аристократично держала осанку, которой учат дворянских дочерей с раннего детства.. Он наблюдал за ней и не мог успокоиться, словно отчаянно заболевший маньяк.. Ему казалось, он не знавал девиц красивее, изящнее ее. Мари будто манила его на всех инстинктивных уровнях. Он ощущал состав ее крови, аромат духов.. Чудилось, что слышал дыхание. Радужки голубых глаз, чувствуя приближающееся влияние полуночи, норовили загореться лунным ореолом. Но он не решался. В который раз не решался лишить себя возможности еще более понаблюдать за ее красотой, погубить объект пристрастия, словно кондитер, любующийся сладкими розами из вишневого крема.. кроваво-вишневого.. ― А у Жуандо-то настоящая миледи выросла.. Лакомый кусочек, ― хрипло усмехнулся чернявый остролицый парень рядом с тем, глаза которого сверкнули лунным лучом. ― Она моя, ― коротко отрезал блондин в черном фраке, чем привлек внимание своих братьев. ― Оу, Егорка-то наш на дворянскую дочь клыки наточил. Смотри, не обломай, ― огрызнулся чернявый. ― Еще раз назовешь меня «Егоркой», ― поджал челюстные мышцы блондин и прикрыл глаза, через силу выдавив закрепившуюся за собой кличку, ― и я с удовольствием обломаю их о тебя. Он был самым молодым среди кровавой компании. «Черные графы» понимали, чем грозит убийство дочери губернатора в собственном доме, а потому к выбору «собрата» отнеслись с черным юмором и долей скептицизма. Альберт же, с лицом холодным и бесчувственным, как лунный камень, отвел от них взор. О его любовных приключениях знал весь округ темного леса. Затменный манящей утонченностью Мари, он не думал о последствиях. В его уже нечеловеческих зрачках отражалась лишь она одна. Она манила его. Не давала покоя. Он чувствовал ее природный запах среди десятков других в этом зале. Наваждение овладевало им. Сверкнули холодным тоном и потухли голубые глаза. В следующую секунду темный силуэт его спины начал теряться в толпе гостей. ― Мальчик голоден, пускай действует, ― баритоном проговорил старшина в ответ на заинтересованные злые смешки. ― Пылок наш Егорий до любовных интриг. Слишком молод, лет через сто перерастет. Животное наваждение.. как оно сладко для него.. Томно наигрывал музыкальный оркестр.. Веселился богатый люд.. Мари грустно улыбалась, почему-то взволнованно теребя складку платья: она словно чувствовала его приближение. С каждым его шагом посторонние звуки будто расплывались и он четко слышал ее дыхание.. Неспокойное, девичье. Живое. ― Отчего же так печальны Вы, милейшая, в столь благоговенный вечер? ― Ах, ― ожила во мгновение девушка, подняв стомленный взгляд. И вспыхнула румянцем. Само очарование. ― Меня Вы напугали. ― Прошу прощения, не помышлял об этом, ― спокойно проговорил он. ― Кого-то ожидаете? ― Уж нет. ― Не изволите ли пригласить Вас на вальс, сеньорита? ― он мягко взял ее запястье, притянув к своим губам. Нежная. Гладкая. Теплая кожа, под которой пульсом бьется эликсир его полночного наваждения.. Холодный поцелуй, отразившийся мурашками на ее руке. Она волнительно вздохнула, оживясь. ― Да.. Он вел ее в танце искусно и умело, без пошлых фраз. Хладнокровный, он распалял в ней чувства. Ее сладкий запах.. ни духов и ни свежего шелка.. а тот запах, что не ощущают люди.. запах тела.. он наполнял бокал его самообладания. Не было ему покоя, не на шутку разыгрались инстинкты. Впрочем, она словно ощущала это. Мари волнительно дышала, влажные пальцы ее горячели, а глаза не решались долго смыкаться влюбленным взглядом. ― Я Вас ждала.. ― шепнула тихо. Он изумился, виду не подав. ― Извольте, ― проскользнул рта уголок. ― Грешна я, оттого печальна. Узнала утром ненарочно я о том, что замуж выдают меня за герцога Пархима. Богат и стар он, только мне немилый. Ах, знали б Вы, как горестно мне это. Я выросла на книгах о любви.. Не чувствовал он её боли и вовсе не умел сопереживать. Но рука его пригладила спину девушки. ― Коль Вам он так не мил, я мог бы Вас избавить от мученья. ― Ох, в этом нет нужды. Уж таковы порядки. ― Так Вы порядочны, Мари, извольте, в чем же грех? ― он слабо улыбнулся. ― .. что с Вами возжелала танцевать.. ― Стало быть, я Вас грешнее, ― улыбнувшись, он прокрутил девушку на месте, и ее платье красиво развилось над полом. ― Ахахахах, ― звонко засмеялась Мари,― как Ваше имя? ―`Альберт, миледи. ― Так Вы из Ирландии?? ― восхищенно изумилась леди, и по-девичьи детские глаза ее налились блеском. ― Коль да, прошу Вас, расскажите мне о ней! Будь он.. другим.. теплее градусов на 10.., его бы это даже умилило. Был эрудирован Альберт, труда составить не могло ему об острове холодном рассказать. Мари его внимала с интересом, так, словно сказку о прекрасном крае. При том они вальсировать не перестали. ― Быть может, Вы и в замке Дракулы бывали? ― Извольте, Дракулы? ― он изумился хладнокровно. ― Читала я о родине вампиров, о графе Дракуле, что в северной стране.. ".. ага, а «Дракула наш общий повелитель».. какая чушь.. чего не пишут люди! Мы просто зараженные чумою", ― Егорий сделал вздох. ― Спешу уверить, это романтизм. Пошлая выдумка сумасшедшего ирландца. Шептались девушки-подруги нашей леди, уж больно долго танцевала с незнакомцем та.. Альберт ловил неоновые взгляды братьев: не одобряли те его столь длительных прелюдий в танцах.. Уж где-то умирала жертва "ада", укушенная кем-то, склонившись над столом: она была пьяна. Они работали по-мрачному и скрытно, как опытные кровопийцы на пиру.. Альберт же привлекал все больше глаз.. ― От Вас так веет холодом, Альберт.. ― отвел он тотчас взор от мертвой сеньориты. Голос Мари стал ниже на полноты. Глаза ярки как звезды, и слегка туманны от волненья.. ― Вы так бледны и холодны.. В Ирландии все люди северны, как Вы? ― Отчасти да.. ― ответил он спокойно. И почему в Европе женщины так любят "северных" парней? ― Но ваши руки, право, согревают.. ― он ненавязчиво запястия коснулся: участилось девичье сердечко.. ах, падкая Мари.. почти попала в сети.. ― Вас я бы согревала до утра.. ― истома женская проникла в оба уха.. Невинности истома: живая.. свежая.. случайная.. и пылкая.. Таких намеков он не ожидал.. Инстинкты с рыком выжидали в темноте.. готовые сорваться с цепи..― Извольте, милая.. Вас верно понял? ― держал себя Альберт. Румяная Мари, смущенная миледи, с волнительной улыбкой прошептала, на цыпочках держась:― Подниметесь со мной в мои покои? Я покажу, где прячу свои грезы.. Такой удачи можно было только возжелать.. ― Милейшая.. Уверены? А как же ваш отец? ― Мои родители не вспомнят обо мне.. уж слишком заняты гостями.. Им до меня, увы, нет снова дела. Альберт, мне скучно, проявите милость.. ― за руку потянула парня смело. ― Побудете со мной наедине.. В каком же исступленье были братья тьмы, когда водимый за дворянской дочерью Егорий по лестнице победно поднимался.. ― С ума сошел, полночный вожделенец! Уж не задумал он.. Какое баловство! Уж заживо сожгут, коль кто узнает! А здесь полсотни глаз.. ― Он беспредельщик! ― Оставьте! `Альберт знает, что творит.. надеюсь.. Коль что, его’ будут проблемы.. А впрочем, поднялись те незаметно.. В покои Марьи сумрачно лилась прохлада из приоткрытого на щелочку окна. Вампир почуял вожделенный голод: на пол светила полная луна.. Он замер у дверей, вдыхая воздух, в нем пробуждала силу "мать ночи". ― Минуту, я зажгу нам свечи, ― в полтона молвила миледи. Движенья медленны и слышен шелест платья. Над столиком возникли огоньки. Он наблюдал за ней повольно, с ожиданием. Держал себя. Пленительно внимал.. ― Что Вы молчите, юная миледи? Я б жаждал знать, о чем Вы помышляете.. Жених оповещен о ваших нравах? ― Извольте пояснить, что я скромна. ― Забавно, ― ухмылка озарила пол-лица. ― Вам шутки.. а я плакала в подушку.. Я молода, начитанна, свежа и романтична. Нельзя мне под венец.. да с этим герцогом Пархимом! Я влюбчива.. свободна и шутлива.. Ах, Альберт.. ― надломался голос, и стали влажными зеленые глаза. Его не тронула совсем ее печаль, но чувство темное немного улыбнуло.. Он слабо оттолкнулся от стены, направившись к расстроенной Мари. Раскрыла настежь девушка окно, предала слезы лунному свеченью. Он подошел к ней тихо со спины, обняв за столь желанное им тело.. ― Я понял Вас, миледи.. ― прошептал.. И невесомо ртом коснулся шеи. Зажглись зрачки.. вампирские глаза.. Но с ней он вовсе не хотел быть резким. Поцеловал. Губами. Невесомо. Муражки. Пробежались. Холод. Страх. ― Хочу я Вас.. Альберт.. хочу.. Хочу.. Возьмите.. Да простит Господь.. Мне без любви не жить. ― Вы не боитесь омрачающих последствий?...― он прошептал ей голосом уже не человечьим.. ― Пусть даже эта ночь окажется последней.. ― Милейшая моя.. ни слова больше.. Я чувствую ваше волнение.. под кожей, ― почти рычащим шепотом промолвил парень. ― Вам следовало быть прилежной дамой...