Пантера

      Клуб этот обычный, с толпами молодёжи и громкой музыкой, только вы идёте туда, где ты никогда не бывала, там совсем другая наверху музыка и атмосфера, там не беззаботно, там страшно, потому что ты наконец понимаешь, зачем тебя привели. Ты как дурочка не поняла сразу, что Хосоку нужна красивая шлюха, пока он будет говорить с важными людьми. Тебя это оскорбляет, так до странного, ведь до этого ты продавалась в борделе, но, чёрт возьми, кто же знал, что быть подстилкой Пантеры так низко?       Отвратительны взгляды жирных богачей, которыми они тебя смазывают, пока вы идёте к диванчику с Тэхёном. Тебе неприятна вопросительно приподнятая бровь Тэ, которая словно спрашивает, почему Хосок выбрал такую гадость. Бьёт больно приказной взгляд Хосока на свою ногу. Ты тушуешься, но всё равно аккуратно устраиваешься, на самом деле снова рыдать хочется, потому что таких как ты здесь как расходный материал вдруг что используют. — Молодец, умница, ещё одна такая пауза и в ногах как псину сидеть заставлю. Ты же у нас так любишь собак, — нежно, низким голосом говорит Хосок, что аж дрожью пробирает, а он гладит спину и улыбается широко, обнажая зубы. — Боишься? Мне нравится страх, — он выглядит счастливым, как безумный потрошитель перед тем, как избавится от жертвы. Тебя трясёт от всего разом, голова кружится немного, а ещё этот одеколон мужчины очень хорошо пахнет. Твоё тело хочет вырваться из его горячих мерзких лап и убежать, уйти из места, где на тебя все смотрят как на свежий кусок мяса. — Он уже поднимается к нам, — Тэхён кивает на дверь. Сегодня они совершат хорошую сделку, она поможет им возместить потери предыдущих лет, поэтому Хосок позволяет себе выпить, смотрит на тебя и опять бесится из-за того, что ты даже не пытаешься делать вид, что это нравится, не льнёшь к нему, как обычные шлюхи, но это даже интригует его, он не хочет в последнее время шлюх, ему забавно наблюдать за тобой, зная, что всё равно его приказ выполнят, но через какие усилия, они ведь все у тебя на лице написаны. — Иди сюда, — он делает большой глоток виски и ждёт, когда твои губы будут ближе. Ты в удивлении делаешь вдох, потому что Хосок целует. Его губы очень горячие и влажные, он сгребает тебя всё ближе, а потом из своего рта в твой вливает алкоголь маленькими порциями. Это поцелуй, ты чувствуешь его язык, рот, это так горько, но вкусно. Никогда не любила виски, но почему-то с его рта это на вкус неплохо, будто Хосок сам делает всё на себе в сотню раз дороже. Ты не хочешь подавиться, тебе приходится глотать, хотя голова и без того кружится. — Я подумал, что тебе лучше расслабиться, — он смотрит на тебя, прильнувшую к его груди, такую поражённую и до глупости удивлённую, что смеяться хочется. — А вот и он, — Тэхён садится прямо, отставляет свой стакан, а ты оборачиваешься, глядя на красивого мужчину, что входит в комнату. Он отличается от этих ублюдков-толстосумов, он стройный и высокий, безумно красивый. Причем настолько, что за себя страшно, будто само искусство его породило с этими губами на пол-лица, которые не выглядят вульгарно, как у некоторых; с аккуратным носом и пронзительными сверкающими глазами. — Ким Сокджин, — протягивает руку мужчина Хосоку, — надеюсь, моё предложение придётся вам по нраву. — Надеюсь, — ухмыляется Хосок и сильнее сжимает твою талию.       Их разговоры серьёзные, умные, что грех не залюбоваться этим Ким Сокджином, который раскованно улыбается, говорит серьёзные вещи, а сам выглядит как полубог в обычном чёрном костюме на такую же чёрную рубашку.       Этот тёмный цвет не такой, как у Хосока; у того мужчины, что ближе к тебе, чёрный задыхаться заставляет, а на Джине выглядит красиво и благородно, чисто, что хочется так же уметь носить вещи, чтобы глаз не оторвать, сразу себе хочется забрать его костюм, вместе с владельцем желательно. У мужчины широкие плечи, они делают его мужественнее и даже телохранитель Тэхён выглядит хиленько и непредставительно рядом с этим мужчиной. У Сокджина лоб открыт, такой небольшой, но зато его блестящие глаза раскрываются в полной мере с их блеском и красотой, а ещё пронзительностью, но не холодной, а властной и сексуальной.       Возможно, такие мысли начали появляться из-за роли, которую на тебя сегодня примерил Хосок, потому что не должно быть таких мыслей, это ниже твоего достоинства, но на самом деле ты сейчас бы на его на коленях посидела, тогда можно было бы целовать эту длинную шею и разглядывать ещё ближе это прекрасное лицо. — Красивая на тебе девушка, любопытная, — Сокджин голову наклоняет и, усмехаясь, смотрит на тебя. Ты отводишь взгляд, вздрагиваешь и краснеешь, потому что, чёрт возьми, на тебя хмуро смотрит Хосок, ты всем телом чувствуешь, как он поворачивает голову, тёмные волосы меняют угол и теперь уже его глаза в тебя кинжалами впиваются и больно выворачивают нервные окончания больнее, чем пытка. — Её не обучили правилам этикета, — Хосок пробегается по всему твоему телу и рукой больно бок стискивает так долго, что ты еле смаргиваешь подступившие слёзы. — Я бы обучил, на практике бы показал, — Сокджин посылает тебе воздушный поцелуй и улыбается, а у тебя внутри от передозировки сладкого в голову отдаёт и взрывается, тошнит ужасно, что хочется испортить дорогой костюм Хосока, но ты держишься, смотришь на Хоби, лишь бы снова не столкнуться взглядом с Кимом. — Если желаешь, могу отдать хоть на целую ночь, ещё никто не трогал эту малышку, так что ты действительно станешь её первым учителем, только подпиши договор, а Т/и пойдёт как подарок, приятный бонус. — Я смотрю, ты даже её имя запомнил, удивительно, — хмыкает Джин и прикладывает свой отпечаток пальца рядом с инициалами на договоре, вытирает руку предложенной салфеткой от Тэхёна и встаёт.       Он кажется безумно высоким, просто гигантом с широченными плечами, только с кошачьей грациозностью и обольщением. Ты краем глаза видишь, как Хосок улыбается, толкает тебя с колен, что приходится встать, чтобы нелепо не упасть. — Пойдём, не люблю справлять нужду в этих вип-спальнях как школьник, — Джин завершающе сверкает глазами в Хосока.       Ты и шагу не хочешь делать от Хосока, потому что страшно. Что будет потом? Что тебе делать? Ты так и будешь ходить по рукам богатых клиентов? Ты была подарена Чонгуку, этому милому парню и, если честно, около него должна остаться. — Я никуда не пойду, — твой голос слабый, дрожит сильно, что Джин даже не понимает, что ты говоришь, лишь видит широко раскрытые глаза и как ты пятишься обратно к дивану, — я никуда не пойду, — повторяешь, глядя на Хосока. Сбоку Тэхён застывает с долькой апельсина в воздухе, широко раскрыв глаза, его брови почти дошли до линии волос от удивления. Хосок наоборот, не удивляется, правда видно, что его хорошее расположение духа потухает, как свечка от сильного ветра.       Ты тут же понимаешь, что передумала, хочешь забрать слова обратно, убежать просто куда глаза глядят пока не умрешь от усталости. Так страшно, что леденеет каждый сантиметр изнутри и снаружи. Хосок долго не церемонится и одним движением валит тебя на диван, нависает сверху и снова головой ударяет.       Теперь у тебя перед глазами вспышки яркие, свист в ушах, боль пронзает виски стрелой, пролетающей от этого хищника. — Сдохнуть хочешь? — шипит он тебе в губы, зачем-то больно кусает их по очереди, а потом опять бьёт о диван. Помогает мягкость, но не сильно, рана снова начинает кровоточить, и затылком ты чувствуешь влагу. — Я принадлежу Чонгуку и пойду только с его разрешения, — ты про себя спрашиваешь, что за бред выдаёт твой рот? Это смело, но лишь на секунду, потом опять осознание близкой смерти затопляет тебя с ног до головы, потому что перед тобой взбешённое лицо Хосока. — Я тебя прямо здесь убить могу, ты слышишь? Я твои кишки по этому дивану размотаю, какой к черту Чонгук? — Хосок с каждым словом в тебя деготь вливает, пугает всё сильнее, а ты на секунду смотришь в потолок, здесь он блевотно-розовый, переводишь взгляд на Джина, который переговаривается с другой компанией и ждёт. Понимаешь, что этот долг, грязная и ничтожная жизнь тебя ждут и дальше, от Пантеры тебе не сбежать и этот день один из бесконечности тех, что тебя ждут. — Так убивай, — хрипишь устало, смотря сквозь пелену слёз боли на него, Хосок застывает, на лице замешательство, но потом он давит на твоё горло, сильнее сжимает и чернота почти наступает, но ты резко ощущаешь холод, рук нет, ты открываешь глаза и видишь Хосока, который говорит Тэхёну позвонить Чонгуку.       «Что?» – в твоём разуме вопрос звенит с разрывающей силой, будто порвёт черепную коробку. Тебе больно, смешно и плакать хочется. За эти несколько часов ты устала больше, чем за всю жизнь. — Прикажи ей уйти с глаз долой от Хосока, пока он её не убил, и переспать с ёбаным партнёром, Чонгук, быстро, — Тэхён прикладывает трубку тебе к уху. — Ты в порядке? — слышишь тихий голос парня, он звучит поистине взволнованно. — Я с твоим братом, конечно, я не в порядке, — усмехаешься в трубку, но тут же снова бледнеешь, глядя, как дёргается Хосок, посылая в твою сторону нервный взгляд. — Просто делай всё, что он говорит, поверь мне, — это всё, что ты успеваешь услышать, а потом Тэхён сбрасывает звонок. — Тебе все дороги открыты, — распахивает руки Хосок, стоя над тобой. Приходится пересилить головокружение, встать и поправить своё платье. Как иронично, это животное заставило тебя самой делать выбор, ты проявила гордость, а теперь из-за неё же падаешь ещё ниже и сама идёшь к Сокджину, извиняешься и всё же следуешь за ним на парковку, садишься в его машину и прикрываешь глаза.       Хосок – монстр, он безумен и жесток, от него страх появляется не просто сильный, он будто живой и в венах кровь останавливает. Только за сегодня по тебе уже сотню раз холодный пот стремился, уже всё тело истаскано, хотя он даже не пытался сделать больно, не причинял боль умышленно, и в этот раз тебе ещё повезло, потому что на том диване он действительно мог твои косточки по очереди ломать и делать перерывы на беседу с Тэхёном. — Мне лишь одно интересно, — начинает разговор Сокджин, — что ты такого ему сказала, что его гнев так резко потух? — ухмыляется мужчина, сжимает руль и паркует автомобиль. Ты хочешь выйти, потому что ответить нечего, но дверь заблокирована, он ждёт ответ. — Я попросила, чтобы он убил меня, — твой голос усталый и тихий, но мужчина всё равно слышит, откидывает голову и поражается. — Всегда хотел посмотреть на Пантеру в деле, никогда его расправ не видел, но наткнулся на картину интереснее, как Хосок уступает девушке, как впервые он меняет злость на милость, как сам Чон Хосок меняет свои решения, — Сокджин поворачивает к тебе голову и улыбается безумно, пьяно, широко, — если захочу кому рассказать, никто не поверит, — последнее, что он говорит перед тем, как выйти из машины.

* * *

      В постели Сокджина много, он настолько заполняет пространство и тебя, что картина кажется законченной. Он складывает тебя как оригами, сам пристраивается и толкается так искусно, что ты сама начинаешь насаживаться на его член, стонать от наслаждения, и прикрывать глаза.       С ним так сладко и вкусно, что каждый поцелуй горит на коже, его губы такие большие, они в твоём рту ощущаются сладостью, вкусными конфетами, которые обсосать со всех сторон хочется, облизать и принять его язык, который так же сладко тебя в ответ исследует. Его руки сильные, но аккуратные, они не оставляют единого следа. Он не кусается, будто боится испортить подарок Хосока. Джин так усердно тебя пробует, будто ты самый лучший десерт в его жизни.       Он прогибает тебя в пояснице, раздвигает ягодицы и между них толкается. Он везде хочет побывать, а тебе приятно от его аккуратности и осторожности. Возможно, его поцелуи отдают нежностью, а улыбка настоящая, счастливая.       Мужчина кладёт тебя на спину, разводит ноги и в зад толкается. Там дырочка уже разработанная, так проникает глубоко, что ты чувствуешь всю длину, каждую венку и особенно головку. Джин смотрит тебе в глаза и целует одновременно с толчками. Вы потные оба, этот марафон не кончается, ведь Джин будто со всех сторон тебя испробовать хочет, не наедается и снова просит ещё. Ты подставляешься, ластишься, потому что сейчас эта красота тобой управляет, за такое количество ожидания и жестокости ты понимаешь, что очень хотела такого нежного секса, который на грани признаний в любви, но и без последнего вам хорошо.       Близко прижимаетесь, он тебя крепко обнимает, к себе ближе держит, чтобы слышать тихие стоны и дыхание, пока сам на пределе. Хочет чувствовать, когда ты кончишь, чтобы после излиться в презерватив. Джин сам немного подустал, руки, на которые он облокачивается, немного дрожат, но он стойко всё завершает, весь потный, но всё равно богоподобен. Даже с этой прилипшей ко лбу чёлкой и крупными каплями на висках, он прекрасен. Его широкие плечи и без рубашки безумно большие, ты за них цепляешься и жмёшься, ищешь спасение, но после секса реальность возвращается резко. Ты чувствуешь себя грязной, жалкой и мерзкой, ведь только что с энтузиазмом отдалась Джину. Парню, который такой же подонок, как и Хосок, ведь он хотел тебя обучить чему-то, хотя сам просто нашёл предлог трахнуть красивое тело. — Не понимаю недовольства Хосока, ты на все сто отработала, — Джин гладит твои волосы и резко становятся противны его касания, а тошнота снова подкатывает к горлу. Ты бежишь в туалет без одежды и оставляешь там свои приёмы пищи. — Я вызову тебе такси, — слышится за спиной.

* * *

      Пантера продолжает сидеть в этом клубе, выпивать вместе с Тэхёном, но всё равно в воздухе теперь витает миллиард вопросов, они исходят не только от толстосумов в этом помещении, но и от самого телохранителя, который не решается заговорить.       Хосок сам себе хочет задать пару вопросов, только прекрасно знает, что не услышит ответа, потому что не готов дать его даже в своей голове. Не дурак, понимает, что впервые так поступил, не в первый раз оставил жизнь тебе, но причина укрывается, бегает по всему головному мозгу и смеётся над ним.       У тебя глаза всегда будто с вызовом смотрят, зрачки покрыты оболочкой неопытности и незнания, сразу видно, что ты в высоких кругах не бывала, даже разговаривать правильно не можешь. Ты не привыкла быть подстилкой и вещью, потому что работала курьером, ты готова пойти, куда скажут, а о последствиях лишь потом думаешь. Хосок улыбается, вспоминая озарение на твоем лице, когда вы зашли в это вип-помещение, это было забавно, потому что, повинуясь старым привычкам, ты не много думала и не задавала вопросы, думала, что вернешься быстро домой, но потом вспомнила, что ты не курьер уже вовсе, а вещь, которую Хосок подарил и, если захочет, он тебя сам может обратно забрать. — Хён, я никогда не лез в твои дела, но что это было? — Тэхён смотрит пытливо, дыру прожигает в Хосоке, только вот его даже если всего разложить по кусочкам, на них не найти ответов. — Ты только когда боишься меня, обращаешься на «вы»? — скалится Пантера, а Тэхён весь ледяными мурашками покрывается. По безумному взгляду понятно, что тема запретная, трогать её не стоит, но Киму страшно интересно, почему уже третий раз Хосок тебя не убивает.       Обычно ему плевать на чужую жизнь, он лишает её всех неугодных, чтобы остальные запоминали, что именно Пантере не нравится, а он точно не любит непослушание и дерзость. — Хорошо, буду всегда на «ты». Так что? Хён, я не отстану, — Тэхён пьян, ему плевать, что Пантера сейчас его жрать живьём за этот вопрос начнет. Телохранителю сейчас срать на всё, он любит этот мир, выпивку и красивых людей, сейчас его убивает любопытство, так какая разница, от чего он умрёт этим вечером? — Я не знаю, — рычит Хоби. Он вдруг чувствует себя паршиво и глупо, в голове целый ворох негодования поднимается, а понимание запоздало доходит до него и вдвойне злит. Он как чёртов идиот послушал простую шлюху, подстилку, обычную вещь и расходный материал, он, чёрт возьми, у брата разрешения звонил спросить. Это всё в нокаут отправляет его здравый смысл, а в итоге девчонка жива, хотя убить её по-хорошему нужно за такое, по полу размазать для начала, на костях походить грузными ботинками, а потом пристрелить как раненую лошадь. — Вижу, ты сам не в восторге от всего, — хмыкает работник и делает ещё глоток своей выпивки. Сегодня он намешал в себе слишком много разного алкоголя, но опьянён всё же любопытным поведением Хосока. Он не хочет говорить, но было безумно забавно наблюдать, как в одно мгновение начальник темнеет, как его взгляд становится тёмной бездной и к себе в ад забирает, а потом в одно мгновение перещёлкивает, смотрит нервно, но уже не убивает свою жертву.       На Хосока ничьи слова так сильно не действовали, ни один человек в этом мире, казалось бы, не смог его вот так как выключатель щелкать в разные стороны. Секунду назад он улыбался, прикрывая глаза, вспоминал, а теперь горит огнём праведным и готов всем вокруг головы свернуть, стоило лишь всё же напомнить ему, что не делал так он раньше, что сейчас будто исторический момент случился. — Я убью её. — Попробуй, может, в этот раз получится, — откровенно смеётся Тэхён, но недолго, его кулак босса сносит на пол и ещё там пару метров скользит к выходу. Это, сука, больно, удар на себе испытать никогда не хотелось, но в этот раз действительно заслужил. — Вставай, и напиши Джину, чтобы вернул игрушку мне, — Хосок кричит не своим голосом, а сам тебя за волосы хочет таскать за то, что таким идиотом выставила.

* * *

      Дома ты уже ждёшь давно, а Тэхён уже уйти хочет, но всё же делает паузу, хочет на расправу посмотреть и даже облизывается аппетитно, ведь сейчас будет кровь течь тёплая и свежая, запах непередаваемый хочется вдохнуть. Запах боли и страха, всё, как он любит. — На колени, — Хосок даже не думает делать паузу, а просто за волосы тебя к своим ногам кидает, ботинком бьёт не глядя, попадает в плечо, и ты валишься назад, опираясь на руки. — В гордость поиграть захотела? — Хосок садится на корточки и скалится. Его зубы сейчас представляют мало опасности, но взгляд, которым он тебя поджигает, голодный до боли и просто неадекватный. — Получается, ты меня специально не убил тогда? Чтобы сейчас вернуться? Чтобы я в полной мере почувствовала себя подстилкой, вещью и никем, а потом уже сдохла, правильно? — в твоем голосе нотки истерики, ещё немного и польются слёзы, потому что ты устала, голова всё еще болит, а перед глазами смерть в чистом виде на нервах решила поиграть. Хосок внимательно на твоё лицо вблизи смотрит, пытается найти там ответ, пока на втором этаже особняка дверь хлопает громко, ты прекрасно слышишь в этой тишине, как Чонгук бежит вниз на шум, чтобы увидеть как Хосок сжимает твои волосы и к себе тянет ближе, чтобы низким голосом на ухо прохрипеть. — Я владею твоей жизнью, ясно? И если я в следующий раз прикажу тебе засунуть себе в рот мой член, то ты это сделаешь. Если я скажу тебя выброситься из окна, ты это тоже сделаешь, потому что иначе я заставлю тебя смотреть на свои внутренности, жрать свои потроха и давиться ими, испытывать смертельную и нескончаемую боль. В этом мире я правлю Адом, показываю все красоты страданий, — Хосок облизывается плотоядно, словно только что хорошо человечиной отобедал, и отпускает твои волосы.       Хосок уходит к себе в спальню, это был такой чертовски длинный день, но он закрывает дверь и матерится смачно. Снова не убил, опять ничего не смог сделать. На тебе будто барьер стоит невидимый, потому что каждый раз смотреть на твою боль невозможно, гордый взгляд снизу пытается сопротивляться, но всё равно боится боли. В тебе это сочетается безумно очаровательно, ты смелая, даже безбашенная, но прекрасно понимаешь, насколько больно может делать Хосок, ты его боишься и не боишься одновременно, и на контрасте Пантера просто ломается. Она ни разу с такой добычей не встречалась, ему хочется чего-то, но неизвестно чего.       Он хочет твоего подчинения, но ты и так слушаешься прекрасно, он хочет твоего страха, хотя в полной мере им наелся только что, но всё равно что-то ему ещё нужно, поэтому не убивает, хоть и руки чешутся. Он будто ест, но всё равно чувствует голод, а ведь это только первый раз, когда он с тобой взаимодействовал и теперь хочется делать это снова и снова, смотреть, как ты будешь реагировать, ведь каждый раз реальность превосходит ожидания. Когда он ждал протеста, ты поехала с ним в клуб и даже нарядилась, когда он ждал, что ты радостная убежишь от него к Сокджину, то ты его и там поразила. Ты поразила всех вокруг, это было так прекрасно в своём безумстве, что, если бы не злость, Хосок бы даже тебе похлопал.

* * *

      Тэхён опять не увидел крови, он снова был свидетелем, как Пантера даже не прикусывает свою жертву, а позволяет убежать. Это не похоже на Хосока, Тэ надеется, что Пантера это хотя бы сама понимает.       Телохранитель смотрит, как Чонгук с круглыми глазами подбегает к тебе, поднимает, спрашивает как это вышло, и каким образом ты успела столько раз разозлить его брата, пока поднимает тебя по лестнице в гостевую спальню. Тэхёну теперь очень любопытно, что же из этого всего выйдет.