Пантера

      Джин усмехается, глядя как ты уходишь за Чонгуком, и кусает губу. Ему страшно, что младший не так понял его, что теперь он никогда не будет доверять так, как раньше. Он всё ещё был бы обычным преподавателем, только вот Пантера сама в него вцепилась, когда пришла узнать об успехах брата в университете.       Ким тогда сам пожалел, что дерзил Хосоку, отшучивался, доводил до полной темноты во взгляде. Наверное, именно из-за этого он дал ему такую участь, сказал «А ты умеешь языком чесать», прищурился и ухмыльнулся. «Ты подходишь» – а для чего он всё тут же рассказал, выдал весь свой грандиозный и простой план.       «Я тебе доверяю, потому что по глазам вижу, как тебе дорог Чонгук. Если налажаешь, я его пристрелю у тебя на глазах» – Пантера завершила этими словами весь разговор, и с тех пор Джин стал носить новую роль.       Он это делает только ради Чонгука, который только что возмущался как очаровательный цыплёнок и краснел от ярости. Джин это делает, каждый раз про себя повторяет, что этот мальчишка ему как сын, он нужен больше всего на свете и надевает маску руководителя большой компании.       Хосок неплохо придумал, Джин для него играет врага, с которым у него временное перемирие. Пока они играют в партнёров, Хосок незаметно для всех переписывает свои филиалы под новым именем, подготавливает почву у всех на виду, чтобы преподаватель мог сойти за владельца большой компании, а затем Джин должен начать копать под Хосока, играть его злейшего врага и искать способы уничтожить. Так он быстро найдёт всех крыс и доложит Чону. Только ради этого Джин ходит на встречи с Хо в людных местах, где такие же предприниматели внимательно наблюдают за лёгкой напряжённостью в этом дуэте и сами делают выводы.       Ты на самом деле была неплохим способом показать всем присутствующим, что Джин хочет забрать всё у Пантеры и начинает с малого, пока не показывая слишком острой неприязни и не разводя войну.       Джину играть эту роль трудно, потому что он всё ещё старший преподаватель в своём университете и срать хотел на те деньги, которыми обещал осыпать его Хосок, потому что он побывал в этом грёбанном положении не так долго, всего месяц ему приходится подписывать договоры, разные листы о передаче собственности, но он уже понял, как ему мерзко. За это время он блевать хотел от атмосферы вседозволенности, эти люди чувствуют себя богами, жизнью людей распоряжаются только так.       Сокджин так не хочет, он никогда не терял свою человечность, а сейчас должен носить маску нелюдя, поступать низко и даже с тобой пришлось притворяться, но он не смог до конца это вытянуть. В постели он всё равно тебя ласкал так, будто ты хрупкая, ему нравилась твоя нежная кожа, а такие стеснительные тихие стоны и румянец после слова «малышка» вызывали в нём полную нежности улыбку. Хотелось плакать от интимности, он понял, что ты далеко не шлюха, потому что во взгляде был страх и недоверие, ты не стремилась его обслужить, но всё равно отдавалась робко, неумело, но красиво.       Ты была похожа на цветок, который раскрывается только когда его трогают чувственно, аккуратно, озаряют лучами нежной улыбки, и тогда до слепоты красивое растение распускается. Его листья нежные и хрупкие, бархатные, что гладить одно удовольствие. Твой румянец, как маленькая победа, а оргазм – самый большой подарок. Джин лишь после этого вспомнил, что должен вести себя как подонок, ведь предателем в окружении Хосока может оказаться кто угодно, поэтому он сказал нечто гадкое тебе. Увидел, как в твоих глазах появляется отвращение и чуть сам себе не врезал, смотря, как твой огонь сдувает ледяным ветром и больше не тепло в собственной постели.       Джину хотелось извиниться, пожалеть, прижать к себе и никогда не отпускать, его сердце кровоточило, а тебе было плохо, рвало, пока ладони Джина горели, хотели тебя прижать и успокоить. Джин почти сорвался, чтобы упасть рядом с тобой на колени и обнять, но позвонил Тэхён и попросил привезти тебя обратно. — Я вызову тебе такси, — Джин сказал со вздохом, глядя на свои руки и проклиная этот чёртов свет, этот мир за то, что он так устроен. Ему самому тошно от того, что в мире есть грязные люди, от них не отмыться никогда, всё прогнило и самое несправедливое, что они и правда короли, у них есть деньги, власть и даже красота. Джин смотрел в окно, как отъезжает твоя машина, и тихо бился лбом о стекло. Он не хочет быть таким, но ради Чонгука он сделает что угодно.       Единственное, о чем он жалеет теперь – что тебя впутал в это, ранил и действительно воспользовался телом. Он поступил как подонок, и нет оправдания его животному желанию овладеть тобой. Оно до сих пор в груди сидит, потому что ты совсем другая: умная, живая, пластичная наряду с невинностью, в тебе есть стойкий огонь, стержень, который не сломится при самых сильных нагрузках.       Джин смотрит на свои руки, которыми тебя трогал, сжимал и гладил, он до сих пор помнит, какой ты была мягкой, как отвечала ласково на его поцелуи, двигая влажными губами. Скользила языком в его рот, сминала по очереди губы и всё ближе прижималась, стонала глядя прямо в глаза Джина, и это будоражило, интимно проходилось под кожей к самому паху.       Джин вздыхает. Да, он хотел тебя, у него, кажется, встал ещё тогда, когда ты, сверкая своими озорными глазами, повернулась к Пантере и отказалась идти следом, как ты выдержала боль и удар от падения, как ты смело прохрипела что-то в ответ Хосоку и, не теряя достоинства, пошла следом. Мужчина захотел в тот вечер у Чона отобрать хоть что-то, ты сидела на коленях Пантеры вся напряжённая, но, чёрт возьми, за какие грехи ты так прожигала Джина взглядом? Преподаватель всем богам молился, чтобы ты перестала его раздевать, иначе он прямо бы там тебя взял. Наверное, поэтому выпросил. Была ли это его ошибка? Джин понимает, что если бы вернулся в ту секунду туда, то ничего бы не поменял. Больше того, он хочет тебя теперь забрать и бьёт себя по щекам за такие грязные мысли.       Чонгуку повезло с тобой. Джин не ревнует, хотя, может быть, совсем немного.

* * *

      Через Чонгука Джин приглашает тебя на свидание. Парень приходит вечером в твою спальню, снова пыхтит что-то по поводу своего преподавателя, а ты ничего не понимаешь, потому что сначала долго умиляешься тому, как умеет Гук надувать губы, потом долго думаешь о том, что этот парень почти постоянно торчит дома в последнее время, а Пантеры наоборот, не видно уже неделю. — Он хочет попросить у тебя прощения за своё поведение и приглашает на ужин, — фыркает он и валится на кресло напротив твоей кровати, откидывается на спинку, руки кладёт на подлокотники и закидывает ногу на ногу. Ты усмехаешься этой женственно-королевской напыщенности. — А передо мной он извиниться не хочет? — Чонгук на тебя вылупляет глаза, злится, претензии высказывает и обратно откидывается на кресло. — Не стоило, я всё равно его простила, — ты пожимаешь плечами. Как только вы вернулись домой, ты подумала, что парень задел твою гордость, но секс действительно был отличным, нет толка держать обиду на этих людей, без разницы – врут они в своих оправданиях или нет, ты ничего не докажешь своей обидой, тем более, с Сокджином тебя ничего не связывает. — А с чего ты решила, что можешь что-то решать? — Чонгук вскакивает со своего места, губы сжимает и застывает на месте, смотрит на тебя, будто тужится, а ты смеёшься. Гук пытается быть грозным? Ты этого уж точно не ожидала. Твой смешок, кажется, ещё сильнее злит мелкого, а он продолжает: — Ты принадлежишь мне, так что… — ты ждёшь, какую же причину он найдёт, чтобы отказать Джину, — ты пойдёшь на это чёртово свидание вместе со мной! — Что? — будь у тебя сейчас вода, то ты бы точно ею поперхнулась. — В смысле с тобой на свидание с Джином? — Да, мне тоже есть что ему сказать, — говорит парень, уходя из комнаты.

* * *

      Ты, конечно, можешь только неверяще усмехаться на всю эту ситуацию, потому что напряжённее уже некуда. Ты сидишь напротив Джина, который лишь вежливо и коротко тебе улыбается и всё опасливо поглядывает на Чона рядом с тобой. Младший сидит прямо, скрестив руки на груди и под столом нервно и часто ногой топает, что стол даже немного трясётся. — Как нарядился для неё, только посмотрите, — бубнит Чон. — Выглядит так, будто ты ревнуешь меня, — усмехается преподаватель и тоже откидывается на спинку своего стула. К чёрту вечер, этот парень определённо ждёт раскрытия всех карт.       Проблема в том, что Джин не может ему рассказать всего, просто не в праве, такое никто не должен услышать, иначе весь план вмиг рухнет и уже известно, кто от этого пострадает. — Я просто недоволен тем, что ты пытаешься сблизиться с Т/и, она принадлежит мне, если ты забыл, так что я здесь, потому что собак без хозяина из дома не… Ай, — парень получает одновременно удар по затылку от тебя и по руке от преподавателя. — Я всё ещё здесь, придурок, — шипишь возмущенно. — Да хоть где, это совсем не то сравнение, которое уместно использовать, — Джин спокоен внешне, но ты видишь, как сжаты его челюсти, а взгляд исподлобья любому разум в голову вобьёт. — Главное суть, — опускает голову Чонгук. Тебе даже на секунду становится его жаль. Он хочет просто закончить университет, кататься на скейтборде, встречаться с кем-нибудь, а потом, возможно, завести семью, но сейчас рядом с ним девушка, которую на шею повесил собственный брат, и преподаватель, который на самом деле всё это время был не тем, за кого его считал Чонгук. — Хорошо. Давай во всём разберёмся, — Джин отодвигает от себя приборы и облокачивается на стол, наклоняясь немного вперёд и смотрит прямо на парня. — Я всё ещё преподаю в университете и никуда оттуда не денусь, а твой брат попросил меня на него работать лишь полгода назад, когда пришёл узнать, как у тебя дела в учёбе. Какие у нас дела с твоим братом, я не скажу, но они точно не касаются тебя, — Джин выдыхает, он не соврал, но, может быть, частично насчёт последнего не договорил, ведь Чонгуку абсолютно точно не стоит знать, что его жизнь стоит на кону этого дела. — Я позвал Т/и на свидание, потому что она мне нравится, я не мог перестать о ней думать, так что если ты ревнуешь, я готов побороться за её сердце, — последнее прозвучало так по-рыцарски, что Джин усмехнулся самому себе, потому что не ожидал, что выпалит нечто подобное. — Нет, я рад, что она понравилась именно тебе, ты будешь для неё хорошей парой, — Чонгук расслаблен, теперь он понимает, что Джин никогда не врал, просто не мог сказать. Чон прекрасно понимает, каким брат может быть устрашающим, а Джин определенно запуган, потому что просто так плясать под ненавистную дудку он добровольно бы не стал. Теперь более понятна такая горячая ненависть к его брату в последнее время, и все эти горькие высказывания о том, что Пантера распоряжается жизнями как хочет. Всё так вышло, потому что Джин сам теперь повязан во всём этом, тоже играет опредёленную роль.       Чон встаёт из-за стола, кланяется на прощание, чувствуя себя глупо перед преподавателем за ту сцену в его кабинете, и уходит без тебя.

* * *

      Тот факт, что ты всё слышала, когда Джин признался тебе в симпатии, просто тебя поразил в самое сердце. Так грациозно и красиво смотрел в глаза Чонгуку и заявил о своих чувствах, готовый бороться. Прямо как принц в сказке, весь такой красивый, сверкает своими тёмными глазами, сидит прямо, напрягая широкие статные плечи. На нём костюм сидит прекрасно, весь Сокджин из себя сияющий, что сердце от чего-то столь прекрасного щемит. — Не с того мы начали знакомство, правда? — Сокджин наклоняет голову набок и чёлка прикрывает ему глаза, поэтому приходится, морщась, откинуть её вбок и вернуть взгляд тебе. — Меня зовут Сокджин, и я преподаю экономику в университете, — улыбается широко, показывая себе свои безумно белые зубы. Он напротив тебя выглядит идеально, без косметики, он может хоть сейчас идти в кино, рекламу, на подиум – куда угодно. Ты ещё при Хосоке от него не могла оторваться, а сейчас бесстыдно пялишься, будто хочешь доесть его до самой последней косточки. — Меня зовут Т/и, я… — ты утыкаешься в стол. Кто ты? Игрушка Пантеры? Бывший дилер? Принадлежишь Чонгуку? — Сколько тебе лет? — Джин кладёт свою руку поверх твоей и улыбается так, будто говорит «Не нужно продолжать, я всё понимаю». — Мы с Чонгуком ровесники, — этот факт заставляет задохнуться преподавателя. Он видит ровесников Чона каждый день в университете, все они свободные, яркие, со своими небольшими проблемами и увлечениями. Это так отличается от твоей жизни, что невольно всё внутри сжимается. Также в страхе сердце бьётся от разницы в возрасте. — Я такой старый для тебя, — смеётся он беззвучно, и опускает напряжённые плечи, окончательно привыкая к твоей компании. — Выглядите на двадцать пять, — щуришь один глаз, пытаясь прикинуть возраст, а Джин улыбается снова, наклоняется к тебе, чтобы ответ прошептать. — Мне тридцать три, — выдаёт он тайну, а ты на секунду теряешь дар речи. Разница действительно большая, ты слегка давишься воздухом и просто моргаешь. — Вы старше даже Хосока, — Джин с тебя снова смеётся. Он производит впечатление полной противоположности Пантеры. Он такой яркий, эмоциональный, улыбчивый, располагает к себе с первых секунд, но неизменно лишь одно – тебя тянет необъяснимо к их ауре. — Только не на «вы», умоляю, так я себя чувствую ужасно старым, — но отмахивается и, наконец, подзывает официанта, чтобы сделать заказ.

* * *

      Находиться рядом с Сокджином – будто быть дома, настолько тепло и уютно. Смотря на него, невозможно не улыбаться, он такой элегантный, красивый до невозможности, но простой. Он может признаться, что не знает как пользоваться тем или иным столовым прибором, что не особо любит рестораны, но ходит туда, потому что еда безумно вкусная. С ним можно поговорить на любые темы, начиная с предпринимательства и заканчивая несносными студентами и глупыми шутками с игрой слов.       Он смеётся, прикрывая рот и откидываясь на спинку своего стула, у него глаза в эти моменты сужаются, но блестят ещё ярче. Джин краснеет от алкоголя, как милая девица, моргает, сжимая с силой глаза, будто прочищает каждый раз зрение, при этом у него так мило морщится нос, что ты улыбаешься весь вечер до болящих щёк. Ты забываешь обо всём на свете в его обществе, наверное, поэтому не хочешь ехать обратно в особняк.       Там огромная спальня и неизвестно, что наступит завтра. В том особняке ты привидение без цели для жизни, а здесь ты важна для прекрасного Джина, который вокруг себя всё превращает в прекрасный сон. — Насколько легкомысленно будет сейчас напроситься к тебе домой? — ты сидишь в его машине на переднем сидении, откинув голову назад, и устало смотришь на парня.       Джин нервно сжимает руль, кусает нижнюю губу и резко её отпускает, прежде чем ответить. Ты успеваешь пожалеть о своих словах, вдруг он не хочет, а теперь он не знает, как отказать. Резко становится стыдно за своё поведение, ты краснеешь, поворачивая голову к окну. — А ты думала, что я собираюсь отвезти тебя в это логово ужасного чудовища? — слышится с водительской стороны, и ты расслабленно выдыхаешь.

* * *

      В этот раз всё не так. Ты тормозишь ещё на пороге, не решаешься пройти внутрь, а Джин берёт тебя за руку, аккуратно поворачивает к себе лицом и за подбородок заставляет посмотреть вверх, ему в глаза, которые полны неуверенности. — Я.. я должен знать, ты действительно зашла на чай, или я могу не доставать заварку? — он кусает в нерешительности губу, а ты не можешь больше. Его дурная привычка в тебе порождает эгоистичные желания, потому что ты тоже хочешь к себе в рот его губы, по очереди прикусывать и облизывать. Ты прижимаешься к его губам, облизываешь с них влагу и сама делаешь шаг вперёд.       Сокджин слегка отступает от удивления и хватается за твои локти, ближе придвигая, поднимая твои руки к себе на грудь, чтобы самому за талию ухватиться и сжать сквозь одежду. Парень удовлетворённо мычит, тебе отвечает в поцелуй с тем же рвением, прижимает за спину, плечи, зад, он все части тебя будто хочет впитать в себя.       Вы отрываетесь, чтобы со смущённым смехом, держась за руки, снять обувь и пройти в спальню. Ты привычно валишься на спину звёздочкой и вздыхаешь, пока рядом скачет Джин, стягивая штаны. Это тебя смешит и умиляет, а потом самой приходится избавиться от одежды, лишь бы быстрее всем телом почувствовать его кожу, которая сейчас так соблазнительно маячит перед тобой.       Вот он, перед тобой, подхватывает ноги под коленями, под себя подминает и смотрит озорно. Он будто сейчас будет играть, его взгляд счастливый, Джин энергичный, что ты даже смеёшься, когда он кусает тебя в плечо. — Щекотно, — поясняешь с улыбкой на его недоумевающее лицо, а он твои ноги за спину заводит, чтобы ты скрестила лодыжки и удобнее устроилась, а сам прикусывает резко соски по очереди. Он вызывает в них резкую боль, но она мурашками устремляется по всему телу и выгибает. Больше тебе не до смеха, а этот парень ухмыляется и между ног у тебя пристраивается привычно. Так, будто это правильно и должно быть всегда.       С ним в воздухе витает не просто страсть, есть ещё что-то безумно сладкое, от чего в груди щемит. Красивый парень, который тебя по голове гладит, как в тот раз, и толкается. Тебе приятно. Нравится то, как аккуратно он поддерживает твои бёдра, как не сдерживается и наклоняется для поцелуя. Сокджин весь, целиком нравится. С ним всё так просто, как будто во сне. Он красивый, сексуальный, толкается быстро и глубоко, трахается мастерски, и даже капельки пота на его лбу возбуждают. Он смотрит на тебя с восхищением, целует в плечо и поднимает с кровати, чтобы на себя посадить и снизу толкаться.       Ты охаешь от удивления, но принимаешь его до дрожи, до тихого скуления парня, потому что он под конец рот открывает и откидывает голову, облокачиваясь руками позади себя. Красив чертовски, ты кончаешь лишь от картины перед собой, сжимаешь его изнутри и почти хнычешь от его самых мощных финальных толчков.       Ты валишься на него и плевать, что его член всё ещё внутри, а сперма вот-вот вытечет. Вы часто дышите, смотря друг другу в глаза и ничего не говорите. Всё ясно как день, он никуда тебя не отпустит до утра это точно, а ты готова не просто до утра, а на всю жизнь рядом остаться.