Пекарь

... Мы прошли в комнату и, пока я разглядывал потолок, он неожиданно прижался сзади так… по-свойски, зажигая в развернувшемся небе новые звезды. Я рефлекторно расслабился, слегка откидывая голову назад, на его плечо. Не обращая внимания на вопрос, бьющийся внутри – зачем это, Билл? Еле дышу, руки поперек груди мешают, а я жду ту минуту, чтобы сказать тебе, как ты мне нужен, и знаю: не наступит она. Его объятия такие сильные, что я удивлен, откуда она в нем, сила эта, на вид он такой… слабый, но, видимо, нет. Он поцеловал мне шею и отпустил с вопросом: - А что принес? – это же в порядке вещей - целовать мне шею. Что? А я что-то приносил? Ах, да… торт. - Там продукты для выпечки. Отнеси, пожалуйста, на кухню, я потом… хочу кое-что испечь. - Для меня? – радостно сверкает взором. Для себя, блин! - Типа… - промямлил я. - Здорово, - сказал он, умчавшись на кухню. Ещё как. И я двинул за ним следом, так как решил сразу приступить к работе, а то неизвестно, до чего меня его поцелуи доведут в следующий раз. - Где у тебя инструменты и вообще все для ремонта? - Там все, на балконе. Ну, может, я сам лучше все сделаю? – он во мне сомневается? - Ты уже сделал один раз, и с того момента прошло не так много времени, - все-таки я сволочь, обращаю к нему внимание, глядя на его расстроенный вид. Зараза, хотел же, чтобы ему хорошо было со мной сегодня. - Билл, просто я хочу сделать тебе приятное, можно? - Ага… можно, - неуверенно улыбнулся он. - К тому же, у тебя будет спецзадание, пока я займусь твоей лепниной. Живая заинтересованность. - Да? А какое? - Готовь обед, - ну вот, снова поверг его в шок. - Хооорошо… - сказал он с растяжкой, - я попробую. - Старайся, - улыбнулся я ему. И он улыбнулся. После того, как я набрал на балконе все, что мне может пригодиться, и с нагруженными руками прошел через кухню в комнату, он спросил: - А чего ты хочешь на обед? – ну не отвечать же: «Тебя, и желательно - с добавкой». - Да не важно, просто перекусить что-нибудь. И мы занялись делом. Каждый своим. Я содрал шпателем все, но не под корень, оставляя слой цемента. Потом развел алебастровую смесь и аккуратно начал замазывать отверстия. Выровнял идеально. После того, как подсохло, замазал водоэмульсией с общим фоновым цветом потолка. Пока все мокрое, результат увидеть сложно, но, думаю, все же, получилось нормально. Тем более что наверняка те, кто купит эту квартиру, будут все на свой лад переделывать, а это только маскировочное прикрытие дыр. Но держаться будет - однозначно. Я провозился с час, и в течение этого времени Билл ко мне не подходил, я лишь пару раз видел его, выглядывающего из-за двери. Вот и правильно. Когда закончил, собрал все инструменты и отнес обратно, а потом пошел отмываться в ванну. Все на автомате: постановка задачи, её решение, принятие результата. Я даже на некоторое время позабыл о ненужных размышлениях… работа всегда лечила. А вот в ванне я, помыв руки и лицо, думал о том, как выходить к Биллу, словно я опять сейчас… только-только его встречу. Это объяснить сложно. С ним всегда все, как в первый раз. Но выходить надо. Проходив до этого через кухню, я так и не понял, что готовилось, поскольку на огне стояли две кастрюльки с закрытыми крышками, а запахи покрасочных работ перебивали все остальные. И, когда я вышел, то обнаружил, что на обед у нас отварной картофель и сосиски, и все это безбожно залито чуть не литром кетчупа – видимо, вкус сосисок перебить. Ну че, молодец. Стол успел сервировать, пока я в ванной был. Две кружки с дымящимся кофе. А по внутренностям у меня разлилось благодатное чувство, что часть работы я сделал. - Ты уже закончил, вот я и накрыл на стол. - Смотрел? Нормально получилось? - Смотрел, - улыбаясь, начал он, - так здорово, так ровно все, - ровно. - Ну, значит, можешь уже приглашать желающих, через часик все высохнет и цвет будет ровным. - Ага, могу, - тихо сказал он. - Кушать будем? Не смотреть друг на друга. - Будем. Замечательный обед, - да не кривил я душой, он старался. Что уже само по себе замечательно. Поели мы быстро и по окончанию закурили по сигаретке, от вкуса которых я на некоторое время отвык, а теперь просто наслаждался тоненькими струйками дыма, что испускались из его ноздрей. Оказывается это самый сексуальный вид для меня. Так курить. Как бы сдерживая все внутри и выпуская наружу только по необходимости. Последний глоток вкусного напитка, и я встал, все же намереваясь довершить свой проект под названием «Торт для Билла». Работалось в удовольствие, под аккомпанемент постоянных вопросов Билла: «А что ты сейчас будешь делать? А как ты делаешь эту шапку такой воздушной, а зачем ром? А куда ты положишь ягоды?» Я терпеливо все объяснял, а руки делали. Было приятно вот так рассказывать ему свои секреты. Я знаю, что они ему не пригодятся…. Но это словно ты с экрана монитора – причем широкоформатного, вещаешь о том, что любишь, и чего хочешь добиться. Бисквиты хорошо поднялись. Я нежно разливал приготовленную пропитку по разрезанным коржам, потом смазывал кремом и клал ягоды. На славу вышел торт, красивый. Глазурью написал сверху его имя, положив возле конечных букв лепестки мяты. На что он залился краской и сказал: - Пахнет восхитительно. А какой на вкус!!! - Пусть немного постоит в холодильнике и будем пробовать. - А это обязательно? - Что? – пробовать? - Чтобы в холодильнике стоял? Отпустило. - Да, немного надо чтоб постоял. - Ну, - с сожалением, - тогда подождем. - Я хотел с тобой поговорить насчет того… что вчера было… Да… а есть, что сказать? Говори. - Я… - продолжил он, и в этот момент раздался телефонный звонок. Я не хотел отвечать, но это была мама. Взвесив все «за» и «против», я решил поднять трубку, предположив, что причина, по которой она звонит, серьезная. - Прости, Билл. Я сейчас. Он кивнул. Взяв телефон из ветровки в прихожей, я остался там же и продолжил разговор. - Алло, мам? - Том, сынок, привет. Ты где? - Привет. Я у друга. В чем дело? – завестись ничего не стоило, к тому же, голос мамы говорил о том, что все нормально. - Я уже не могу спросить, как у тебя дела? – завелась она в ответ. - Ну, мааам, че? - Ты сейчас мне срочно нужен по делу, подробности расскажу при встрече. Пожалуйста, подойди минут через десять в кафе напротив центрального банка, хорошо? Очень интересно, что стряслось? Мама выходит замуж? А без моего согласия никак? - Я сейчас не могу, мам, давай чуть позже. - Том, – тон её голоса выражал абсолютное неприятие такого моего ответа, - нам нужно будет встретиться с одним человеком, а он только до четырех работает. Сейчас три. Пока дойдешь, и я тебе изложу суть дела, как раз время будет. Не вдаваясь в дальнейшие размышления, я ответил: - Хорошо, я скоро буду. - Хорошо, ребенок, жду. И отключилась. Я когда-нибудь для неё вырасту? Пока шел к Биллу, пришло смс от Лили, вот такого содержания: «Не знаю, чем вы там заняты. Надеюсь, чем-то приятным. Напоминаю, в клуб в 8. Чтобы были.» Очаровательно. - Что случилось? – спросил Билл, вытирая полотенцем руки. Он уже убрал со стола и вымыл посуду. - Да мама, я ей зачем-то срочно понадобился. Он промолчал, а я продолжил. Неуверенно, конечно… - Мы не договорили… - Да не важно, - отозвался он… и эти его слова резанули. Ему не важно, ладно… че… - Мне надо идти. Я не знаю, о чем ещё с ним разговаривать. И впервые возникло идиотское желание врезать ему. На пороге он позвал меня. А я не хотел смотреть ему в глаза. Поэтому только ответил: - Пока, Билл. Он стремительно приблизился ко мне и, развернув, впился мне в губы. Я не ожидал. И раскрылся навстречу, встречая его теплоту и жар, который опалил мои и так измотанные нервы. Я хочу его так… что не могу описать. Потом поцелуй из опаляющего стал нежным и согревающим. Просто легкие прикосновения его губ к моим.. в завершение он поцеловал пирс, чуть дольше задержав свои губы на нем. А что мне, растворившемуся, надо? Перехватив инициативу, я коротко, но глубоко впечатался в его губы, с новой радостью впитывая вкус его языка, сжимая одной рукой его тонкую талию. И отпустил. Идти надо. - Спасибо, - прошелестел он, проведя пальцами по моей руке. - Не за что, - ответил я ему и, пожав теплые пальцы, вышел, кинув на прощание, - в клуб к восьми, мы пойдем? - Пойдем, - радостно ответил он, и я ушел. По дороге прокручиваю все, что с нами было, и теплота последнего поцелуя дает на что-то надежду, только на что? Мама сидела за столиком возле окна и пила холодный чай из высокого стакана, на улице прохладно, а она так вот, не бережет себя. - Ты зачем это пьешь? – сразу присев на стул сказал я. - Холодно же. - Да так… теплый быстрее выпивается, - улыбнулась она. Она сегодня какая-то совсем другая у меня, какая-то изменившаяся. Я стараюсь не размышлять о причинах перемен, но они сами приходят в голову. Женщине важно внимание мужчин, и не только внимание. Боже, о чем я думаю? - Чего стряслось? - А у тебя? – спросила она. - Ты какой-то другой… Я бы сказал тебе то же самое, а так ничего, просто твой сын - другой. - Нет, ничего, все, как всегда. Давай, мам, не тяни, рассказывай. После паузы и моего детального осмотра на предмет явных изменений, она начала. - В общем, я не знаю, как ты к этому отнесешься, скорее всего, будешь на меня злиться и ругать, но так сложились обстоятельства… - Ну вот! Говорил же! – в общем… я продала квартиру папы, которую он тебе оставил по завещанию. ЧТО? КАК это? Когда? Почему? Видя мое ошеломление, она сказала: - Давай я тебе сначала все расскажу… - Но, мам!! - Том. Выслушай сначала. Че за хрень? Я там жить планировал вообще-то, когда ты определишься в своих отношениях… - Это квартира деда. - Том. Ты будешь слушать? - Да. Говори. - К нам перевелся сотрудник из Берлинской ассоциации, который теперь будет занимать высокий пост в нашем отделении. Ему необходима была квартира, и такая… уже обустроенная, с мебелью на первое время. Я и предложила, чек он выписал сразу же после осмотра квартиры. - Мам, зачем?! У Билла квартира на продажу стоит, мы бы могли ему её предложить. А ты продала эту квартиру, мою. Зачем? - Я сделала это не потому, что хотела угодить новому сотруднику. Я сделала это из-за тебя. Из-за меня? Да что я плохого сделал? - Объясни, - жестко прокомментировал я. - Я хочу, чтобы ты продолжил учиться. Эта твоя работа - это хорошо, я ничего против не имею, но сначала получи образование. Денег, которые я выручила, хватит. Вот чек, Том. Я его тебе и хочу отдать, это твои деньги, но я хочу, чтобы ты воспользовался ими с умом сын. Понимаешь? Я кивнул, мама хочет, чтобы я учился, опять за старое взялась. - Надо все личные вещи вывезти ко вторнику, когда вернется Дитрих, он уже должен въехать свободно и без проволочек. - Понятно. А что ещё сказать-то… - Ты злишься? Нет, радуюсь. - Не злись, а? Просто так надо. - Кому? Кому это надо, мам? - Тебе. - Ты… ты все без меня решила, я… не ожидал от тебя такого. - Том, пожалуйста, не злись на меня, я думала, так будет лучше. Я знаю, что ты думаешь, что это неправильно, что это наша память… Но я хочу, чтобы у тебя была своя жизнь, я даже допускаю, что ты захочешь… уехать, - о я вижу, как трудно тебе это дается, - но здесь, здесь будущее такое однотипное. Я не хочу, чтобы ты жил такой жизнью, малыш, моей жизнью. Я хочу для тебя другого. Чего же ты хочешь? Когда я сам не знаю, что хочу… Мама, мама… - Ладно, я все понял. Она вдруг расплакалась. Я подошел и обнял её. - Ну ты чего? Все хорошо, мам, все хорошо будет. - Мне кажется, я сделала ошибку. - Нет. Значит, так надо, что теперь… - Я не хочу тебя терять… я не знаю, как лучше. Достав её платок, я вложил ей его в руку. - Все будет как надо. - Обещаешь? – как-то по-детски спросила она, а что мне ещё остается делать… - Обещаю. Мы ещё раз обнялись. - А ждем-то кого? – ещё и новости о немедленном венчании я не выдержу. - Знакомого. Он в банке работает. Просто я тут подумала, что, наверное, ты сразу на счет деньги положишь, переоформишь. Ну, конечно, ты и тут за меня решила. - Да, надо оформить. - Вот и хорошо, - сказала повеселевшая маман, и снова начала удивлять меня своими новыми шутками. То ли все действительно так, то ли у меня с головушкой уже глобальные проблемы. Хотя, второе, наверняка, ближе, но я не уверен. Дождались представительного мужчину, который по «старой дружбе» забрал чек, взяв наши данные, подписи. И заставил все-таки заполнить какой-то бланк. И поклялся, что завтра с утра деньги будут уже на моем счете. Мама сказала - человек сверхнадежный. Такие, обычно, и вызывают наибольшее подозрение. Но раз так… значит, так. Вообще все как-то не по уму. Простились с мамой, когда я немного проводил её, но напоследок задал вопрос: - Ты домой-то придешь? - на что она очаровательно покраснела, но ответила. - Приду, - и задала встречный,- а ты? - Да, должен. Это… сегодня я с Лили гуляю. Ты, если что, не жди, ладно? - Не буду. Но ты же у меня умница? Ещё какой… ты даже не представляешь. - Пока, мам. Мы разошлись, и я решил, что надо бы часик отдохнуть, а то слишком активный день – это тоже не хорошо перед вечерними загулами. Пришел домой, с радостью отмылся в душе. Все настолько смешалось, что о чем именно думать сейчас, я не представлял. Тем более, все какое-то свершившееся и возврату не подлежит. Так захотелось вздремнуть, хотя, проспал я долго ночью, но сейчас просто захотелось. Видимо, устал все же. От себя же. На кромке сна видел разные варианты Билла, точнее - его улыбки. Эта для грусти, эта для радости, эта для понимания… и для неадеквата тоже своя есть. Есть теплая, есть рассеянная, есть неуверенная и счастливая… такую я тоже видел. Это своего рода снотворное. Проспав полтора часа, я встал, ощущая бодрость и свежесть. Первой же мыслью было позвонить Биллу. Черт! Ну что за фигня, опять телефон не взял. Это уже клиникой попахивает. Решил одеться и пойти за ним, а потом уже от него набрать Лили. Решил, что сегодня надену любимую свою футболку, кофейную, на которой черным выведена надпись во всю грудь: I’m sexy and I know it. Читая это, невозможно не поверить смыслу. Билл, давай, ВЕРЬ! И смотрится клево. В общем, одел простые черные джинсы. Брутал такой. Да… кто бы мог подумать, что я эту футболку не буду надевать ни под каким предлогом. А сейчас ну прямо захотелось. Ветровка, деньги, ключи. Я готов. Продолжение следует...