Пекарь

Добежал до Билла к без двадцати восемь и обнаружил его при полном параде. Кто бы сомневался. Чудо ты мое Гамбургское. Я там рядом не лежал. На черной майке сетка, на сетке цепи. На джинсах цепи, на руках цепи. На глазах чернота. На ногтях лак. Черт же. На голове взрыв… но оформленный. Не взрыв, а нечто красивое конечно. Я который раз задамся вопросом – как с тобой идти-то… но про себя. Может, реально это я такой отсталый? Может, это по мне его сексуальность делает свое на все сто пятьдесят… Черт-те что. Его либо тр*хнут, а потом посадят меня… либо я его тр*хну, и он исчезнет. - Ты готов, – утвердительно начал я. - Что… опять скажешь, что слишком? - А я такое говорил? – ухмыляюсь недобро. - Ты имел это ввиду, - со знающим видом сказал он. - Ты здорово выглядишь, - решил признаться я. - Ты тоже, - сказал он, глядя на мои кроссовки. Конечно, там же вся красота. - Давай обменяемся телефонами? - эта фраза вызвала его задорный смех, а потом произнес через булькающие звуки: - Я тоже думал об этом… не раз. Он думал. Здорово. Взяв трубу, он попросил продиктовать номер, а позже прозвонил, оставив вызов непринятым, а я хотел было поднять… понять, что значит поговорить с ним по телефону. Цирк, блин. Мы вышли, и я набрал Лили, ощущая, как он взял в оборот мою левую руку - стало тепло. Лили объяснила куда двигать, и мы двинули. Зашли в темное помещение клуба. Народ преимущественно в рэперской одежде расступился, дав чуду по имени Билл возможность прошествовать на новую для себя территорию. Меня, кажется, вообще никто не заметил, поскольку все взгляды приковывал он. Оно и не мудрено, я тут не выделяюсь. Плавное движение народа перетекало из одной стороны в другую под биты шумно орущей музыки. А я размышлял, куда прибиться нам. Вот, так уже лучше. Я подошёл к барной стойке с тихо бредущим за спиной Биллом, посмотрев на которого за секунду до этого я обнаружил недобрый на все происходящее взгляд. Я заприметил Лили, которая в одиночку убивала мохито и горестным тоном о чем-то говорила бармену. - А он не пришел… - последнее, что я услышал, подойдя к спине подруги. - Почему? – почти проорал в её ухо я, на что она дрогнула всем телом и затрясла странно не меняющейся уже несколько дней шевелюрой. - Трюмпер, ты че орешь? – и спустя минуту злобного оглядывания меня. - По телефону разлаялись, он больной, отвечаю, на всю голову, - яростно закончила она. Я прошипел: «Кто бы сомневался…», но она не услышала. Ну и спрашивается, что было нас тянуть сюда? Билл обошел её с другой стороны и тоскливо глянул в её глаза. Да, Билл, мы в дыре, конечно. А вот Лили, однозначно повеселевшая морально с нашим приходом, резво вскочила на свои две со словами: - Ну чего, мы просто так пришли, что ли? Пошли танцевать?! - Ага, - в унисон произнесли мы. Не знаю, но что-то по-всякому указывает, что мы сюда пришли зря. Но настрой этой заразы способен меня всегда привести в готовность столкнуться со всем чем угодно. - Щас, Лили. Будем что-нибудь? – обращаюсь к Биллу, глазами указывая на бар. - Давай, все веселее. - Тууусаа, - в тон подруги, - так туса, - это уже от себя. Заказал две порции виски, и мы с Биллом опрокинули их в себя, после единогласного: «За нас!» А вот теперь и правда хорошо… за нас. Я ему улыбнулся, и мы пошли искать приключения. Приключения нашли нас сами, и не сказать, что это именно то, чего я опасался, поскольку Лили мы не нашли… Ну зачем мы с Биллом разделились?! Уже спустя пять минут я услышал слева от себя шум и обернулся посмотреть, что там, и совершенно неожиданным стало тревожное, вроде даже негромкое, но очень тревожное: «Тооом?» Растолкав людей впереди себя, которые танцевали, совершенно не обращая внимания на то, что происходит за их дрыгающимися спинами, я увидел, что Билла зажало нечто большое. Дальше все поплыло как-то кадрами, поскольку я ринулся вытаскивать Билла из-под этого мужика, и по дороге уловил пьяный рык амбала, что сейчас на нем повис. - Детка, не сопротивляйся. Детка был выше его, но, очевидно, слабее, и орал: - Отвали, чмо! Бл*… Билл, ну как чувствовал… - Ну-ка, убрал руки, м*дак, - я не мог и не хотел останавливать кулак правой руки, въехавшей в его бок. Амбала это не сильно остановило, но он смог обратить свое внимание на меня, в то время как Билл освобождался из захвата, а потом что есть силы оттолкнул чувака от себя. - Тебе че надо? – свирепо плеская слюной, проорал он, наступая, - твоя, что ли, телка? Я хотел поправить его… что не телка… но не успел, мне прилетело в правую скулу. В глазах размножилось, и амбалов стало три. Мысль, которая заняла остатки сражающегося мозга: «Как же Билл с ними тремя?» А потом мозг победил! Ура! Сгруппировавшись, я подлетел к этому детине и апперкотом ненадолго вывел его из игры, пока он тряс светлыми волосами и расстегивал тугой ворот стремной цветастой рубахи. - Я тебя урою, - принеслось в тот момент, когда я взглядом давал понять Биллу, что все будет в норме. И мы слились, как лед и пламень… ага, как же… как дуб и я. Я измотался, хотя драка долго и не продлилась. Что ж я год-то не тренировался? И весовая категория совсем не та. Да… Видимо, мне все-таки удалось обратить на себя внимание сегодня, и совсем не Билла, и совсем не надписью… подошедшие охранники растащили нас в стороны, краем распухающего глаза заметил, что и Билл сопротивляется кому – то. Пусть бы нас лучше выкинули, потому что то, что я понял в следующую секунду, меня совсем не обрадовало. Один из охранников был участником стычки на вечеринке в честь окончания школы. Кажется, Сал… так его звали… Нас оттащили в сторону от танцпола, и публика продолжила развлекаться. - Вит, иди-ка сюда, посмотри, кто тут драку затеял, - видимо, чувака, виновного в драке, уже никто не держал, и он до странности быстро испарился из поля моего ограниченного немного теперь зрения. А как же, вот и Вит. Дорогой костюм, ну что, год пошел этой падле на пользу, а член наверняка остался прежним. Я не смог не улыбнуться, поскольку фото сразу всплыло в воспоминаниях. - Что за мусор? – тоном большого босса спросило подошедшее чмо, и если бы мои руки не держали двое за спиной… я бы все равно не подал руки в знак приветствия. Твою мать, какие мы важные. Он ещё и похудел, ну совсем крестный отец, волосы зализанные, того и гляди - гель потечет. - А… - дар речи потерял от счастья? – знакомые все лица, - не потерял… жалко… Удар в солнечное сплетение пришелся на вздох… выдохнуть было сложнее, поскольку сложило пополам. - А я все думал, когда встретимся, Трюмпер, - ты даже фамилию помнишь? Видимо, крепкие были у парня чувства. Бл*… вдох… ещё вдох, вроде, боль уходит. - Ну вот и встретился… я вижу - ты рад, - прокаркал я, и Вит криво ухмыльнулся. - Ты даже не представляешь, насколько. А это с тобой что? – кивая на Билла, который хоть и молчал, но усиленно боролся с охранником. - Не твое дело, г*вно, - зря я так… прилетело опять, но с боку. А он как-то странно среагировав двинулся к Биллу, с вопросом: – Твоя новая подруга? - не б*я, они че, слепые все, что ли? – А где старая? - Руки убери, - прохрипел Билл, когда пальцы сжали его подбородок. - Да ты и не баба вовсе. Что, Трюмпер, после той овцы не стоит на баб? - заржал он с видом человека, производящего сейчас фурор. - Иди на х*й, - ничего умнее в этот момент я придумать не смог. Вит с видом знающего как причинить боль человека, пятерней схватил Билла за пах. Он еле слышно взвыл, и попытался головой вмазать Виту. Но Биллу по лицу вмазал Вит сам, что побудило меня все же выбраться из-под опеки и кинуться к нему, тварь… Билл-то причем? Мой кулак встретился с его носом, и раздался хруст - я все же сломал тебе нос, с*ка. Взгляд у Вита был, мягко сказать, обезумевший. Какие мы ранимые. Я думал, он кинется на меня прямо здесь, но нет, это чмо достало белоснежный платок и приложило к носу, гнусаво сипя: - Сол, обработайте этих пид*ров на улице, как следует. Сол, конечно, не тот Сал… которого я помнил год назад. Шавка резво кинулась исполнять волю хозяина и нас потащили к выходу. И словно сработавшее позднее зажигание заставило меня заорать практически у выхода из клуба: - Сам пид*р, - за что получил удар в спину, как раз по тому самому месту, что год назад запомнило этих двоих уродов. Б*яяя, как больно-то… Где же эта сволочь Лили? Всю жизнь, бл*дь, из-за неё проблемы. Слышу, как Билл запнулся о порог и выматерился, потом его кто-то швырнул о землю, краем глаза я увидел, что охранник пнул его в живот. Пацана скрутило, а меня от гнева буквально колотило, полосы огня проделывали сальто в желудке. Ну, мать же твою… Биллу все это за что? С*ка… Билл, прости… Сол держал крепко, пиная под колени, чтобы я опустился, но, сделав изворот, я вмазал козлу в ухо - в свете ночного фонаря его рожа исказилась и стала не узнаваемой. Но любоваться им времени не было, и я ринулся ко второму, что пинал Билла, нанеся несколько мощных ударов в грудную клетку. Этот упал сразу. Я уже услышал движение за спиной, но развернуться быстро и эффективно мне не позволил корпус и все та же спина, все буквально за секунду: слышу звук разбитого стекла и стук упавшего тела. Лили… нарисовалась, это она Сола так… чем? А, бутылкой… Чееееерт… Подаю руку Биллу, он с чуть слышными стонами встает и отряхивается, звеня цепями. - Ты хоть знаешь, чье это заведение? – рявкнул я подруге, в этот момент проверяя у Сола наличие пульса на шее. Есть… слава тебе… очухается… Надеюсь… - Чье? – тихо спрашивает она. - Вита помнишь? – ещё б ты забыла. - Ага… И все? А что так немногословно-то? У Билла разодрана брючина и под ней виден след содранной кожи, что блестит темными каплями крови в тускло освещенном ночном пространстве. А ещё он держится за бок. - Том… я это… не знала… - господи, Лили… - Где ты была вообще? – я злюсь, да… но как-то не так, как хочется, чтобы сделать ей тоже сейчас охренительно дискомфортно. - Там Стэн пришел, я с ним была, как раз хотела… - Вот и вали к своему Стэну, - со злостью выплюнул я, чуть прихрамывая, подходя к Биллу и, взяв его за руку, собираюсь уходить. - Как же я туда? Меня ж там того… этот недоносок… - я просто своим ушам не верю, нас только что избили не за хрен собачий… за события годовалой давности, в которых виновата была опять же Лили, а Билла вообще там не было, а теперь она трясется за свою шкуру? Я хотел что-то рявкнуть, когда эта выдра кинулась мне на шею и засипела: - Том, прости, я одна во всем виновата, - какое облегчение… - прости, а? Пошли ко мне, раны обработаем? Глядя на то, с каким трудом Биллу дается каждый шаг, я уже решил, что идем мы до дома, все ближе… Причем, не до дома в прямом смысле, а на квартиру к деду, там есть все необходимое. Маме не хочу зарисовываться в таком виде, стремно. Хорошо, что комплект ключей все ещё у меня, и ещё два дня это моя квартира. Как-то резко больно стало, я глянул с обидой на Лили и увидел, что с её раскисших глаз обильно течет влага. Ну что мне с тобой делать? - Не плачь, выдра, - она горестно хмыкнула. И, взяв под руку Билла, она принялась у него просить прощения, на что Билл нечленораздельно что-то мычал в ответ. Билл… Мы оставили за поворотом клуб, а обернувшись на углу, я увидел, что возле клуба уже толпится народ, и непонятно, что сейчас с Солом… И с его напарником. Во что же это нам может вылиться? От предчувствия д*рьма затошнило, но поддаваться панике я не мог… и не хотел, а поэтому, взяв Билла крепко за вторую руку, повел его по направлению к дому. Все же у нас рядом… Вот его дом, вот деда… Дошли с грехом пополам, молча. - Том, - тихо произнес он, - у меня дома ничего нет… из лекарств. - А мы и не к тебе идем, - почему-то жестко ответил я и пожалел моментально, он же не при чем… - Мы на квартиру к деду пойдем, Билл, - добавил я мягко. - Можно я только переоденусь дома и умоюсь? Тебе все можно, мой… Даже внутри тяжело его назвать как-то, свой не свой, это не мне решать, он вообще со мной разговаривает, что хорошо… Я кивнул. Наша компания зашла в подъезд, и окна первого этажа озарились светом, поскольку, пока Билл переодевался во что-то домашнее, мы с Лили вышли на балкон, где я молча курил сигареты Билла. Внутри так тошно, так много всего, что вычленить, от чего именно я сейчас внутренне схожу с ума, я не смог. Лили тоскливо опустила голову мне на плечо и, всхлипывая, гладила мою руку. Я взял другую её руку и чуть сжал, давая ей понять, что… что я просто не могу сейчас её убивать и вряд ли стану потом… А ещё мне нужно тепло, а рука у Лили теплая… но совсем не такая, как у него. А я хочу его тепло, его свет… Чуть позже из ванны вышел умытый Билл, с хвостом собранным сзади из спутавшихся и стоящих дыбом волос. Надо сказать, он удивил меня тем, что ему понадобилось не так много времени, чтобы смыть макияж с грустного сейчас лица. - Прости меня, - прошептал я ему. Подойдя вплотную, я прислонился лбом к его лбу, и он, подняв на меня глаза, прошептал: - Ничего, и не из такого выбирались. Сейчас он мне самый близкий человек… самый родной. - Пойдем? – спросил его преимущественно, он кивнул. Сильно хромая, он, держась за руки нас обоих, смог выйти из подъезда. Добрались до квартиры, снова молча, где Лили с заправским видом обработала сильно разодранную ногу Билла, которая достаточно обильно кровила, туго перевязав её бинтами. А мне обработала рассеченную немного скулу, синяк вспух знатно. Потом вызвалась заварить нам успокоительный чай из трав, что обнаружились в аптечке. Ну, чай, я смог ей доверить, им она нас, по идее, не должна убить… Билл устало откинулся в чуть запыленном кресле, а я сел рядом с ним, прикасаясь головой к колену здоровой ноги. Лили принесла чай и настояла, чтобы мы при ней выпили по чашке. Я люблю, когда она такая тихая и сдержанная… да я всякую её люблю, иначе убил бы уже. Но… как бы я ни любил её, пора её выпроваживать, иначе пройдет ещё минут десять, и она преобразится в себя совсем прежнюю… а к этому ни я, ни Билл морально сейчас не готовы. - Мальчики, вы у меня такие хорошие… - всхлипнула Лили. А как же… Убедив её покинуть нас по доброй воле, я знал, что она ещё полчаса будет топтаться на пороге. Наказание моё… вот только за какие такие прегрешения? А может, в прошлой жизни? - Иди уже, Лили, мы дальше сами. Она, горестно сложив ладошки домиком возле груди, ещё раз прошептала: - Простите… - Иди, - мягко толкнул её я. И она ушла, а мы с Биллом остались. Я вернулся в ту же позу, что и прежде, мне нравилось чувствовать даже такой физический контакт. На часах, висевших на стене, отзвучало одиннадцать. - Туууса, - поневоле разочарованно протянул я. - Туууса… - повторил он и невесело засмеялся. Через несколько минут, в течение которых я испытывал невыразимое блаженство от чуть ощутимых касаний его руки к моей голове, он внезапно всем телом вздрогнул, на что я моментально среагировал: - Что, Билл? - Пойдем домой, а? Я знаю… там, конечно, не фонтан, но меня туда тянет, - быстро произнес он. - Давай, - без колебаний согласился я, углядев в его глазах какую-то неясную тревогу. Не… волноваться-то у него как раз таки куча причин, но тут явно что-то другое… может, ему тут, у деда, некомфортно? И спросить почему-то не решаюсь, домой - так домой. Едва встав с кресла, мы услышали вой сирен, и внутри все сжалось - за нами… надо Билла спрятать куда-то? Черт же, Том, думай… куда??? Я на долю секунды отвлекся и увидел, что Билла уже рядом нет. Звуки из прихожей могли принадлежать только ему. Как он так быстро успел? Или я так долго… что не понял… - Там что-то случилось, Том, - прошептал он. - Билл, куда ты собрался? Нам сейчас нельзя выходить. - Том, пожалуйста, пойдем, тихо выйдем, посмотрим, куда приехали, сразу ведь понятно будет… Я представил мамино серое лицо. Господи… неужели это так должно быть сейчас? Это мы жертвы… Сдерживать рвущегося на улицу Билла было бесполезно, поскольку его буквально трясло от тревоги. Мы тихо спустились вниз, аккуратно выглянули из подъезда, а картина, которую мы увидели… я точно не забуду, она такая страшная… В доме напротив горели окна, ещё час назад просто мирно горели, а теперь догорали. Языки пламени лизали уже панель второго этажа. Горела квартира Билла. Вой сирен принадлежал пожарным машинам, но и полицейская патрульная машина уже прибыла на место происшествия. Опять все кадрируется. Мы завороженно глядели на ало-черные языки пламени, лизавшие окна. Я не мог верить глазам, сжав собственное горло, будто боясь наглотаться дыма. Так выглядит конец. Я не знаю, каково Биллу, но чувствую, что это предел, дальше будет только хуже, потому что все, что есть - сейчас это хуже, чем ужасно… А вокруг все алеет, небо озаряется странными танцующими отсветами, люди в панике причитают, переживая за со свои жилища, кто-то их успокаивает, вещая, что пожар удастся локализовать… Мы сорвались с места и практически побежали вперед. Ну, как могли, так и побежали. Нас остановили на границе, где все оккупировали пожарники. Билл глядел на это с тихим ужасом, прижав кулак ко рту, закусив костяшки пальцев. Я подошел и, наплевав на все, крепко обнял его. Билл не реагировал, только глядел, как догорает его будущее… Понять, каково это… я знаю, что не могу… Но от боли за него внутри все оседает комом и становится бетонным. Глаза разъело дымом. Что-то громко треснуло, этот треск прошелся крупной дрожью по телу Билла, которого я пытался гладить… Одно из последних стекол. Я почувствовал ладонью слезы на его лице, когда рука коснулась щеки. - Поджог… - донеслось откуда-то. И, спустя минуту, заданный кем-то в форме вопрос: - У кого, по вашему мнению, есть существенный повод желать вам зла? – сипло спросил низкий голос. Билл только помотал головой - откуда они знают, что это его квартира? - Почему вы думаете, что поджог, - с дрожью в голосе спросил я. - Бутылка с зажигательной смесью обнаружена на балконе, это эпицентр пожара, кто-то забросил с улицы в открытое окно. Дальняя комната и часть прихожей остались нетронутыми. - И ванная, - сипло добавил Билл. - И ванная, - подтвердил человек. Билл, все ещё глядя, как теперь уже догорающий огонь, который все пытается выжить, странно кивнул. И все кончилось. Люди, наглотавшись дыма, кашляя, стали расходиться. Среди этих людей я заметил маму и, на минуту оставив Билла, подошел к ней. - Мама… - Том… сынок… кошмар какой-то… я так перенервничала… - Мам, это Билла квартира… - Что? Да ты что?! Господи… бедный мальчик… Как он? Мама… как он… да никак… он и не понял ещё, наверно… - Не знаю, я с ним буду, ладно? И… мам, я… мы у деда переночуем. - А? Да… конечно… Том… Так жаль… - Мам, иди, все уже… потушили. Я - к Биллу. - Иди, сынок… если что-то понадобится, возьми дома. - Да, мам. Я поцеловал её и поспешил вернуться, но Билла не нашел. - Где он? – спросил я того самого мужчину, с которым мы разговаривали ранее. - Пошел внутрь с нашими людьми. Я тупо кивнул, обдумывая, как пойти следом, и отчего-то не решаясь. Я твоя самая большая беда, Билл, без меня ничего бы этого не было. Так жаль… нет таких слов, чтобы объяснить, как мне на самом деле жаль. Если б я только знал, как изменить все это, кто бы подсказал? Но в ответ тишина, гнетущая, нарастающая с каждой секундой моего ожидания Билла. Я не знаю, как изменить это, Билл. - Так кто мог совершить это? – все никак не уймется… Кто в ответе за все это… догадаться не сложно – я, конечно, моя потасовка с шайкой Вита, в прошлом и настоящем, и Лили. Мы все. С кого начнем высадку народа по камерам? - Не знаю, - жестко сказал я. Отстал. Странно даже. - Это первый такой случай в нашем районе, - грустно вздохнув, добавил он, и в этот момент я увидел выходящего Билла. И ничего дальше не слышал. Билл нес в правой руке небольшую спортивную сумку. Когда он поравнялся с нами, я подошел и понял, он меня не видит, он вообще ничего не видит, глядя отстраненно в какую-то незримую точку. - Вам требуется медицинская помощь? – спросили у него, а он не отреагировал. - Билл, - позвал я, и он поднял черные, налитые слезами глаза. - Мы сами справимся, - ответил я за него. Я в ответе за него, это чувство теперь никогда не пройдет… Теперь… Я виноват, Билл, я так виноват. Взяв его за руку, я повел его в сторону от этой вязкой черноты, что осела на сердце и сжимала до предела желудок. Он все ещё хромает и движется по-кукольному, словно это я за него шаги делаю, а шаги эти - в никуда. Уже возле подъезда он почти сломался, и я почувствовал его оседающее тело. Я подхватил его на руки и понес. Его тяжесть – последнее, что волновало, хотя уколы в спине я чувствовал мощные, мне главное его донести. Его лицо, перепачканное сажей, разместилось на моей шее, по телу то и дело пробегала дрожь. Мы онемели внутренне. Я за секунду ощутил дикий животный страх, что больше не услышу его голоса… Любой обманчив звук… страшнее только тишина. Я не знаю, откуда это пришло, но почувствовал, как взмокло все разом… спина… руки… ноги. Я его донес, опустив его тело и крепко прижав к себе. Затем я открыл дверь и, вновь потянув его к себе, занес в дом и положил на софу. Я пошел на кухню, первоначальным было желание обтереть ему лицо и руки, но я замер в ступоре посреди комнаты, соображая, что именно я хотел. Холодом залепило мысли, все вокруг словно коркой льда покрыто, а внутри, в сердце, продолжал гореть огонь. Ещё почему-то горит кожа вокруг глаз. Наклонившись к умывальнику, я включил холодную воду и умыл лицо. Резкий вздох словно разорвал легкие. Боль жгла нестерпимо. Это я потом уже понял, что это сердце, на самом деле. Все произошедшее разом обрушилось, но не желало помещаться в голове. Билл… Билл… его тоже умыть надо. Я смочил полотенце и пошел к нему, присел рядом на корточки и стал вытирать бледное лицо, на котором все же горел неестественный лихорадочный румянец. Потом руки. Стирая эту черноту, я мечтал только об одном: повернуть время назад. Но, как и все мои глупые фантазии, эта вновь разбилась о реальность. А в ней Билл резко вдохнул, вздрогнули его закрытые веки, и он протяжно выдохнул мое имя. Мне стало легче? Да… Я его слышу, уже что-то… Через несколько минут он пришел в себя, открыл мутные глаза, и попытался принять вертикальное положение, но его штормило. Я помог. Ещё через время, после того, как я напоил его из чашки горячим чаем, он сказал: - Давай напьемся, а? Я так хочу нажраться, чтобы вообще не соображать. Билл… не надо… не надо тебе этого… Но я ничего не сказал, лишь достал нетронутую бутылку виски из бара и, разлив по стаканам, протянул один Биллу. Он пил небольшими порциями, глядя не на меня, а на картину, что висела у деда в центре зала. Изображенная девушка снисходительно посматривала на наши горести. Скорее всего, где-то про себя он произносил свои молчаливые тосты. Я тоже произносил поначалу, пока сознание не наполнилось алкоголем, а стресс не взял свое. Потом желтое смешалось с черным, а из запахов остался только виски. И ничего больше. Перед глазами цвело пламя, и с каждым глотком внутрь оно лишь набирало обороты. Постепенно я начал терять чувство собственного присутствия, мне казалось, что я растворился в Билле, и его боль теперь разъедает мне внутренности, отдаваясь в основном в спине. Мутно вокруг, душно, я Билла не вижу. Я чувствую странные покачивающие движения, поступательные и отторгающие. Это, видимо, глюк такой, потому что тело самостоятельно движется, как будто совершенно без моего участия. Огонь, все это время так и стоявший перед глазами, превратился из жалящего в чувственный. Ногами ощущаю приятную шероховатость простыни. Звуки стали прорываться в сознание. Скрип, скрип. А увиденное резко и без предупреждения лишает меня остатков воли. Я вижу, как член Билла - а это его член - мотает из стороны в сторону, и капли смазки разлетаются. Он стонет так громко, словно куда-то прямо в ухо. Пытаюсь поймать этот член рукой и не выходит, но его заведомая гладкость и эта вязкая влага заставляют меня слетать с катушек снова… снова… снова. Шлепающие, влажные, вожделенные звуки. Если бы он уползал, я бы сжал бедра стальными пальцами и продолжал его тр*хать, со всей силы вбиваясь во влажное тело, исходящее стонами и липкое от вкусного, острого виски. Я бы уползал за ним и тр*хал. Горит горло. Я сейчас как за кромкой слышу его стоны. Это нереально, это подступающее бурлящее чувство внутри, я тебя взял… мой влажный член входит в жаркое тесное пространство, и активно сокращающиеся мышцы доводят до жесткого финала. Бурно кончая в его внутренности, обдавая их выстреливающими порциями спермы, я знал, зачем это делаю, я ласкаю его простату. Черт… вязкая жидкость на моей ладони - как результат, свершившееся доказательство близости между двумя. Я потянув руку попробовал на вкус - мед… мед… и потерял границу времени.