hope

Даже не знаю, на что я надеялась, когда безуспешно дёргала ручку закрытой двери. Ублюдок, видимо, закрыл её на ключ, пока я пыталась собрать остатки своего самообладания и сейчас он находится неизвестно где. Разумеется, никакой еды и воды мне не оставил. Даже не потрудился принести чистую одежду. Желудок звонко заурчал и я вновь вернулась к кровати, усевшись на неё. Окна все ещё были занавешены жалюзи, наспех сделанными из небольших, тоненьких бамбуковых полосок. Сквозь жалюзи едва просачивался свет, поднимающегося над горизонтом, солнца. Подхожу к окну, раздвигаю тоненькие полоски бамбука и замираю от красоты: ещё никогда не видела такого потрясающего зрелища. Ввиду того, что родилась я в городе, среди мёртвых, молчаливых многоэтажек и брокерских центров — джунгли теперь кажутся каким-то волшебным миром. Волшебным и невероятно опасным. Засмотревшись на красоту природы, я не сразу замечаю фигуру, которая направляется к хижине, но успеваю снова вернуться к кровати и завернуться в простынь прежде, чем отворяется дверь и на пороге появляется Ваас с каким-то свертком. — Вставай, пошли. Его голос был подозрительно спокойным. Мы что, играем в доброго и злого полицейского? А если откажусь, он станет злым полицейским? — Ты бля оглохла?! Поднимаюсь на ноги и с недоумением пытаюсь понять, что он задумал. — Куда? Что, прямо так…? — Да, прямо так, — перебивает меня пират и кивком указывает на дверь — Выметайся, живо. Молча делаю то, что он говорит и под пристальным холодным взглядом иду почти рядом с ним куда-то в сторону джунглей. Каждый шаг дается трудом из-за ран на ногах, едва успевших схватиться и теперь снова кровоточащих, но я стараюсь не подавать вида. Оружия у главаря не было, как и не было никого видно в лагере. Скорее всего все спали. Отсутствовала даже охрана, которой было положено дежурить у ворот, через которые мы спокойно прошли. Монтенегро был уверен, что я никуда не денусь — абсолютно обнаженная (не считая простыни, конечно) и босая. Отчасти он был прав. Я не собиралась бежать. Пока не собиралась. Как только мы дошли до некоего подобия речушки, я вновь услышала спокойный, но раздражённый голос пирата: — Вымойся. От тебя за километр смердит. В любой другой ситуации я бы оскорбилась, но сейчас было абсолютно все-равно. — Отвернись, — упрямо прошу я пирата, он лишь усмехается в ответ. — Ага, разбежался. Может тебе еще оружие дать, чтобы ты меня легко смогла завалить? От оружия я бы не отказалась. Да и к черту. Пусть смотрит, какая уже разница после всего что было? Скидываю с плеч простынь и медленно вхожу в прохладную воду, затем опускаюсь на колени, как будто так и было задумано. На самом деле боль в ступнях стала уже почти невыносимой, но перед ублюдком я этого, конечно же, не покажу. Остатки гордости своей демонстрирую, хотя кому они нужны? Струи прохладной воды успокаивают израненную кожу и смывают пот, грязь и кровь. Как следует отмыв тело, принимаюсь за волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Оборачиваюсь, разглядывая лицо мужчины, который пристально глядит на меня. На какое-то время, мы встречаемся взглядами и словно соревнуемся друг с другом, прежде, чем он прерывает гнетущее молчание. — Хватит, живо вылезай из воды, — это что, напряжение в его голосе? Что я опять делаю не так? Снова делаю то, что он просит и почти сразу замерзаю, выходя из воды. Тело пробивает легкая дрожь и зуб на зуб не попадает, а вода крупными каплями падает на камешки с моего тела и волос. Пират небрежно кидает мне свёрток, который я легко ловлю, и то что приняла за свёрток оказывается ворохом женской одежды. Где-то я уже её видела: нижнее белье, штаны, знакомая маечка на бретельках, зеленоватые носки, легкие ботиночки с камуфляжным узором. — Это все что осталось от твоих подружек, — заметив моё удивление, говорит пират и как-то мерзко ухмыляется. Не дожидаясь приглашения я быстро надеваю нижнее белье и остальную одежду, затем сажусь на крупный валун, разглядывая в кровь израненные ступни. Больше не могу делать вид сильной и независимой, понимаю, что теперь я буду передвигаться исключительно ползком. — Дай сюда, кретинка, — Ваас подходит ко мне слишком близко и я не успеваю произнести оскорбление прежде, чем моя левая ступня оказывается у него в ладонях. Откуда у него вообще аптечка? Он ведь нёс в руках одежду. Может, из кармана достал? Когда пират начинает обрабатывать ступни, я готова просто выть от боли, но вместо этого прикусываю разбитые губы. Он обрабатывает раны антисептиком, мажет какой-то вонючей мазью, заматывает бинтом и умело закрепляет его крепким узелком, проделывая все то же самое с другой ступнёй. Позже — ставит укол в плечо и я даже не сопротивляюсь, разглядывая его ладони с мелкими шрамами. Оказывается, он очень здорово умеет оказывать первую помощь, да и руки у него умелые. Не такой уж он и ублюдок, наверное. Только успеваю подумать, как Ваас перехватывает мой взгляд и насмешливо усмехается, шлёпнув меня по бедру. — Че ты пялишься? Я похож, на мать твою, Мону Лизу? Я помогаю не тебе, а себе, — он что, оправдывается? Это и правда забавно — Тебе еще сестру мою предстоит завалить. Ах, да, я говорил тебе, что теперь ты моя личная чипированная сука? — Что?! — Под кожей у тебя чип! Так что даже не думай сбежать, поняла, сука? — вот ублюдок, чтобы ты в ад без очереди попал, упырь грёбаный! — Да пошел ты нахуй, — только и могу сказать. Носки надеваю с трудом, как и обуваюсь в ботинки, которые оказались на пару размеров больше. Стало легче, но не намного. — Скорее я бы не отказался, чтобы ты сходила, — легко парирует мой посыл пират. Мы минуты две «играем» в гляделки, вкладывая во взгляды всю ненависть, которую можем собрать, но я сдаюсь быстрее, отворачиваясь от ненавистного лица. — Обратно в лагерь ты не пойдёшь. Я запру тебя на складе недалеко отсюда, поняла? — Надеюсь, склад с оружием? — Монтенегро не удостоил своим ответом и, стиснув моё плечо, рывком поднял на ноги. Я зашипела от боли, чем вызвала его удовлетворительную усмешку. Дальше мы шли молча, тишину прерывало щебетание тропических птичек. Когда добрались до какого-то железного контейнера с парочкой окон, щелчок навесного замка прервал тишину. — Заходи. Не дожидаясь следующего приглашения, я захожу внутрь и замечаю, что изнутри этот контейнер похож на стрёмный дом на колёсах, не считая груды ящиков у стен, конечно. Старый холодильник, раковина, железная кровать с провисшими до пола пружинами, теперь похожая больше на гамак, чем на кровать. В принципе все необходимое для временного проживания есть, но чувствуется подвох. — В честь чего такое одолжение? — спрашиваю у пирата. — Чтобы глаза не мозолила. Я сказал Хойту, что избавился от тебя, но ты же уже знаешь, зачем нужна мне. А до тех пор, пока я не решу что ты готова, будешь сидеть здесь. Я запру тебя. — Не такой уж ты и псих. Что за игру ты затеял, Монтенегро? К моему удивлению, пират как будто бы дергается при упоминании своей фамилии. Или это не из-за того что я его так назвала, а потому что раскусила истинную личность жестокого мудака? Хотя лицо его и остается бесстрастным, во взгляде я замечаю удивление и недоверие, смешанные с раздражением на грани ненависти. Он почти мгновенно сокращает расстояние между нами и я невольно отступаю назад, прижимаясь спиной к ящикам. В носу почти мгновенно защипало от пыли. Ваас хватает меня за майку, притягивая к себе. Вновь чувствую его теплое дыхание. Чувствую запах каннабиса и алкоголя. Зрачки его слегка расширены, но не заметно, чтобы он был обдолбан или пьян. Моё тело предательски реагирует на его близость тянущей болью внизу живота. — Ты, сука, думаешь что хорошо меня знаешь? Так я тебя быстро спущу с небес на землю! Нехуй в моих мозгах копаться, иначе я тебя как псину зарежу прямо здесь и не посмотрю на то, что хотел использовать тебя. Таких как ты здесь, сука, много, — тут он явно лукавит, иначе не оставил бы меня в живых и не помог обработать раны — Так что не выёбывайся. Ты моя сука! Только у меня здесь член, поняла, блять?! ПОВТОРИ! — Иди на хуй. Он размахивается, я невольно зажмуриваюсь, но удара не последовало. — Не забывай, кто твой враг, — горячее дыхание обжигает мочку уха прежде, чем Монтенегро больно прикусывает её, шумно вдыхая воздух — Я предупреждал тебя, что будет, если ты попробуешь сбежать. — Иди на хуй, ублюдок, — в очередной раз выдыхаю я, вкладывая в голос всю ненависть и обиду на эту грёбанную жизнь. Какого черта? Почему моё тело так реагирует на его близость? Рядом, в паре сантиметров от моей правой щеки раздаётся удар. Я невольно вздрагиваю и открываю глаза только тогда, когда слышится щелчок навесного замка и бренчание ключей. Оборачиваюсь, с недоумением и испугом глядя на ящик, в который пират воткнул свой нож. Хорошо что не промахнулся, ублюдок и спасибо за подарок. Я знаю кого попытаюсь убить этим ножом в первую очередь.