hope

Опьяняющий туман рассеивается в голове достаточно быстро по ходу беседы, которая почти приводит в ужас. Ведь я знала, что этот ублюдок притворяется сумасшедшим. Разумеется, некая доля безумия в нём всё-таки имеет место быть, но разве её нет в каждом из нас? Выслушав историю пирата, невольно начинаешь ему сочувствовать, но это не отменяет того, что он самодовольный, себялюбивый, жестокий и отбитый на голову убийца. Только такой человек может позволить себе расстреливать невинных людей и это оправдать абсолютно невозможно никакими приказами свыше и даже под страхом смерти. Верх цинизма — заставлять пленников убивать друг-друга и вообще брать людей в плен. — Почему я должна верить тебе? Где гарантии того, что я не схвачу пулю в лоб после того как Цитра будет мертва? — неприятное чувство, ведь я раньше никого не убивала. Каково это впервые пролить кровь своего врага и взять грех на, и без того грешную, душу? Разумеется, если всё что сказал Монтенегро правда, то Цитра должна умереть. — Ты не должна верить мне, но обязана убить эту суку, понятно?! Не за отпущением грехов пришёл и ты, нахуй, не священник, чтобы мне грехи прощать, окей?! Никаких гарантий, только деловая сделка. Талугмай верит в пророчество, согласно которому воинственная дева с «Большой Земли» должна открыть врата ада на клочке райского острова. Она помешанная фанатичка и бросила тебя там, зная что я приду. Хотела таким образом проверить выживешь ты или нет и сможешь ли, заодно, выполнить за неё всю грязную работёнку. Ей важно, чтобы я сдох, потому что я, как бельмо на глазу, мешаю всем её планам. Мне пришлось связаться с Хойтом, потому что у его много людей, есть оружие и ресурсы, иначе как бы я, блять, мог бороться с названой сестрицей без этого всего? — Ты убийца! — А чем ты лучше?! Каждый раз, когда захочешь бросить в мою сторону камень вспомни, сколько раз хотела и пыталась меня убить! Ты бы так же заговорила, оказавшись убийцей? — Я защищалась от больного психопата и ублюдка! — А я должен был тебе тёплый приём оказать прямо на глазах у Волкера?! Может ещё тебе ковровую дорожку расстелить после всего того, что наплела тебе Цитра, когда ты у её ног стелилась и кайфовала от наркоты? Не беси меня! — А когда никого не было рядом?! — Все должны были видеть твои мучения, ты сама должна была понять всё и принять действительность, пройдя сквозь все круги ада. Да ты, сука, благодарна должна быть мне, за то что жива! Более того — я изначально контролировал каждый твой шаг и всё было спланировано заранее, даже побег и «нечаянно» уснувший Фрэнк. Ты думаешь что тебя не нашли в джунглях потому что ты охуенно крутая? Нет, блять, это я спутал все следы! Так что заткнись, нахуй, и делай всё, что я тебе говорю, поняла?!       Если поверить услышанному и отбросить в сторону историю о не очень счастливом детстве, под руководством расчётливой сестры, хладнокровно отравившей родителей на глазах младшего брата то, может быть, жизнь пирата сложилась бы иначе. Постоянное воздействие каннабиса на и без того расшатанную нервную систему, кого угодно сможет превратить в психа, и даже более того — Ваас вряд ли мог лгать в своём рассказе, и вряд ли действительно поехал кукухой по своей воле. Он не мог знать о том, что Цитра опаивала меня наркотой, насильно заставляя пить странный «напиток война». Да и травы, которые она постоянно жгла, пахли необычно. От них всегда становилось немного дурно, но хорошо и легко. Может быть, если бы мужчина не пришёл за мной, то я бы стала одной из помешанных ракьят, которые привыкли принимать эту отраву с пищей. Как я не догадалась раньше? Как не смогла отличить зависимых от глубоко верующих людей? — Боль делает нас сильнее и лишь пройдя сквозь тяжёлый и жестокий путь, ты смогла рассуждать яснее. Если бы я сразу в лагере отвёл тебя к себе и начал объяснять что к чему, то тебя было бы легко раскусить, а так — эмоции были абсолютно искренними. Ты убедила всех, и в том числе Хойта, что являешься всего-лишь очередной жертвой. Я предполагал, что он захочет забрать тебя в рабство, поэтому придумал запасной план, но он не понадобился. Ты сделала всё по высшему классу и лишь когда я убедился в том, что кроме ненависти у тебя появились зачатки расчётливого и изворотливого разума я понял что ты готова и не ошибся в догадках. Разумеется, готова ты не до конца, но больше ждать нельзя. Я собрал достаточное количество людей для революции и устранения Волкера в то время, как ты уничтожишь главную муравьиную матку. После того как она умрёт на глазах фанатиков — они разбегутся, словно тараканы, ведь им больше не во что будет верить. Разумеется — кто-то попытается тебя убить, но ты с этим справишься. Впервые за долгое время я почувствовала облегчение. Теперь замыслы главаря пиратов были известны, но видимо сомнение отразилось во взгляде, потому что Ваас продолжил вполне спокойно, хоть и с раздражением, словно не вёл себя как больной псих и урод всё это время: — В конце-концов, если ты такая стерва, то я заплачу тебе, как только разделаюсь с Волкером. — Давай уточним: я убиваю Цитру в то время, как ты пытаешься ликвидировать того чувака в чёрном пиджаке, под руководством которого ты занимаешься всеми грязными делами на острове, так? — Угу. — Как только я убиваю её, то прячусь в любом месте на острове, где ты позже сможешь меня найти благодаря маячку? — Пока всё верно. — В обмен, я получаю полную свободу и кучу бабла, запятнав свои руки? — Если не сдохнешь. — А если сдохнешь ты? — Тогда и ты сдохнешь здесь, так что в твоих интересах моя жизнь. Только я знаю как выбраться отсюда. — Но ведь я могу выбраться на вертолёте или проплывающем корабле! — Корабли проплывают здесь раз в пять лет — в лучшем случае. Твой корабль был вторым за всю мою историю. Первый взорвал Хойт ещё до нашей встречи. Мы собирались уплыть на нём, но Волкер добрался до людей раньше. Короче, все вертолёты находятся на базе, до которой ты и понятия не знаешь как добраться и даже если вдруг фортуна повернётся к тебе прелестными частями своего тела, то ты вряд ли умеешь им управлять. — «Делай как я велю, но никаких гарантий»? — Совершенно верно. — Ты чёртов ублюдок! — А ты та еще сука, Вероника. — У меня другое имя! — Теперь тебя зовут так и мне абсолютно похер, как тебя звали раньше. Как только выполнишь условия договора — можешь валить на все четыре стороны и быть кем захочешь. — А не боишься, что я приведу сюда федералов*? — Да хоть Папу Римского, кто тебе поверит? — Для островитянина ты слишком много знаешь о современном мире вне этого острова. — А ты слишком много пиздишь. Пальцы нервно отбивают барабанную дробь по столу незнакомым мотивом. Перевожу взгляд на пирата, который сидит по другую сторону стола и испытующе сверлит меня взглядом. Кажется, он ожидал нового потока вопросов, но я пыталась переварить услышанное и даже чувствовала, как начинает побаливать голова, от обилия новой информации, которая свалилась на меня, словно огромный снежный ком. — За меня правда ничего не внесли? — небольшая доля надежды кольнула где-то глубоко в душе и покрылась коркой льда, после ответа Вааса. Его испытующий взгляд стал недоумевающим, он нахмурился. — Даже если бы плату и внесли, то никто не уходит отсюда живым. Впервые за столько времени я вспомнила о родителях и Мэтью, но никакого облегчения не испытала и не тешила себя надеждами. Кажется, они умерли для меня ещё тогда, когда пират сказал о том, что выкупа нет. — Понятно. Тогда мне ещё будут нужны новые документы после того, как я свалю отсюда. — Не загадывай так далеко, ты всё ещё тут, не забыла? — Монтенегро усмехнулся. — Действительно. Тогда, раз мы обсудили план, то можно приступать к его исполнению? — Не спеши, querida. Не забывай, к кому ты идешь. Ты собираешься играть на вражеском поле по их же правилам и с их тактикой? Это пиздец как тупо, ты же понимаешь? — А что ты предлагаешь? — Идём, я покажу. Мужчина поднялся со стула и направился к двери, я поспешила следом, немного виновато поглядывая на кровавую повязку на плече Вааса. Не то чтобы мне было стыдно за содеянное, скорее немного неловко. Двери отворились с негромким щелчком щеколды и первым на свежий воздух вышел пират, он огляделся и выставил передо мной ладонь, не позволяя сделать шаг. Какое-то время пират стоял и словно бы прислушивался и в ответ на мой немой вопрос покачал головой. — Пошли. Прохладный ветерок с берега принёс запах влаги и приятно ласкал кожу. Трава под ботинками мягко и податливо сминалась, создавая впечатление, словно идешь в обуви по домашнему пушистому ковру. Небольшая тропинка, уводящая от импровизированной хижины в джунгли, была едва заметна, но уводила в глубь всё дальше и дальше, метров на пятьсот. Широкая спина мужчины закрывала почти весь обзор и в голове, на какое-то время возникло желание выхватить торчавшую из ножен рукоять и вонзить острие ножа прямо в шею, но я вовремя отогнала эти мысли, опомнившись и едва не врезалась в главаря пиратов. — Не густо, но это всё что есть и время поджимает, — Ваас вытащил пистолет и вложил его мне в руки, предварительно сменив обойму. — А не боишься того, что я захочу тебя убить? Он перехватил мою ладонь, с зажатым в ней, увесистым пистолетом, направил его прямо себе в лоб, вдавливая дуло в кожу и удерживая за руку, не позволяя отстраниться. — Тогда жми и закончим с этим. По спине пробежал холодок и я снова дёрнула свою ладонь, пытаясь отпустить пистолет, но пират не позволял это сделать, глядя мне прямо в глаза с ледяным безразличием. Он действительно не боялся смерти и хотя бы этим отличался от мужчин, которых я когда-либо знала. Безумец. — Ну давай, стреляй! — Н...нет. Отпусти, я просто пошутила! Ваас резко выдернул оружие из моей руки. Пистолет щёлкнул, затем снова оказался в моих руках после того, как пират что-то с ним сделал и отошёл в сторону. — Тогда не пизди понапрасну, и вместо слов действуй. Когда Цитра захочет тебя убить, то делать она это будет не языком, а оружием. И раз уж на то пошло, то учись снимать с предохранителя. Возможно, в любых других обстоятельствах он бы саркастично закатил глаза, но моя глупость привела его скорее в раздражение, чем повеселила, а я почувствовала лёгкое чувство стыда. — Знаешь что, иди ты нахер! Выставив перед собой оружие, я пристально посмотрела вперед через небольшое углубление в стволе с красной точкой. — Правильно, смотри в прицел. Сосредоточься. Руки вперед вытяни. Я с недоумением обернулась на Монтенегро и он вздохнул всё-таки закатив глаза. Далее, словно в стиле привычных клише из фильмов, он встал сзади, обхватив мои ладони, прижавшись грудью и животом к моей спине. Я почувствовала неприятный запах пота и сигарет, усмехнувшись про себя. На практике это, конечно, не так романтично, но... — Не отвлекайся! Хоть и легкий, но увесистый шлепок обжёг ягодицу, я вздрогнула и резко выпрямилась, словно струна, прикрыв один глаз и вглядываясь в силуэт одного из манекенов. Все три манекена были слеплены, как говорится, «из говна и палок». Какой-то хлам вместо тела и мешок, набитый песком, вместо головы, криво закреплённый верёвкой. Руки дрожали, не позволяя точно прицелиться и когда ладони Вааса вновь обхватили мои, то я почувствовала ещё большее волнение. — Нажимай. Последовал выстрел и я вздрогнула, почувствовав как оружие дёрнулось в руках. — Мда, мимо. Давай еще. Дыхание пирата обжигало кожу на шее, почему-то казалось, что он усмехается и в целом доволен. Но ведь я не попала, чему он радуется? Ещё пара выстрелов и пират отходит в сторону, а в азарте я и не замечаю, как спускаю весь магазин и звонкий щелчок приводит в чувство. Монтенегро подходит к манекену и неудовлетворённо цыкает, глядя как пара струек песка высыпается из туго набитого мешка. — Три из восьми. В принципе — это неплохо, но тебе еще нужно многому научиться. — Да пошёл ты, — Мне становится смешно и я едва справляюсь с приступом истеричного смешка, облизнув пересохшие губы — Давай ещё! Пират ловко заряжает оружие и я повторяю выстрелы, вставая в удобную позу. И снова из восьми пуль в цель попадают только пять, что уже само по себе является неплохим результатом. — Херово. — Что значит — «херово»? Да я молодец. — Тебя прикончат раньше, чем ты попадёшь. А если патроны закончатся? Будешь ножом махаться? Ладно, в принципе мы можем выделить ещё немного времени на подготовку. Запомни, блять, одна пуля — одна простреленная голова! Это тебе, сука, не по птичкам стрелять, потому что ракьят стреляют явно лучше тебя, хоть и предпочитают в основном стрелы, копья и ножи. — Да иди ты нахер! Я молодец, — упрямо повторяю я, недовольно размахивая пистолетом — А ты можешь у ламы отсосать. Услышав нечаянно брошенную фразу, Ваас сначала усмехается, затем плечи его едва заметно начинают трястись. Он что — смеётся? Да, этот ублюдок действительно хохочет, но уже в голос. — Что? Что я такого сказала? — Да, давненько я такого не слышал, — справившись со смехом произносит главарь пиратов, но почти сразу становится серьёзным, а его взгляд тяжёлым, пробирающим до самых костей — Ещё раз. Дай сюда ПМ, я покажу как надо.

***

Когда тьма уже почти опускается на джунгли, я устало усаживаюсь прямо на землю, протягивая огнестрел пирату. Для первого дня — это было неплохо и насрать, что Ваас абсолютно недоволен моими навыками, да класть я на это хотела. — Тебе пиздец, — мрачно произносит он, закуривая обычную сигарету, но я не уверена. — Я устала, продолжим завтра. — Завтра может и не быть, сука! Ты на курорт собираешься или мразь валить? Синеватый дым плавно поднимается вверх и я чувствую едва заметный запах табака, который ветер уносит куда-то в самую глубь тропического леса. Прерывал тягостное молчание только длинный, скрипучий стрекот цикад, доносящийся со всех сторон. — Пошли, — примирительно сказал пират и огонёк его сигареты теперь казался самым ярким огоньком в тьме джунглей. Я поднялась на ноги и последовала за ним, неловко спотыкаясь о корни и камни по пути. Удивительно, как хорошо ориентировался во тьме Монтенегро и теперь то, что он позволил тогда мне сбежать, действительно было похоже на правду. Мужчина двигался плавно, словно хищник, выслеживающий свою жертву. Он уверенно шёл по тропе, которая вскоре привела к привычному месту обитания. Изнутри дом на колёсах, но без колёс — так я его называла — теперь казался унылым. На ощупь я прошла вперёд и, прежде чем нащупала керосиновую лампу, единственный источник света за дверьми пропал. Щёлкнула щеколда. — Ваас? — испуганно произнесла я, пытаясь добавить в голос чуть больше уверенности — Ты спятил, как я теперь найду спички? Сильные мужские руки сжали талию и грубо притянули к себе. Ягодицами я почувствовала выпирающий, твёрдый мужской орган. Пальцы властно, но почти нежно касались кожи спины, под влажной от пота, тканью майки. Они скользили вверх, обводя контур лопаток и вновь спустились вниз, перемещаясь на низ живота и уже касаясь контура выпирающих тазовых костей. Резким движением меня разворачивают к себе лицом, но я успеваю выпалить только часть вопроса: — Что за… Тихое шипение и широкая ладонь закрывает рот, перемещаясь на шею и слегка её сдавливая. Лямки майки легко спадают с плеч, прежде чем мужские губы завладевают моими и его язык скользит в слегка приоткрытый рот. Ладони двигаются по телу собственническими движениями, словно заключая в себе только один смысл: "ты-моя". Тяжело дышу, чувствую, как не хватает воздуха, когда грудь сжимают властные руки, а поцелуй углубляется, становясь ещё более жёстким. Монтенегро прикусывает нижнюю губу и я вздрагиваю от боли, на смену которой пришла горячая волна возбуждения, растущая где-то внизу живота, теплом распространяющаяся по всему телу и распаляющая огонь желания. Позволяю себе коснуться его плеч, чувствуя под одной из ладоней влажную ткань повязки. В воздухе витает запах сигарет, пота, солёного аромата океана, пороха и пыли. Когда мужчина отстраняется, мне хочется спросить почему, но он почти моментально возвращается вновь и его солоноватый большой палец касается губ. — Оближи. Мне хочется подчиняться тому, кого хотела убить и ненавидела совсем недавно. Списав это на долгое отсутствие секса, я позволила себе полностью отдаться в руки тому, кого знала лишь с его слов, но уже ничто не было так важно, и я послушно обхватила губами большой палец пирата, обводя его основание языком. Ваас шумно вдохнул воздух и вытащил палец изо рта, стискивая грудь, до боли сжимая соски, которые почти моментально затвердели и по коже пробежали мурашки. Голова начинала кружиться и я закрыла глаза, одной рукой на ощупь проводя по мужской груди, а другой почти нежно, нащупывая пальцем широкий рубец, рассекающий бровь. Монтенегро резко перехватывает мои ладони одной своей рукой, сжимая запястья за спиной и я чувствую его дыхание на шее, щекочущее кожу. — Я не разрешал себя касаться. Его пальцы находят пуговку на моих штанах, расстёгивают её. Цепляются за ткань, спускают ниже, касаясь влажной ткани нижнего белья. Я слышу усмешку, затем снова шепот: — Повернись. Послушно поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя свободу рук и упираюсь ими об ящик, чтобы не упасть. Колени больно прижимаются к деревянной поверхности. Чувствую, как горит огнём моя кожа, когда тонкая ткань трусов опускается до колен. — Подними руки, — Послушно выполняю приказ и майка легко скользит вверх, исчезая где-то во тьме — Теперь одну ногу, потом другую. Вновь, меня стискивают за талию, почти приподнимают над землёй прежде, чем грубо усаживают на ящик и я несильно ударяюсь позвоночником о деревянную поверхность другого, стоящего ближе к стене. Кожи приятно коснулась прохлада и я услышала шорох одежды, прежде чем вновь стало жарко. Два грубых мужских пальца прошлись по промежности, слегка надавливая на клитор. С губ сорвался тихий стон и пальцы скользнули внутрь. Они начали двигаться в бешеном ритме, заставляя откинуться на ящик у стены, почти вжимаясь в него спиной и бесстыдно раздвинув ноги. Этого было мало, хотелось чего-то большего. — Грязная сучка, — меня накрывает волной обжигающего наслаждения, когда на замену пальцам приходит член. Прикусываю нижнюю губу, но и это не помогает сдержать стон и я вновь протягиваю руки вперед, уже сама притягивая к себе Вааса и целуя его губы, чувствуя кожей покалывание бороды, но пират резко отстраняется. — Я не разрешал тебе касаться меня, — прошипел он прямо мне в губы, затем укусил за мочку уха, но я всё-равно упрямо обвиваю одной рукой его шею, другой ласково поглаживая шрам на брови, уходящий вдоль по черепу, к уху.Мужчина коснулся внутренней стороны бедра, поглаживая и снова надавливая на клитор подушечкой большого пальца, который предварительно снова засунул в мой рот, заставляя посасывать, словно леденец. Он грубо входил внутрь, убыстряя темп, от чего хотелось кричать, но я лишь сдержанно постанывала, кусая свои губы, которые накрыли горячие губы Монтенегро и его язык вновь скользнул в рот. Было не просто хорошо, а замечательно. Всё происходящее словно было сном и не хотелось просыпаться. — Ты, блять, только моя сука. Ты поняла? — лишь ненадолго разрывая поцелуй, прошипел он и не дожидаясь ответа, снова вернулся к поцелую. Ладони пирата сжали грудь, поглаживая соски. Затем одна ладонь опустилась на затылок и он углубил поцелуй, жёстко сминая губы. Темп нарастает и на время даже становится больно, но чувство растущего удовольствия внизу живота, резко, расползаясь по всему телу, стягивается в тугой комок, который как будто взрывается на тысячу мельчайших осколков, рассыпавшихся по нервным окончаниям. Оргазм накрывает с головой, и я почти прижимаюсь к Монтенегро, который резко и грубо отстраняет меня от себя через какое-то время. Его тёплая семенная жидкость медленно стекает с живота вниз. — Я бы убил тебя, сука, но ты так мило стонешь, когда я трахаю тебя. Кто твой хозяин? Ваас бесцеремонно щипает за соски, я чувствую новую волну наслаждения, почти безвольно шепча: — Ты. — Тогда опускайся на колени, я ещё не закончил.