hope

— Хватит. Ваас пытается выхватить из моих рук автомат, но я вовремя уворачиваюсь и ударяю его в щиколотку ногой, уходя вбок от последовавшего удара в солнечное сплетение. Пригнувшись, проскальзываю под рукой пирата и толкаю его бедром, успевая увернуться и замахиваюсь прикладом, который останавливается в считанных сантиметрах от лица мужчины. Он с негромким рычанием хватается за приклад и буквально вырывает из рук оружие, оставляя на ладонях бурые полосы. Не дожидаясь дальнейших его действий, пытаюсь увернуться вновь, но не успеваю: падаю на песок, хватаясь за рассечённую бровь, кровь из которой проступает мгновенно, отпечатываясь на коже. Боль в голове сопровождается звоном в ушах, но я по счастливой случайности успеваю в очередной раз увернуться от пинка по рёбрам, рывком проскальзывая между широко расставленных ног Монтенегро. С резким разворотом вскакиваю и зацепляюсь за его плечи, подтягиваясь наверх и применяя удушающий приём. Пират целенаправленно падает на песок спиной вниз, прямо на меня. Чувствую, как неприятно хрустнул позвоночник и боль настолько яркая и ощутимая, что из глаз едва не сыпятся искры, но хватку не отпускаю. — Всё, — раздаётся хрип и похлопывание по песку возвращает меня к реальности. Ослабив хватку, я с трудом выползаю из-под тяжёлого тела главаря пиратов. Голова раскалывается на части, тошнота подступает к горлу и слегка приглушённый звон в ушах мешает толком прислушаться к окружающей обстановке. Поднимаюсь на ноги с трудом и бросаю недобрый взгляд на мужчину, который достаточно быстро успел прийти в себя и уже насмешливо разглядывал меня с ног до головы. — Уже лучше, amado*, но этого мало, чтобы задушить взрослого мужика, понимаешь? — Так всё-таки мне надо было тебя задушить? — пропускаю мимо ушей замысловатое испанское словечко. Наверняка очередное оскорбление. Кажется, я вот - вот выблюю мешанину из органов, которые как будто превратились в кашу после падения. — А ты уже почти уловила самую суть, — намеренно подпускаю пирата к себе близко. Слишком близко, чтобы успеть увернуться от сильной хватки. Кровь из рассечённой брови заливает один глаз так, что слипаются ресницы и на губах уже чувствуется её солоноватый и мерзкий привкус. Чувствую дыхание Монтенегро на своей шее, обе его руки удерживают мои, чуть выше запястий, и до боли сжимают, словно намеренно желая оставить синяки и я даже более чем уверена, что намеренно. Синяки и засосы на шее, руках, плечах и даже спине он оставил словно подпись, как эгоистичные и ревнивые дети подписывают любимые игрушки. Стоит признать, я стала его персональной игрушкой и это не особо меня пугает. Жажда мести и злоба — вот что движет мной и я почти на пути у цели. Удивительно, что он ещё своё имя на мне не вырезал. — Ты очень херово усвоила урок, querida. Что же мне с тобой делать? Хм, может мне избить тебя так, чтобы ты не смогла больше встать? Или...переломать тебе все кости до единой, медленно выкручивать все твои пальцы, разрывая сухожилия? С моих губ срывается смешок. — Я же знаю, что ты этого не сделаешь. — Но попытка была удачная, согласись? Ты почти поверила в то, что я больной ублюдок. — Ты и есть больной ублюдок. — Искренне в это веришь или только хочешь верить? — ехидный смешок. — Бессмысленный разговор. Будем трепаться или перейдем к делу? Почти моментально мужские руки отпускают меня. Я поворачиваюсь к нему лицом, поднимая с песка автомат и отряхивая его от песчинок. Оружие сразу же окрашивается в бордовый цвет, что слегка заметно по кровавым отпечаткам на потёртой, чёрной, стальной глади, слегка покрытой лёгкими царапинами от времени и пережитого боевого опыта. Кровь хлеставшая из рассеченной брови, кажется, перестала идти и тыльной стороной запястья я стираю её остатки с глаза и щеки. Монтенегро тянется к карману на штанах и вытаскивает рацию. Слышатся шипение и помехи включенного устройства. — Эй, Дуг, ты всё подготовил что я просил? — <шипение>…а…Вас.<шипение> — Повтори. — <шипение>...да, как и ты просил…кер на другом ко...це…острова. По данным, которые я получил…н сейчас мочит туземцев и…вер…ся только к веч...у, но я бы на тв…месте был поосторожнее...<шипение> — Выведи на экран объект. Видишь её? — <шипение>…свои пять пальцев, бро. …рядом? Бесцеремонный вопрос неприятно ударил по самолюбию, я недовольно фыркнула, скрещивая руки на груди. — Да, — заметив мою гримасу пират с усмешкой отходит в сторону и пока я разглядываю носки своих ботинок, словно крайне заинтересованная их состоянием, продолжаю прислушиваться, хоть и слышно теперь было очень плохо, а учитывая мерзкий звон в ушах, практически ничего не слышно кроме отрывков, сказанных особенно громко -…её…понял?.. контролировать…шаг…устранить…мёртв…убить суку… Что он замышляет? Почему отошёл в сторону? Теперь вопросов стало ещё больше. Почему Ваас отошёл в сторону, чтобы поговорить? Этот разговор предназначался явно не для моих ушей и одновременно этот момент был важен. Если бы пират и правда что-то замышлял против меня, то вообще бы не начал этот разговор по рации в моём присутствии, не правда ли? — Вас! Вздрагиваю от чужого голоса откуда-то рядом, всего в метре от меня. Вскидываю оружие, фиксируя на прицеле голову незнакомца. Он тоже резко вскидывает оружие, отступая на пару шагов. — А вот и ты, Тео, — убирая рацию в подсумок, Ваас подходит к нам и машет рукой незнакомцу, при этом сделав кивок головой куда-то в сторону, словно приглашая отойти. Тео опускает оружие, но я по-прежнему держу своё на изготовку — Это Тео Бланко. — Что ты делаешь? — обращаюсь к главарю пиратов — Ты же говорил что никто не должен знать, тогда зачем он здесь? Как он, твою мать, нас нашёл? Почему… — Тише, тиише, Ника, опусти оружие. — Нет! — Я сказал опусти ствол! Ты должна доверять мне, иначе у нас ничего не получится, окей?! Давай, давай, убери его, живо! Вспомни, сука, что я говорил про ёбанную семью?! Не делай мне больно, девочка! Приложив немалое усилие, я всё-таки опускаю оружие, но из рук его не убираю, с подозрением поглядывая на темнокожего пирата. Лица Бланко разглядеть было невозможно за плотной тёмно-серой материей, скрывавшей за собой очертания носа, губ и подбородка. Оставалось загадкой, как он вообще может нормально дышать за этой тканью. Да ещё и одет, на мой взгляд, в слишком плотную одежду: бронежилет, слегка замаскированный под тканевым жилетом, с кучей кармашков на груди и боках, камуфляжные штаны, испачканные в грязи настолько, что узор разглядеть практические невозможно, на плече висит патронная лента, в руках автомат АК-47, который на удивление выглядит новеньким и блестящим. Что-то мне это не нравится. — Я не могу доверять тому, кого не знаю. — Но меня то ты знаешь, да? Давай успокоимся, окей?! Тео, расскажи ей! — Что именно, Вас? — Нашу первую часть плана, — небрежно брошенная фраза зародила во мне ещё больше подозрений касательно намерений главаря пиратов, но я постаралась отмахнуться от них. — Мы с «сопротивлением» поможем Ваасу захватить власть в большей части лагерей, пока он с отрядами будет искать Хойта, чтобы устранить, - Практически на одном дыхании хрипло ответил Тео и обратился уже к Васу - Я только не могу понять, как ты проконтролируешь тот момент, что Волкер может в начале заварушки просто улететь на вертолёте? — Потому что их всего три и все три заминированы, — с хищной усмешкой произносит Ваас и я понимаю, что теряю над собой контроль. Все подозрения, закравшиеся в мысли ещё недавно, словно вирус поражают остатки здравого разума и я больше не пытаюсь найти другой смысл, кроме как одного: меня никто и не собирается отсюда выпускать. Такое чувство, словно Монтенегро задумал меня убить ещё с самого начала и его идея такова:"Если не джунгли убьют тебя и не ракьят, то это сделаю я». Так оно или нет — ещё только предстояло узнать, но нервы были уже натянуты до предела. «Корабли проплывают здесь раз в пять лет — в лучшем случае. Твой корабль был вторым за всю мою историю…все вертолёты находятся на базе, до которой ты и понятия не знаешь как добраться и даже если вдруг фортуна повернётся к тебе прелестными частями своего тела, то ты вряд ли умеешь им управлять…всего три и все три заминированы» — конечно, ублюдок, ведь ты продумал всё заранее и уничтожишь все пути моего отхода под каким-нибудь прикрытием. Если, конечно, вообще будешь его искать, что вызывает сомнения. Ведь проще, после идеально исполненного задания, просто пустить пулю в лоб, а ты любитель играть не по правилам. Видимо, я выдала свои эмоции, которые отразились на лице, так как Монтенегро положил свою широкую ладонь на моё плечо и попытался заглянуть в глаза, но я вовремя отвела взгляд. Тео, ушёл куда-то в сторону, повинуясь молчаливому приказу главаря, который тот завуалировал в очередной кивок. — Слушай, я понимаю что ты не очень довольна планом, но мы всё решим, когда я тебя найду. Идёт? — Обещаешь? Пират рассмеялся, пожалуй, даже как-то слишком злорадно или я уже слишком многое начала накручивать себе, повинуясь подозрениям. — Не не не, amado. Я никогда и никому ничего не обещаю, окей? «Делай как я велю, но никаких гарантий», помнишь? — Ну и ублюдок же ты, — почти с презрением отвечаю, натягивая самую безразличную из всех своих существующих масок. Разумеется, подозрения никуда не делись, но теперь я абсолютно точно приняла для себя решение немедленно сматываться самостоятельно с острова, как только убью Цитру. Её смерть теперь стала необходима, как цель, словно напоминание о том, что я — это я, а не танцующая марионетка, которую тянут за ниточки. Эта расчётливая сучка погубила слишком много людей и погубит ещё больше, если её не остановить. И плевать мне какие цели у Вааса, потому что я совершенно точно уверена в том, что этого хочу я сама. «Вспомни, что яблочко от яблони падает недалеко. Как думаешь, сколько людей — своих и чужих — угробил Ваас? И его — то ты почему-то не хочешь прикончить и не ставишь это себе целью» — всплывает в голове мысль, как напоминание о ещё не до конца уснувшей, вечным сном, совести. Да плевать я хотела на её укоры, словно она была живым человеком и как-то бы повлияла на решение. Снова пытаюсь задвинуть совесть глубоко, на самые дальние области сознания, чтобы больше не позволить ей появиться. Ну по крайней мере пока я здесь и жива. — Сегодня, — почти шепчет мне на ухо Монтенегро и я, молча, киваю. Давно пора начать приводить план в действие, слишком много времени упущено.