hope

Шаг за шагом, подошва легкой обуви утопала в мягкой, тёмно-оливковой траве с тихим шорохом, а свежий, но солёный ветерок слегка обдувал лицо. Затылком, по какой-то необъяснимой причине, я всё ещё чувствовала на себе ледяной, пронзительный взгляд Вааса, чувствовала на губах металлический привкус крови, с которым почти свыклась за весь свой «адский отпуск» и продолжала упрямо идти вперёд, изредка сверяясь с картой и компасом, чтобы не сбиться с пути. Говоря честно, картой и компасом я пользовалась всего второй раз в жизни, поэтому смутно представляла себе, как найду в бескрайнем море зелени притаившуюся деревеньку Аманаки. GPS навигатор, в данном случае, очень пригодился бы. Раны и синяки на теле, успевшие покрыться легкой корочкой, царапины — нещадно саднили, а комариные укусы нестерпимо чесались. Лишь приложив огромные усилия воли, я сдерживалась, чтобы не разодрать розоватые бугорки укусов до крови. Легкие ботинки, на два размера больше, были изнутри почти насквозь мокрыми от пота и мысленно я представила: какой, должно быть, запах будет в тот момент, когда я решусь их снять. Очень хотелось свернуть куда-нибудь в глушь, найти водоём и как следует искупаться, но страх того, что за мной следят — останавливал и перерубал на корню все попытки сойти с мысленно проложенной тропы. Параноидальный страх о том, что каждый мой шаг записывается на, считывающийся спутником, чип в руке — подгонял и захлёстывал. Утренний завтрак из фруктов встал комом внутри и был вот-вот готов вылезти наружу, кажется, вместе с самим желудком. Шлепком прибив москита, что уже успел присосаться к шее, я прислушивалась к окружению. Звуки фауны гармонично сливались в единую трель природы, но относительно расслабившись, я упустила одну важную деталь: в джунглях я никогда не буду одна и самое глупое, что вообще можно сделать — это забыть о хищниках. Поправив подсумок с парой аптечек и сывороток, я подтянула лямки легкого рюкзака. Затем замерла, боковым зрением уловив движение справа: совсем легкое, плавное и почти незаметное. Нервы были на пределе и прежде чем животное кинулось на меня, почти вцепившись зубами в плечо, я выпустила автоматную очередь в достаточно крупную тушу одичавшей собаки, но не успела скинуть с себя её тело, как в ногу впились клыки ещё одной особи, которая звонко взвизгнула, получив мощный удар подошвой в нос и автоматную очередь в голову, тут же превратившуюся в куски кровавых черепных костей, ошмётки шерсти и мяса, с кусочками разлетевшихся мозгов. Птицы, стайкой, быстро вспорхнули с веток, словно предпочитая держаться подальше от происходящего, когда остальные собаки (я заметила ещё двух), поджав хвосты, разбежались в стороны, скрывшись в кустарниках. Видимо, лишившись главаря, пыл их значительно угас и связываться со мной они больше не хотели. Достаточно быстро вытащив из подсумка шприц, я зажала зубами колпачок и, выбросив из рук оружие прямо в густую траву, начала закатывать штанину, которая уже обагрилась кровью. Следы от собачьих зубов особенно отчётливо выделялись на фоне почти белоснежной кожи, испачканной кровью и липкой, вонючей слюной. Игла быстро вошла под кожу и, выдавив всё содержимое шприца, я бесцеремонно откинула его в сторону, пытаясь нащупать в подсумке аптечку. Около тридцати минут ушло на обработку раны антисептиком и перевязь бинтом, который кстати, возможно даже не был стерильным. Пульсирующая боль в ноге заставила меня почувствовать себя ещё более ущербно и я злобно стукнула кулаком по земле один раз, затем ещё раз, позже заходясь в истеричном вопле. Весь ложный профессионализм как ветром сдуло и будучи уверенной в себе ещё час-полтора назад, теперь я ощущала себя полнейшим ничтожеством. Быть сильной — чуждо для меня, ведь я не всегда могу справиться с трудностями, тяжёлой ношей свалившимися на шею. Наконец, слегка успокоившись, я взяла в руки нож, прижимая лезвие к коже предплечья, за которой прощупывался едва ощутимый бугорок. Решимости не хватило и нож вновь скользнул за кожаный ремень, плотно прилегающий к поясу. В голове на секунду промелькнул язвительный голос Васа:"Что, не хватает решимости, Вероника? тогда зачем ты здесь, а? Там, на континенте, ты думала что у тебя есть шанс и какой-то смысл в твоёй грёбанной жизни! Но знаешь, что я хочу сказать тебе, Вероника? Знаешь…здесь тебя ждёт облом. Вот в чём твоя слабость, сука! Сделай или сдохни!» Да, чёрт побери! Облом и сумасшествие. Я — сумасшедшая, это же очевидно. С трудом пытаюсь подавить истерический смешок, который застревает в горле, словно в подтверждение моих же слов. Ещё какое-то время потребовалось для того, чтобы вернуть себе, хотя бы временно, утерянное самообладание. Тяжело сохранять бесстрастную мину и холодный рассудок, когда приходит осознание того, что ты только что совершил своё первое, но далеко не последнее, убийство. И всё же у тебя есть шанс сдохнуть по пути, ведь в джунглях только один закон: «кто сильнее, тот и выжил». И с животными (в принципе как и с 99% людей) договориться просто невозможно. Закон джунглей, мать его, естественный отбор. Проглотив горькую таблетку обезболивающего лекарства, я заставила себя подняться на ноги и сменила рожок автомата, на всякий случай. Не экономно, но лучше так, чем выстрелить пару раз и быть убитым во время перезарядки. Каждый шаг отдавался тупой болью в ноге, которую я слегка волочила за собой, пытаясь уменьшить нагрузку и вместе с ней- боль. Лекарство по-немногу начало действовать и вскоре, шаги стали более решительными. Если быть уверенным в честности пирата, то в аптечке под жёлтой этикеткой был тот самый шприц с мультифункциональным лекарством, которое поможет мне не сдохнуть от бешенства раньше, чем доберусь до Цитры. В противном случае медленно и мучительно подыхать будет «весело».

***

Когда обезболивающее почти прекратило своё действие, я вновь сунула в рот горькую таблетку, задумчиво разгрызая её и запивая омерзительную горечь глотком противной тёплой воды из фляги, с привкусом йода. Потратив уйму времени на поиск деревни, я кажется, была уже близка к своей цели. Вечернее время суток только играло мне на руку, так как в густой траве, за крупным стволом дерева, меня было не видно на крутом пригорке, с которого я внимательно рассматривала расположение небольших домиков и самих ракьят. Они отличались от тех больных, напрочь обдолбанных фанатиков в шкурах, которых я встретила в первый раз. Эти люди — практически ничем не отличались от самых обычных туристов: девушки, облачённые в короткие шортики, мужчины в цветастых футболках и бейсболках. Единым в образе жителей были лишь татуировки, белоснежные узоры на руках из извести и невнятная речь с акцентом. На удивление, деревня была окружена лишь небольшим частоколом, либо проволочным забором в тех местах, где частокола не хватило. Не очень то похоже, чтобы они вообще ждали гостей и раз они не защищены, то почему Ваас, зная о их местоположении, давно не заявился сюда сам в компании пиратов? Всё в этом плане, начиная от поиска деревни и заканчивая убийством приближённых жрицы и её самой — было странным. И если бы не острое желание поквитаться с темнокожей воительницей самостоятельно, то я, возможно, нашла бы тысячу причин, как стравить Вааса и Цитру без своего участия в их заварушке. Вся деревня была видна как на ладони и важная часть плана должна была прийти в исполнение, но решимость постепенно покидала меня, когда я смотрела на беззащитных жителей Аманаки. Они даже не подозревали о том, что их может ожидать. Они даже не поставили охрану и не построили охранные вышки, не предполагая, что кто-то может ворваться в их размеренную жизнь и всё перекроить. Людей было жалко и потому, что они даже не подозревали, кем является их жрица и не виноваты в том, что она такая стерва. Самым ужасным было то, что скорее всего придётся покалечить много невинных людей в погоне за главной целью, ведь они, совершенно точно, будут защищать свою предводительницу даже ценой своей жизни. Готова ли я убить этих людей? Готова ли я сама отдать свою жизнь в обмен на смерть Талугмай? Чего я добьюсь, кроме мнимой свободы, когда её кровь и кровь невинных людей будет на моих руках? Пальцы нервно теребили, выгоревшую на солнце, прядь волос. Взгляд, задумчиво, скользил от одной фигуры к другой, и я всем своим нутром чувствовала близость Цитры. Даже не сомневалась в том, что она где-то там, среди этих людей. Возможно пьёт, ест или танцует у костра. И не исключено, что она тоже чувствует меня, а может даже и ждёт. Будет ли убеждать в том, что Ваас солгал или признает правду? Даст ли убить меня или выслушает прежде, чем кинет в яму к кровожадным крокодилам? Больше медлить было некуда и я медленно съехала вниз с пригорка по влажной, от вечерней росы, траве. Пригнувшись, проползла через небольшую дыру в заборе и укрывшись в тени небольшой хижины, мысленно проложила себе путь и наметила тактику. На моё счастье, у ракьят не было псов, которых так любили пираты, но менее опасной от этого ситуация не становилась. У мирных жителей оружие отсутствовало, но это не значило, что при возможности они не накостыляют мне по шее. Внимание привлёк подозрительный шорох сзади и я резко обернулась, выставив вперёд автомат. Щуплый паренек лет семи испуганно отпрянул к забору и поднял руки вверх, скользнув взглядом от автомата к тату на руке. Стрелять в беззащитного ребёнка было бы мерзко и я опустила оружие, прижав указательный палец к губам. — Вы ведь одна из нас? — с сильным акцентом произнёс мальчик и я, проследив за его взглядом, направленным на татао, кивнула. — Да, я хотела сделать сюрприз жрице. Она…эм…просила меня принести кое-что из джунглей. Ты знаешь где она? Мальчик опасливо кивнул, взглянув мне в глаза, а затем на оружие. Мне стало стыдно перед ребёнком, и я отбросила автомат в сторону, протягивая пустые руки. — Вот, всё в порядке, видишь? Я друг. Ты отведёшь меня к Цитре? Как тебя зовут? Мальчик кивнул и тихо ответил: — Киннол. Идём. Впервые за нашу встречу он улыбнулся и я почувствовала облегчение, последовав за ребёнком. Первое время, мне было некомфортно без оружия и удивлённые взгляды жителей на себе ловить было неуютно, но судя по тому, что никто не собирался нападать, я пришла к выводу, что оставить автомат возле хижины было хорошей идеей. Пожалуй, я не особо выделялась на фоне местных, поэтому взгляды со временем сошли на «нет», но мы всё шли и шли. Деревня начала казаться мне бесконечной. — Киннол, ты уверен, что мы идём той дорогой? — Да. Предводительница сейчас принимает дары на главной площади, мы уже близко. И правда, миновав пару хижин и прилегающих к ним свиноферм, я заметила Цитру. Рядом с ней стояли двое мужчин, оголённых по пояс. Они были одеты в какие-то шаровары, украшенные ракушками и бусинами. На шее у них висели бусы, а из-за пояса торчали объёмные ножны. Кажется, это и была охрана. И не знаю, на что я надеялась, когда оставляла автомат валяться в траве. Приближаться к женщине я не хотела, но принимая из рук старухи корзину с фруктами, взгляд жрицы упал на моё лицо. Несмотря на то, что я стояла далеко позади толпы, она заметила меня (и заметила ли в такой полутьме?), но вида не подала и продолжила общаться со своим народом. Вспомнив указание Вааса, я вытащила из подсумка кусочек ваты и, скатав её в два небольших шарика, капнула на них розового масла, прежде чем засунуть в нос. Если это не поможет избежать очередного наркотического бреда, то хотя бы притупит симптомы. На моё счастье, кажется, моих манипуляций никто не заметил, хотя трудно было бы заметить что-то в свете одних лишь факелов. Что ж, Цитра, тебя ждёт очень неприятный сюрприз.